English version

15 фактов о доме Наркомфина

Реставрация дома Наркомфина идет полным ходом, в мае начались продажи квартир. А много ли известно о знаменитом памятнике архитектуры конструктивизма? Мы поговорили в Алексеем Гинзбургом, посчитали заблуждения и постарались их развеять, заодно вникнув в некоторые детали реставрации и исследования дома.

mainImg
Архитектор:
Алексей Гинзбург
Проект:
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома Наркомфина» (2015–2017)
Россия, Москва, Новинский бульвар, 25, к.1

2015 — 2017

Заказчик: «Лига Прав»
0

1. Его спасали 30 лет
Алексей Гинзбург – внук Моисея Гинзбурга, построившего дом Наркомфина. Его отец, Владимир Моисеевич, начал заниматься домом в 1980-е годы, Алексей подключился в 1986 году. Примерно тридцать лет ни стимулировать государство к заботе о ключевом памятнике русского авангарда, ни найти инвестора, заинтересованного в грамотном восстановлении дома, не удавалось, хотя проект был готов с 1990-х, впрочем, архитекторы его постоянно дорабатывали. Инвестор 2008–2014 года предлагал проект, согласно которому под домом строилась подземная парковка.
zooming
Дом Наркомфина, проект. Из книги М.Я. Гинзбурга «Жилище». М., 1934. С. 81
zooming
Дом Наркомфина, довоенная фотография. Предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина перед началом реставрации. Предоставлено Гинзбург Архитектс
Состояние перед началом реставрации. Предоставлено Гинзбург Архитектс

В конце 2015 появился новый владелец, компания «Лига прав» Гарегина Барсумяна, в 2017 к компании перешло 100% собственности, все жители были отселены. В 2016 начались детальные реставрационные исследования дома, причем выяснилось, что его железобетонные конструкции в хорошем состоянии. Собственно реставрационные работы, по словам представителей девелопера, начаты в январе 2018. Реставрацией дома занимается «Гинзбург Архитектс», ожидавшее этой возможности около тридцати лет. В доме постоянно водят экскурсии. Работает риелторский сайт, где специально подчеркивается ценность дома как памятника конструктивизма.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

«В какой-то момент я понял, что экскурсии в доме стали проводиться не только на английском языке, но и на русском, что атмосфера в обществе поменялась, нашим соотечественникам стала, наконец, интересна история архитектуры авангарда. Видимо, этот интерес накопился в воздухе и повлиял на начало реставрации», – говорит Алексей Гинзбург.

Проект реставрации согласован с Департаментом культурного наследия. Сложностей в согласовании не было, потому что, как говорит Алексей Гинзбург, «требования, которые мы сами к себе предъявляем, более жесткие, чем общие нормативы». Впрочем дом Наркомфина пока остается памятником регионального значения – Алексей Гинзбург вполне обонованно считает его заслуживающим федерального статуса, также как и включения в число объектов, охраняемых ЮНЕСКО.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

2. Дом-коммуна: неправда
Дом Наркомфина не дом-коммуна, – не устает повторять Алексей Гинзбург, – это коммунальный дом. Но даже если вызубрить эту тонкость, положа руку на сердце, много яснее не становится.

Чем же отличается дом-коммуна от коммунального дома?
Дом-коммуна предполагает полное обобществление быта – представители типологии это, прежде всего, студенческие общежития конца 1920-х годов (тогда на проект студенческого дома-коммуны был проведен конкурс). Один из самых показательных примеров – дом-коммуна архитектора Ивана Николаева на улице Орджоникидзе, общежитие студентов Текстильного института. Моисей Гинзбург критиковал практику домов-коммун: «...конвейер, по которому течет здесь нормированная жизнь, напоминает прусскую казарму. <...> Нет нужды доказывать абстрактную утопичность и ошибочную социальную сущность всех этих проектов. <...> Нельзя не заметить во всей этой программе механического процесса увеличения до астрономических размеров молекулярных элементов бытового уклада старой семьи» (М.Я. Гинзбург. Жилище. М., 1934. С. 138, 142).

Коммунальный дом полного обобществления быта не навязывает, а скорее предлагает его элементы как удобство. Название восходит к проекту «Коммунального дома А-1», который Гинзбург предложил на организованный им же конкурс журнала СА в 1927 году как опыт создания нового типа жилья, в котором заключен принцип сочетания вполне индивидуализированных жилых помещений с целым рядом обобществленных функций. (Современная архитектура, 1927, №4-5. Цит. по: С.О. Хан-Магомедов. Там же. С. 79).

