Totement/Paper: «Пространство должно быть живым»

Левон Айрапетов и Валерия Преображенская в своем интервью для проекта «Эталон качества» максимально категоричны. Архитектура – искусство и поэтому она не измеряется только качественными характеристиками.

author pht

Беседовала:
Елена Петухова

mainImg
zooming
zooming
TOTEMENT/PAPER за работой

Левон Айрапетов и Валерия Преображенская, TOTEMENT/PAPER
 
История бюро Totement/Paper столь же эффектна и эмоциональна, как и творческое кредо его руководителей Левона Айрапетова и Валерии Преображенской. За прошедшие с момента его основания 10 лет команда не раз потрясала информационное поле громкими и яркими проектами, такими как конкурсные проекты Оперного театра в Пусане, Музея Гугенхайма в Хельсинки и Российского павильона на Экспо-2010 в Шанхае, который был реализован, но со значительными отклонениями от авторского замысла. В этом году комплекс музея-хранилища коньяка в Черняховске обошел страницы практически всех ведущих архитектурных СМИ мира и вышел в финал Всемирного архитектурного фестиваля (WAF), где в номинации «Культура» он поборется с постройками «звезд» мировой архитектуры.

Каждый проект команды отличает неподражаемая экспрессивная манера работы с пространством, формой и пластикой. Кроме того, руководители Totement/Paper разработали собственную эстетическую и философскую систему, определяющую их поход к архитектуре и следуют ей, не взирая на сложности в деле доказательства своей правоты перед заказчиками. Они признаются, что работают для вечности и отвечают за качество своей работы только перед ней и самими собой.

Внимание, видео: 16+
Видеосъемка и монтаж: Сергей Кузьмин.

Левон Айрапетов и Валерия Преображенская,
руководители бюро Totement/Paper:

Валерия Преображенская: Мы не согласны принципиально, что архитектура может быть качественной или некачественной. Мы согласны с Булгаковым.

Левон Айрапетов: Есть архитектура или нет архитектуры, и все.

В.П.: Идёшь по улице, город, улица, и тут бац, видишь – вот это архитектура!

Л.А.: Это другое. Это ещё не надо оценивать, качественно или некачественно.

В.П.: Это – есть архитектура или нет. Мы же не оцениваем, качественная она или нет? Есть она в этом здании или нет?

Л.А.: С нашей точки зрения, архитектура не бывает качественной. Она либо есть, либо её нет. Есть совершенно хреновая некачественная архитектура. На сегодняшний день Парфенон – некачественная архитектура, он весь разрушенный, не работает, функции нет, всё валяется. Что там качественного?

Л.А.: Что такое качественное ощущение?

В.П.: У тебя категория качества есть, если ты определяешь, что оно есть… Значит, ты тогда можешь сравнить Парфенон, допустим, с Пантеоном.

Л.А.: Теперь приходит человек, он вообще не знает, что такое деталь, правильно [ли] нарисована каннелюра в колонне или неправильно, база, он вообще первый раз её видит. Он не знает, хорошо нарисовано, плохо нарисовано. Это не Филиппов. Даже 80% архитекторов придут, им лажу какую-нибудь покажешь, они скажут: наверное, это красиво. Хотя это лажа. Они уже не знают про это ничего, они помнят, что когда-то в институте, какая-то ионическая... Куда эту валюту завернули, как – он не помнит. Он не может сказать, это качественно сделанный предмет, или нет.

Л.А.: Можно построить точно такой же Парфенон. Сейчас технологией позволено построить хоть десять Парфенонов.

В.П.: Вопрос – к чему отнести архитектуру. Если архитектура – искусство, то ты не можешь мерить [её] качеством.

Л.А.: Если – технология, тогда супер: правильно сделали, подточили.

В.П.: А мы относимся к этому, как к искусству, потому что всё остальное – это ремесло. Оно содержится в результате, который делает архитектор. [...] Искусство не [измеряется], и это то, что для нас определяет архитектуру и не архитектуру.

Л.А.: Должно быть живое. Архитектура – тупая вещь, простая, но у неё есть три качества, без которых её нет. Два искусственных и один… У неё должна быть граница, форма и должно быть два пространства. Если внутреннее есть, то наружное есть по определению. И человек, который с этим объектом общается. Потому что если его нет, непонятно у кого снимать показания. Все остальные: свет, тень, камень, железо, экология, электричество – это всё пришлое. Но только если нет формы и нет внутреннего пространства, то всё – нет архитектуры. Это значит, что кроме формы что-то ещё должно быть, пространство должно быть живым. Оно должно вместе со мной дышать или я должен вместе с ним дышать. Но если оно со мной не дышит, то оно – не архитектура, для меня – мертвое. Мы все время приводим один пример. Чучело совы похоже на сову? Это же не сова, ты же видишь, что это чучело. У него есть всё: крылья, хвост, перья, но два стеклянных глаза. Ты смотришь и говоришь: она мёртвая. А вот там, на ветке, она живая. Она не двигается, но она живая. И ты сразу говоришь: вот это чучело, а вот это сова. И тебе не надо ничего объяснять.

[С архитектурой] никогда не знаешь, когда получится.Ты должен быть всегда готов, ты должен всегда «наркоманить».

В.П.: Причем когда делаешь, в этот момент ты иногда [думаешь], что получилось. А потом строишь и понимаешь – не получилось.

Л.А.: Есть проекты, когда мы точно знали, что это клёво, а когда построили, поняли – <г...>. А есть моменты, когда делаешь, и вроде ничего, а потом смотришь – и результат неожиданный совершенно. Ты не можешь всё нарисовать. В принципе, это такой процесс – мешаешь, мешаешь, мешаешь и говоришь: «всё, я уже намешал, у меня больше ничего нет». Такой тупой таинственный процесс.

В.П.: Иногда понимаешь, что сделал ошибку не когда рисовал, а когда с кем-то согласился в процессе или не согласился. Это тоже риск, потому что если ты не согласишься [с кем-то], ты можешь весь проект потерять. А согласишься – можешь потерять самое главное в проекте. И думаешь: от этого откажусь, окей, ладно. И тут бац – понял, что уже потерял больше.

Л.А.: У архитекторов очень сложный тип искусства в отличие от музыкантов, например. Здесь задействовано больше человек, больше денег, больше [участников], которые криво строят, больше протяжённость во времени. [Случается, что] у тебя падает энтузиазм, ты [больше] не можешь, у тебя нет энергии. Очень живая штука, когда понимаешь, что человек оставил пять лет жизни, они лежат в этом здании. Он точно [эти годы] там оставил, за него боролся, грыз себе горло, он не спал, он просыпался в четыре утра с мыслью «что же у меня [ничего] не получается».

… О некачественной архитектуре. Еду я, строят Динамо, допустим. Очень качественно строят. Так качественно, как в Москве, строят совсем немного домов. Я еду, и поднимаются этажерки; смотрю на это и понимаю, что это – муравейник. А потом начинают клеить фасады. Вот это – некачественная архитектура, она с внутренностью вообще не связана. Можно взять и эти фасады поменять. Это то же самое, что взять и поменять тебе лицо. Этого не может быть, потому что это твоё лицо. Если элемент не связан с телом, а у тела нет идеи, то это не архитектура.

… Вот здание [за окном] напротив меня – это архитектура? Я думаю, что если этого архитектора позвать, он тоже будет рассказывать, что он хотел сделать, что искал. Я считаю, что его вообще нельзя подпускать к этому. Или архитекторы должны решить: поскольку людей развелось семь миллиардов и им надо где-то жить, давайте выделим какое-то количество людей, назовём их как-нибудь и пусть они строят вот это. Напишем им нормативы, руководства, методички, пусть они это делают. А мы будем делать архитектуру и будем говорить, что это архитектура.

В.П.: Сомнение [в работе] – это нормально. Если человек не пытается, если он просто занимается ремеслом, у него тоже, наверное, есть маленькие сомнения. Ремесло всё время пытается себя превзойти, чуть-чуть выбраться из себя, из ремесла.

Л.А.: Есть время, в течение которого надо делать [проект], потому что потом уходит энергия проекта. Ты расслабляешься и твоя мысль уходит из головы. Ты начинаешь думать: «А может быть…». И всё. А должен быть сконцентрирован как меч.

...И эта штука должна быть до того, как ты понял, что это так, до того, как ты это построишь. Ты должен эту штуку держать, тебя будут давить, всё время колоть, колоть, и если ты вдруг посередине где-то начнешь сомневаться – они тебя заломят, перпендикулярно сломают просто. И ты сам уйдешь.

В.П.: Когда ты уже делаешь, сомневаться нельзя. [Можно допускать сомнения], когда у тебя есть выбор, когда ты только принимаешь какое-то решение. Но в процессе тебя тоже заставляют принимать решения. То, о чём я уже говорила, что твоя мысль может не дожить до реализации, даже если она была где-то.
... [В профессии] должно быть умение идти на компромисс, потому что иначе ты ничего не реализуешь. Будешь архитектором Леонидовым, ничего не реализовавшим.

Л.А.: С другой стороны, он все равно остался архитектором. Ты всегда должен смотреть на свое тело и понимать, что ты сам убил.

В.П.: А самое главное – ты, как архитектор, должен знать еще, убил или нет. Иногда постфактум.

Л.А.: Кроме тебя никто не знает. Посторонним людям всё равно. Это не их дети, им нужны результаты какие-то. Всем от тебя нужны какие-то результаты. Хотя все ругают и говорят, что вы себя мните богами, которые создают какие-то вещи. Да, они не мнят, они есть. Люди, которые создают предметы, которыми потом миллиарды пользуются через 500 лет, – естественно, они боги. Только не те, которым молятся. Они создают предметы, которым 500 лет, ты к ним подходишь, а оттуда что-то идёт. Ведь идёт же что-то?
 

11 Октября 2017

author pht

Беседовала:

Елена Петухова
comments powered by HyperComments
Итоги 2017
Рассматриваем события прошедшего года: как главные, обещающие много суеты в будущем, так и просто интересные.
Качество vs количество
Круглый стол «Погоня за радугой» на фестивале «Зодчество» стал заключительной чертой в обсуждении проблем архитектурного качества. Дискуссия сфокусировалась на вопросах профессиональной этики, ответственности архитектора и особенностях российской ментальности.
Наталия Воинова, Илья Мукосей: «Скрижалей нет и быть...
В своем интервью для проекта «Эталон качества» Наталия Воинова и Илья Мукосей категорически протестуют против использования понятия «эталон» в сфере архитектуры, считая, что жесткие критерии оценки бесполезны.
Сергей Скуратов: «Архитектура – как любовь»
О различии категорий качества и несовершенства, кайфе от архитектуры, везении конца девяностых, необходимости бороться за свой замысел, но и привлекать консультантов на самой ранней стадии работы – в интервью Сергея Скуратова для проекта «Эталон качества».
Сергей Чобан: «Качество зависит от каждодневного...
Разговор о качестве в архитектуре продолжает интервью Сергея Чобана, который на собственном опыте доказал, что качественная архитектура и строительство – вопрос не географии или ментальности, а профессионализма и настойчивости архитектора.
Антон Надточий: «Архитектор ищет форму для хаоса»
Архитектура бюро ATRIUM обладает пластичной формой, формирует сложное пространство, создает иллюзию движения – в этой игре форм и пространств заложены смыслы, эмоции и функции, определяющие качество их архитектуры.
Юлий Борисов: «Наша главная проблема – время»
Для Юлия Борисова нет секрета в том, что такое качество. Об этом все сказано у Витрувия и в стандарте ИСО 8402-86. Но как сделать качественную архитектуру, а значит архитектуру, приносящую добро людям, – вот это вопрос, решением которого и занимается бюро UNK project.
DNK ag: «Параметров оценки очень много»
Разговор с Даниилом Лоренцем, Натальей Сидоровой и Константином Ходневым: о комплексности, уместности, поиске баланса и совместной работе, – продолжает цикл интервью проекта «Эталон качества».
Взгляд вглубь
Коллекция арт-объектов проекта «Эталон качества», показанная на фестивале «Зодчество», наглядно продемонстрировала, как архитекторы соотносят ключевые ценности своей профессии и свое собственное творчество
Эталон качества
Архи.ру запускает проект «Эталон качества», главными элементами которого станут большая экспозиция с авторскими инсталляциями и круглый стол на фестивале «Зодчество», а также серия видео-интервью с рядом ведущих российских архитекторов.
Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
Лес и башни
Перед авторами проекта ЖК «В самом сердце Пушкино» стояла непростая задача: сохранить существующий на участке лесопарк, уместив на нем жилой комплекс достаточно высокой плотности. Так появились три башни на краю леса с развитыми общественными пространствами в стилобатах и элегантными «защипами» в венчающей части 18-этажных объемов.
ТПО «Резерв» в ретроспективе и перспективе
В новой книге ТПО «Резерв» издательства Tatlin собраны проекты за последние 20 лет. Один из авторов книги, Мария Ильевская, рассказала нам об основных вехах рассмотренного периода: от дома в проезде Загорского до ВТБ Арена Парка, и о презентации книги, состоявшейся 13 ноября на Зодчестве.
Шоу-рум в ландшафте
Павильон девелопера OCT представляет красоты пейзажа покупателям квартир в очередном «новом городе» на востоке Китая. Авторы проекта шоу-рума – шанхайское бюро Lacime Architects.
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.
Рынок с открытым кодом
Рынок для городка Гаубулига в Гане по проекту студенческой лаборатории [applied] Foreign Affairs при Венском университете прикладных искусств получил американскую премию Architecture Masterprize в номинации «Открытие года».
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.
Бранденбургские колоннады
На этих выходных открывается долгожданный для жителей и посетителей немецкой столицы аэропорт Берлин-Бранденбург – BER. Его архитекторы – бюро gmp, авторы закрывающегося с открытием BER Тегеля.
Точка отсчета
Здесь мы рассматриваем два ретро-объекта: одному 20 лет, другому 25. Один из них – первые в истории Петербурга таунхаусы, другой стал первым примером элитного жилья на Крестовском острове. Оба – от бюро «Евгений Герасимов и партнеры».