English version

Дорогостоящее предприятие

Говорим с 10 архитекторами об актуальности / или не слишком актуальности – реконструкции и редевелопмента.

Лара Копылова

Беседовала:
Лара Копылова

19 Апреля 2018
mainImg
Мы задали архитекторам такой вопрос: начиная с XXI века в связи с переходом к постиндустриальному городу и экологической идеологией реконструкция была так или иначе актуальной. Есть ли всплеск актуальности реконструкции в последние годы?


zooming
Павел Андреев, Гран

«Устойчивый интерес к реконструкции – процесс естественный. Сначала люди, владевшие постиндустриальными площадками, постарались очистить их от всякого производства и сдавать их в аренду, что было гораздо выгодней, чем заниматься производством. Но сегодня они задумались о том, как еще больше увеличить рентабельность. К тому же количество площадок под застройку в Москве сокращается, их расхватывают крупные компании-монополисты. В этих условиях промзоны, расположенные недалеко от центра города, – это потенциальные места для застройки. Какого-то особенного всплеска актуальности реконструкции я не вижу, но постоянная тенденция есть. Владельцы промзон реконструируют действующие предприятия или переводят их за город, приводят в порядок оставшуюся часть промышленной территории и приспосабливают, прежде всего, конечно, под жилье, потому что оно легче продается, но также и под общественные функции. Так что, если отвечать на вопрос об актуальности реконструкции коротко, ответ – «да».
***
 

zooming
Евгений Асс, Архитекоры Асс, ректор МАРШ

«Если о чем-то и можно говорить, то об освобождении огромного количества очень качественных промышленных территорий, происходящем в последние годы в связи с выводом производств. Далеко не все тут подпадает под понятие реконструкции и тем более научной реставрации, о чем, конечно, можно сожалеть. Я имею в виду, что многие территории просто зачищаются под новое строительство, как например территория завода «Серп и молот». ЗИЛ – тоже не столько реконструкция, сколько освоение территории. И много таких примеров. На заводе «Флакон» никаких конструктивных мероприятий, в сущности, не произведено, но как бы слегка подкрашено. Это приспособление для использования. А серьезные реконструкции можно по пальцам перечесть. То, что делают с ГЭС-2 Михельсон и Ренцо Пьяно [соавторы компания АПЕКС – прим. ред.] – серьезная образцово-показательная работа.
Центр современной культуры фонда V-A-C в бывшей электростанции ГЭС-2. Предоставлено Renzo Piano Building Workshop (RPBW)
Центр современной культуры фонда V-A-C в бывшей электростанции ГЭС-2. Предоставлено Renzo Piano Building Workshop (RPBW)

Музей русского импрессионизма на «Большевике» или Музей русского реалистического искусства – это тоже похоже на реконструкцию. Там сохранены основные достоинства архитектуры, и здания приведены в современное состояние. Надо понимать, что для клиента реконструкция – дорогостоящее предприятие и в некотором роде бесполезная трата сил и средств. Когда речь идет о культурных институциях вроде упомянутых музеев, там есть заинтересованность бизнеса в создании высококачественной среды, которая предполагает любовное отношение к историческому наследию.
zooming
Музей русского импрессионизма по проекту John McAslan+Partners. Источник: rusimp.su
zooming
Музей русского импрессионизма по проекту John McAslan+Partners. Источник: rusimp.su

В остальных случаях клиенту проще всё разрушить и построить что-то новое. Наш проект, нижегородский «Арсенал», – случай трепетного отношения заказчика, ГЦСИ, к процессу реконструкции, за что я им очень признателен.
zooming
Филиал ГЦСИ в здании Арсенала в Нижнем Новгороде. Пространство центрального ризалита. Вторая очередь строительства. 2015 год. Фотография © Владислав Ефимов
Филиал ГЦСИ в здании Арсенала в Нижнем Новгороде. Расширенное выставочное пространство первого этажа. Вторая очередь строительства. 2015 год. Фотография © Владислав Ефимов

Я думаю, что тренд на любовное отношение к наследию среди девелоперов пока не очень распространен. К зданиям XIX века еще относительно неплохо относятся. А с памятниками конструктивизма ХХ века (например, в Екатеринбурге) вообще плохо обращаются. То, что было с комбинатом «Правда», – какое-то издевательство над историей. Ради того, чтобы использовать керамику, объявили конкурс на облицовку, чтобы исказить прекрасное здание современным ужасом. Пожалуй «Известия» – пример бережного отношения к наследию ХХ века.
Реставрация здания газеты «Известия». Реставрация, 2016 © Гинзбург Архитектс, фотография Алексея Князева

Так что особого тренда реконструкции не вижу. Желание реконструировать у архитекторов, может, и есть, но клиент это воспринимает как обременение».
***

 
 
zooming

Михаил Бейлин, Citizenstudio

«У Москвы есть все, чтобы развиваться интенсивно, а не экстенсивно. Промзоны и пром вообще, заброшенные территории ржавого пояса – это огромный потенциал. Не надо ничего присоединять, менять границы. Это очевидно актуализирует реконструкцию. Но главное, что если не заниматься реконструкцией, ее печальной альтернативой является снос. Это вычищение черт города, стирание его лица, подмена ткани. Реконструкция же – новая жизнь того же города. Сохранение его идентичности, но придание нового смысла и новой истории. Мне кажется, со временем спрос на городскую идентичность будет повышаться. Это было бы естественно для развития общества и Горожанина. Для меня возможность придумать эту новую жизнь, сохраняя и восстанавливая, – самая интересная задача. Участие как в создании, так и в воссоздании одновременно сродни волшебству. А главное – это работа с драматургией и историей города, абсолютная сопричастность».
***

 
zooming

Алексей Гинзбург, Ginzburg architects

«Тренд на глобальные преобразования был свойственен прошлому веку, поскольку города были разрушены после Второй мировой войны и требовали нового строительства. Плюс в первой половине XX века на фоне индустриальной революции была сильна тенденция к созданию проектных городов. Этот тренд сменился на более локальный, характерный для исторических городов, которые требуют скорее реконструкции и реставрации, чем нового строительства. В России изменения произошли в последние годы. Это связано с тем, что общество начинает осознавать ценность материальной культуры.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Если раньше, 15-20 лет назад предпочитали построить новое здание, это казалось более простым, то теперь более влиятельной стала точка зрения градозащитников, общество понимает ценность наследия. И речь идет не только о памятниках, но и о просто достойных, старых зданиях с историей, их ценность, в том числе коммерческая, осознается. Если говорить о городской ткани, то важно не только сохранение точечных объектов культурного наследия, но и рядовых зданий. Накопившийся багаж исторического города не такой уж потрепанный. Если его уничтожать, получим новоделы.
Реставрация усадьбы Долгоруковых-Бобринских на ул. Малая Дмитровка. Гинзбург Архитектс. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Реконструкция – естественный процесс, который не уничтожает историческую среду, а дополняет реставрацию уникальных объектов, адаптирует историческую среду к новым запросам общества. Лучше действовать деликатно, штучно. Инвесторы начинают осознавать, что старый дом или часть дома – это некая ценность, повышающая капитализацию проекта. Например, на Трехгорном валу мы реконструировали здание, которое много надстраивалось в советское время. Мы в нем сохранили все старые интересные стены. Другой проект реконструкции мы делали на улице Гиляровского, причем у заказчика была юридическая возможность снести здание, но мы убедили его этого не делать. Конечно, лучше было бы включить все старые здания в список охраняемых, но, пока этого не случилось, можно действовать так, как мы».
***
 
zooming

Юрий Григорян, Меганом

«С реконструкцией есть большая проблема: реконструкцией никто не хочет заниматься. Все хотят снести здание, максимум – оставить старый фасад, а лучше сломать его и построить новодел. Вот отношение частного девелопмента к реконструкции. У них два способа действий. Первый, наиболее вегетарианский – простое использование старого здания. Ты берешь, например, «АртПлей» или «Красный Октябрь», отдаешь помещения арендаторам, и они сами делают в них всё, что не запрещено охраной памятников. Второй и главный способ – все на участке сломать и заново построить. Поэтому реконструкция – такой интересный жанр, которого у нас нет. Реконструкция – это сохранение большей части старого здания, и она считается дороже нового строительства, хотя никто этого доказать не может, поскольку такого опыта почти ни у кого нет. Реставрация – действительно дорогая, и это вполне естественно, поскольку ты работаешь с памятником архитектуры. А реконструкция – это когда старое здание, не памятник, становится объектом действий. Допустим, Колхас сейчас занимается Третьяковкой на Крымском валу – вот это классическая реконструкция. Реконструкцией являются его музей «Гараж» в Парке Горького или галерея Tate в Лондоне Херцога и де Мерона.
zooming
Галерея Тейт Модерн. Фото: Hans Peter Schaefer via Wikimedia Commons. Лицензия GNU Free Documentation License, Version 1.2
Галерея Тейт Модерн. Турбинный зал. Фото: Hans Peter Schaefer via Wikimedia Commons. Лицензия CC BY-SA 3.0
Музей «Гараж» в ЦПКиО им. Горького. Макет © OMA
Музей «Гараж» в Парке Горького. Вестибюль. Проект © OMA, FORM Bureau, Buromoscow, Вернер Зобек

То, что было, сохранили и достроили новое. Это недёшево и престижно, и у нас это могут себе позволить только состоятельные ценители культуры или государство и только в особых случаях. Поэтому всплеска никакого не может быть по определению. А вот всплеск сносов хороших и важных зданий есть. В ожидании возможного сноса под жилые кварталы фабрика «Красный Богатырь» и многое другое. Пожарную подстанцию и фасады авангардных цехов на территории завода «ЗИЛ» девелоперы в конце концов отказались сохранять – большие затраты, а городское сообщество не проявило никакой заинтересованности в сохранении. Так что с культурной и профессиональной точки зрения с реконструкцией все не в порядке – памятников мало, и любое хорошее крепкое здание под угрозой сноса. А практика показывает, что архитектура новых зданий почти всегда хуже снесённых на этом месте».
***
 

zooming

ДНК аг: Даниил Лоренц, Наталья Сидорова, Константин Ходнев

«Редевелопмент бывших промышленных территорий сегодня действительно актуален, особенно в Москве. Сегодня на этих территориях производство промышленного продукта уступило место “производству квадратных метров” жилого строительства, которое приносит немалый доход.

Значительная часть промтерриторий находится в границах старой Москвы, в освоенных районах с налаженной инфраструктурой, поэтому такие участки, при общем дефиците свободных земель для застройки, становятся особенно востребованными девелоперами. Реконструкция и приспособление исторических объектов промышленной архитектуры составляют историческую ткань города, которая у нас довольно тонка, поэтому и такая работа очень важна и актуальна.

Запуск МКЖД и модернизация транспортной инфраструктуры актуализировали ценность и бывших промышленных территорий срединного пояса Москвы, их основного местоположения».
***
 
zooming
Валерий Лукомский, СитиАрх

«На мой взгляд реконструкция, и вообще работа с исторической застройкой – одна из самых интересных задач для архитектора. Своего рода высший пилотаж – осмыслить здание построенное в другую эпоху, сделать его современным, дать ему новую жизнь.

Относительно популярности реконструкции – думаю эта тенденция будет продолжаться. Растущая урбанизация делает города одинаковыми, нивелирует их особенности. Крайне важно сохранять здания, определяющие дух и уникальность места. Такие уникальные места привлекают туристов – но их необходимо сделать комфортными, сохранив ценное.

Одним из наших недавних проектов была разработка по заказу Минкультуры Белоруссии мастер-плана исторического центра Витебска, «Шагаловского квартала». Нам требовалось нейтрализовать разрушительное воздействие советской автомагистрали, проявить морфологию пространства, выявить и подчеркнуть памятники, следуя схеме, намеченной НИиПИ Генплана. Это можно назвать своего рода реконструкцией города, на постсоветской территории масса городов, нуждающихся в такой работе.

Непосредственно реконструкцией мы занимались в 2009-2011 годах, работая над первой очередью Даниловской мануфактуры . В тот момент нам повезло с заказчиком, компанией KR Properties. Мы сохранили все, что имело смысл и было возможно сохранить, провели вычинку и консервацию кладки. Со второй очередью, к сожалению, так не получилось: сменилась команда, с которой мы работали со стороны девелопера, и нашу концепцию передали для реализации турецкой компания –в итоге там больше новодела.

Реконструкция дело сложное и затратное. Здесь важна заинтересованность со стороны заказчика – снести и построить новое, как правило, проще и дешевле. Но нельзя забывать, что не на каждой территории реконструкция имеет смысл: встречаются такие «шанхаи», где и при большом желании ничего невозможно сохранить – в этом случае нужно передать дух места в новом объекте, через визуальные или пространственные намеки».
***

 
zooming
Николай Переслегин, Kleinewelt Architekten

«В контексте реконструкции имеет смысл воспринимать многие процессы продления жизни старых и не очень старых зданий, так как многие дома, построенные в ХХ-м и начале XI-го века сделаны не всегда качественно – и с точки зрения материалов и общей культуры строительства, и с точки зрения эстетики. За редким исключением это вряд ли можно воспринимать иначе как времянку на очень дорогой земле.
В этой связи, я бы брал понятие «реконструкция» несколько шире: западные источники насчитывают около десять различных «re», и они все отличаются между собой подходами, методами и объемами выполняемых работ. Так, например, в западной практике различают понятия «реабилитация» и «адаптация». У нас же это, видимо, всё – реконструкция. И если воспринимать реконструкцию именно в таком контексте, то у нас в этом смысле ещё очень и очень много работы, просто непаханое поле, достаточно оглядеться вокруг. И сейчас мы только в самом начале этого пути, здесь работы на несколько поколений вперёд: чинить мир всегда гораздо сложнее и дольше, чем создавать его заново.

Сегодня меняются тренды в глобальной экономике и, как следствие, приоритеты на макроуровне. От глобальных мегапроектов вектор смещается к локальному повышению качества того, что уже создано до нас: отсюда благоустройство городских территорий или более внимательное отношение к своему подъезду и двору, что возможно лишь в случае нашего ответственного гражданского отношения. То, что принято называть реконструкцией – полностью в этом тренде, думаю, мы можем зафиксировать актуальный интерес к этой теме».
***

 
zooming
Сергей Труханов, T+T Architects

«Безусловно, я рассчитываю на актуализацию интереса к реконструкции, особенно в Москве. И на мой взгляд, это будет связано не столько с новыми актами, сколько с масштабным освоением территорий города, которые сейчас будут активно застраиваться в рамках программы по реновации. Так или иначе, эти масштабные интервенции в городскую среду будут затрагивать сложившийся городской контекст, и за этим неизбежно последует необходимость в реконструкции зданий, находящихся непосредственно на этой территории или граничащих с ней. Эти здания могут иметь не только архитектурную или историческую ценность, но и важное функциональное и инфраструктурное значение для этих территорий. Это могут быть общественные центры и дома культуры, музеи и ритейл, деловые центры и объекты, расположенные на бывших промышленных территориях и прилегающие к зонам реновации. Все этой может стать интересным для реконструкции ввиду увеличения привлекательности и потенциала района застройки. По этой же причине под реконструкцию могут попасть и «заброшенные», пустующие и не действующие объекты, но которые в силу архитектуры или расположения могут формировать среду района. Для них принципиально важно будет правильное нахождение новой функции для перезапуска».
***
 
zooming
​Олег Шапиро, Wowhaus

«В условиях развития любого исторического города реконструкция – это обычное, дорогое, но необходимое мероприятие. Она была, есть и будет. А вот успешным и коммерчески выгодным проектом реконструкция может стать только тогда, когда в нее верят девелоперы, а не только архитекторы. Хороший пример, ставший трендом – это повышенный интерес к сохранению так называемых производственных территорий конца XIX – начала XX века, который возник в Москве 8-10 лет назад, начиная с Винзавода, и до сих пор не теряет актуальности».
***
 

19 Апреля 2018

Лара Копылова

Беседовала:

Лара Копылова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни