Архитектор строгих правил

В издательстве «Близнецы» вышла книга архитектора, театрального художника и издателя Татьяны Бархиной «Архитектор Григорий Бархин» к 140-летию мастера. Книга издана при поддержке «Гинзбург Архитектс». Публикуем рецензию и отрывок из воспоминаний Татьяны Бархиной.

author pht

Автор текста:
Лара Копылова

mainImg
Монография «Архитектор Григорий Бархин» посвящена выдающемуся архитектору ХХ века, основателю знаменитой архитектурной династии, автору здания «Известий» на Пушкинской площади Григорию Борисовичу Бархину (1880-1969). Автор-составитель Татьяна Бархина включила в книгу не только анализ проектов и построек доктора архитектуры, профессора, члена-корреспондента Академии наук СССР, но и путевой дневник Бархина (1896), автобиографические записки (1965), фрагменты его книги «Архитектура театра» (1947), воспоминания Сергея и Татьяны Бархиных о дедушке. Все это – хиты, публикуемые полностью впервые. То есть наряду с научной ценностью этого труда, он еще и занимательное чтение.

Формат книги сильно отличается от обычной монографии. Жанр архитектурной монографии представлен в отечественном архитектуроведении прежде всего книгами Селима Хан-Магомедова, в последние годы выходили монографии, посвященные Вегману и Павлову. Чаще всего это довольно сухой разбор творческого пути архитектора. Книга про Григория Бархина представляет собой культурологический, и даже антропологический срез, содержит много общекультурных фактов и фотографий. Поскольку дневник и автобиография – рассказ от первого лица, они сразу дают эффект погружения в необыкновенную судьбу. Мы видим человека, который сделал себя сам и прожил несколько жизней. Григорий Бархин родился на краю мира. Сын сосланного в глухую забайкальскую деревню пермского иконописца (по другой версии, купца) Григорий Бархин в шесть лет остался без отца. Его мать вложила все силы в его образование, ступени которого: церковно-приходская школа Петровского завода, училище в Чите, Одесское художественное училище, Петербургская Академия художеств. Во время учебы одаренный юноша получал несколько разных стипендий – от купечества, от сибиряков и т.д., что уточняет представления о благотворительности в дореволюционном российском обществе. Григорий Бархин всегда надеялся только на себя, возможно, поэтому он впоследствии не входил ни в какие объединения и ничего не боялся. Еще до 12 лет он начал работать помощником чертежника на Петровском заводе, а по окончании учебы уже в 32 года стал главным архитектором Иркутска (где построил триумфальную арку, отремонтировал 400 зданий, выполнил проекты театра, музея Географического общества, реального училища и рынка), а во время Первой мировой войны в 34 года возглавил управление инженерных дружин всего Кавказского фронта.
Книга «Архитектор Григорий Бархин» / предоставлено Алексеем Гинзбургом
Гриша Бархин с родителями Борисом Михайловичем и Аделаидой Яковлевной. 1886 год / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 14
Студент Петербургской академии художеств Григорий Бархин. 1901 год / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 42
В «Автобиографических записках» Григорий Бархин много рассказывает о своих блистательных соучениках в Академии Художеств: Фомине, Перетятковиче, Щуко, Таманяне, Рухлядеве, Маркове и других. Очень тепло пишет о своем учителе Александре Померанцеве, авторе ГУМа (когда б мы знали, из каких бездн декоративной эклектики растут настоящие авангардисты!). Отзывы о коллегах и их произведениях в основном положительные, за исключением инженера Рерберга, который увел заказ у Перетятковича, выигравшего конкурс на проект Сибирского банка на Ильинке. Соответственно, и Центральный Телеграф и Брянский вокзал Рерберга получили отрицательную оценку Бархина.
На занятиях аудитории Академии Художеств. В центре профессор А.Н. Померанцев, справа от него стоит Евстафий Константинович, слева сидит Григорий Бархин, за ним Моисей Замечек. 1907 год / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 58
Любопытно читать о работе Григория Бархина после окончания Академии Художеств с Романом Клейном над Цветаевским музеем (ГМИИ им. Пушкина), где Бархин выполнил вестибюль, Греческий дворик, Итальянский дворик, Египетский зал. Молодой архитектор обратился к Клейну по совету Сергея Соловьева. Успешность Клейна Бархин объясняет в числе прочего и контактом с хорошими строителями. Забавно прочесть похвалу подрядчику Цигелю, который «никогда не спорил и всегда разбирал плохо сделанную часть строения, и не только ту, на которую указывал архитектор, но и ту, которую сам считал не вполне удачной». А также кредитовал застройщиков и хорошо платил рабочим – своего рода строитель с нимбом. Жив ли этот вид сегодня? Записки Григория Бархина позволяют познакомиться с тонкостями получения заказов в Серебряном веке и сравнить с оными в наши дни.
Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 84
Вместе с Клейном, – о котором молодой мастер отзывается как о благородном патроне, каковые редки во все времена, – Григорий Бархин также работал над церковью-усыпальницей Юсупова в Архангельском, где выполнил портик и барельеф на барабане храма. При сравнении пропорций церкви и пропорций здания «Известий», становится понятно, насколько академическая выучка, полученная в Академии художеств, сказывается в совершенстве линий русского авангарда.
Фотография Дома «Известий» / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 180
Основные архитектурные составляющие площади в 1930-е годы. Здание «Известий» Григория Бархина и бронзовый Пушкин, смотрящий на Любовь Орлову и надпись «Цирк» на Страстном монастыре / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 153
Про главное свое здание «Известий» Григорий Бархин пишет довольно сухо, в деловом стиле, нигде не касаясь идеологии авангарда, как будто никакого слома традиций не было. А, может быть, дело в том, что эпоха 1920-х ближе к 1960-м, времени написания автобиографии, и не все еще можно было рассказать. И все же Бархин возмущен действиями некоего Александра Мейснера, из-за которого башню над «Известиями» сиквестировали. Мейснер это мотивировал тем, что Москву надо строить по образцу Берлина, а в Берлине разрешены здания не выше шести этажей.

