Автор текста:
Дмитрий Леонов

Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора

«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.

В теме дискуссии можно усмотреть провокацию, о чем сказала во вступлении архитектурный критик Лара Копылова, модератор мероприятия. Архитектурные идеи бывают глобальные, вроде плана Вуазен Ле Корбюзье для центра Парижа. А бывают локальные – пластическая и функциональная идея конкретного проекта. Нужны ли вообще в архитектуре новые идеи, ведь Бах, например, писал в старых формах, а получилось так хорошо, что до сих пор всем нравится? В то же время в бюро Рема Колхаса ОМА есть подразделение АМО, нечто вроде НИИ, где молодые архитекторы должны производить идеи конвейерным методом, иначе их увольняют. Значит, идеи все-таки нужны. Ведущая попросила участников в конце дискуссии назвать по одной яркой глобальной архитектурной идее последнего двадцатилетия. Результат неожиданный, но все по порядку.

Хотя здесь можно посмотреть дискуссию целиком
в видеозаписи от Арх Москвы:
 



Золотые кольца мастерплана

Илья Заливухин,
Jauzaproject
zooming

Архитектор, в отличие от многих выступавших позже, изложил довольно-таки глобальную идею, причем свою. Он рассказал, что идея мастерплана Москвы пришла к нему в 2012 году, и с подачи Каримы Нигматулиной в 2012-2013 году он разрабатывал мастеплан столицы. По словам Заливухина, как никакое здание невозможно сделать без конструктива, так и городу нужен каркас. Так появилась идея наземного метро как основного каркаса московской агломерации, на который потом наращивается «мясо» застройки. Относительно личного транспорта было очевидно, – сказал Илья Заливухин, – что надо сделать каркас транзитных путей, чтобы убрать лишние автомобили с Садового и бульварного кольца. Между тем двухконтурную сеть (скоростные дороги, с одной стороны, и улицы – с другой) не получается реализовать до сих пор. Затем родилась идея зеленого каркаса, вокруг которого формируется жилье. Еще один важный пункт – сквозные скоростные железные дороги. Размер Москвы 30 х 40 км, это расстояние от Амстердама до Роттердама, – подчеркнул спикер. – Даже с Парижем и Берлином Москву нельзя сравнить. Ясно, что Москву надо разделить. Так у Ильи Заливухина родилась концепция, которую он сам называет «Золотые яйца»: все, что внутри Третьего транспортного кольца – центральное «яйцо», а вокруг полицентрично расположены остальные. Илья также сослался на генплан Москвы 1971 года, который сам он изучил уже после придумывания собственной концепции. Оказалось, что идея четырех каркасов – социального, транспортного и зеленого, на которые накладывается жилой, – уже существовала в 1971-м, но не воплотилась. Возможно, придет время, когда идея «золотых яиц» от Ильи Заливухина будет реализована и оздоровит ситуацию в столице.


Искусство борьбы

Юлий Борисов,
UNK project
zooming

Глава UNK project начал выступление с определения понятия идеи. Потом на примере своего объекта БЦ «Академик» на проспекте Вернадского автор продемонстрировал рождение и становление идеи.
БЦ Академик на проспекте Вернадского
Фотография © Дмитрий Чебаненко. Предоставлено UNK project