Авторское название дома Наркомфина – опытный дом переходного типа, так он назван в книге Моисея Гинзбурга «Жилище». Почему опытный? В 1928 году Гинзбург, энергичный теоретик и практик, один из несомненных лидеров движения конструктивизма, живо интересовавшийся проблемами жилья, инициировал создание при Стройкоме РСФСР, тогдашнем министерстве строительства, «секции типизации» жилья, и стал ее председателем. Секция разрабатывала жилые ячейки и способы их сопряжения, стремясь к эффективности, стандартизации и индустриализации без потери вариативности. Из речи Моисея Гинзбурга на пленуме Стройкома: «Нужно проводить такую стандартизацию, которая позволила бы варьировать типы жилья, используя одни и те же стандартные элементы» (С.О. Хан-Магомедов. Моисей Гинзург. М., 1972. С.97). 

3. Доходный дом как образец: правда
За источник и точку отсчета был принят – внимание – доходный дом XIX века: «Анализ показал, что этот тип жилья при всем своем культурном убожестве в известной степени удовлетворял интересам средней и мелкой буржуазии и притом давал экономический эффект более высокий, чем например массовое жилищное строительство Москвы первых лет после революции», – пишет Моисей Гинзбург в книге «Жилище» (М., 1934. С.66).

В поисках эффективности взятый за прообраз доходный дом для начала лишился черной лестницы и комнаты для прислуги, а затем с квартирами – жилыми ячейками начали происходить интереснейшие трансформации, сделавшие их по большей части двухъярусными с разной высотой потолков: сравнительно невысокие, 2,3 м, спальни, санузлы и кухни – соседствовали с «жилой частью» высотой 3,6 м, что позволяло достичь минимальных, то есть наилучших, коэффициентов эффективности кубатуры жилого пространства; высота гостиных – 5,2 м. Эффективность также достигалась: уменьшением кухонь и предложением «кухонных ниш», причем во многих случаях заменяемых но более всего – коридором, который, с одной стороны, планировался светлым, а с другой – обслуживал два этажа. И рассчитывалась исходя из параметров, приходя к коэффициентам, сложенным в формулы и графики.

Секция Стройкома разработала шесть типов ячеек, пронумеровав их от A до F, а опытный переходный дом Министерства финансов, он же второй дом Совнаркома, – один из первых примеров применения расчетов на практике. Всего было построено шесть опытных домов.
Расчеты эффективности использования жилого объема и планировки ячейки типа F. Из книги М.Я. Гинзбурга «Жилище». М., 1934. С. 77

Обобществления быта опытные дома не навязывали – скорее они должны был предлагать столовую, прачечную и детский сад как элементы комфорта и способ освобождения рабочего времени жителей, снимая с них часть бытовой нагрузки. Столовая была построена и функционировала в коммунальном корпусе, но в каждой квартире были кухни. Причем проект предполагал возможность выбора между обычной кухней и кухней-шкафом, предназначенной для того, чтобы разогревать еду и освобождающей место в квартире.

Так что распространенное выражение «дом-коммуна Наркомфина» не имеет смысла. К слову, Моисей Гинзбург терпеть не мог коммунальных квартир и стремился проектировать свои ячейки так, чтобы коммуналки в них были невозможны. Но нет ничего невозможного – после войны коммуналки здесь появились, тогда же все возможные пространства начали постепенно захватывать под жилье, перегораживать и застраивать: так появились квартиры в первом этаже и на балконе. 

4. Тесные квартиры высотой 2,3 м: неправда
Ну или не вполне правда. Главное идеей Моисея Гинзбурга было максимально эффективно использовать даже не полезную площадь, а объем жилого пространства. Поэтому там, где высота не требуется: в ванных и спальных ячейках – потолки, действительно, 2,3 м. Зато здесь же в гостиных – 4,9 м. К тому же гостиные очень светлые благодаря обилию стекла, на внешнюю стену приходится по два ленточных окна, верхнее и нижнее, свет из гостиных доходит и до спален. Ячейки типа F – полуторные, здесь высота гостиных 3,6 м.

В доме Наркомфина использовано два типа ячеек: F и K, которой в списке нет, но она близка ячейке типа D – для «семей, сохранивших более полно свой старый бытовой уклад». Внутри дома они сложились в подобие объемного тетриса, гарантирующего переплетение пространств и увлекательность отгадывания структуры (ради одного этого стоит сходить на экскурсию). 

