«Мы были восхищены и поражены этой картиной человеческого «величия», – рассказывает Валерия Преображенская, – груда металла тончайшей сборки, великолепный монстр, гигантские танкеры на заправке, военная дисциплина, английская речь и нетронутые сопки вокруг».
Конкурс-тендер был объявлен осенью 2011 года. Тогда же Левон Айрапетов и Валерия Преображенская посетили Сахалин – остров, на котором уникальная и почти нетронутая природа Дальнего Востока соседствует с уныло безликой и сильно запущенной архитектурой редких поселений времен СССР. Кое-где, впрочем, сохранились старые японские постройки – музеи, остатки оборонительных линий. Сегодня влияние Японии на острове становится все более ощутимым: оттого и пугающий контраст между высокотехнологичным, почти космическим заводом, построенным при участии японцев, и советской архитектурой Южно-Сахалинска, производящей в целом угнетающее впечатление.
Архитекторы получили возможность осмотреть закрытую территорию предприятия и его окрестности. Первое, что бросилось в глаза – подчеркнутая дружелюбность завода к окружающей среде. «Трудно представить, где еще в России на территории огромного предприятия существуют заповедные природные зоны с объектами флоры и фауны, включенными в красную книгу, – удивляются архитекторы TOTEMENT/PAPER, – После разговора с представителями завода у нас создалось впечатление, что мы побывали в министерстве по охране окружающей среды, а не в компании, которая построила огромное предприятие, установила буровые платформы, качает газ и нефть и прокладывает сквозь зеленый остров тысячи километров газопроводов». Вторая специфическая особенность места – жесткие предписания и правила поведения на территории завода, действующие под лозунгом: «Все для безопасности людей!». Взрывоопасные участки маркированы, сотрудники передвигаются исключительно по заданным и разрешенным маршрутам и даже руки моют по правилам.
В таком удивительном во всех отношениях месте архитекторам необходимо было разработать универсальное пространство, в котором мирно сосуществовали бы самые разнообразные функции: от современных офисов, выставочных и учебных помещений для проведения тренингов и повышения квалификации сотрудников до парадных залов для встречи высокопоставленных гостей и иностранных партнеров. Здание должно было максимально удовлетворять деловым и культурно-образовательным нуждам завода. Решая сложную и одновременно интересную задачу, Левон Айрапетов и Валерия Преображенская разработали два кардинально отличающихся друг от друга варианта.
Первая версия выставочно-делового центра – это стереометрический эксперимент по получению сложного пространства из взятой за основу простой формы. Такой базисной темой, ядром формообразования, стала символичная для этой местности, то есть похожая на чум форма конуса. Идея пересечения перевернутого конуса с неперевернутым пришла в голову молодому архитектору бюро Егору Легкову, который также обнаружил образную связь между конической формой и направлением деятельности завода. В конусе он увидел бесконечное центростремительное движение, простейшее изображение воронки, образующейся в результате вращения бура, и одновременно образ вырывающегося из земли нефтяного фонтана.
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине. Эскиз.
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине
Роль такого «фонтана» отведена атриуму. Его перевернутый, расширяющийся кверху конус с прозрачными стенами из дробящихся, как брызги, острых треугольников стекла расположен точно по центру. Он становится смысловым и образным ядром здания, к тому же связывающим его этажи спиралью лестницы по контуру «воронки»: посетитель, таким образом, будет почти буквально включен в игру, поднимаясь вверх против линии вращения воображаемого смерча и ощущая на себе динамическое давление формы.
Интерьеры в первом варианте выставочно-делового центра
Хрустальной воронке вторит множество бетонных конусов разного масштаба, причем конусы «простые» чередуются с перевернутыми, плотно заполняя собой внутренности здания, становясь ячейкой его пространственной структуры, и даже формируя своего рода трехмерную фактуру, пространство с мощным эмоциональным зарядом, наполненные совершенно непривычными для человека ощущениями. Все внутренние стены в здании – наклонные и круглящиеся. Кое-где они вырезаны для проходов и лестниц – в местах вырезов образуются параболические арки на тонких наклонных ногах, встречающиеся с другими арками, наклоненными в другую сторону. Возникает ощущение присутствия внутри гигантской губки, генокод который был построен не на пузырях, как обычно, а не конусах.
Панорама заповедной территории завода
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине. Разрез.
Словом, кроме пола и потолка внутри нет ни одной прямой плоскости. На плане же оно наполнено овалами (как здесь не вспомнить Франческо Борромини; но надо признать, что здешнее семейство овалов на плане многочисленнее, а живется ему свободнее и просторнее). Овалы встречаются под разными углами, иногда слипаются, врезаются друг в друга. В них размещены: большая и малая аудитория, два малых двусветных атриума с деревьями и спиральными лестницами и даже санузлы. Овальные контуры в плане указывают на еще одну особенность конусов, формирующих здание – большинство из них сплюснуты по горизонтали.
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине. Планы первого и второго этажей.
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине. Ситуация.
Впрочем, до передела заряженная динамикой кривых линий и поверхностей стереометрия все же уравновешена прямыми линиями и плоскостями. На «слоновьи ноги» конусообразных бетонных объемов «надета» прямоугольная плита второго этажа. Этот эффект – несения второго яруса массивными опорами, особенно ощутим со стороны главного входа, а возникает он потому, что теплое пространство первого этажа ограничено только стеклянным контуром (к слову, тоже овальным). Первый этаж прозрачен, сквозь него виден пейзаж, – а следовательно, бетонные тубы принимают на себя функцию несения не только фактически, но и визуально.
Первый вариант выставочно-делового центра
Неожиданно-прямоугольная, подчиненная плоскостям пола и потолка, плита второго этажа остеклена по периметру и в целом похожа на классический корбюзианский «бутерброд» (слой пола, слой застекленного пространства, слой потолка). За одним исключением: плоскость фасада по контуру здания сложного становится плоскостью сечения для сложных стереометрических внутренностей – как будто кусок голландского сыра разрезали в произвольном месте, и на срезе он показывает приведенную к плоскости правду своих внутренностей. Где-то на плоскость пришлись контуры рассеченного конуса. Где-то их нарастили глубокими консольными выносами, которые образуют над фасадом две трапеции, обычную и перевернутую, обозначая собой суть формальной идеи, пугая нависшим над пустотой объемом тяжелой материи, усиливая захватывающую дух высоту крутого склона, к которому здание повернуто углом. Где-то (прямо как ямка в разрезанном куске сыра) образовалась стеклянная плавная стеклянная впадина-экседра.
Первый вариант выставочно-делового центра
«Внешняя форма, работающая как плоскость среза, дает внутренней новую формальную жизнь, зачастую неожиданную и случайную. Но эта случайность жестко «запрограммирована» внутренней предопределенностью связей всех элементов, подчиненных требованию технического задания – в данном случае это выставочные залы, офисы, лекционные комнаты, технические помещения, – объясняет Валерия Преображенская, – Здание, которое мы получили как результат, стало поводом для дальнейших формальных исследований взаимодействия различных форм».
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине
Первый вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине
В данном случае структуру, состоящую из конусов, обрезали по периметру классическим прямоугольником. У Левона Айрапетова и Валерии Преображенской есть и другие проекты, развивающие ту же тему – приведения сложной трехмерной структуры к относительно простой внешней форме путем сечения, позволяющего снаружи прорисовать все то, что имеется внутри (что, как было сказано выше, немного похоже на разрезание куска сыра). Этот прием архитекторы использовали в конкурсном проекте оперного театра для южнокорейского города Пусана – там внешние контуры составляют куб, поставленный на угол. Тот же метод положен в основу этажерки и стола, которые в начале этого года TOTEMENT/PAPER придумали для конкурса компании Corian (и показанного на миланской неделе дизайна). Стол – тот так и вовсе напоминает вольно исполненный макет сахалинского проекта.
Левон Айрапетов, Валерия Преображенская, Егор Легков, Архитектурное бюро Totement/Paper. Проект «Стол».
Тема сечения, показывающего на плоском фасаде срез объемной композиции здания, и в целом – избранный метод проектирования, в котором образ здания основан на особенно трехмерной структуре – все это связывает внешний и вид интерьеры так, что теснее некуда. Фасад и интерьер не то что взаимосвязаны – они действительно становятся частью целого, разными способами восприятия одного замысла. Более того: здание воспринимается как фрагмент несколько иной, чем здесь, реальности, аккуратно-прямоугольно вырезанной, затянутой для сохранности тонкой пленкой стекла и помещенной на травку среди сопок. Речь даже не о фантастичности, хотя здание, безусловно, фантастическое, особенно внутри – речь о другом: спроектированное пространство наделено другими качествами, чем пространства, привычные нам. У этого пространства другая ткань, оно построено по другим законам, и только по необходимости врезано в привычное: пол и потолок.
«В таких объектах нам не приходится отдельно рисовать интерьеры, – продолжает Левон Айрапетов, – Вообще наша задача – не нарисовать, а естественным путем из простой формы получить неожиданную, причем неожиданную даже для самих себя. Здание – это как человеческий организм. А процесс его проектирования – как рождение ребенка, внешний вид которого предопределен генетическими кодами».
В заключение разговора об этом варианте проекта надо сказать, что все составляющие замысла мгновенно отыскиваются у классиков модернизма, причем среди самых главных приемов. Спиральный пандус в музее Гуггенхайма Райта; спиральные лестницы (да и «дом на ножках») Корюзье; врезанные друг в друга цилиндры дома Мельникова. Здесь исполнены все главные заветы – перетекание пространств, выявление внутренней структуры здания снаружи). Но добавлено несколько нюансов: цилиндр стал конусом, конус сплющили, перевернули и размножили – и проект никак нельзя принять за эпигона классического модернизма. Это, наверное, самое любопытное его качество: сложное возникает из простого, необычное из привычного.