Для сравнения он продемонстрировал фотографию безымянного торгового здания, которое назвал безобразным, объяснив, что «безобразное – не ругательство, а просто это здание – без образа». И без идеи, так как оно никому ничего не рассказывает. Говоря о своем бюро, которое специализируется на сложных и уникальных решениях, Юлий Борисов уподобил архитекторов нейрохирургам, в отличие от терапевтов, решающих стандартные задачи. «Когда вы занимаетесь сложными вещами, важно, чтобы пациент сам лег под нож и доверял хирургу. К сожалению, так происходит не всегда, иногда приходят пациенты со своими скальпелями и своими советами», – посетовал архитектор. И поведал историю рождения идеи БЦ «Академик» на месте морально устаревшего недостроя на проспекте Вернадского. Как и откуда приходит идея, неизвестно. Но известно, когда. Сам Юлий Борисов проектирует с 4 до 8 часов утра, и в это же время возник образ «Академика». Эскиз, нарисованный автором от руки на айпаде, потом выливается в работу команды. Кроме яркой пластической идеи и сложной работы с сетями и ТЭПами, в БЦ «Академик» была и программа, связанная с личностью академика Вернадского, и сложные конструктивные решения. А дальше потянулись тяжелые будни по реализации объекта и утрясанию бизнес-задач заказчика и художественных задач архитектора.
Затем Юлий Борисов обратился к молодым архитекторам в зале: «У вас больше идей, чем у нас, но реализовывать их – огромная тяжелая работа». Он вспомнил коллег Сергея Скуратова и Владимира Плоткина как пример несгибаемой воли в борьбе за свой проект. Потом Борисов вернулся к аналогии с хирургом и сказал, ссылаясь на свой опыт работы на Западе, что в Европе архитекторам помогают, подают условные скальпель и пинцет, а здесь все наоборот. Поэтому борьба за архитектурную идею – тоже своего рода искусство, и ему надо учиться, а не уходить в чистое творчество, – посоветовал молодежи спикер.


Эмпатия и коммуникация

Олег Шапиро,
Wowhaus
zooming

Модератор попросила Олега Шапиро прокомментировать ситуацию с проектом Закона об архитектурной деятельности, который недавно подвергся критике профессиональным сообществом из-за того, что механизмы защиты авторского права там прописаны недостаточно. По сообщению Минстроя, проект Закона приостановлен и будет доработан. Но Олег Шапиро не захотел говорить о столь серьезных вещах вечером в пятницу, а познакомил аудиторию с новым проектом архитектуры для людей и животных.

Однако зачин был философский.
Не существует такого понятия как архитектурная идея, – заявил спикер. Настоящая идея определяет бытие. Примеры идей: культ прекрасной дамы в Средние века или витрувианский человек. Есть идеи социального равенства, метемпсихоза, наконец. Эти идеи меняют мир. Ничего такого архитектура никогда не порождала и не будет порождать. Она действует в рамках этих идей. Дело архитекторов – творческие решения. СА остается творческой организацией, даже если мы порождаем не идеи, а решения, сказал глава Wowhaus.

Олег Шапиро назвал свою презентацию «Архитектурное проектирование в условиях принятия медианных решений» и сравнил ситуацию в кино и в архитектуре. Он вспомнил слова режиссера Андрея Смирнова о том, что в советское время в кино не было диктата рынка, но был диктат парткома и худсовета. В кино ситуация стала легче, а у архитекторов согласований только прибавилось, – сказал Олег Шапиро. Факторы влияния на проект – это заказчик, экспертиза, сроки, бюджет, квалификация подрядчика, («а недавно появился и пользователь, вовлеченный в общественное обсуждение, во всей своей профанной красе»). Свежие прорывные идеи при общественном обсуждении не проходят, воспринимаются как непривычные. Видимо, в социуме заложено стремление к безопасности. Центр Помпиду никогда бы не прошел общественного обсуждения. Заказчик может пойти ради маркетинговых идей на риск; архитектор может придумать интересное за маленькие деньги (Алехандро Аравена многого достиг на безбюджетье). Но никогда вы не прорветесь сквозь блокаду профанного общественного мнения, – резюмировал докладчик.

И предложил выход: если не дают спроектировать новые формы, надо сделать новые форматы. Что бюро Wowhaus и осуществило в Детской зоне московского зоопарка. Для этого пришлось договориться с Минкультом, так как зоопарк, оказывается, имеет статус музея, будущими пользователями, любителями животных, с жителями окрестных домов, зоологами и т .д. Вместо зоопарка получился образовательный центр, где дети в игровой форме изучают домашних животных, учатся эмпатии и коммуникации, играя с ними, причем животные могут уйти в укрытие, если им надоело общение (то есть права животных соблюдены). Олег Шапиро рассказал и о специальной архитектуре (горках и лестницах) для животных, которую они пока не очень активно используют. В заключение докладчик повторил, что дело архитектора – не идеи, а творческие решения.
Детская зона московского зоопарка
© WOWHAUS