5. Два коридора на пять этажей: правда
Главным результатом объемных и алгебраических поисков секции Стройкома стала сложная для обыденного понимания структура дома. Первый этаж «на ножках» нежилой, коридоры – на 2 и 5 этажах: со второго попадают также на третий, а с пятого на четвертый и шестой. Коридоры связаны двумя лестницами с северной и южной части; между лестницами и торцами дома размещены увеличенные квартиры, модификации ячеек K и F – K2 и F2.
Дом Наркомфина (2 дом СНК), планировки. Из книги М.Я. Гинзбурга «Жилище». М., 1934. С. 104-105
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

6. Построен из камышита: неправда
Историю о том, что дом Наркомфина построен чуть ли не целиком из камышита, то есть из соломы, поэтому гниет и его восстановление проблематично, запустил лет 15 примерно назад Григорий Ревзин. Возможно, он не предполагал, что версия окажется столь популярной, но словечко «камышит» прилипло к дому накрепко.
Утеплитель из камышита. Предоставлено Гинзбург Архитектс
Утеплитель из камышита. Предоставлено Гинзбург Архитектс

На самом деле камышит – это разновидность утеплителя, с которым в 1920-е экспериментировали как советские конструктивисты, так и архитекторы Баухауса. В конечном счете эксперименты привели к появлению современных утеплителей типа минеральной ваты. Камышит, или соломит, состоит из спрессованных стеблей соломы или камыша. Сложить из него стены без укрепления каркасом невозможно. В доме Наркомфина и коммунальном корпусе камышит использован для утепления торцов бетонных балок, выходящих наружу, для удаления так называемых «мостиков холода»; частично – балки под потолком в квартирах. Камышитом же утеплены изнутри стены навесного перехода от дома к прачечной-общественному центру. И все. Это совсем немного. 

7. Бетонный каркас и шлакоблоки: правда
Инженер Сергей Прохоров потому, в частности, и считается соавтором дома, что не только его объемно-пространственное решение, но и конструктив стал результатом эксперимента.

Каркас дома железобетонный, стены сложены из пористых шлакоблоков-«камней» типа «Крестьянин», их изготавливали на стройплощадке, для чего на стройку привозили отходы металлургической промышленности (сегодня как изготовление материалов на стройке, так и использование отходов, считаются чертами экологического строительства, поскольку экономят массу энергии). Щелевидные полости внутри уменьшают вес блоков и улучшают, за счет воздушной прослойки, их теплоизоляционные свойства. Засыпка бетонной крошкой между блоками также улучшала теплоизоляционные свойства кладки.
Блоки «Крестьянин» для улучшения теплоизоляции пересыпали каменной крошкой. Предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Камень «Крестьянин». Предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Камень «Крестьянин». Предоставлено Гинзбург Архитектс
zooming
Дом Наркомфина. Камень «Крестьянин». Историческая кладка. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс

Блоки 1920-х годов стали прообразом современного строительного «камня» – широко распространенного типа заполнения бетонных каркасов. Они настолько типичны, что архитекторам удалось найти на современном рынке блоки с теми же параметрами для восстановления утраченных частей стен.

А вот кирпич в доме Гинзбурга не использовался. Кирпичная кладка на торцах здания, обнаруженная краеведами, относится к ремонтам 1950-х годов и более позднего времени. Причина ремонтов – после войны засорилась и разрушилась проходящая здесь труба водостока, ее и починили кирпичом.
Дом Наркомфина. Камень «Крестьянин». Предоставлено Гинзбург Архитектс

Блоки Прохорова были изобретены для дома Наркомфина. В полых блоках квадратного сечения были проведены трубы коммуникаций, как между квартирами, так и в плоскостях потолков – в некоторых случаях коммуникациям приходилось изгибаться, следуя сложному объемно-пространственному «тетрису» ячеек. Подобные пустотелые блоки в то же самое время начал использовать и Баухаус. Коммуникации в доме Наркомфина заменят, но принцип их прокладки сохраняет, а блоки Прохорова там, где они утрачены, восстановят.
Блоки инженера Прохорова. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Блоки Прохорова с остатками разрушенных коммуникаций внутри. Предоставлено Гинзбург Архитектс
«Вскрытые» блоки Прохорова. Предоставлено Гинзбург Архитектс
Пример изгиба коммуникаций. Вид сверху вниз. Предоставлено Гинзбург Архитектс

8. Внутренние стены из соломы: неправда
Как уже было сказано, возвести стену из соломита или камышита без дополнительной обрешетки решетки нельзя, и камышитовых перегородок в доме не было.

Стены между комнатами были из фибролита: стружечных плит, напоминающих ДСП или ДВП второй половины XX века.

Полы в квартирах и на лестницах – наливные из ксилотита, искусственного камня из древесных опилок. По словам Алексея Гнзбурга, такой пол – теплый, почти деревянный, – архитекторы планируют воссоздать повсеместно там, где он утрачен. 

9. Причина ужасного вида – цветочные горшки на фасаде: правда
Восточный фасад с цветочницами стал отдельным элементом исследования. Обычно именно восточный фасад приводят как пример ужасного качества строительства конструктивистской архитектуры. Цветочницы, которые были установлены на окнах восточного фасада, имели отверстия для слива воды, которые в 1960-х заделали. С тех пор вода стояла в этих цветочницах, не удаляясь, и стала попадать в трещины. Вместо того чтобы освободить эти отверстия для нормального дренажа, были попытки штукатурку с фасадов сбить и сделать заново. На самом деле со штукатуркой все в порядке. Все дело в грамотной эксплуатации.

