Дорогостоящее предприятие

Говорим с 10 архитекторами об актуальности / или не слишком актуальности – реконструкции и редевелопмента.

author pht

Беседовала:
Лара Копылова

mainImg
Мы задали архитекторам такой вопрос: начиная с XXI века в связи с переходом к постиндустриальному городу и экологической идеологией реконструкция была так или иначе актуальной. Есть ли всплеск актуальности реконструкции в последние годы?


zooming
Павел Андреев, Гран

«Устойчивый интерес к реконструкции – процесс естественный. Сначала люди, владевшие постиндустриальными площадками, постарались очистить их от всякого производства и сдавать их в аренду, что было гораздо выгодней, чем заниматься производством. Но сегодня они задумались о том, как еще больше увеличить рентабельность. К тому же количество площадок под застройку в Москве сокращается, их расхватывают крупные компании-монополисты. В этих условиях промзоны, расположенные недалеко от центра города, – это потенциальные места для застройки. Какого-то особенного всплеска актуальности реконструкции я не вижу, но постоянная тенденция есть. Владельцы промзон реконструируют действующие предприятия или переводят их за город, приводят в порядок оставшуюся часть промышленной территории и приспосабливают, прежде всего, конечно, под жилье, потому что оно легче продается, но также и под общественные функции. Так что, если отвечать на вопрос об актуальности реконструкции коротко, ответ – «да».
***
 

zooming
Евгений Асс, Архитекоры Асс, ректор МАРШ

«Если о чем-то и можно говорить, то об освобождении огромного количества очень качественных промышленных территорий, происходящем в последние годы в связи с выводом производств. Далеко не все тут подпадает под понятие реконструкции и тем более научной реставрации, о чем, конечно, можно сожалеть. Я имею в виду, что многие территории просто зачищаются под новое строительство, как например территория завода «Серп и молот». ЗИЛ – тоже не столько реконструкция, сколько освоение территории. И много таких примеров. На заводе «Флакон» никаких конструктивных мероприятий, в сущности, не произведено, но как бы слегка подкрашено. Это приспособление для использования. А серьезные реконструкции можно по пальцам перечесть. То, что делают с ГЭС-2 Михельсон и Ренцо Пьяно [соавторы компания АПЕКС – прим. ред.] – серьезная образцово-показательная работа.
Центр современной культуры фонда V-A-C в бывшей электростанции ГЭС-2. Предоставлено Renzo Piano Building Workshop (RPBW)
Центр современной культуры фонда V-A-C в бывшей электростанции ГЭС-2. Предоставлено Renzo Piano Building Workshop (RPBW)

Музей русского импрессионизма на «Большевике» или Музей русского реалистического искусства – это тоже похоже на реконструкцию. Там сохранены основные достоинства архитектуры, и здания приведены в современное состояние. Надо понимать, что для клиента реконструкция – дорогостоящее предприятие и в некотором роде бесполезная трата сил и средств. Когда речь идет о культурных институциях вроде упомянутых музеев, там есть заинтересованность бизнеса в создании высококачественной среды, которая предполагает любовное отношение к историческому наследию.
zooming
Музей русского импрессионизма по проекту John McAslan+Partners. Источник: rusimp.su
zooming
Музей русского импрессионизма по проекту John McAslan+Partners. Источник: rusimp.su

В остальных случаях клиенту проще всё разрушить и построить что-то новое. Наш проект, нижегородский «Арсенал», – случай трепетного отношения заказчика, ГЦСИ, к процессу реконструкции, за что я им очень признателен.
zooming
Филиал ГЦСИ в здании Арсенала в Нижнем Новгороде. Пространство центрального ризалита. Вторая очередь строительства. 2015 год. Фотография © Владислав Ефимов
Филиал ГЦСИ в здании Арсенала в Нижнем Новгороде. Расширенное выставочное пространство первого этажа. Вторая очередь строительства. 2015 год. Фотография © Владислав Ефимов

Я думаю, что тренд на любовное отношение к наследию среди девелоперов пока не очень распространен. К зданиям XIX века еще относительно неплохо относятся. А с памятниками конструктивизма ХХ века (например, в Екатеринбурге) вообще плохо обращаются. То, что было с комбинатом «Правда», – какое-то издевательство над историей. Ради того, чтобы использовать керамику, объявили конкурс на облицовку, чтобы исказить прекрасное здание современным ужасом. Пожалуй «Известия» – пример бережного отношения к наследию ХХ века.
Реставрация здания газеты «Известия». Реставрация, 2016 © Гинзбург Архитектс, фотография Алексея Князева

Так что особого тренда реконструкции не вижу. Желание реконструировать у архитекторов, может, и есть, но клиент это воспринимает как обременение».
***

 
 
zooming

Михаил Бейлин, Citizenstudio

«У Москвы есть все, чтобы развиваться интенсивно, а не экстенсивно. Промзоны и пром вообще, заброшенные территории ржавого пояса – это огромный потенциал. Не надо ничего присоединять, менять границы. Это очевидно актуализирует реконструкцию. Но главное, что если не заниматься реконструкцией, ее печальной альтернативой является снос. Это вычищение черт города, стирание его лица, подмена ткани. Реконструкция же – новая жизнь того же города. Сохранение его идентичности, но придание нового смысла и новой истории. Мне кажется, со временем спрос на городскую идентичность будет повышаться. Это было бы естественно для развития общества и Горожанина. Для меня возможность придумать эту новую жизнь, сохраняя и восстанавливая, – самая интересная задача. Участие как в создании, так и в воссоздании одновременно сродни волшебству. А главное – это работа с драматургией и историей города, абсолютная сопричастность».
***

 
zooming

Алексей Гинзбург, Ginzburg architects

«Тренд на глобальные преобразования был свойственен прошлому веку, поскольку города были разрушены после Второй мировой войны и требовали нового строительства. Плюс в первой половине XX века на фоне индустриальной революции была сильна тенденция к созданию проектных городов. Этот тренд сменился на более локальный, характерный для исторических городов, которые требуют скорее реконструкции и реставрации, чем нового строительства. В России изменения произошли в последние годы. Это связано с тем, что общество начинает осознавать ценность материальной культуры.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Если раньше, 15-20 лет назад предпочитали построить новое здание, это казалось более простым, то теперь более влиятельной стала точка зрения градозащитников, общество понимает ценность наследия. И речь идет не только о памятниках, но и о просто достойных, старых зданиях с историей, их ценность, в том числе коммерческая, осознается. Если говорить о городской ткани, то важно не только сохранение точечных объектов культурного наследия, но и рядовых зданий. Накопившийся багаж исторического города не такой уж потрепанный. Если его уничтожать, получим новоделы.
Реставрация усадьбы Долгоруковых-Бобринских на ул. Малая Дмитровка. Гинзбург Архитектс. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Реконструкция – естественный процесс, который не уничтожает историческую среду, а дополняет реставрацию уникальных объектов, адаптирует историческую среду к новым запросам общества. Лучше действовать деликатно, штучно. Инвесторы начинают осознавать, что старый дом или часть дома – это некая ценность, повышающая капитализацию проекта. Например, на Трехгорном валу мы реконструировали здание, которое много надстраивалось в советское время. Мы в нем сохранили все старые интересные стены. Другой проект реконструкции мы делали на улице Гиляровского, причем у заказчика была юридическая возможность снести здание, но мы убедили его этого не делать. Конечно, лучше было бы включить все старые здания в список охраняемых, но, пока этого не случилось, можно действовать так, как мы».
***
 
zooming

Юрий Григорян, Меганом

«С реконструкцией есть большая проблема: реконструкцией никто не хочет заниматься. Все хотят снести здание, максимум – оставить старый фасад, а лучше сломать его и построить новодел. Вот отношение частного девелопмента к реконструкции. У них два способа действий. Первый, наиболее вегетарианский – простое использование старого здания. Ты берешь, например, «АртПлей» или «Красный Октябрь», отдаешь помещения арендаторам, и они сами делают в них всё, что не запрещено охраной памятников. Второй и главный способ – все на участке сломать и заново построить. Поэтому реконструкция – такой интересный жанр, которого у нас нет. Реконструкция – это сохранение большей части старого здания, и она считается дороже нового строительства, хотя никто этого доказать не может, поскольку такого опыта почти ни у кого нет. Реставрация – действительно дорогая, и это вполне естественно, поскольку ты работаешь с памятником архитектуры. А реконструкция – это когда старое здание, не памятник, становится объектом действий. Допустим, Колхас сейчас занимается Третьяковкой на Крымском валу – вот это классическая реконструкция. Реконструкцией являются его музей «Гараж» в Парке Горького или галерея Tate в Лондоне Херцога и де Мерона.
zooming
Галерея Тейт Модерн. Фото: Hans Peter Schaefer via Wikimedia Commons. Лицензия GNU Free Documentation License, Version 1.2
Галерея Тейт Модерн. Турбинный зал. Фото: Hans Peter Schaefer via Wikimedia Commons. Лицензия CC BY-SA 3.0
Музей «Гараж» в ЦПКиО им. Горького. Макет © OMA
Музей «Гараж» в Парке Горького. Вестибюль. Проект © OMA, FORM Bureau, Buromoscow, Вернер Зобек

То, что было, сохранили и достроили новое. Это недёшево и престижно, и у нас это могут себе позволить только состоятельные ценители культуры или государство и только в особых случаях. Поэтому всплеска никакого не может быть по определению. А вот всплеск сносов хороших и важных зданий есть. В ожидании возможного сноса под жилые кварталы фабрика «Красный Богатырь» и многое другое. Пожарную подстанцию и фасады авангардных цехов на территории завода «ЗИЛ» девелоперы в конце концов отказались сохранять – большие затраты, а городское сообщество не проявило никакой заинтересованности в сохранении. Так что с культурной и профессиональной точки зрения с реконструкцией все не в порядке – памятников мало, и любое хорошее крепкое здание под угрозой сноса. А практика показывает, что архитектура новых зданий почти всегда хуже снесённых на этом месте».
***
 

zooming

ДНК аг: Даниил Лоренц, Наталья Сидорова, Константин Ходнев

«Редевелопмент бывших промышленных территорий сегодня действительно актуален, особенно в Москве. Сегодня на этих территориях производство промышленного продукта уступило место “производству квадратных метров” жилого строительства, которое приносит немалый доход.

Значительная часть промтерриторий находится в границах старой Москвы, в освоенных районах с налаженной инфраструктурой, поэтому такие участки, при общем дефиците свободных земель для застройки, становятся особенно востребованными девелоперами. Реконструкция и приспособление исторических объектов промышленной архитектуры составляют историческую ткань города, которая у нас довольно тонка, поэтому и такая работа очень важна и актуальна.

Запуск МКЖД и модернизация транспортной инфраструктуры актуализировали ценность и бывших промышленных территорий срединного пояса Москвы, их основного местоположения».
***
 
zooming
Валерий Лукомский, СитиАрх

«На мой взгляд реконструкция, и вообще работа с исторической застройкой – одна из самых интересных задач для архитектора. Своего рода высший пилотаж – осмыслить здание построенное в другую эпоху, сделать его современным, дать ему новую жизнь.

Относительно популярности реконструкции – думаю эта тенденция будет продолжаться. Растущая урбанизация делает города одинаковыми, нивелирует их особенности. Крайне важно сохранять здания, определяющие дух и уникальность места. Такие уникальные места привлекают туристов – но их необходимо сделать комфортными, сохранив ценное.

Одним из наших недавних проектов была разработка по заказу Минкультуры Белоруссии мастер-плана исторического центра Витебска, «Шагаловского квартала». Нам требовалось нейтрализовать разрушительное воздействие советской автомагистрали, проявить морфологию пространства, выявить и подчеркнуть памятники, следуя схеме, намеченной НИиПИ Генплана. Это можно назвать своего рода реконструкцией города, на постсоветской территории масса городов, нуждающихся в такой работе.

Непосредственно реконструкцией мы занимались в 2009-2011 годах, работая над первой очередью Даниловской мануфактуры . В тот момент нам повезло с заказчиком, компанией KR Properties. Мы сохранили все, что имело смысл и было возможно сохранить, провели вычинку и консервацию кладки. Со второй очередью, к сожалению, так не получилось: сменилась команда, с которой мы работали со стороны девелопера, и нашу концепцию передали для реализации турецкой компания –в итоге там больше новодела.

Реконструкция дело сложное и затратное. Здесь важна заинтересованность со стороны заказчика – снести и построить новое, как правило, проще и дешевле. Но нельзя забывать, что не на каждой территории реконструкция имеет смысл: встречаются такие «шанхаи», где и при большом желании ничего невозможно сохранить – в этом случае нужно передать дух места в новом объекте, через визуальные или пространственные намеки».
***

 
zooming
Николай Переслегин, Kleinewelt Architekten

«В контексте реконструкции имеет смысл воспринимать многие процессы продления жизни старых и не очень старых зданий, так как многие дома, построенные в ХХ-м и начале XI-го века сделаны не всегда качественно – и с точки зрения материалов и общей культуры строительства, и с точки зрения эстетики. За редким исключением это вряд ли можно воспринимать иначе как времянку на очень дорогой земле.
В этой связи, я бы брал понятие «реконструкция» несколько шире: западные источники насчитывают около десять различных «re», и они все отличаются между собой подходами, методами и объемами выполняемых работ. Так, например, в западной практике различают понятия «реабилитация» и «адаптация». У нас же это, видимо, всё – реконструкция. И если воспринимать реконструкцию именно в таком контексте, то у нас в этом смысле ещё очень и очень много работы, просто непаханое поле, достаточно оглядеться вокруг. И сейчас мы только в самом начале этого пути, здесь работы на несколько поколений вперёд: чинить мир всегда гораздо сложнее и дольше, чем создавать его заново.

Сегодня меняются тренды в глобальной экономике и, как следствие, приоритеты на макроуровне. От глобальных мегапроектов вектор смещается к локальному повышению качества того, что уже создано до нас: отсюда благоустройство городских территорий или более внимательное отношение к своему подъезду и двору, что возможно лишь в случае нашего ответственного гражданского отношения. То, что принято называть реконструкцией – полностью в этом тренде, думаю, мы можем зафиксировать актуальный интерес к этой теме».
***

 
zooming
Сергей Труханов, T+T Architects

«Безусловно, я рассчитываю на актуализацию интереса к реконструкции, особенно в Москве. И на мой взгляд, это будет связано не столько с новыми актами, сколько с масштабным освоением территорий города, которые сейчас будут активно застраиваться в рамках программы по реновации. Так или иначе, эти масштабные интервенции в городскую среду будут затрагивать сложившийся городской контекст, и за этим неизбежно последует необходимость в реконструкции зданий, находящихся непосредственно на этой территории или граничащих с ней. Эти здания могут иметь не только архитектурную или историческую ценность, но и важное функциональное и инфраструктурное значение для этих территорий. Это могут быть общественные центры и дома культуры, музеи и ритейл, деловые центры и объекты, расположенные на бывших промышленных территориях и прилегающие к зонам реновации. Все этой может стать интересным для реконструкции ввиду увеличения привлекательности и потенциала района застройки. По этой же причине под реконструкцию могут попасть и «заброшенные», пустующие и не действующие объекты, но которые в силу архитектуры или расположения могут формировать среду района. Для них принципиально важно будет правильное нахождение новой функции для перезапуска».
***
 
zooming
​Олег Шапиро, Wowhaus

«В условиях развития любого исторического города реконструкция – это обычное, дорогое, но необходимое мероприятие. Она была, есть и будет. А вот успешным и коммерчески выгодным проектом реконструкция может стать только тогда, когда в нее верят девелоперы, а не только архитекторы. Хороший пример, ставший трендом – это повышенный интерес к сохранению так называемых производственных территорий конца XIX – начала XX века, который возник в Москве 8-10 лет назад, начиная с Винзавода, и до сих пор не теряет актуальности».
***
 


19 Апреля 2018

author pht

Беседовала:

Лара Копылова
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
ТЭЦ, спорт и зеленая крыша
Архитекторы BIG объединили в одном сооружении для Копенгагена экологичный мусоросжигательный завод, ТЭЦ, горнолыжный склон – и зеленую крышу системы ZinCo.

Сейчас на главной

Пресса: «Больше Щусева»
Проект реконструкции Каланчевского путепровода дважды изменен по настоянию градозащитников.
Премия Москвы: итоги 2020
Названы пять проектов-лауреатов Архитектурной премии Москвы. Впервые среди победителей – объект транспортной инфраструктуры и проект, реализуемый в рамках программы реновации.
Метро как источник энергии
В Лондоне заработала первая ТЭЦ, которая использует «потерянное тепло» метрополитена: для отопления жилых домов и начальной школы. Авторы архитектурного проекта – Cullinan Studio.
Городская «обманка»
Новый корпус музея Хельги де Альвеар по проекту Emilio Tuñón Arquitectos в Касересе на западе Испании кажется неприступным, но на самом деле пешеходы могут сократить путь через его сад и террасу.
Рациональное построение
Рассматриваем комплекс построек и интерьеры первой очереди здания, которое за последние месяцы стало очень известным – больницу в Коммунарке.
Норману Фостеру – 85
Мастеру архитектурного хай-тека, любителю лыжных марафонов, а с недавних пор еще и звезде Instagram, британцу Норману Фостеру исполнилось сегодня 85 лет.
Маскировка модерниста
Общественный центр на площади Волкова в Ярославле: из-за деревьев его почти не видно, он хорошо спрятан на виду, но не отступает от принципа строгой современной архитектуры с ноткой ностальгии по «классическому» модернизму.
Умер Константин Малиновский
В Петербурге 27 мая скончался исследователь творчества Трезини, Кваренги, Расстрелли, культуры и искусства Петербурга XVIII века Константин Малиновский. Сергей Чобан – в память о Константине Малиновском.
Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.