Автор текста:
Дмитрий Леонов

Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора

«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.

В теме дискуссии можно усмотреть провокацию, о чем сказала во вступлении архитектурный критик Лара Копылова, модератор мероприятия. Архитектурные идеи бывают глобальные, вроде плана Вуазен Ле Корбюзье для центра Парижа. А бывают локальные – пластическая и функциональная идея конкретного проекта. Нужны ли вообще в архитектуре новые идеи, ведь Бах, например, писал в старых формах, а получилось так хорошо, что до сих пор всем нравится? В то же время в бюро Рема Колхаса ОМА есть подразделение АМО, нечто вроде НИИ, где молодые архитекторы должны производить идеи конвейерным методом, иначе их увольняют. Значит, идеи все-таки нужны. Ведущая попросила участников в конце дискуссии назвать по одной яркой глобальной архитектурной идее последнего двадцатилетия. Результат неожиданный, но все по порядку.

Хотя здесь можно посмотреть дискуссию целиком
в видеозаписи от Арх Москвы:
 



Золотые кольца мастерплана

Илья Заливухин,
Jauzaproject
zooming

Архитектор, в отличие от многих выступавших позже, изложил довольно-таки глобальную идею, причем свою. Он рассказал, что идея мастерплана Москвы пришла к нему в 2012 году, и с подачи Каримы Нигматулиной в 2012-2013 году он разрабатывал мастеплан столицы. По словам Заливухина, как никакое здание невозможно сделать без конструктива, так и городу нужен каркас. Так появилась идея наземного метро как основного каркаса московской агломерации, на который потом наращивается «мясо» застройки. Относительно личного транспорта было очевидно, – сказал Илья Заливухин, – что надо сделать каркас транзитных путей, чтобы убрать лишние автомобили с Садового и бульварного кольца. Между тем двухконтурную сеть (скоростные дороги, с одной стороны, и улицы – с другой) не получается реализовать до сих пор. Затем родилась идея зеленого каркаса, вокруг которого формируется жилье. Еще один важный пункт – сквозные скоростные железные дороги. Размер Москвы 30 х 40 км, это расстояние от Амстердама до Роттердама, – подчеркнул спикер. – Даже с Парижем и Берлином Москву нельзя сравнить. Ясно, что Москву надо разделить. Так у Ильи Заливухина родилась концепция, которую он сам называет «Золотые яйца»: все, что внутри Третьего транспортного кольца – центральное «яйцо», а вокруг полицентрично расположены остальные. Илья также сослался на генплан Москвы 1971 года, который сам он изучил уже после придумывания собственной концепции. Оказалось, что идея четырех каркасов – социального, транспортного и зеленого, на которые накладывается жилой, – уже существовала в 1971-м, но не воплотилась. Возможно, придет время, когда идея «золотых яиц» от Ильи Заливухина будет реализована и оздоровит ситуацию в столице.


Искусство борьбы

Юлий Борисов,
UNK project
zooming

Глава UNK project начал выступление с определения понятия идеи. Потом на примере своего объекта БЦ «Академик» на проспекте Вернадского автор продемонстрировал рождение и становление идеи.
БЦ Академик на проспекте Вернадского
Фотография © Дмитрий Чебаненко. Предоставлено UNK project