Вначале цветочницы планировали полностью заменить, но затем оказалось, что они очень глубоко встроены в стену и для замены потребуется разобрать большие участки стены. В результате цветочницы сохранены и отреставрированы.
Дом Наркомфина. Цветочница в процессе реставрации. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
zooming
Дом Наркомфина. Цветочница. Схема © Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Окно. Чертеж © Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Цветочница. Схема © Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Западный фасад с окнами © Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Восточный фасад с окнами © Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Цветочница до реставрации. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс

10. Подлинные окна утрачены: неправда
Еще одно know-how этого дома, закрепившееся впоследствии в архитектуре модернизма – окна со сдвижными рамами. Рамы деревянные, с тонкими выемками для пальцев, очень изящные в духе 1920-х, времени, когда еще сохранялось качество ремесленной продукции. Часть окон заменили в 1970-е, часть в последние годы – на стеклопакеты. Всю «столярку» планируется восстановить по подлинным образцам.
Дом Наркомфина. Окно. Современная фотография. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Окно. Деталь. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Окно. Историческое фото, интерьер. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Отреставрированные окна. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
zooming
Дом Наркомфина. Окно. Деталь © Гинзбург Архитектс
***
здесь заканчиваем игру в верю – не верю,
и вот еще несколько фактов
 

11. Первой отреставрировали перголу
Когда приступили к реконструкции кровли коммунального корпуса и сделали гидроизоляцию, идентичную исторической, обнаружили металлические перила с болтами. Сама по себе пергола сохранилась неплохо, но есть отдельные сильно поврежденные фрагменты. Поэтому приходилось вырезать их и заменять специально изготовленными новыми фрагментами так, чтобы шов аккуратно показывал, где новые части, где старые. Таким образом, металлические элементы кровли коммунального корпуса оказались первыми реставрированными частями здания.
Дом Наркомфина. Пергола после реставрации. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Пергола до реставрации. Изгиб. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс

12. На двух корпусах была зеленая кровля 
Преимущественно в виде цветников, их восстановят. Крыша была сконструирована в расчете на озеленение. Когда летом 2017 разобрали покрытие кровли коммунального корпуса, там обнаружилась сохранившаяся конструкция эксплуатируемой террасы. А на кровле жилого корпуса, рядом со знаменитым пентхаусом наркома Милютина, который тот устроил себе в вентиляционной шахте на основе ячейки типа К, после того как сняли доски, были найдены бордюры, некогда заполненные клумбами. Хотя фотографии клумб не известны, помогли чертежи, опубликованные в книге Моисея Гинзбурга «Жилище». Впрочем, в некоторых местах пришлось заново проектировать схему отвода воды.
Дом Наркомфина. Зеленая кровля. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс

13. Винтовую лестницу пришлось заменить 
От изящной винтовой металлической лестницы почти ничего не осталось. Лестница простояла 70 лет, но исчезла в последние годы, когда из дома уносили все подряд. Ее пришлось воспроизводить по чертежам.
Замененная винтовая лестница на кровлю, 2018. Предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Винтовая лестница на кровлю. Схема © Гинзбург Архитектс

14. Открытый первый этаж – идея Моисея Гинзбурга
Дом поставлен на «корбюзеанские ножки» раньше, чем их где-либо построил сам Корбюзье («пять принципов» опубликованы в 1927, дом построен в 1928-1930). Здесь сложно говорить о влиянии или его отсутствии: Гинзбург и Корбюзье переписывались, и знаменитый француз, приехав в Москву строить Центросоюз, посещал дом Наркомфина. Собственно Моисей Гинзбург считал первые этажи неудобными для жилья, а открытый первый этаж – здоровым решением, открывающим ток воздуха под домом. Он объяснял свое решение именно этими практическими мотивами, а не принципами Корбюзье.
Расчищенные «ноги» дома, 2018. Предоставлено Гинзбург Архитектс

15. Решено сохранить подлинный витраж 
Наполовину: внешний контур заменят копией. Большие площади остекления и на восточном, западном фасаде делают дом светлым. Но самый эффектный витраж был обращен на север и освещал коммунальный корпус. Он сохранился, очищен; сейчас решено, что внешний витраж заменят копией, а внутреннюю «нитку» оставят подлинной, заменив разрушенные части сохранными фрагментами внешних рам. С витражами работает Игорь Сафронов.
Дом Наркомфина. Витраж. Историческое фото. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Витраж до реставрации. Деталь перемычка. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Витраж. Схема © Гинзбург Архитектс
Дом Наркомфина. Витраж в процессе реставрации. Изображение предоставлено Гинзбург Архитектс
Архитектор:
Алексей Гинзбург
Проект:
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома Наркомфина» (2015–2017)
Россия, Москва, Новинский бульвар, 25, к.1