В монографии представлен большой материал, посвященный конкурсным премированным проектам 1920-х годов и конкурсам на театральные здания 1930-х, оказавшим огромное влияние на становление советской архитектуры. В книге также публикуются градостроительные работы Григория Бархина: он участвовал в разработке Генплана реконструкции Москвы 1933-1937 года и в восстановлении Севастополя после Второй мировой войны. Особую ценность представляют фрагменты исследования Григория Бархина «Архитектура театра» 1947 года, которое долгое время было учебным пособием для вузов, вышло на немецком и китайском языках, а отдельные экземпляры в 1950-х даже попали в США. Один из конкурсных проектов, театр в Свердловске, имел план в форме гитары и нравился внуку Сереже – Сергею Бархину, который стал впоследствии известным театральным художником.
Григорий Борисович Бархин. 1935 год / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 104
Воспоминания внука Сережи и внучки Тани (ныне составительницы книги) – трогательное и очень информативное чтение. Перед глазами разворачивается целый фильм: Григорий Бархин в длинном драповом пальто, будто революции не было, в шляпе с полями вверх, похожий на Чехова. Внуки описывают атмосферу в квартире дома Нирнзее, собрание картин и антиквариата, игру в корабль с дедушкой и сибирские пельмени бабушки по воскресеньям.

Григорий Бархин основал знаменитую архитектурную династию. Двое сыновей Григория Бархина, Михаил и Борис, и дочь Анна – тоже архитекторы. Сыновья ассистировали ему в преподавании в МАРХИ. Многие внуки и правнуки продолжили семейную традицию. Не буду здесь упоминать всех представителей архитектурной династии и их родственников. Хочу только напомнить, что Борис Бархин, профессор МАРХИ, учил многих русских бумажников: Александра Бродского, Илью Уткина, Михаила Белова. Вот вам, пожалуйста, преемственность бумажной архитектуры и с Серебряным веком, и с русским авангардом, а мы-то думали, откуда они взялись такие прекрасные, сделавшие наряду с авангардом и сталинским ампиром вклад России в мировую архитектуру.