Для сравнения он продемонстрировал фотографию безымянного торгового здания, которое назвал безобразным, объяснив, что «безобразное – не ругательство, а просто это здание – без образа». И без идеи, так как оно никому ничего не рассказывает. Говоря о своем бюро, которое специализируется на сложных и уникальных решениях, Юлий Борисов уподобил архитекторов нейрохирургам, в отличие от терапевтов, решающих стандартные задачи. «Когда вы занимаетесь сложными вещами, важно, чтобы пациент сам лег под нож и доверял хирургу. К сожалению, так происходит не всегда, иногда приходят пациенты со своими скальпелями и своими советами», – посетовал архитектор. И поведал историю рождения идеи БЦ «Академик» на месте морально устаревшего недостроя на проспекте Вернадского. Как и откуда приходит идея, неизвестно. Но известно, когда. Сам Юлий Борисов проектирует с 4 до 8 часов утра, и в это же время возник образ «Академика». Эскиз, нарисованный автором от руки на айпаде, потом выливается в работу команды. Кроме яркой пластической идеи и сложной работы с сетями и ТЭПами, в БЦ «Академик» была и программа, связанная с личностью академика Вернадского, и сложные конструктивные решения. А дальше потянулись тяжелые будни по реализации объекта и утрясанию бизнес-задач заказчика и художественных задач архитектора.
Затем Юлий Борисов обратился к молодым архитекторам в зале: «У вас больше идей, чем у нас, но реализовывать их – огромная тяжелая работа». Он вспомнил коллег Сергея Скуратова и Владимира Плоткина как пример несгибаемой воли в борьбе за свой проект. Потом Борисов вернулся к аналогии с хирургом и сказал, ссылаясь на свой опыт работы на Западе, что в Европе архитекторам помогают, подают условные скальпель и пинцет, а здесь все наоборот. Поэтому борьба за архитектурную идею – тоже своего рода искусство, и ему надо учиться, а не уходить в чистое творчество, – посоветовал молодежи спикер.


Эмпатия и коммуникация

Олег Шапиро,
Wowhaus
zooming

Модератор попросила Олега Шапиро прокомментировать ситуацию с проектом Закона об архитектурной деятельности, который недавно подвергся критике профессиональным сообществом из-за того, что механизмы защиты авторского права там прописаны недостаточно. По сообщению Минстроя, проект Закона приостановлен и будет доработан. Но Олег Шапиро не захотел говорить о столь серьезных вещах вечером в пятницу, а познакомил аудиторию с новым проектом архитектуры для людей и животных.

Однако зачин был философский.
Не существует такого понятия как архитектурная идея, – заявил спикер. Настоящая идея определяет бытие. Примеры идей: культ прекрасной дамы в Средние века или витрувианский человек. Есть идеи социального равенства, метемпсихоза, наконец. Эти идеи меняют мир. Ничего такого архитектура никогда не порождала и не будет порождать. Она действует в рамках этих идей. Дело архитекторов – творческие решения. СА остается творческой организацией, даже если мы порождаем не идеи, а решения, сказал глава Wowhaus.

Олег Шапиро назвал свою презентацию «Архитектурное проектирование в условиях принятия медианных решений» и сравнил ситуацию в кино и в архитектуре. Он вспомнил слова режиссера Андрея Смирнова о том, что в советское время в кино не было диктата рынка, но был диктат парткома и худсовета. В кино ситуация стала легче, а у архитекторов согласований только прибавилось, – сказал Олег Шапиро. Факторы влияния на проект – это заказчик, экспертиза, сроки, бюджет, квалификация подрядчика, («а недавно появился и пользователь, вовлеченный в общественное обсуждение, во всей своей профанной красе»). Свежие прорывные идеи при общественном обсуждении не проходят, воспринимаются как непривычные. Видимо, в социуме заложено стремление к безопасности. Центр Помпиду никогда бы не прошел общественного обсуждения. Заказчик может пойти ради маркетинговых идей на риск; архитектор может придумать интересное за маленькие деньги (Алехандро Аравена многого достиг на безбюджетье). Но никогда вы не прорветесь сквозь блокаду профанного общественного мнения, – резюмировал докладчик.