2015 — 2017

Заказчик: «Лига Прав»

18 Октября 2018

Лара Копылова Юлия Тарабарина

Авторы текста:

Лара Копылова, Юлия Тарабарина
Гинзбург Архитектс: другие проекты
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
«Архитектурная археология» Наркомфина: итог
Одно из важных событий 2020 года – завершение самой ожидаемой реставрации памятника советского авангарда – ансамбля Наркомфина, прародителя типологии социального жилья. Дом сохранил жилую функцию как основную, равно как и ряд свидетельств его прошлого и музеефицированных реставрационных расчисток.
Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора...
«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Шарнир Наркомфина
В комплексе Наркомфина завершилась реставрация корпуса прачечной – важнейшего элемента в системе самого знаменитого памятника советского авангарда
Нагатино: четыре истории
Проект застройки западной части Нагатинского полуострова бюро «Гинзбург Архитектс» начинало разрабатывать четыре раза, послойно накладывая на территорию одну концепцию за другой и формируя уникальный городской кейс. Рассматриваем все четыре, начиная с сотрудничества с Уильямом Олсопом.
Внедрение в контекст
Проектируя дом на Серпуховском валу, удивительно небольшого для современной Москвы масштаба, Алексей Гинзбург умело вписался в периметр Хавско-Шаболовского жилмассива, но подчеркнул отличие от советских построек волнообразным срезом кровли.
Частица городского калейдоскопа
Так можно определить здание отеля на Дубининской улице. Его архитектура совершенно не претенциозна и даже бравирует своей незаметностью, но при ближайшем рассмотрении обнаруживаются интересные детали.
Фракталы и кварталы
Два проекта курортных ансамблей в Геленджике Алексея Гинзбурга демонстрируют структуралистское чувство формы. А планировка апартаментов наследует жилым ячейкам Моисея Гинзбурга, автора дома Наркомфина.
Архитектор строгих правил
В издательстве «Близнецы» вышла книга архитектора, театрального художника и издателя Татьяны Бархиной «Архитектор Григорий Бархин» к 140-летию мастера. Книга издана при поддержке «Гинзбург Архитектс». Публикуем рецензию и отрывок из воспоминаний Татьяны Бархиной.
Архитектурная терапия
Публикуем конкурсный проект реновации кварталов 32,33,34,35 на проспекте Вернадского консорциума ОАО «Моспроект» и ООО «Гинзбург Архитектс».
Два дома: возвращение
Оставаясь в рамках выполнения заказа, но тщательно работая с деталями, Алексею Гинзбургу удалось вернуть прежний облик усадьбе Долгоруковых-Бобринских на Малой Дмитровке и дому Сытина на Тверской. Рассказываем, что и как сделано.
Вдоль пляжа
«Гинзбург Архитектс» спроектировали дом в Геленджике длиной почти 250 метров, сумев при этом сделать его визуально дискретным и обыграть несколько пространственных сюжетов курортного плана, связанных с созерцанием, загоранием и прогулками.
Алексей Гинзбург: «Дом Наркомфина нельзя просто отреставрировать»
Глава «Гинзбург Архитекстс» – о плане и деталях реконструкции дома Наркомфина, которая уже почти началась. Об уникальной структуре инженерных коммуникаций, предложенных в доме Моисеем Гинзбургом, необходимости дополнительных исследований и проекте благоустройства с понижением мостовой.
Прадеду правнук
Алексей Гинзбург завершил реставрацию здания газеты «Известия» на Пушкинской площади, построенного прадедом Григорием Бархиным. По московским меркам получилась редчайшая редкость – памятник архитектуры авангарда, восстановленный со всей возможной тщательностью.
Реставрация в городе
Восстановление доходного дома Тюляевой – лишь часть работ, которые мастерская Алексея Гинзбурга и Натальи Шиловой ведёт в начале Малой Дмитровки. И её качество, в числе прочего, сделало фрагмент городского пространства здесь совершенно иным, новым или даже хорошо забытым старым.
Таганские ворота
Многофункциональный комплекс, проектированием которого Алексей Гинзбург занимается больше семи лет, должен занять участок на внешней части Садового кольца перед въездом в туннель, vis-à-vis здания Театра на Таганке.
Алексей Гинзбург: «Я считаю своим преемственным занятием...
Об изменении модернистской парадигмы, актуальности миссии изменения мира, противоположности позиций архитектора и реставратора и о расширении сознания, которое приносит работа со сложными задачами и разными жанрами.
Выбор веселых и находчивых
Публикуем все проекты участников конкурса на концепцию реконструкции кинотеатра «Гавана» для молодежного центра «Планета КВН». Среди участников SPEECH, СКиП, бюро Андрея Чернихова, Алексея Гинзбуга и другие, первое место досталось проекту бюро «Атриум», предложившему изменить фасад до неузнаваемости с помощью легкой натяжной конструкции.
Похожие статьи
Ритмическое соответствие