Уникальное издательство «Близнецы» имеет непосредственное отношение к династии Бархиных. Оно создано Сергеем и Татьяной Бархиными с целью издания большого семейного архива. Это дневники, письма, фотографии, воспоминания, а также научные работы предков, начиная с XIX века. За двадцать лет существования издательством выпущено семнадцать книг. Монография «Архитектор Григорий Бархин» издана при поддержке Алексея Гинзбурга, правнука героя, на котором пересеклись две знаменитые династии: Гинзбурги и Бархины.

Книга завершается этическим портретом Григория Бархина. Как главную черту его характера Татьяна Бархина вспоминает «готовность в трудных ситуациях незамедлительно прийти на помощь, то, что сам он называл деятельным сочувствием», и приводит примеры такой самоотверженной помощи родственникам и ученикам. Заключение закольцовывается с началом книги, где Григорий Бархин рядом с благодарственными словами о матери пишет: «Я твердо верю, что любить людей – это главное и самое прочное, чего мы обязаны достигнуть в жизненной деятельности».
Дедушка с внуком. Рисунок Сергея Бархина, 1991 / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 307
Григорий Борисович в своем кабинете в доме Нирнзее / Из книги «Архитектор Григорий Бархин», стр. 312
***
 
Отрывок из книги. Воспоминания Татьяны Бархиной.

В ГОСТЯХ У ДЕДУШКИ. Неповторимый мир детства

«По воскресеньям мы вместе с братом Сережей, мамой и папой часто ездили в гости к дедушке и бабушке, папиным родителям. Я так хорошо помню наш путь и как будто вижу тех маленьких мальчика и девочку.

От старой «Смоленской» (дом Жолтовского с башней на углу, в котором сейчас находится вход в метро, еще только строился) мы доезжали до «Площади революции», с любопытством каждый раз разглядывали согбенные бронзовые фигуры, украшающие станцию, переходили на станцию «Охотный ряд», а затем на троллейбусе №12 по улице Горького (теперь Тверская) добирались до Пушкинской площади. Какое-то время по этому маршруту ходили двухэтажные троллейбусы (вроде лондонских автобусов). Мы с удовольствием вскарабкивались наверх по узкой крутой лесенке и, с интересом глядя по сторонам, проезжали две или три остановки. Папа рассказывал нам о домах, встречавшихся по пути и об архитекторах, их построивших.

Дедушка с бабушкой жили в Большом Гнездниковском переулке в знаменитом доме Нирнзее, построенном в 1913 г. Это был первый десяти – этажный дом в Москве. Его еще называли небоскребом и «домом холостяков» – квартиры в нем были небольшие и без кухонь. По длинным коридорам можно было кататься на велосипеде, на плоской крыше с видом на Кремль располагался ресторан. В нашем детстве его уже не было, но дедушка водил нас на крышу смотреть сверху на город. На первом этаже - столовая, библиотека и пункт приема прачечной. В наше время в подвале находился цыганский театр «Ромэн» (раньше – театр-кабаре «Летучая мышь» Н. Балиева), а сейчас – учебный театр ГИТИСа.
Чтобы попасть в Большой Гнездниковский переулок, надо было пройти через арку в доме №17 по улице Горького (архитектор Мордвинов). Угол этого дома, выходящий на площадь Пушкина, на высоте 10-го этажа венчала круглая башенка со скульптурой -это была женская фигура с победно поднятой рукой с серпом и молотом скульптора Мотовилова. Мы ласково называли его «дом с девушкой». К сожалению, скульптура была из бетона и со временем стала разрушаться, ее убрали. Мне она нравилась, в ней был дух 30-х годов, дух времени, наполненного героикой.

С трудом открывая тяжеленные двери, входили в высокий, просторный вестибюль и на большом старинном лифте-тихоходе с зеркалами и панелями красного дерева, которые остались от прежних времен, поднимались на пятый этаж, доходили до нужной двери и попадали в особенную атмосферу дедушкиного дома. Нас охватывал аппетитный запах готовящегося обеда, смешивавшийся с множеством других запахов, за долгие годы пропитавших квартиру и осевших в ней, ставших частью ее – запахом старой мебели, книг, вещей, заполнявших шкафы.

 При нашем появлении раздавались радостные возгласы, нас ждали. Встречал дедушка и ласково поглаживал по голове. Он профессор Московского архитектурного института, автор здания редакции и типографии газеты «Известия» - памятника конструктивизма, находящегося рядом на Пушкинской площади. Дедушка небольшого роста, в бархатной домашней куртке с воздушными петлями из шелкового витого шнура, со стегаными атласными отворотами и манжетами. У него густые седые волосы, зачесанные назад, борода, за стеклами очков большие, светлые, слегка навыкате, приветливые, внимательные глаза. Весь облик дедушки соответствует нашему представлению о дореволюционном профессоре. Бабушка занята приготовлением обеда, делает знаменитые сибирские пельмени – любимое блюдо дедушки, да и наше тоже. Она всегда скромно находится на втором плане.

 Квартира, а особенно дедушкин кабинет поражает – старинные предметы и картины, собиравшиеся им годами, наполняют комнату. Дедушка любит живопись, красивые вещи. Детство и юность его прошли в большой бедности в Сибири, в Петровском заводе. Когда он стал зарабатывать деньги, а архитекторы до войны получали довольно большие гонорары, он смог осуществить свою мечту, стал покупать картины и антикварные вещи. На стенах мы видим большие полотна итальянской школы на библейские сюжеты. Высокие книжные шкафы до потолка заполнены книгами в темных кожаных переплетах с золотым обрезом. Это книги по искусству и архитектуре, собрания классиков мировой литературы: Байрон, Шекспир, Гёте, Пушкин и др. Я в детстве очень любила рассматривать многотомное собрание Брема «Жизнь животных».

На большом письменном столе мраморный чернильный прибор, бронзовый колокольчик, великолепная подзорная труба красного дерева с бронзовыми деталями на бронзовой треноге, старинные увражи и архитектурные журналы. Рядом, на резном столике-тумбе, бронзовый сатир. Мне нравились эти вещи, с каждой была связана какая-нибудь история, рассказанная дедушкой.

Пианино красного дерева с бронзовыми подсвечниками украшено синими с золотом фарфоровыми часами в стиле рококо. С противоположной стороны на невысоком ампирном шкафчике карельской березы с накладными изящными бронзовыми деталями и египетскими головками (его называли «байю») - многотомный, черный с золотом Брокгауз и Ефрон и мраморные часы с тремя циферблатами. Они показывают и время, и месяц, и год, и фазы луны. Часов в дедушкиной квартире масса: напольные английские, разнообразные настенные и настольные. Они отбивают не только часы и половины, но и четверти. В квартире постоянно мелодичный перезвон. Когда меня оставляют там ночевать, я прошу остановить маятники – заснуть невозможно.

 Над диваном на фоне ковра висит старинное оружие – кремневое ружье, инкрустированное перламутром, дуэльный пистолет пушкинских времен с золотыми насечками и турецкая сабля в ножнах. Это придает всему оттенок восточной роскоши, а дедушка любит Восток. В первую мировую в чине полковника царской армии он командовал инженерными частями на Кавказском фронте и привез оттуда много интересного. А еще у дедушки были подлинные латы и шлем японских самураев и большая старинная японская ваза. Потом он подарил и вазу, и латы, нашему папе, латы висели у нас дома в гостиной. Пластины лат соединялись шерстяными нитями, незаметно в них завелась моль, обнаружив это наша любимая, несравненная бабушка Груша, мамина няня, вырастившая нас с Сережей, решительно вытащила эту бесценную вещь на помойку. Она, конечно, тут же исчезла. Но на бабушку невозможно было сердиться. А шлем сохранился и висит у Сережи.

 В центре комнаты стол красного дерева и кресла с красивой полосатой атласной обивкой – широкие зеленые и черные полосы. Над всем нависает большая хрустальная люстра.