Понимая, что дискуссия склоняется к тому, что глобальные архитектурные идеи не нужны, а ноосфера Вернадского, то есть собственно сфера идей, с архитектурой находится в непонятных отношениях, ведущая предложила свою версию глобальных идей, а именно экологии и Нового урбанизма. Экологическая идея сегодня разделяется всем миром, а сформулированные в 1980-х идеи Нового урбанизма (кварталы, пешеходная доступность, смешанные функции, общественные первые этажи, профиль улицы и т.д.) реализуются сегодня в буме городского благоустройства. Но, как видно из дальнейшего участники дискуссии не видят в обеих идеях большого потенциала. Затем модератор передала слово Константину Ходневу.


Базовые ценности вместо гибнущих «частиц»

Константин Ходнев,
DNKag
zooming

Архитектор предложил присутствующим задуматься о двойственности идей в архитектуре. «Казалось бы, чем более глубокую идею ты придумал, тем ты мощнее как архитектор. А с другой стороны, идеи довольно быстро устаревают: в ХХ веке мы видели гонку в появлении мощных идей, а потом их быстрый сход». Вторая опасность, по мнению Константина Ходнева, в том, что большие идеи, овладевая умами, иногда оказывают воздействие, противоположное ожидаемому. Идеи появляются из желания архитекторов решить проблемы мира: перенаселенности, нехватки жилья или неудобства транспорта, экологии. Будучи инструментом в политической игре, эти идеи становятся в результате античеловечными. Так в ХХ веке идея Лучезарного города Ле Корбюзье, испытанная как в нашей стране, так и в капиталистических странах, привела к противоположному результату: к проблемам массовой индустриальной застройки, с которой сейчас думают, что делать.

Парадоксальное представление о том, что архитектор должен решать глобальные проблемы, не утыкаясь в частности, – часть образования архитектора, – сказал Константин Ходнев. И предложил другую стратегию. Есть идеи типа плана Вуазен, которые быстро устаревают, а есть идеи, например, метаболизм или Новый урбанизм, которые основываются на задачах времени: либо это попытка играть в технологическую утопию, либо в антитехнологическую утопию. Выход: архитектура должна рассматривать базовые ценности – такие, как функциональная гибкость, использование материалов, которые долго существуют, не требуя изменений. Идеи всегда обращены в будущее, нужно создавать не много быстро живущих и гибнущих «частиц», а основу, которая позволит адаптировать здания к изменившимся условиям. Мы живем в состоянии неопределенности, не знаем, что будет завтра. Если здание красиво с точки зрения пропорций, материалов, понимания того, как человек с ним взаимодействует, то оно будет востребовано долгие годы.

Модератор Лара Копылова добавила, что мы сохраняем в старых зданиях, например дореволюционном проме, оболочку, хотя функция давно изменилась, значит, оболочка имеет значение. То есть красота здания – одна из фундаментальных архитектурных идей. Если удерживать ее в сознании, не будет перекосов корбюзианского города, который оказался негибким и депрессивным.

Константин Ходнев согласился, что архитекторам надо не пытаться решить все проблемы мира своим проектом, а думать более узко. Хороший рецепт для массовой застройки: простое, но достойное здание. Второй рецепт – необычное здание, в котором исследуются новые сценарии. Пример – Дом-восьмерка Бьярке Ингельса, где соединены разные необычные типы жилья. Такие эксперименты позволяют создавать новые ориентиры и знаки. Они останутся маркерами для будущего. Завершая выступление, Константин Ходнев привел пример отличной, с его точки зрения, архитектурной идеи. Это Дом Наркомфина Моисея Гинзбурга, который был зданием с революционной идеей в 1920-х, а через сто лет стал опять супер-актуальным.