Дом первой очереди проекта Ленинский, 38 – светлая пластина, вытянутая в глубине участка параллельно проспекту – можно рассматривать как пример баланса контекстуальной уместности и пластической, также как и фактурной, детализации, организованной сложным, но достаточно строгим ритмом.
Парковый узел
Проект «Супер-парка Яуза» предлагает связать несколько известных парков на северо-востоке Москвы велопешеходным и беговым маршрутом, улучшив проницаемость этой части города и, кроме того, соединив части двух крупных туристических маршрутов Москвы и Подмосковья. Это своего рода проект-шарнир.
Дом среди холмов
Вилла на юге Португалии по проекту бюро Promontorio и Жуана Краву – архетипическое огражденное пространство среди ландшафта.
Укорененный музей
В Гонконге открылся музей M+ по проекту архитекторов Herzog & de Meuron – флагманский проект нового Культурного района Западного Коулуна.
Небоскреб на биомассе
В ходе Конференции ООН по изменению климата в Глазго архитекторы SOM представили проект Urban Sequoia – небоскреба, поглощающего CO2 из атмосферы.
За кулисами музейной жизни
Открывшееся в Роттердаме фондохранилище Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV полностью доступно посетителям – первое и пока единственное в мире. Это поможет сохранить музей для публики во время длительной реконструкции его основного здания.
Тонкая материя
Дом Медный 3.14 составлен из двух фактур, каждая из которых по-своему похожа на драгоценную ткань, и из трех корпусов, каждый из которых смотрит на одну из сторон света. Архитектура дома впитывает нюансы контекста, суммирует их и превращает в цельное ритмичное построение. Рассматриваем новый, только что завершенный дом Сергея Скуратова на Донской улице.
«Восьмерка» над метро
Штаб-квартира компании Infinitus по проекту Zaha Hadid Architects талией своего объема-«восьмерки» перекинута через тоннель метро в Гуанчжоу.
Супер-пергола
Новый бизнес-центр на Пресне, в 1-м Земельном переулке, совмещает технологичность и эко-ориентированность. Его обтекаемые формы и белая диагональная решетка фасадов сочетаются с новой версией вертикального озеленения: отстоящей от фасада зеленью дикого винограда, которая не спорит с решеткой-«перголой», но лишь оттеняет ее.
Тает кубик льда
Офисное здание в центре Фукуоки по проекту OMA должно вписаться в городскую среду с помощью пиксельных «тающих» углов.
Легкость бытия
Цветет сакура, у костра завязалась беседа, в бассейне шумно возятся дети – это не отпускные картинки, а повседневная жизнь дворов киевского ЖК «Файна Таун». Разбираемся, из чего состоит придуманная архитекторами утопия, и каким образом ее удалось воплотить.
Чувство ритма на фасаде
Студенческое общежитие по проекту Макса Дудлера отмечает въезд в Ганновер с севера и начало нового района – преображенной промзоны.
Треугольно-складчатая структура
Проект нового терминала аэропорта имени Муравьева-Амурского в Благовещенске предлагает архитектуру, решенную посредством модульной формы, – наделенная особой символикой, она становится основой как для несущих конструкций здания, так и для пластики его фасада, и отзывается в декоративных фрагментах интерьера.
Дыхание востока
Проектируя жилой комплекс для Ташкента, GENPRO обращается к традиционной архитектуре и современным тенденциям, стремясь к эмоциональности и эффектности: решетки панжара и мишрабии соседствуют с вертикальным озеленением и параметрическим орнаментом, а тематические корпуса домов – с хлопковой аллеей и восточным базаром.
По каменной дуге
Арт-объект студий Sans façon и KHBT в шотландском городе Инвернесс позволяет жителям заново оценить знакомый ландшафт.
Красный двор
В жилом комплексе Ilot Queyries в Бордо по проекту MVRDV соединены человеческий масштаб и разнообразие традиционного города с экологичностью, высокой инсоляцией и комфортом современной застройки.
Тундра на крыше
Комплекс Living Landscape по проекту бюро Jakob+MacFarlane задуман как самое большое деревянное сооружение Исландии и «инструмент» для регенерации ее экосистем.
Минус дает плюс
«Углеродно негативный» культурный центр в Шеллефтео на севере Швеции построен из местного дерева, включая 20-этажный гостиничный корпус. Авторы проекта – бюро White.
Энергетика эксприматики
Павильон, реализованный по проекту Сергея Чобана на всемирной ЭКСПО 2020 в Дубае, – яркое и цельное архитектурное высказывание, образность которого восходит к авангардным графическим экспериментам Якова Чернихова, но допускает множество трактовок. Павильон похож и на купольный храм, и на кружащуюся «Планету Россия», и на голову матрешки. Тем более что внутри, в ядре экспозиции – мозг. Внимательно рассматриваем и трактовки, и нюансы реализации.
Ответ домашнему офису
Новое здание фармацевтического концерна Roche по проекту бюро Christ & Gantenbein предлагает сотрудникам альтернативу цифровой среде и работе на дому.
