Гармония остановленного движения

О втором варианте проекта бюро TOTEMENT / PAPER для Сахалина.

01 Ноября 2012
mainImg

Мастерская:

TOTEMENT/PAPER

Проект:

Выставочно-деловой центр на острове Сахалин
Россия

Авторский коллектив:
Левон Айрапетов, Валерия Преображенская, Егор Легков, Аделина Ривкина, Дарья Самохвалова, Евгений Косцов.

2011
Недавно мы рассказывали о проекте выставочно-делового центра на Сахалине, разработанного Левоном Айрапетовым и Валерией Преображенской для конкурса, проведенного в 2011 году (конкурсные работы стало возможным обнародовать только сейчас, почти через год). Архитекторы TOTEMENT/PAPER предложили две очень разные концепции, каждая из которых по-своему увлекательна, поэтому мы рассказываем о них отдельно: о первом варианте проекта можно прочитать здесь.

Во втором варианте здание не ограничено ни единством геометрического модуля, ни прямоугольной рамкой, вырезающей образованную им пузырчатую «соту» из пространства. Оно прорастает, на первый взгляд совершенно свободно и даже очень энергично, преобразуя – усиливая заданные ландшафтом нерегулярные контуры. Здесь мы наблюдаем явление скорее геологического порядка: таким мог бы быть результат выветривания породы сложного состава в какой-то древней горе. Если бы вначале порода струилась, затем выветривалась, оставляя причудливые ломаных очертаний мосты, пещеры и консоли и затем, наконец, была обтесана аккуратным резцом широкими плоскостями – примерно такой процесс мог бы создать ветвящееся сооружение, которое где-то вторит линиям пейзажа, но чаще – утрирует их, заостряет, врезается, нависает, вытягивая длинные «шеи» в сторону моря.
Концепция выставочно-делового комплекса в Сахалине
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине

Однако же несмотря на первое «геологическое» впечатление, смысл формотворчества здесь не в подражании природе («нам не нравится, когда нашу архитектуру определяют как «бионическую» – говорит Левон Айрапетов). Смысл – во взаимодействии архитектора с ландшафтом. Но это взаимодействие особого рода: человек перенимает язык геологических образований, выучивает его и строит свою форму по его законам, но, что важно – проявляя в этом диалоге вполне отчетливо свою волю. Которая, впрочем, наполовину состоит из того, чтобы следовать, согласно дальневосточному (и потому более чем уместному в данном случае) учению дзен-буддизма, естественному ходу вещей, возможно даже – отливать этот ход вещей в архитектурной форме.
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине

«Основная идея состоит в том, чтобы не рисовать образ дома «из головы», а получать его с помощью необходимых условий, – рассказывает Левон Айрапетов. – Есть техническое задание, площадь, ограничения; есть окружающий пейзаж, река, завод, гора – это тоже часть технического задания. Есть необходимость развести потоки людей, чтобы они не пересекались друг с другом: выставочные залы должны быть доступны для посетителей, офисы для сотрудников. Форма получается исходя из того, как устроен весь организм здания. Это похоже на рождение детей – дети получаются сами по себе, это естественный процесс, подчиненный генетическим кодам». «Однако это ни в коем случае не «параметрическое проектирование», – тут же оговаривается архитектор – автор должен участвовать в процессе, это совершенно неправильно строить архитектуру через компьютер, вводя в него данные и получая какие-то обезличенные вычисления».

Действительно, проект нарисован рукой Левона Айрапетова, а этот рисунок, в свою очередь, играл немалую роль в образе стенда бюро TOTEMENT на выставке «Сложность/сложенность» на прошедшей Арх Москве, был там почти манифестом. «Нужно подчиниться движению руки и вести линию так, как она ведет себя сама» – так описывает архитектор этот процесс. И тоже уточняет: «Линия убегает, но там есть невидимый центр и она не может далеко отойти, ты ее все время закручиваешь внутрь, следишь за тем, чтобы она не убегала слишком далеко».
Второй вариант. Эскиз Левона Айрапетова.

В этом рассказе о борьбе с линией, которой надо дать свободу, но все же не дать убежать слишком далеко, есть вещь очень важная для понимания проекта (и вообще метода  проектирования архитекторов TOTEMENT). Дело в том, что в состав «естественного хода вещей» и «необходимых условий» помимо пейзажа и заказа необходимым образом входит эстетическое чувство архитектора. Оно становится одним из важных слагаемых (а скорее даже множителей или знаменателей) увлекательного уравнения под названием «формирование генетического кода здания». Действительно, какой же генокод проекта без авторского взгляда? Он там должен занимать больше половины нуклеиновых цепочек – он же автор. Поэтому изысканная графика линий лишь в самых редких случаях действительно повторяет изгиб рельефа, и в основном – становится результатом авторского переосмысления многих вещей: начиная от произвольных контуров берега и заканчивая красотой рисунка как такового, заряженного кинетической энергией. Энергию приносит автор, заряжает линии и объемы движением, лишь отталкиваясь от пейзажа: склона и горы. «На плоском поле даже зацепиться не за что, говорит архитектор, а здесь легче: есть яма, холм, ручей». Ключевое слово здесь – «зацепиться», дальше пойдет само, вырастет, раскинется, линии останется только ловить и закручивать, не дать им убежать далеко от центра.
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине

Линии, действительно, раскинулись далеко: архитекторы сделали акцент на крытом переходе к территории завода – это самая дальняя из «убежавших» линий, она пронизывает центр здания, проходя мимо атриума в центре и, поворачивая многократными изломами, выходит к морю окуляром двухъярусной «смотровой площадки» с панорамным окном внизу и летней террасой на втором этаже. Отсюда на юго-запад под холмом планировалось прокопать к морю туннель – таким образом, витиеватая ось прошивала бы комплекс насквозь с севера на юг, от завода – к морю. Причем это движение вначале идет по земле, затем над землей, и наконец – под землей, в холме. Надо сказать, что в первой версии проекта переход и даже туннель тоже присутствовали, будучи частью техзадания, но там они были неглавными и выглядели как дополнения к сравнительно строгому прямоугольнику здания, здесь же – превратились в один из основных элементов формообразования.
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине

Объемы аудиторий, офисов и переговорных разбросаны по склону большой трехпалой «лапой», это три энергичных «носа» и даже головы: одна смотрит на восток, другая на юго-восток и третья на юго-запад. Столь же активно  отношение к рельефу и пространству: корпуса вырастают из земли и сразу же разбрасывают вокруг глубокие консоли, соединяются между собой воздушными переходами, оставляя внизу открытые дорожки. Здание «врастает» в окружающее воздушное пространство, проникает в него, не перегораживая, но открывая множество воздушных коридоров.
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине. Ситуация.
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине. Планы первого и второго этажей.

Так как движение в этом проекте – главное, причем как условное, метафорическое движение форм и плоскостей, так и самое обычное – движение человека по переходам, проникновение внутрь, выход, переход, подъем и спуск. По зданию, вероятно, было бы увлекательно бродить, так как оно в значительной степени состоит из переходов (они же помогают развести потоки посетителей, о которых говорилось выше). В большинстве переходов либо одна стена, либо обе – стеклянные, что позволяет осветить их и одновременно сделать границы эфемернее, сделать тоньше разницу между «внутри» и «снаружи».
Интерьеры во втором варианте проекта выставочно-делового центра в Сахалине
Интерьеры во втором варианте проекта выставочно-делового центра в Сахалине
Второй вариант проекта выставочно-делового центра в Сахалине

Лабиринтообразное пространство внутри снаружи похожи, а благодаря стеклянным стенам различие становится еще менее ощутимым: это здание – единый организм, состоящий из множества разных, открытых, полуоткрытых и закрытых пространств. О том, что главный фасад отсутствует, здесь даже и говорить не следует – его здесь не может быть никаким образом, это здание, по точному выражению архитекторов – сумма стоп-кадров, снятых с подвижного, почти живого организма.

Основная часть здания окружена ступенями своеобразного амфитеатра, для создания которого планировалось немного срезать склон. (В первом варианте здание возвышалось на той части склона, которая во втором углублена, чтобы корпуса могли спуститься вниз). Ломаные линии амфитеатра имитируют природные очертания, хотя они вполне ощутимо огранены и превращены в крупные, покрытые травой ступени (впрочем, можно и усомниться в том, что на Сахалине долог период, когда кто-либо захочет сидеть на траве). Одна из трех «голов» здания положена прямо на ступени, отчего оно начинает напоминать усталого дракона, прилегшего отдохнуть у моря (сходство, конечно же, отдаленное и схематическое).

И все же. Застывший каменный дракон – существо ощутимо местное, дальневосточное, как и получившийся образ: намеренно незаконченный, со сложной графикой иероглифа или орнамента, но особенного – такого, который никогда не будет размножаться повторяющимися рапортами. И надо признать, что если в первом варианте проекта ощутимо прочитываются где-то утрированные, переосмысленные, но все же узнаваемые черты корбюзианства, то второй вариант вдохновлен другим направлением искусства XX века – тем, которое больше века увлекалось искусством востока, его своеобразной, несколько чуждой, но свободной гармонией форм.


Мастерская:

TOTEMENT/PAPER

Проект:

Выставочно-деловой центр на острове Сахалин
Россия

Авторский коллектив:
Левон Айрапетов, Валерия Преображенская, Егор Легков, Аделина Ривкина, Дарья Самохвалова, Евгений Косцов.

2011

01 Ноября 2012

author pht

Авторы текста:

Юлия Тарабарина, Алла Павликова

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.