Опыт вертикального города

Конкурсный проект небоскреба, сделанный для Гонконга Левоном Айрапетовым и Валерией Преображенской, продолжает поиски свежего взгляда на архитектурную материю, свойственного этим авторам, и одновременно предлагает новый взгляд на грамматику высотной архитектуры.

Автор текста:
Юлия Тарабарина

10 Июля 2014

Объект

Архитектура

Архитектор:

Мастерская:

TOTEMENT/PAPER http://www.paperteam.ru/

Проект был начат для международного конкурса идей, но, не уложившись в сроки, архитекторы доделали его уже как «бумажный»: концепцию новой, нетипичной формы небоскреба, и показали ее на стенде «Архкаталога» Арх Москвы.

zooming — Проект небоскреба по концепции Acology для Гонконга. 2014 © TOTEMENT / PAPER

А по условиям конкурса, состоявшегося весной, требовалось предложить дизайн для высотного здания, которое планируется построить в одном из самых заметных мест Гонконга, на побережье рядом с Выставочным центром. Небоскреб требовался не просто хороший, а «архологический», соответствующий концепции Arcology, – ее предложил архитектор Паоло Солери в 1969 году, тогда же начал реализовывать и не закончил, – концепция до сих пор существует больше в фантастических романах, нежели в архитектуре, что признают в своем брифе, повторяя Википедию, и авторы концепции конкурса. Итак согласно этой полуфантастической концепции (слово составлено из двух: «архитектура» и «экология»), здание должно обслуживать само себя полностью, будучи «пассивным» и не вредя природе, включая абсолютно все что нужно для жизни. Главное (что собственно и делает концепцию особенно фантастической), – помимо традиционных для современного МФК жилья, офисов и общественных пространств здесь должны присутствовать сельскохозяйственные фермы, обеспечивающие всё сооружение едой. Согласно концепции Солери «архологическое» здание не обязательно должно быть небоскребом, но Гонконг – город высотный, и здесь требовался именно superscyscraper, то есть здание высотой не меньше 300 метров.

В ответ на это задание архитекторы TOTEMENT/PAPER (серьезный вклад в проект внес молодой архитектор бюро Егор Легков – подчеркивают руководители бюро Левон Айрапетов и Валерия Преображенская) предложили небоскреб, принципиально непохожий на «обычные» высотки современного мира. Они вспомнили и развили свою идею, опробованную несколько лет назад в проекте выставочно-делового центра для Сахалина – ее суть в том, что архитектурная материя образуется согласно определенному пластическому «коду». В данном случае, как и в Сахалине, пространство и пластика сформированы многократно повторенными конусами разного размера, часть из которых перевернуты, то есть сужаются книзу. План, таким образом, состоит из кругов, вертикальные абрисы – наклонные, а сечение любой составной части вертикальной плоскостью оказывается параболическим. Таким образом архитекторы получают достаточно обширный набор нетипичных форм, положив в основу своего пластического кода лишь одну, достаточно ясно читаемую единицу конуса.

Но более важным приемом в этом проекте (как и в сахалинском) оказывается не собственно конус, а его сечение. Авторы назвали основной прием «стереотомией», что буквально расшифровывается как «сечение объема»: городская материя, состоящая из конических зданий и пространства между ними, на границах участка отсекается вертикальными плоскостями, – как швейцарский сыр или кусок арбуза, вырезанный из целого. Такой подход, – архитекторы специально это подчеркивают, – допускает возможность бесконечного развития вширь: представим себе город, кварталы которого состоят из домов конической формы, довольно плотно расставленных на зеленых лужайках, – своего рода лес домов-стволов, разрезанный улицами, причем там, где красная линия участка проходит по массиву конуса, он срезается, образуя плоскость с параболическими контурами. Подход противоположен классическому квартальному, где дома строятся по периметру участка, и между тем свобода сечения позволяет вписать такую «городскую материю» при желании в любую сетку улиц.

Еще важнее развитие темы по вертикали. Здесь подключается «тектоника»: дома-конусы 17-этажной высоты, плюс высокие верхний и нижний ярусы (их фасады решены в виде шуховских диагональных ферм, идея одновременно конструктивная и выразительная). Каждая группа домов стоит на цельном стилобате с тремя сельскохозяйственными ярусами (встречаются рыбные фермы, огороды, скотные дворы) – и держит на себе следующий такой же ярус. Чередование повторяется четыре раза: дома-колонны, расставленные плотным гипостилем по пять штук на ярус несут следующий стилобат с подобными им конусообразными зданиями. Здания нижнего блока заняты офисами, двух посередине апартаментами, в верхнем, на двухсотметровой высоте, разместились гостиницы. Придуманный архитекторами бюро TOTEMENT город, таким образом, способен реплицироваться не только вширь, но и вверх. Авторы называют свою концепцию «вертикальным кварталом»; из города как будто бы вырезаны фрагменты «дерна», включая сельхоз-основание внизу и выросшие на нем дома, – все сложено штабелями или же этажеркой, сплетено в трехмерную сетку, усиленную общими вертикальными коммуникациями (исполняющими также и роль «ребер жесткости»).

«Структура современных небоскребов как правило скрыта за красивой оболочкой, подчинена зализанной, обобщенной форме, – говорит Левон Айрапетов, – что там внутри, – совершенно непонятно, и тем, кто смотрит на такую башню и снаружи восхищается ее пластикой, этого не полагается знать. Наш вариант небоскреба совершенно другой: это вертикальный город, он открыт, а не спрятан, его структура очевидна».

Действительно, структура прозрачна, открыта всем ветрам; к супернебоскребу здесь добавлен новый, промежуточный масштаб: с одной стороны, гигантом он не перестает быть, а с другой, вынужденный гигантизм раздроблен, разделен на фрагменты, доступные человеческому восприятию (все же двадцать этажей – меньше, чем сто).

Конечно, нельзя сказать, что идея вертикального города здесь нова: она высказана достаточно давно, как и «архология» Солери. Идея соединить башни мостами (надо же как-то перемещаться между семидесятыми, к примеру, этажами), прорезать крупный объем отверстиями или уподобить высотку этажерке домов, карабкающихся вверх а плечах друг друга – не нова (см. De Rotterdam Рема Колхаса или М-Сити Владимира Плоткина).

Между тем в проекте TOTEMENT принцип вертикального города доведен до определенной чистоты и ясности. Он выглядит как фрагмент тотального, открытого для репликации города будущего и представляет собой набросок системы, в сущности подобной квартальной системе исторического города. Но это не вариант квартала, а скорее его альтернатива в новых условиях. Классический квартал тоже, строго говоря, выполняет роль городского генокода, только не придуманного, а сложившегося исторически, квартальная сетка это часть грамматики, правил, по которому развивается город. Небоскреб TOTEMENT предлагает другие правила, до некоторой степени – гибридные: от микрорайона здесь масштаб, правило внутренней геометрии, от города сада – дома, расставленные по зеленой лужайке парка, от квартала – подчинение границам участка, выполняющим роль «секущих плоскостей»; ну и наконец, от небоскреба – общая высота, от города умеренность высоты каждого яруса. От классической архитектуры – очень отдаленное сходство круглых домов с колоннами.

В проекте много идеализма, поэтому его хочется рассматривать как штудию, абстрактное высказывание на тему языка архитектуры – в большей степени, чем как реальный проект для конкретного места (хотя для Гонконга он подошел бы, и, действительно был рассчитан на реальный конкурс, впрочем, конкурс идей). Некоторой жутковатости гигантизма, особенно если подумать о перспективах его возможной репликации, проект также не лишен. «Молодые сотрудники бюро резко критиковали проект, доходило до того, что за подобные задачи по проектированию гигантских структур вообще аморально браться, – признаются Левон Айрапетов и Валерия Преображенская. – Но нам проект был интересен как опыт работы с формой» – продолжают они.

Между тем если отнестись в проекту как пластическому высказыванию, вне контекста страхов будущего перенаселения Земли и настоящего азиатских городов (а также переуплотненного замкадья) – то вертикальный город выглядит, напротив, смелой попыткой примирить масштаб супер-города, леса башен, с человеком, уравновесив амбициозную энергетику вертикалей почвенными горизонталями «фермерских» плит. Башня здесь лишена амбиций памятника самой себе, и обнажена ее сущность муравейника. Что же, это фантастический, но вполне «архологический» подход, его пластика правильно улавливает перемену акцентов в высотном строительстве. У высоток ведь есть два основных смысла: амбиции (радость достижения верхней точки, когда удается построить выше всех) и необходимость (перенаселение, скученность, муравейник, лес гигантских башен, закрывающих свет). В данном случае возникает диалог одного с другим, что само по себе интересно.

Архитектор:

Мастерская:

TOTEMENT/PAPER http://www.paperteam.ru/

10 Июля 2014

Похожие статьи