И предложил выход: если не дают спроектировать новые формы, надо сделать новые форматы. Что бюро Wowhaus и осуществило в Детской зоне московского зоопарка. Для этого пришлось договориться с Минкультом, так как зоопарк, оказывается, имеет статус музея, будущими пользователями, любителями животных, с жителями окрестных домов, зоологами и т .д. Вместо зоопарка получился образовательный центр, где дети в игровой форме изучают домашних животных, учатся эмпатии и коммуникации, играя с ними, причем животные могут уйти в укрытие, если им надоело общение (то есть права животных соблюдены). Олег Шапиро рассказал и о специальной архитектуре (горках и лестницах) для животных, которую они пока не очень активно используют. В заключение докладчик повторил, что дело архитектора – не идеи, а творческие решения.
Детская зона московского зоопарка
© WOWHAUS

Понимая, что дискуссия склоняется к тому, что глобальные архитектурные идеи не нужны, а ноосфера Вернадского, то есть собственно сфера идей, с архитектурой находится в непонятных отношениях, ведущая предложила свою версию глобальных идей, а именно экологии и Нового урбанизма. Экологическая идея сегодня разделяется всем миром, а сформулированные в 1980-х идеи Нового урбанизма (кварталы, пешеходная доступность, смешанные функции, общественные первые этажи, профиль улицы и т.д.) реализуются сегодня в буме городского благоустройства. Но, как видно из дальнейшего участники дискуссии не видят в обеих идеях большого потенциала. Затем модератор передала слово Константину Ходневу.


Базовые ценности вместо гибнущих «частиц»

Константин Ходнев,
DNKag
zooming

Архитектор предложил присутствующим задуматься о двойственности идей в архитектуре. «Казалось бы, чем более глубокую идею ты придумал, тем ты мощнее как архитектор. А с другой стороны, идеи довольно быстро устаревают: в ХХ веке мы видели гонку в появлении мощных идей, а потом их быстрый сход». Вторая опасность, по мнению Константина Ходнева, в том, что большие идеи, овладевая умами, иногда оказывают воздействие, противоположное ожидаемому. Идеи появляются из желания архитекторов решить проблемы мира: перенаселенности, нехватки жилья или неудобства транспорта, экологии. Будучи инструментом в политической игре, эти идеи становятся в результате античеловечными. Так в ХХ веке идея Лучезарного города Ле Корбюзье, испытанная как в нашей стране, так и в капиталистических странах, привела к противоположному результату: к проблемам массовой индустриальной застройки, с которой сейчас думают, что делать.

Парадоксальное представление о том, что архитектор должен решать глобальные проблемы, не утыкаясь в частности, – часть образования архитектора, – сказал Константин Ходнев. И предложил другую стратегию. Есть идеи типа плана Вуазен, которые быстро устаревают, а есть идеи, например, метаболизм или Новый урбанизм, которые основываются на задачах времени: либо это попытка играть в технологическую утопию, либо в антитехнологическую утопию. Выход: архитектура должна рассматривать базовые ценности – такие, как функциональная гибкость, использование материалов, которые долго существуют, не требуя изменений. Идеи всегда обращены в будущее, нужно создавать не много быстро живущих и гибнущих «частиц», а основу, которая позволит адаптировать здания к изменившимся условиям. Мы живем в состоянии неопределенности, не знаем, что будет завтра. Если здание красиво с точки зрения пропорций, материалов, понимания того, как человек с ним взаимодействует, то оно будет востребовано долгие годы.

Модератор Лара Копылова добавила, что мы сохраняем в старых зданиях, например дореволюционном проме, оболочку, хотя функция давно изменилась, значит, оболочка имеет значение. То есть красота здания – одна из фундаментальных архитектурных идей. Если удерживать ее в сознании, не будет перекосов корбюзианского города, который оказался негибким и депрессивным.

Константин Ходнев согласился, что архитекторам надо не пытаться решить все проблемы мира своим проектом, а думать более узко. Хороший рецепт для массовой застройки: простое, но достойное здание. Второй рецепт – необычное здание, в котором исследуются новые сценарии. Пример – Дом-восьмерка Бьярке Ингельса, где соединены разные необычные типы жилья. Такие эксперименты позволяют создавать новые ориентиры и знаки. Они останутся маркерами для будущего. Завершая выступление, Константин Ходнев привел пример отличной, с его точки зрения, архитектурной идеи. Это Дом Наркомфина Моисея Гинзбурга, который был зданием с революционной идеей в 1920-х, а через сто лет стал опять супер-актуальным.