Чтобы белая дверь не разрушала царившую в комнате сложную гармонию, дедушка собственноручно украсил филенки позолоченным багетом, придав двери дворцовый вид. Он многое делал своими руками.
 Что-то было в этом роскошном, насыщенном интерьере от художника Бакста. Чувствовалась невероятная любовь к культуре ушедших времен – к Востоку, к русскому ампиру и к итальянскому возрождению. Разнообразные многочисленные предметы, подчиняясь какой-то логике, дополняли друг друга, создавали необыкновенную красоту и гармонию. Любой вещи дедушка мог найти место, и она вписывалась так, как будто находилась там всегда.

 В такой обстановке начиналась игра, придуманная им для нас. Диван выдвигался на середину комнаты, на него водружалась подзорная труба, со стен снималось оружие, и мы, залезая на диван-корабль – это был почти ковер-самолет, отправлялись в увлекательное путешествие. Смотреть в подзорную трубу, целиться из пистолета в воображаемых врагов, слушать дедушкины истории было невероятно интересно. Он рассказывал о странах, в которые мы плыли, о кораблях, об опасностях, поджидавших путешественников на каждом шагу. Мы попадали в штормы, натыкались на подводные рифы, пиратские судна под черным флагом брали нас на абордаж. Так волшебный мир приключений мы узнали задолго до того, как прочитали известные, ставшие потом любимыми, книги Жюль Верна, Стивенсона, Густава Эмара, Луи Буссенара и др. Мгновенно включаясь в игру, переживали все происходящее, переносясь в далекие времена.

Наконец, после всех приключений корабль прибывал в портовый восточный город. Мы спускались на берег, переходили в другую комнату и оказывались за столиком с красивыми тарелочками с необычными зубчатыми краями, на них лежали горстки изюма – восточные сладости, слушая рассказы о восточной архитектуре, костюмах, обычаях этой страны. Мы были совершенно загипнотизированы дедушкиными историями, а подлинные вещи придавали всему оттенок правдоподобности. Вместе с тем все это было похоже на сказочный сон, как в «Щелкунчике» Гофмана. Но происходящее – спектакль, а дедушка – режиссер. С некоторыми вариациями игра повторялась много раз, дедушка был невероятный выдумщик, фантазия его неистощима. Я думаю, ему было бы приятно знать, что мы с братом Сережей помним эту игру, что она продолжает жить в нас.

Но вот раздавался звон колокольчика, возвращавший нас к действительности. Пора обедать. Мы переходили в столовую, которая была почти полностью занята большим круглым столом, покрытым белой крахмальной скатертью. На ней - белый с синим английский сервиз “Vedgwood”. Все занимали свои неизменные места – сначаладедушка с бабушкой, от них по обе стороны дети и внуки рассаживались по старшинству.

 Главное блюдо – пельмени. С невероятным аппетитом мы поглощали маленькие (размер очень важен) пельмени, макая их в тарелочку с уксусом и перцем. После обеда дедушка читал нам вслух любимого им Гоголя – «Вечера на хуторе близ Диканьки» или главы из «Тараса Бульбы». Когда доходил до описания казни Остапа, голос его начинал дрожать, на глаза наворачивались слезы. О чем он в этот момент думал?
Еще дедушка очень любил цирк и перед Новым Годом иногда водил нас на праздничные представления на Цветной бульвар. Там тогда царствовал клоун Карандаш. Дедушка рассказывал о цирковых династиях, и у меня складывалось впечатление, что артисты – одна большая семья, живущая прямо в цирке вместе с животными, что это их общий дом.

 А как-то раз мы вместе с ним развеселили весь Пушкинский бульвар (теперь Тверской). Дедушка обычно ходил с палкой-тростью. Взяв нас на прогулку, он, как фокусник, достал откуда-то и дал мне и Сереже по маленькой тросточке. Каких только диковинок не было у дедушки! И вот наша троица – он маленький, но очень солидный, в шляпе, с бородой – степенно вышагивает по бульвару с тросточками. Прохожие удивленно смотрят на нас, оборачиваются – что за странные люди? Наверное, решили, что мы лилипуты из цирка. Дедушка хитро улыбается - доволен, что устроил небольшое представление. Эффект достигнут.
Как же нам с Сережей невероятно повезло!».

Отрывок из книги «Архитектор Григорий Бархин»: В гостях у дедушки. Неповторимый мир детства. Воспоминания Татьяны Бархиной.
 

Книгу можно приобрести
в магазинах Москва и Фаланстер.

 


04 Мая 2018

author pht

Автор текста:

Лара Копылова
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.
Размером с 30 футбольных полей
«Зеленый квартал» – энергоэффективный, инновационный и самый дорогой градостроительный проект Казахстана, разработкой которого занималась международная команда: британское архитектурное бюро Aedas, американская инженерная компания AECOM и строительный холдинг из Казахстана BI Group.
Японские технологии на родине дымковской игрушки
В Кирове появился новый 15-этажный жилой дом, спроектированный московским архитектором Алексеем Ивановым. Для отделки фасада использовались японские панели KMEW, предназначенные специально для высотного строительства.
Переплетение и контраст
Два московских проекта, в которых архитекторы сочетают панели с разными фактурами из фиброцемента EQUITONE, добиваясь выразительности фасадов.
Вентиляционная створка Venta – современное решение...
Venta обеспечивает безопасное и быстрое проветривание помещений, не создавая сквозняков. Она идеально комбинируется с остекленными и глухими элементами большой площади, а гибкая интеграция системы в любой фасад объекта является отличным решением для архитекторов и проектировщиков.
«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.

Сейчас на главной

Волны в степи
«Платов» – один из первых новых аэропортов России. Он до предела функционален, поскольку учитывает развитие технологий и возможное расширение, но в то же время наделен универсальным образом и наполнен уютными деталями.
Культурная встреча на высоте
В Берлине заложен первый камень 150-метрового небоскреба Alexander Tower на Александерплац: архитекторы – Ortner & Ortner Baukunst, заказчик – российский девелопер «МонАрх».
Сжигая мосты
В конце зимы на Масленице в Никола-Ленивце сожгут мост по проекту архитектурного бюро KATARSIS. Рассказываем об итогах конкурса на лучший арт-объект.
Нагатино: четыре истории
Проект застройки западной части Нагатинского полуострова бюро «Гинзбург Архитектс» начинало разрабатывать четыре раза, послойно накладывая на территорию одну концепцию за другой и формируя уникальный городской кейс. Рассматриваем все четыре, начиная с сотрудничества с Уильямом Олсопом.
За художественную ценность
В Петербурге наградили победителей архитектурно-дизайнерской премии «Золотой Трезини», девиз которой – «Недвижимость как искусство». Представляем 18 лучших проектов.
Яркое предложение
Концепция развития микрорайонов 7 и 8 в Южно-Сахалинске продолжает работу, начатую концепцией для всего города, также разработанной архитекторами «Остоженки». Можно только удивляться, насколько логично и последовательно идет работа – и насколько ярок результат.
Взять под козырек
Архитектор Роман Леонидов, спроектировавший «усадьбу Завидное» в Подмосковье, перенес в область частного дома мотивы общественных сооружений и придал ему футуристический хайтековый акцент.
Отель-древо
В Бретани строится гостиница в форме дерева: на его ветках размещены номера-капсулы из алюминиевых профилей компании BEMO.
Под сенью Папы Римского
Архбюро Мезонпроект построило мастерскую для Зураба Церетели во дворе дома на Пятницкой, напротив церкви Климента Папы Римского. Мягкий экомодернизм соединился с чертами ар деко.
Долг городу
Гостиничный комплекс в Монпелье на юге Франции по проекту бюро Мануэль Готран возвращает городу часть использованного им участка как общественную террасу.
Изящество простоты
Микс из восточной архитектуры и принципов ленинградского градостроительства: как мастерская «Евгений Герасимов и партнеры» поднимает планку для массового жилья.
Третья жизнь модернизма
Zaha Hadid Architects представили проект реконструкции вестибюля модернистской башни в центре Лондона: это офисное здание 1970-х с 2015 года превращено в дорогое жилье.
Образцовый офис
Штаб-квартира девелопера Amvest в Амстердаме по проекту Firm architects: показательное рабочее пространство, которое должно, помимо прочего, снизить число прогулов.
Кому в Москве жить комфортно
Конференция «Комфортный город»-2019, организованная Москомархитектурой в дизайн-кластере Artplay, сконцентрировалась на психологии. Аудитория даже поучаствовала в социо-психологическом опросе, и результат – неожиданный.
От Сочи до Владивостока
Представляем победителей ежегодного сочинского смотра-конкурса «АрхРазрез». Среди лучших – проекты из Москвы, Иркутска, Владивостока, Смоленска и других городов.
Архитектор в администрации
Говорим с несколькими выпускниками программы Архитекторы.рф, запущенной Институтом «Стрелка» и ДОМом.рф, – а именно с теми из них, кто после обучения устроился на работу в городские органы власти.
BIF: лауреаты 2019
Представляем полный список награжденных и отмеченных проектов национальной премии «Лучший интерьер», которая прошла в рамках Best Interior Festival.
Петербургский коллаж
Выставка «Российская архитектура. Новейшая эра» расширена петербургским контентом. Предлагаем впечатления о ней и архитектурном процессе последних тридцати лет из первых рук – от участников.
Градсовет 20.11.2019
Неожиданные иностранцы проектируют офис для JetBrains, а отечественные архитекторы закрывают вид на краснокирпичный модерн: очередной градсовет Петербурга.
Архсовет Москвы-64
20 ноября Архсовет отверг проект ТРЦ около Преображенской площади от компании «Подземпроект» и утвердил проект дома в Большом Николоворобинском переулке Сергея Скуратова, по соседству с его же Арт-Хаусом.
Путь эмоций
Два молодых архитектора из ОСА о первом самостоятельном проекте для бюро и выработанном творческом подходе.
Стереомир инженера Шухова
До 19 января в Музее архитектуры проходит выставка-ретроспектива наследия выдающегося инженера Владимира Шухова – симбиоз огромной исследовательской работы и красивой художественной метафоры, придуманной «Архитекторами Асс».
Пресса: Григорий Ревзин: «В Москве не осталось исторической...
Партнер КБ Стрелка, архитектурный критик, урбанист Григорий Ревзин рассказал Илье Иванову о хрущевках как эманации социалистического образа города будущего, антисемитизме в позднем СССР и о Москве как глобальном общероссийском айсберге, на который все пытаются взобраться.
Предложение знака
Карен Сапричян предложил для штаб-квартиры РЖД, о планах строительства которой на территории Рижского грузового терминала стало известно весной текущего года, три небоскреба с буквами аббревиатуры компании.
Тучков буян: эксперты о главном парке Петербурга
Стартовал конкурс на концепцию парка «Тучков буян», а вместе с ним – страхи, сомнения и большие надежды. В рамках культурного форума архитекторы и чиновники разбирались, как подступиться к первому за долгие годы зеленому пространству, а мы приводим не самые очевидные мнения.
Пресса: «Зачем вам эти руины?»: что происходит со старыми советскими...
39 советским кинотеатрам Москвы приходится нелегко: один за другим их закрывают, перепродают, демонтируют. Все они вошли в программу реконструкции, которую осуществляет ADG Group, и скоро будут переделаны в «районные центры». Местные жители и историки архитектуры против. «Афиша Daily» разобралась в ситуации.
Третий масштаб
На сложном участке в Одинцовском округе Подмосковья «Студия 44» спроектировала вторую очередь гимназии им. Е.М. Примакова – школу с мощным демократическим пафосом и архитектурой в духе итальянского рационализма.
Музей на семи ветрах
В Шанхае на берегу реки Хуанпу построен музей Уэст-Банд. Авторы проекта – David Chipperfield Architects. Первые пять лет там будет показывать свои выставки Центр Помпиду.
Изгибы дюн
Комплекс апартаментов в Сестрорецке с криволинейными формами и выдающейся инфраструктурой, позволяющей охарактеризовать место как парк здоровья или дачу нового типа.