Жилище: переиздание

Публикуем отрывок еще одной книги Моисея Гинзбурга, переизданной в этом году бюро Ginzburg Architects.

07 Ноября 2019
mainImg
«Жилище» – наверное, самая известная книга архитектора, конструктивиста и теоретика Моисея Гинзбруга, возможно, после его же самой первой «Стиля и эпохи», позволившей мастеру авангарда заявить о себе в 1924 году. «Жилище» вышло через 10 лет, в 1934, и это книга другого жанра – в ней суммирована работа группы специалистов секции типизации Стройкома РСФСР, посвященная поиску оптимальных подходов к жилому строительству нового общества. Моисей Гинзбург критикует как «массовое жилищное строительство Москвы первых лет после революции» – считая, что экономический эффект доходного дома был более высоким; так и дома-коммуны – за чрезмерное обобществление и зарегулированность жизни в них. Целью исследований секции была разработка жилья экономичного и одновременно комфортного – «культурного», а присутствие в типологии «коммунального дома» дополнительных функций рассматривалось как сервис, освобождающий жильцов от бытовых проблем.

По результатам работы секции Стройкома в РСФСР было построено в общей сложности шесть опытных жилых домов. Самый известный из них – дом Наркомфина на Новинском бульваре в Москве, который считается одним из эталонов поиска формата нового жилья и строительства, созвучных изысканиям Баухауса и Ле Корбюзье. Сейчас реставрация дома Наркомфина, начатая в 2017 году, близка к завершению.

Книга «Жилище» 1934 года факсимильно воспроизведена в рамках издательского проекта бюро «Гинзбург архитектс». Приобрести переиздание можно в магазинах Ozon, Books.ru, Alib.ru.
Двумя годами ранее выпущен полный перевод книги на английский язык, его можно найти на Amazon.

Ниже публикуем отрывок из книги, посвященный работе с пространством, светом и цветом при проектировании дома Наркомфина.
Здесь можно полистать тот же отрывок:

  • zooming
    1 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects
  • zooming
    2 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects
  • zooming
    3 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects
  • zooming
    4 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects
  • zooming
    5 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects
  • zooming
    6 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects
  • zooming
    7 / 7
    М.Я. Гинзбург. «Жилище: опыт пятилетней работы над проблемой жилища». Переиздание. М., 2019
    Предоставлено Ginzburg architects

 
От автора
Настоящая работа ни в какой мере не претендует на исчерпывающее решение жилищ­ной проблемы. Автор поставил перед собой гораздо более скромную задачу: передать со­ветской общественности и другим работникам этой области опыт, накопленный в продол­жение пяти лет группой товарищей, искренно стремившихся внести свою лепту в нашу новую жилищную культуру.
 
Тем самым определяется и круг вопросов, затронутых этой работой, а отчасти после­довательность в изложении темы. Она следует основным хронологическим этапам в раз­витии самой работы и свидетельствует о тех сторонах жилищной проблемы, к которым было приковано в то время наше внимание. 1928–1929 гг. – наши работы были направ­лены на задачи разрешения вопросов жилищного строительства в существующих горо­дах. Проблемы чисто экономического порядка, удешевление строительства, техническая реконструкция его, вопросы типизации и стандартизации в крупных жилищных блоках ставились одновременно со стремлением создать новый социальный тип жилища с разви­вающимися элементами обобществленного хозяйства.

1929–1930 гг.– в связи с бурным ростом нашей промышленности и возникновени­ем ряда новых социалистических городов наша работа стала более теоретической, более «проблемной», и центр внимания был направлен на поиски новых путей к разрешению этих безграничных по сложности и значению задач. Этот период нашей работы страдал нередко крайностями выводов и схематичностью решений.

1931 –1932 гг.– наша работа опять концентрируется на более конкретных практиче­ских задачах, связанных со строительством новых населенных пунктов, главным образом на облегченном сборном строительстве, одновременно с попыткой заново продумать со­циальные задачи, стоящие перед нами.

Результатом этой работы явились некоторые практические выводы в области типиза­ции и индустриализации строительства, постановка вопросов сетевого обслуживания и впервые осознанное значение проблемы районной планировки.

Во всех этапах нашей работы мы стремились ставить ее архитектурно, в том понимании этого слова, которое кажется нам наиболее правильным, т. е. во взаимодействии социальных, технических и художественных проблем. По этому принципу построен и подбор иллюстративного материала книги. Ввиду того что вся наша работа велась на базе критического усвоения наследия прошлого в области жилища, фактическому изложению опытного материала предшествует глава – «культура жилища», не ставящая себе задач социологического исследования этого насле­дия, а лишь трактующая самый характер творческого освоения нами жилищной культуры различных стран и эпох. Работа проводилась следующим коллективом архитекторов, кон­структоров и экономистов:

Стройном РСФСР. Секция типизации, 1928–1929. Барщ М. О., Владимиров В. Н., Гинзбург М. Я., Пастернак А. Л., СумШик Г. А.
Госплан РСФСР. Секция социалистического расселения, 1929, Афанасьев К. Н., Барщ М. О., Владимиров В. Н., Гинзбург М. Я., Зундблат Г. А., Милинис И. Ф., Орловский С. В., Охитович М. А., Пастернак А. Л., Савинов Г. Г., Соколов Н. Б.
Зеленый город. Группа социалистического расселения. 1930, Афанасьев К. Н., Барщ М. О., Владимиров В. Н., Гинзбург М. Я., Зундблат Г. А., Милинис И. Ф., Орловский С. В., Пастернак А. Л., Пузис Г. Б., Савинов Г. Г., Соколов Н. Б.
Гипрогор. Группа сборного строительства и планировки. 1931, Афанасьев К. Н., Барщ М. О., Владимиров В. Н., Гинзбург М. Я., Зундблат Г. А., Леонидов И. И., Лисагор С. А., Луцкий Г. И., Милинис И. Ф., Орловский С. В., Пастернак А. Л., Пузис Г. Б., Савинов Г. Г., Соколов Н. Б., Урмаев А. А.
Гипрогор. Сектор Башкирских работ, 1932. Адливанкин М. Г., Барщ М. О., Бикинг П., Вегман Г. Г., Гинзбург М. Я., Владимиров В. Н., Лисагор С. А., Луцкий Г. И., Милинис И. Ф., Мамулов М, О., Пастернак А. Л., Пак А. Я., Урмаев А. А.
 
М. Я. Гинзбург
 

стр. 7
 

глава 4
Пространство, свет и цвет
(Опытный дом НКФ)
 
Проектирование жилья обычно протекает в одной горизонтальной проекции (план). Отдельные его элементы, привычные размеры помещений помножаются на привычную высоту. В результате глаз архитектора теряет ощущение пространства, масштаба, теряет понимание габаритов, как величин трехмерных.

Постройка дома Наркомфина, как и нескольких других опытных сооружений, есть в сущности опыт в подлинно архитектурном смысле слова. Здесь ставилась проблема про­странства как анализ множества одновременно существующих элементов, из которых слагается пространственно-архитектурное целое, меняющее свои качества немедленно же вслед за изменением хотя бы одного из этих элементов.

Эти составляющие: площадь, высота, форма габаритов, освещенность, величи­на и характер освещенности, цвет и фактура всех плоскостей, ограничивающих пространство.

Нужно было прежде всего ощутить архитектурный масштаб в размерах жилых поме­щений по отношению к человеку. Четыре квадратных метра, шесть квадратных метров– вот с чего мы начали. Может ли этот минимум служить человеку?

С этой точки зрения результаты нашего опыта таковы: ни четыре, ни шесть ква­дратных метров в изолированном помещении не могут служить жилищем чело­века. 4 и 6 м2– лишь минимальные габариты некоторых процессов, обслуживающих че­ловека. Пространственно эти размеры так ограничены, что без серьезнейшего снижения всего жизненного тонуса человека не могут служить рамками его жилища. Но зато для ряда таких ограниченных процессов, как приготовление пищи (кухня для одной семьи, за­нимающая например в типе К 4 м2), эти размеры вполне возможны.

Минимальными же размерами для жилья одного человека можно считать на основа­нии опыта общежития верхнего этажа 10– 12 м2. В случае необходимости скорее может быть снижена общепринятая высота помещений. Для изолированных жилых помещений небольшого размера можно считать удовлетворительной высоту 2,60 м. Такая высота была принята в упомянутом общежитии и дала практически хорошие результаты.

Несомненно, что в целом ряде случаев рациональнее строить комнату в 10 м2 при вы­соте в 2,60 м, нежели в 9 м2 при высоте в 2,80 м.