Городок в табакерке
Новый образовательный корпус Школы сотрудничества на Таганке, спроектированный и реализованный АБ ASADOV – компактный, но насыщенный функциями и впечатлениями объем. Он легко объединяет классы, театр, столовую, спортзал и двусветный атриум с открытой библиотекой и выходом на террасу – практически все, что ожидаешь увидеть в современной школе.
Пространство на вырост
Столовая для детского сада в японском городе Фукуяма по проекту бюро UID должна будить воображение малышей, а также подходить для их родителей и воспитателей.
Северный Версаль
На берегу величественной реки Вычегды, в живописном месте, в шести километрах от центра столицы Республики Коми Сыктывкара известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов спроектировал город Югыд-Чой в традиционной эстетике, ориентированной на центр Санкт-Петербурга. Заказчик Елена Соболева, глава ООО «Фонд жилищного строительства г. Сыктывкара», видит свою миссию в том, чтобы Югыд-Чой стал визитной карточкой республики.
Школа особого режима
Престижная Амстердамская британская школа заняла бывший комплекс тюрьмы конца XIX века. Авторы проекта реконструкции – Atelier PRO.
Технологии и материалы
Как укладка металлических бордюров влияет на дизайн...
Любой дизайн можно испортить неаккуратной работой, особенно если в отделке помещения участвует металлический бордюр. Он способен внести в интерьер утончённость, а может закапризничать в неумелых руках и подчеркнуть кривизну укладки отделочного материала. Как правильно устанавливать металлические бордюры, чтобы дизайнеру было проще контролировать исполнителя и не пришлось краснеть перед заказчиком?
Больше воздуха
Cтеклянные навесы и павильоны Solarlux расширяют пространство загородного дома, позволяя наслаждаться ландшафтом в любое время года и суток.
Испытание пространством и временем
Цифровая эпоха приучает к быстрым переменам. То, что еще вчера находилось в авангарде технологического прогресса, сегодня может безнадежно устареть. Множество продуктов создается под сиюминутные потребности, потому, что завтрашний день открывает новые горизонты возможностей. И в этом смысле архитектура остается неким символом здорового консерватизма
Тенденции в освещении жилых комплексов
Современные тенденции в строительстве жилых комплексов таковы, что застройщик использует качественный свет для освещения мест общего пользования даже на объектах эконом класса и среднего ценового сегмента. Это необходимо, чтобы у покупателя возникло желание купить квартиру именно в данном ЖК. Каким образом реализовать эту задумку, мы разберем в этой статье.
Ясное небо от AkzoNobel
Рассказываем про ключевой цвет Dulux 2022 – им назван воздушный и нежный светло-голубой оттенок «Ясное небо» (14BB 55/113), призванный стать «глотком свежего воздуха», символом перемен и свободы.
Rehau для особенных архитектурных решений
Самые популярные на европейском рынке пластиковые окна – это не только шумоизоляция и теплосбережение, но и стильный дизайн с богатой палитрой оттенков, разнообразием фактур и индивидуальными решениями.
Гуляют все!
Как сделать уличную площадку интересной для разных категорий горожан, знает компания Lappset: мини-футбол и паркур для подростков, эффективные тренировки для взрослых и развитие координации движений для пожилых.
Корабль на берегу города
Образ двух глядящихся друг в друга озер; или космического паруса, наводящего тень и освещающего одновременно; или корабля, соединяющего город и бухту; все это – здание Центра культуры и конгрессов в Люцерне. А материальность этому метафорическому плаванию обеспечивают серебристые сверхлегкие сотовые панели ALUCORE ®.
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
Сейчас на главной
Самый «зеленый»
West Mall на Большой Очаковской улице станет первым в России торговым центром, построенным по международным экологическим стандартам с применением зеленых технологий. Заказчик проекта, компания «Гарант-Инвест», планирует сертифицировать его по стандартам BREEAM и LEED.
Серебряная хижина
Интровертный дом от SA lab со ставнями и рассчитанном алгоритмами окном в кровле дает возможность для уединения и созерцательного отдыха.
Альпийские луга на крышах
Бюро Benthem Crouwel выиграло конкурс на проект многофункционального комплекса в Праге: на кровлях планируется воспроизвести флору горных массивов Чехии.
Отель на понтонах
Инициативный проект Антона Кочуркина и Аллы Чубаровой представляет собой модульный отель на понтонных – или бетонных – платформах. Группы модулей могут складываться в любые рисунки.
«Открытый город»: Археология будущего
Начинаем публиковать проекты воркшопов «Открытого города» 2021 – фестиваля архитектурного образования, который ежегодно проводит Москомархитектура. Первый проект – Археология будущего, курировали Даниил Никишин, Михаил Бейлин / Citizenstudio.
Третья ипостась Билярска
Проект-победитель конкурса Малых городов: культурно-рекреационный кластер, деликатно вписанный в ландшафт заповедника, который расширяет пространство паломнического центра «Святой ключ» неподалеку от древней столицы Волжской Булгарии.
«Маленькие миры»
Жилой комплекс в Кортрейке для молодых пациентов с ранней деменцией и пожилых людей, переживших инсульт или же страдающих соматоформными расстройствами, воплощает собой концепцию «невидимой заботы». Авторы проекта – Studio Jan Vermeulen совместно с Tom Thys Architecten.
Непрерывность путей
Квартал 5B по проекту бюро Raum в Нанте соединяет офисы и мастерские железнодорожной компании, городской паркинг и доступное жилье.
Растворение с углублением
Обнародован проект реконструкции Шестигранника Жолтовского для Музея современного искусства «Гараж». Его авторы – знаменитое японское бюро SANAA, известное крайней тонкостью решений и интересом к современному искусству. Проект предполагает появление под павильоном подземного пространства с большим безопорным выставочным залом и хранением, а также максимально возможную проницаемость верхней части здания.
Таежными тропами
Благоустройство живописного, но труднодоступного маршрута в пермском заповеднике Басеги призвано помочь туристам во время восхождения как физически, предоставляя места для отдыха и обогрева, так и духовно, открывая самые красивые места без ущерба для экосистемы.
Парковый узел
Проект «Супер-парка Яуза» предлагает связать несколько известных парков на северо-востоке Москвы велопешеходным и беговым маршрутом, улучшив проницаемость этой части города и, кроме того, соединив части двух крупных туристических маршрутов Москвы и Подмосковья. Это своего рода проект-шарнир.
Город-впечатление
Проект-победитель конкурса Малых городов для Мосальска предполагает создание цепочки разнообразных пространств, которые привлекут туристов и сделают досуг горожан более насыщенным.
Ритмическое соответствие
Дом первой очереди проекта Ленинский, 38 – светлая пластина, вытянутая в глубине участка параллельно проспекту – можно рассматривать как пример баланса контекстуальной уместности и пластической, также как и фактурной, детализации, организованной сложным, но достаточно строгим ритмом.
Стереоскопичность и непрагматичность
Экспозиционный дизайн, реализованный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки, которая справедливо претендует на роль главного художественного события года, активно реагирует на ее содержание и даже интерпретирует его, буквально вылепливая в залах ГТГ «пространство Врубеля». Разбираемся, как оно выстроено и почему.
Дом среди холмов
Вилла на юге Португалии по проекту бюро Promontorio и Жуана Краву – архетипическое огражденное пространство среди ландшафта.
Спасение Саут-стрит глазами Дениз Скотт Браун
Любое радикальное вмешательство в городскую ткань всегда вызывает споры. Джереми Эрик Тененбаум – директор по маркетингу компании VSBA Architects & Planners, писатель, художник, преподаватель, а также куратор выставки Дениз Скотт Браун «Wayward Eye» на Венецианской биеннале – об истории масштабного проекта реконструкции Филадельфии, социальной ответственности архитектора, балансе интересов и праве жителей на свое место в городе.
Когда стемнеет
Проект-победитель конкурса Малых городов предлагает подчеркнуть двойственный характер Гурьевского парка и сделать его интересным для посещения в вечернее время.
Злободневное
Megabudka опубликовали в инстаграме собственный «проект капитального ремонта здания ТАСС» – в виде небоскреба. Такого рода полезные шутки становятся распространенными; но в данном случае ироническое предложение перекликается не только с актуальной московской повесткой, но и с историей места.
Укорененный музей
В Гонконге открылся музей M+ по проекту архитекторов Herzog & de Meuron – флагманский проект нового Культурного района Западного Коулуна.
Небоскреб на биомассе
В ходе Конференции ООН по изменению климата в Глазго архитекторы SOM представили проект Urban Sequoia – небоскреба, поглощающего CO2 из атмосферы.
Эконом-вилла
Доступный, просторный и эстетичный каркасный дом от бюро ISAEV architects предназначен для отдыха от города и созерцания природы.
Солнце встает над Амуром
В компактном и эффективном с точки зрения планировок аэропорту Хабаровска немецкое бюро WP|ARC обыгрывает тему речной волны и света и добавляет капельку иронии в виде белого медведя.
Звезды для Черемушек
Победитель закрытого конкурса на ЖК Кржижановского, 31, «звездное» голландское бюро UNStudio, был объявлен 9 ноября. Мы попросили у организаторов дополнительные материалы и рассказываем о проекте несколько подробнее, чем это было сделано ранее. С планами и схемами.