Искусство, искусство и еще раз искусство

Влад Савинкин,
POLE DESIGN
zooming

Влад предложил вернуться к теме «Архитектура и искусство» – теме выставки АРХ-Москва. Определив дизайн как сумму искусства и архитектуры, Влад подчеркнул, что архитекторы POLE DESIGN черпали свои идеи из современной художественной культуры. «Мы красили наш первый офис, восхищаясь Джаспером Джонсом. Один из первых наших объектов мы покрасили в белый, как Ричард Мейер, а сейф «Диана» был вдохновлен не только работами Сальвадора Дали, но и силуэтом жены заказчика Игоря Сафронова. Когда он увидел дверцы сейфа в виде женского силуэта, ему очень понравилось, но он так и не узнал, чей это силуэт.

Дальше архитектор говорил о важности рисования и придумывания: «Надо налетать свои десять тысяч часов. Ко мне идеи приходят не рано утром, а прямо во сне. Потому что задачи тяготят, к заказчику я иду до сих пор с дрожащими коленками, но зато во время состояния между реальностью и сном приходят отличные идеи, с которыми заказчики соглашаются».


Идей [больше] нет

Владимир Кузьмин,
POLE DESIGN
zooming

«Все, о чем говорилось, – это не идеи, а дела», – заявил Владимир Кузьмин и продолжил по ходу дискуссии подливать масла в огонь. Если наши предшественники сто лет назад создавали идеи, а потом из них рождались дела, то сейчас – наоборот. «Мы все интуитивисты, – сказал архитектор, – мы делаем красивые вещи, но в них нет дискурса, нет мысли». Он процитировал определение Ожегова «Идея – это умопостигаемый вечный прообраз реальности». И констатировал: время идей было сто лет назад. Мы выработали ресурс идей к концу 1980-х. Несмотря на информационный всплеск, связанный с появлением компьютера, идей не прибавляется. Идей в архитектуре нет, есть гумус профессиональной работы. Нет критической массы рассуждений, абстрактных аналитических характеристик, кроме обеспечения выживания. «Мои коллеги, здесь сидящие, – выдающиеся мастера, – сказал Владимир Кузьмин, – но идеи ли то, что мы обсуждаем?». В завершение он резюмировал, что от ноосферы Вернадского, открытой сто лет назад, остались лишь технологии и маркетинг. И немного профессионального статуса и блестящего таланта людей, – добавил Владимир Кузьмин, указывая на коллег-архитекторов в «президиуме».

***

В заключение участники ток-шоу, полемизируя друг с другом, ответили на вопрос, поставленный в начале модератором: «Какую яркую архитектурную идею последнего двадцатилетия вы можете назвать?»


Владимир Кузьмин: XXI век – век дерева

Архитектор предложил три идеи. Первая идея – констатация того, что идей в архитектуре нет. Вторая идея: надо замедлиться, остановить гонку. «Мы пытаемся выжить, царапаем землю когтями. Идеи же рождаются у сытых, а не у голодных. Я желаю нам всем поскорее оказаться среди первых, во времени идей, а не только дел». На вопрос ведущей про экологическую идею Владимир Кузьмин ответил, что это всё маркетинг. Исключение он сделал только для деревянной архитектуры. «ХIХ век – век металла, ХХ – век бетона, XXI – век дерева», – сказал архитектор.


Илья Заливухин: новый конструктивизм

Илья сказал, что его волнует тема нового конструктивизма – архитектуры, которая сделана для человека, которая была бы функциональной и рациональной, как конструктивизм 1920-х. Или как произведения Баухауса, в которых достигнут пик рациональности (например, поручень не из дерева, а просто красного цвета).


Юлий Борисов: Чипперфильд и пустота

Архитектор сосредоточился на конкретной пластической идее, но с сильной метафизикой. «Чипперфильд сделал в Южном Сеуле здание для косметологической компании. По фотографиям я его не понял. Туда надо ехать. Потому что это здание посвящено пустоте. Самая большая ценность, которую мы можем себе позволить – это пустота. Представьте, Азия – плотная, насыщенная, людей много, они суетятся, и вдруг посреди города есть пустота – абсолютный дзен. Хоть это и дела, по словам Володи Кузьмина, но мы можем через них выражать какие-то мысли».


Олег Шапиро: идея коммуникативности Бейтсона

Теория коммуникативности, которую разрабатывал Грегори Бейтсон, очень важна сегодня. Он открыл, что передача сообщения не зависит от силы воздействия, а исключительно от частоты изменений. Передача сообщения – это изменение, а не сила. Мы живем в постиндустриальном городе, но это неудачное определение, мы обозначили, после чего мы живем. А содержательное определение – город коммуникации.


Константин Ходнев: работа со сценариями и ощущениями

Мы находимся в состоянии накопления потенциала. Появление больших идей – редкость в истории цивилизации, и в этом нет ничего страшного. Мы стали больше знать о самих себе. Мы учимся разбираться в тонкостях, о которых раньше не думали. Мы стараемся это выразить в более тонко продуманных архитектурных проектах, максимально нежно работая с человеческими желаниями. Это, скорее, работа со сценариями и ощущениями, чем форма.


Влад Савинкин: лампа, которая освещает весь город

Хочу вернуть всех на землю к конкретной идее. Год назад мы увидели эскиз Василия Владимировича Бычкова (для экспозиции АРХ Москвы), эта идея вела нас весь год, и вот выставка состоялась. Когда я был мальчиком в провинциальном городе, я восхищался иллюминацией на большом заводе, а отец мне говорил, что когда-нибудь одна лампа будет освещать весь город. И всю жизнь меня как бы ведет эта «лампа» к творчеству.

Наконец, Владимир Кузьмин закольцевал ток-шоу. «Последняя идея закончилась на Фрэнке Гери, хотя Заха Хадид – это тоже иконическая архитектура, – сказал он. – Мир идей существует сам в себе. Мы вне его. Я нашел афоризм Маршалла Маклюэна, который, надеюсь, завершит эту интересную дискуссию – первую за много-много лет интересную дискуссию, потому что отвлеченную, не о заказчиках и не о способах выхода из трудностей. Афоризм такой: «Способ передачи сообщения сам по себе является сообщением». Мы многое не реализуем из придуманного, но в ноосфере нарастает качество и содержание из-за того, что мы это придумали», – закончил свое выступление и ток-шоу Владимир Кузьмин.

27 Октября 2020

Автор текста:

Дмитрий Леонов
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
ТПО «Резерв» в ретроспективе и перспективе
В новой книге ТПО «Резерв» издательства Tatlin собраны проекты за последние 20 лет. Один из авторов книги, Мария Ильевская, рассказала нам об основных вехах рассмотренного периода: от дома в проезде Загорского до ВТБ Арена Парка, и о презентации книги, состоявшейся 13 ноября на Зодчестве.
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.
Рынок с открытым кодом
Рынок для городка Гаубулига в Гане по проекту студенческой лаборатории [applied] Foreign Affairs при Венском университете прикладных искусств получил американскую премию Architecture Masterprize в номинации «Открытие года».
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.
Бранденбургские колоннады
На этих выходных открывается долгожданный для жителей и посетителей немецкой столицы аэропорт Берлин-Бранденбург – BER. Его архитекторы – бюро gmp, авторы закрывающегося с открытием BER Тегеля.
Точка отсчета
Здесь мы рассматриваем два ретро-объекта: одному 20 лет, другому 25. Один из них – первые в истории Петербурга таунхаусы, другой стал первым примером элитного жилья на Крестовском острове. Оба – от бюро «Евгений Герасимов и партнеры».
Деревянное будущее
Бюро Рейульфа Рамстада выиграло конкурс на проект нового крыла музея корабля «Фрам» в Осло: проект называется Framtid – «будущее».