Для обслуживающих помещений (кухня, ванная, уборная и передняя), даже вполне изолированных, приемлемой высотой можно считать 2,30 – 2,50 м (конечно при наличии вентиляции). Такая высота была принята для всех без исключения обслуживающих поме­щений жилого корпуса дома НКФ.

Совершенно иначе обстоит дело с пространственными габаритами в более сложных сочетаниях нескольких, соединенных между собой объемов.

При наличии двух пространственных величин разных высот значение отдельных размеров сильно меняется. В доме НКФ в этом направлении проделано было множе­ство опытов. В жилом корпусе имеется сочетание высот 2,30 и 3,60 м (тип F) 2,30 и 5,00 м (тип К); 2,40 и 5,00 м (тип К); 2,30 и 4,90 м (коммунальный корпус) и 2,60, 2,30 и 5,10 м (коммунальный корпус).

Когда более низкий объем входит непосредственно в более высокий, высота 2,30 м оказывается вполне достаточной.

Чем более открыт меньший объем по отношению к большему, тем меньше может быть его высота.

Более точное определение минимальных высот вытекает из протяженности мень­шего объема. Когда человек находится в меньшем объеме и смотрит в сторону боль­шего, его не беспокоит высота находящегося над ним потолка, так что при минималь-

стр. 88

ных размерах меньшего объема (небольшая площадка, балкон и т.п.) его высота могла бы быть снижена и до 2,10 м. Но, если протяженность меньшего объема такова, что в угол зрения человека входит значительная часть потолка, высота должна быть увеличена. При этом приходится повышать высоту меньшего объема пропорционально его глубинной протяженности. Примерно таковы же ощущения человека, находящегося в более высоком объеме и смотрящего в сторону меньшего, где однако снижение высот низкого объема менее ощутительно, потому что оно соответствует естественному перспективному сокращению удаляющихся высот и делает более глубоким общее пространственное ощущение. Вообще наличие двух или больших габаритов высот в общем пространстве является чрезвычайно важным моментом решения внутреннего архитектурного пространства. Оно сразу дает человеческому глазу масштаб для понимания пространства, для его психологического восприятия. Меньшее и большее при своем столкновении острее выявляют свои взаимные качества.

Опыт пребывания в этих помещениях говорит о том, что ощущение большего пространства во многих случаях, в особенности при необходимости сосредоточиться толкает к меньшему, а зрительное ощущение большего пространства из-за пределов меньшего кажется необходимым при возникающей потребности в движении и активности.

В доме НКФ был проделан опыт с совершенно изолированными жилыми помещениями высотой в 2,30 м, но при наличии смежной высокой комнаты. Результаты этого опыта можно считать удовлетворительными. Наличие даже изолированного стеной, но все же смежного большого пространственного резервуара делает вполне терпимой небольшую высоту.

Особенно значительные архитектурные возможности дает такое использование пространства при несколько больших габаритах помещений (например при помещениях общественного характера). Такой опыт был проделан в коммунальном корпусе дома Наркомфина и дал наиболее интересные результаты.

Весь коммунальный корпус представляет собой кубический объем (сторона куба Юм). В нем два объема 5-метровой высоты. Каждый из них имеет разные (большие или меньшие) высоты в отдельных своих частях и разное сочетание габаритов отдельных частей; кроме того лестничная клетка частично открывается в каждый из объемов и объединяет все эти пространственные членения. В результате при движении по лестничной клетке и отдельным помещениям зритель получает непрерывно меняющееся пространственное ощущение. В сущности небольшой и простой по форме наружный объем благодаря пространственному членению изнутри кажется большим, сложным и воспринимаемым только длительно в процессе движения.

Говорить о габаритах пространства, не говоря о характере освещенности этого пространства, значит не сказать ничего. Один и тот же внутренний объем при различной освещенности воспринимается по-разному. Световой вырез в стене, в какой-то степени разрушает границу объема – стену. При этом, поскольку наиболее четкой границей объема является пересечение плоскости стен и потолка, наиболее сильно действующей в смысле пространственного расширения объема, системой освещения является горизонтальная световая лента, подтянутая к самому потолку. При таком решении часть границ внутреннего объема психологически стирается, объем пространственно расширяется. В этом нам много раз приходилось убеждаться на опыте.

Само собой понятно, что сплошь застекленная стена еще в большей степени выполнит ту же роль.

Максимальный результат, которого может добиться архитектор, получается тогда когда целая стена или ее значительная часть может раздвигаться, складываться, – словом, временно исчезать.