Искусство, искусство и еще раз искусство

Влад Савинкин,
POLE DESIGN
zooming

Влад предложил вернуться к теме «Архитектура и искусство» – теме выставки АРХ-Москва. Определив дизайн как сумму искусства и архитектуры, Влад подчеркнул, что архитекторы POLE DESIGN черпали свои идеи из современной художественной культуры. «Мы красили наш первый офис, восхищаясь Джаспером Джонсом. Один из первых наших объектов мы покрасили в белый, как Ричард Мейер, а сейф «Диана» был вдохновлен не только работами Сальвадора Дали, но и силуэтом жены заказчика Игоря Сафронова. Когда он увидел дверцы сейфа в виде женского силуэта, ему очень понравилось, но он так и не узнал, чей это силуэт.

Дальше архитектор говорил о важности рисования и придумывания: «Надо налетать свои десять тысяч часов. Ко мне идеи приходят не рано утром, а прямо во сне. Потому что задачи тяготят, к заказчику я иду до сих пор с дрожащими коленками, но зато во время состояния между реальностью и сном приходят отличные идеи, с которыми заказчики соглашаются».


Идей [больше] нет

Владимир Кузьмин,
POLE DESIGN
zooming

«Все, о чем говорилось, – это не идеи, а дела», – заявил Владимир Кузьмин и продолжил по ходу дискуссии подливать масла в огонь. Если наши предшественники сто лет назад создавали идеи, а потом из них рождались дела, то сейчас – наоборот. «Мы все интуитивисты, – сказал архитектор, – мы делаем красивые вещи, но в них нет дискурса, нет мысли». Он процитировал определение Ожегова «Идея – это умопостигаемый вечный прообраз реальности». И констатировал: время идей было сто лет назад. Мы выработали ресурс идей к концу 1980-х. Несмотря на информационный всплеск, связанный с появлением компьютера, идей не прибавляется. Идей в архитектуре нет, есть гумус профессиональной работы. Нет критической массы рассуждений, абстрактных аналитических характеристик, кроме обеспечения выживания. «Мои коллеги, здесь сидящие, – выдающиеся мастера, – сказал Владимир Кузьмин, – но идеи ли то, что мы обсуждаем?». В завершение он резюмировал, что от ноосферы Вернадского, открытой сто лет назад, остались лишь технологии и маркетинг. И немного профессионального статуса и блестящего таланта людей, – добавил Владимир Кузьмин, указывая на коллег-архитекторов в «президиуме».

***

В заключение участники ток-шоу, полемизируя друг с другом, ответили на вопрос, поставленный в начале модератором: «Какую яркую архитектурную идею последнего двадцатилетия вы можете назвать?»


Владимир Кузьмин: XXI век – век дерева

Архитектор предложил три идеи. Первая идея – констатация того, что идей в архитектуре нет. Вторая идея: надо замедлиться, остановить гонку. «Мы пытаемся выжить, царапаем землю когтями. Идеи же рождаются у сытых, а не у голодных. Я желаю нам всем поскорее оказаться среди первых, во времени идей, а не только дел». На вопрос ведущей про экологическую идею Владимир Кузьмин ответил, что это всё маркетинг. Исключение он сделал только для деревянной архитектуры. «ХIХ век – век металла, ХХ – век бетона, XXI – век дерева», – сказал архитектор.


Илья Заливухин: новый конструктивизм

Илья сказал, что его волнует тема нового конструктивизма – архитектуры, которая сделана для человека, которая была бы функциональной и рациональной, как конструктивизм 1920-х. Или как произведения Баухауса, в которых достигнут пик рациональности (например, поручень не из дерева, а просто красного цвета).


Юлий Борисов: Чипперфильд и пустота

Архитектор сосредоточился на конкретной пластической идее, но с сильной метафизикой. «Чипперфильд сделал в Южном Сеуле здание для косметологической компании. По фотографиям я его не понял. Туда надо ехать. Потому что это здание посвящено пустоте. Самая большая ценность, которую мы можем себе позволить – это пустота. Представьте, Азия – плотная, насыщенная, людей много, они суетятся, и вдруг посреди города есть пустота – абсолютный дзен. Хоть это и дела, по словам Володи Кузьмина, но мы можем через них выражать какие-то мысли».