При этом жилище как изолированная от ансамбля, от природы часть пространства исчезает: оно становится составной частью окружающего, его масштабно-зрительной рамкой.

стр. 90

В опытной работе мы убедились, что в наших климатических условиях техническое осуществление раздвижной наружной стены сколько-нибудь значительных размеров – задача трудная.

Зато возможности большего застекления были нами исследованы в различных соотношениях.

Одна из стен коммунального корпуса дома НКФ сплошь застеклена с отношением стекла к поверхности пола более чем 1:1. Внутренний режим этого помещения зимой и летом вполне удовлетворителен. Правда, стеклянная поверхность обращена на север.

Вообще по нашему мнению избыток освещенности можно рассматривать только с точки зрения экономической, но никак не социально-гигиенической. Весь внутренний режим застекленных поверхностей при правильном техническом решении вопроса может быть совершенным во все времена года.

Более сложно обстоит дело с чрезмерной инсоляцией застекленных поверхностей в летнее время. В этом случае решение заключается либо в обращении больших поверхностей стекол на север или северо-запад, либо в создании термоштор, регулирующих инсоляцию.

В жилых помещениях нами были исследованы различные степени застекленности от 1:2 до 1:6 площади пола, причем опыт показал, что и здесь вопрос лишь в том, до каких пределов можно допустить влияние экономики на определение гигиенической нормы освещенности. Для практической проверки теоретической проработки формы оконного проема нами в доме НКФ всюду было применено горизонтальное окно. Сравнение при одинаковой поверхности стекла (1:5) горизонтального и вертикального окон подтвердило правильность теоретических предположений: горизонтальное окно дает значительно более равномерную освещенность.

Однако в этом случае чрезвычайно важной является высота от пола до начала окна и высота „верхнего лба“ над окном до потолка.

Несомненно, что чрезмерная (более чем 1 м) высота от пола до начала окна нежелательна, так как уже при 1,10 м до оконной высоты окно становится только источником освещенности и перестает выполнять важную функцию связи жилья с окружающим пространством. С другой стороны, устройство чрезмерно высокого лба над окном (и здесь 1,00 м является предельной величиной) при больших размерах комнаты также нежелательно, потому что при известных положениях живущего этот темный лоб попадает довольно значительной своей частью в зрительную перспективу глаза.

Эти пределы дооконного и надоконного расстояний и существующие экономические нормы застекления заставляют в каждом конкретном случае точно определять габариты световых проемов.
 
  •  

Громадную роль при решении пространственных проблем играет также цвет отдельных поверхностей, ограничивающих пространство.

Первый опыт цветового разрешения был произведен нами сравнительно давно в архитектурном кабинете б. МВТУ.

Материал для работы был крайне неблагоприятным: большая комната со сводиками на потолке, с двумя вертикальными окнами, выходящими на север в тесный замкнутый двор. Комната была не только лишена внутренней пространственной четкости, но и обесцвечивала все находящиеся в ней предметы.

Для того чтобы справиться с трудным положением, была выбрана сильная гамма: желто-лимонный, оранжевый и черный. Наружная стена и потолок были окрашены в черный цвет: стена, чтобы по контрасту и иррадиации увеличить люминозность попадающего из окон света, потолок, чтобы уничтожить неприятную расчлененность его (сводиками).
 

[1] Произведенной Стройкомом РСФСР.

92

Стена, расположенная против окон, была окрашена в лимонно-желтый цвет, который, отличаясь весьма малой поглощающей способностью, придает даже рассеянному световому лучу почти солнечную насыщенность.

Две остальные стены были окрашены в оранжевый цвет, отчасти для того, чтобы по контрасту с остальными цветами дать четкую читку всех пространственных граней, отчасти для того, чтобы увеличить общую теплоту внутреннего пространства, в котором никогда не бывает солнца.

В основном задача была решена. Комната стала пространственно активной. Ощущение, испытываемое в этой комнате, было первое время благоприятным. Однако более длительное пребывание заставляло обращать внимание на тот факт, что все движения, происходящие на желтом или оранжевом фоне, становились силуэтными и несколько неестественными. Интенсивность фона поглощала человека; интенсивность окраски и ее характер чрезмерно переводили обычные пространственные ощущения на плоскостной язык.

Длительное пребывание в этой комнате утомляло.

Дальнейшие опыты ставились преимущественно в доме НКФ. Работа по окраске производилась здесь под общим руководством художника Шепера проф. Bauhaus'a в Дессау.

Для жилых помещений были сначала испробованы две гаммы – теплая и холодная. Однако общая интенсивность гаммы была неизмеримо слабее, чем в ранее описанном опыте.

Теплая гамма в основном: потолок – светлая охра, стены – светло-желтые (лимонные).

Холодная гамма в основном: потолок – голубой (брауншвейг) стены сероватые и серозеленоватые.

В результате опыты показали, что теплая гамма пространственно ограничивает объем: холодная же, наоборот, как бы расширяет помещение. При желании пространственно увеличить какое-либо помещение окраска холодными, палевыми тонами необычайно эффективна.

Близкое сосуществование теплой и холодной гамм также обогащает пространственное ощущение, как и наличие двух смежных объемов, контрастирующих своими высотами.

Так, в смежных комнатах рядом с холодной гаммой были введены теплые розовые и желтые тона и, наоборот, по соседству с теплой гаммой холодноватые, голубые и серые. Результаты этих опытов можно считать удовлетворительными. В принципе эти общие установки цветового разрешения правильны. Но необходимо иметь в виду, что мельчайший конкретный факт вносит подчас существенные изменения в общий комплекс пространственного сосуществования и требует пересмотра всего решения. Наиболее бесспорным в работе по цвету можно считать принцип активного использования цвета в качестве коррекции всевозможных неполноценных явлений ориентации по странам света и общего расположения в пространстве.

В результате не только опытов, но и длительного пребывания в обстановке законченного цветового оформления мы убедились в том, что цвет является одним из факторов, чрезвычайно сильно действующих на жизненный тонус человека. Поэтому в жилье, рабочих помещениях, а в особенности в индивидуальной комнате, являющейся иногда единственным местом длительного пребывания человека, приходится быть чрезвычайно осторожным в выборе цвета.

Более яркая расцветка допустима скорее всего на потолке, потому что плоскость потолка попадает в сознание лишь отдельными, прерывистыми зрительными образами. Поэтому, как правило, во всех жилых ячейках дома НКФ основной цветовой тон, так сказать „лейб-тон“ гаммы, мы применяли в окраске потолков.

Далее мы поставили перед собой следующую задачу: при основном цветовом потолке дать стенам комнат невидимую расцветку, но ощущаемую (т. е. воспользоваться чрезвычайно малоуловимыми пространственно-цветовыми оттенками одной почти монохромной гаммы). Так, была произведена окраска нескольких комнат. Например при бледноголубом (брауншвейг) потолке стены холоднобелого, бледно серого и бледножелтого цвета. При зеленоватом потолке стены белого с едва

94

заметной зеленоватостью, с едва заметной коричневатой теплотой и холоднобелого цвета.

При непродолжительном посещении этих комнат (особенно вечером при искусствен­ном освещении) расцветка почти не замечается. Комнаты кажутся почти белыми. Однако при продолжительном пребывании расцветка начинает глубоко и почти полусознательно, без заметных зрительных раздражений проникать в ощущение живущего, становясь не столько фактором цвета как такового, сколько разновидностью чисто пространственного ощущения.

Можно утверждать, что при всей трудности такого решения – оно является принци­пиально наиболее правильным для жилых помещений.

К числу цветовых опытов, произведенных в доме НКФ, можно отнести и цвето-обработку, которая была использована нами в чисто функциональных целях,– для более лег­кой ориентировки в окружающих предметах. Такова например покраска каждой пары смежных дверей в коридоре в черный и белый цвета для облегчения отличия входов в верхний и нижний F. Такова например различная цветовая окраска потолков, лестничных площадок и коридоров (оранжевый, брауншвейг, зеленая земля, кобальт, вермильон, зе­леный веронез), позволяющая еще издали легко ориентироваться в общем комплексе аналогичных и мало отличных друг от друга предметов.

Проблема фактуры непосредственно связана с проблемой цвета, более того пробле­ма цвета, не поставленная сразу как проблема цвето-фактуры, становится чисто аб­страктной и в практическом применении опрокидывает все теоретические расчеты.

Например матовый черный цвет отличается от черного лака не менее, чем красный цвет от желтого.

Дать даже точную индикацию цвета, не упомянув о его фактуре, значит вообще поч­ти ничего не сказать. Работа над фактурой, имеющей свой естественный цветовой индекс, есть основная, важнейшая задача, стоящая перед советским архитекто­ром, художником и технологом.

Не подбор цветов, а подбор материалов со своими фактурными и цветовыми индек­сами – вот задача, стоящая перед строительной индустрией. В этом решение не толь­ко всей суммы цвето-светопространственных задач, но и задачи прочности цвета, его амортизационных сроков и чрезвычайно важной задачи удовлетворения осязательных и зрительно-осязательных восприятий. Прикосновение рукой (а по выработке соответ­ственных условных рефлексов и зрительное восприятие) к холодному, теплому, гладко­му, шероховатому и тому подобному материалу – задача, решение которой чрезвычайно важно для длительного пребывания в жилье. За решение последней задачи у нас еще не принимались. В доме НКФ нами были предприняты лишь попытки использования различ­ных фактур красок и лаков.

В этой области необходима серьезная лабораторная работа над различными матери­алами и затем организация соответствующих отраслей строительной индустрии.

В противном случае решение проблемы жилища будет всегда незаконченным.

96

07 Ноября 2019

comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне. Эффектное здание, спроектированное архитектурным бюро из Базеля Herzog & de Meuron, одновременно является выставочной площадкой, экспериментальной лабораторией и флагманом швейцарского производителя мебели. По случаю десятой годовщины здания Vitra представляет совершенно новый интерьер VitraHaus, который объединяет в себе накопленный опыт, идеи и тенденции, которые определяли и продолжают задавать тон в индустрии дизайна с 2010-х по 2020-е годы.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Сейчас на главной
Цельная оболочка
На острове Хайнань, на берегу Южно-Китайского моря строится павильон-библиотека по проекту пекинского бюро MAD.
Квартальный подход
Квартал актуальная тема, и архитекторы бюро Кашириных трактуют частный дом, состоящий из нескольких объемов на небольшой территории, как квартал с внутренним двором. И даже сопоставляют свой дом – типологически загородный, – с городской застройкой в микромасштабе.
Ганзейский молл
Торговый центр для малого города, в котором главным «якорем» выступает не сетевой арендатор, а зеленая кровля и «пряничные» фасады.
По принципам каллиграфии
Художественная галерея в уезде Шуян посвящена традиционно развитому там искусству каллиграфии. Авторы проекта – Архитектурный проектно-исследовательский институт Чжэцзянского университета.
Дизайн вычитания
Новый флагманский магазин Uniqlo Tokyo по проекту Herzog & de Meuron – реконструкция торгового центра 1980-х, где из-под навесных потолков и декора извлечена его элегантная бетонная конструкция.
Архсовет Москвы-67
Проект реконструкции советского здания АТС в начале Нового Арбата под гостиницу – от ТПО «Резерв», и жилой комплекс на Шелепихинской набережной – от АБ «Остоженка», были поддержаны архсоветом Москвы 5 августа.
Градсовет удаленно 5.08.2020
Члены градсовета нашли голландский проект центра сказок Пушкина оскорбительным, а высотный жилой массив без лоджий и балконов – отвечающим запросам времени.
Летящий
Проект кампуса High Park университета ИТМО, который в Петербурге запланирован как аналог московского Сколково, разработанный «Студией 44», очень масштабен и пассионарен. Его ядро – учебный центр, трактован как авангардная композиция на тему города с улицами и campo с ратушной башней, парк напоминает о лучах главных улиц Петербурга, а если посмотреть сверху, то весь комплекс похож на материнскую плату в четерьмя, как минимум, процессорами. В конструкции учебного корпуса обнаруживается даже воспоминание об СКК. В проекте много смыслов, аллюзий, и все они объединены пластической энергетикой, которой позавидовал бы адронный коллайдер.
Эффект диафрагмы
Для жилого комплекса в Пушкино бюро «Крупный план» придумало фасады, регулирующие поток света при помощи геометрии стены.
Лужайка взлетает
Так как онкологический центр Мэгги занял последний кусочек газона в больнице Лидса, его архитекторы Heatherwick Studio превратили крышу своего здания в роскошный сад: как будто прежняя лужайка поднялась над землей.
СПбГАСУ-2020. Часть II
Пять выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Константина Самоловова и Константина Трофимова: wow-эффекты для «Тучкова буяна», подробная программа для арт-кластера, остроумное приспособление руин, а также взгляд с Луны на нижегородскую Стрелку.
Летающий форум
Архитекторы MVRDV выиграли конкурс на мастерплан района в центре Карлсруэ: градостроительную ось дворца XVIII века замкнет «летающий» общественный форум с садом на крыше.
СПбГАСУ-2020. Часть I.
Семь выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Ирины Школьниковой и Дениса Романова: геймдев-студия и модный кластер на фабрике «Красное знамя», возобновляемые источники энергии для Крыма, а также альтернативный «Тучков буян» и экологичное пространство на месте заброшенного манежа в Пушкине.
Алюминиевые лепестки
Олимпийский и паралимпийский музей США в Колорадо-Спрингс по проекту Diller Scofidio + Renfro равно рассчитан на посетителей с любыми физическими возможностями.
Комфортный город в себе
Казалось бы, такое невозможно среди человейников, неритмично чередующихся со старыми дачами. И между тем жилой комплекс на территории бизнес-парка Comcity предлагает именно комфортную среду среднего города: не слишком высокую и умеренно-приватную, как вариант идеала современной урбанистики.
Форум на холме
Недалеко от Штутгарта по проекту бюро Дэвида Чипперфильда полностью завершен культурный центр Carmen Würth Forum: теперь там открылись музей и конференц-центр.
Градсовет удаленно 24.07.2020
В Петербурге обсудили торгово-офисный комплекс для одного из самых плотных районов города: с супрематическими фасадами, системой террас и головокружительными парковками.
Критика единомышленников
Foster + Partners, одни из инициаторов-подписантов экологического архитектурного манифеста Architects Declare, подверглись критике за два недавних проекта «курортных» аэропортов для Саудовской Аравии, так как авиасообщение считается самым разрушительным для окружающей среды видом транспорта.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Городок у старой казармы
Бюро melix воссоздает атмосферу старого Оренбурга в проекте жилого комплекса у Михайловских казарм – важного городского памятника, пришедшего в упадок. Проект победил в конкурсе, проведенном городской администрацией и теперь ищет инвестора.
Мозаика этажей
Жилой комплекс Etaget по проекту архитекторов Kjellander Sjöberg встроен в сложившуюся застройку центральной части Стокгольма, имитируя «город в городе».
Градсовет удаленно 17.07.2020
Щедрый на критику, рефлексию и решения градсовет, на котором обсуждался картельный сговор, потакание девелоперу и несовершенство законодательства.
Второе дыхание «революционного движения профсоюзов»
Архитекторы KCAP и Cityförster представили проект реконструкции в Братиславе конгресс-центра Дома профсоюзов и прилегающей территории: они планируют вернуть жизнь на историческую площадь, в начале 1980-х превращенную в позднемодернистский «плац» с транспортной развязкой.
Движение по краю
ЖК «Лица» на Ходынском поле – один из новых масштабных домов, дополнивший застройку вокруг Ходынского поля. Он умело работает с масштабом, подчиняя его силуэту и паттерну; творчески интерпретирует сочетание сложного участка с объемным метражом; упаковывает целый ряд функций в одном объеме, так что дом становится аналогом города. И еще он похож на семейство, защищающее самое дорогое – детей во дворе, от всего на свете.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Агент визуальной устойчивости
Сравнительно небольшой дом на границе фабрики «Большевик» сочетает два противоположных качества: дорогие материалы и декоративизм ар-деко и крупную, несколько даже брутальную сетку фасадов с акцентом на пластинчатом аттике.
Деревянный треугольник
У вокзала в Ассене на севере Нидерландов нет главного фасада: он соединяет части города, а не разделяет их. Авторы проекта – бюро Powerhouse Company и De Zwarte Hond.
Пресса: Рейтинг экспертов в сфере урбанистики
Центр политической конъюнктуры (ЦПК) по заказу Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) составил первый публичный рейтинг экспертов. Представляем вашему вниманию Топ-50 наиболее авторитетных и влиятельных экспертов в сфере урбанистики.
Новый двор
Термы, руины и городской лабиринт – предложения для Никольских рядов, разработанные в рамках форсайта, организованного журналом «Проект Балтия».
Белая площадь
Площадь Единства в центре Каунаса из парадной территории превратилась согласно проекту бюро 3deluxe во многофункциональное пространство, рассчитанное на самых разных горожан, от любителей скейтбординга до родителей с маленькими детьми.
Долгосрочная устойчивость
Архитекторы MVRDV представили проект реконструкции своей знаменитой постройки – павильона Нидерландов на Экспо в Ганновере, пустовавшего 20 лет.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.