Олег Шапиро: идея коммуникативности Бейтсона

Теория коммуникативности, которую разрабатывал Грегори Бейтсон, очень важна сегодня. Он открыл, что передача сообщения не зависит от силы воздействия, а исключительно от частоты изменений. Передача сообщения – это изменение, а не сила. Мы живем в постиндустриальном городе, но это неудачное определение, мы обозначили, после чего мы живем. А содержательное определение – город коммуникации.


Константин Ходнев: работа со сценариями и ощущениями

Мы находимся в состоянии накопления потенциала. Появление больших идей – редкость в истории цивилизации, и в этом нет ничего страшного. Мы стали больше знать о самих себе. Мы учимся разбираться в тонкостях, о которых раньше не думали. Мы стараемся это выразить в более тонко продуманных архитектурных проектах, максимально нежно работая с человеческими желаниями. Это, скорее, работа со сценариями и ощущениями, чем форма.


Влад Савинкин: лампа, которая освещает весь город

Хочу вернуть всех на землю к конкретной идее. Год назад мы увидели эскиз Василия Владимировича Бычкова (для экспозиции АРХ Москвы), эта идея вела нас весь год, и вот выставка состоялась. Когда я был мальчиком в провинциальном городе, я восхищался иллюминацией на большом заводе, а отец мне говорил, что когда-нибудь одна лампа будет освещать весь город. И всю жизнь меня как бы ведет эта «лампа» к творчеству.

Наконец, Владимир Кузьмин закольцевал ток-шоу. «Последняя идея закончилась на Фрэнке Гери, хотя Заха Хадид – это тоже иконическая архитектура, – сказал он. – Мир идей существует сам в себе. Мы вне его. Я нашел афоризм Маршалла Маклюэна, который, надеюсь, завершит эту интересную дискуссию – первую за много-много лет интересную дискуссию, потому что отвлеченную, не о заказчиках и не о способах выхода из трудностей. Афоризм такой: «Способ передачи сообщения сам по себе является сообщением». Мы многое не реализуем из придуманного, но в ноосфере нарастает качество и содержание из-за того, что мы это придумали», – закончил свое выступление и ток-шоу Владимир Кузьмин.

27 Октября 2020

Автор текста:

Дмитрий Леонов
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Архитектурная лаборатория
Архитектурное бюро «А.Лен» разработало и запатентовало программу «Идеальные квартиры», которая позволяет строить дома без плохих планировок. Рассказываем, как программа появилась, что из себя представляет, кому и чем она полезна.
В поисках визуальной ясности
Рассказываем о дискуссии, посвященной непростому для российских просторов вопросу дизайна элементов городского пространства. Обсуждение организовал Институт Генплана Москвы на Арх Москве.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Архсовет Москвы-67
Проект реконструкции советского здания АТС в начале Нового Арбата под гостиницу – от ТПО «Резерв», и жилой комплекс на Шелепихинской набережной – от АБ «Остоженка», были поддержаны архсоветом Москвы 5 августа.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Что будет с городом после пандемии
Два с половиной месяца изоляции не прошли даром для осмысления устройства современных городов, оказавшихся не подготовленными ко встрече с пандемией. Рассматриваем группы мнений и позиции экспертов, высказанные в прессе, блогах и видеоконференциях.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Остоженка: первая виртуальная
Две виртуальные экскурсии, с десяток лекций, интервью и круглых столов – подводим итоги выставки, посвященной 30-летию бюро и знаковому проекту реконструкции московского центра – району Остоженки. Выставка прошла полностью в «карантинном» он-лайн формате. Постарались собрать всё вместе.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Малые города: 2020/2021
В конце февраля Минстрой объявил 80 победителей конкурса «Малых городов», призовой фонд которого теперь, на третий год проведения, увеличен вдвое, с 5 до 11 млрд рублей. Перечисляем победителей, рассматриваем несколько проектов.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни