16.03.2009

Смешение / разделение

История развития проекта «Фьюжн-парка» представляется хорошим примером зависимости архитектуры от идеи. Вначале смысловым центром был музей, а темой – смешение форм. Затем, после того как музейный корпус был спрятан в теле здания, образ комплекса изменился: на смену «фьюжну» пришло противопоставление двух начал в двух соседних зданиях. Одно воплощает «тему жилья», второе «тему работы».

информация:

Фьюжн-парк © ТПО «Резерв»
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв» открыть большое изображение

Многофункциональный комплекс «Фьюжн-парк», завершенный в прошедшем 2008 году – уже достаточно хорошо известен. О нем несколько раз писали (как во время строительства, так и сразу после его окончания), а осенью в рамках «Дней архитектуры» состоялась экскурсия по этому – совершенно новому – произведению архитектора Владимира Плоткина. Которому, как мы знаем, удается успешно строить модернистские здания даже в центре города. Прошедший год, кстати говоря, можно считать «урожайным» – мало кто из известных московских архитекторов завершил столько построек в этот суетный предкризисный год. У Владимира Плоткина их целых три: Арбитраж на Селезневской улице, Налоговая на Земляном валу – и Фьюжн парк в Хамовниках.

На мой взгляд, одна из любопытных особенностей архитектуры этого комплекса заключается в том, что парк тут есть (и даже хороший, парк Трубецких или им. Мандельштама), а вот фьюжна (fusion, лат.-англ.: слияние, смешение) – нет. Конечно же, смешно ждать от архитектуры соответствия риелторскому названию, такое случается нечасто. И все-таки: во-первых, фьюжн такое стильное слово, что прямо напрашивается под него подстроиться. А во-вторых (и это самое любопытное) – в проектах-то «фьюжн» был.

Многофункциональный комплекс состоит из трех частей: жилого дома, занявшего два из трех гектаров территории (для центра это очень много); офисов, вытянувшихся «в струнку» вдоль парка и улицы Усачева, и музея ретро-автомобилей. С функциями современные архитекторы поступают, как правило, двумя противоположными способами. Либо смешивают их внутри здания «внарезку» (особенно это характерно для башен), так, что, к примеру, на 5-м этаже офисы, на 15-м жилье, а на 20-м гостиница. Либо – разделяют функции по отдельным корпусам. Бывают и гибридные варианты («нарезная» башня плюс корпуса и т.п.). В данном случае – вначале был вариант номер два, разделенный на объемы, а затем офисная часть поглотила музей так, что его стало снаружи не видно – и получилось скорее гибридное распределение. Почему об этом надо говорить – потому, что мне кажется, это изменение решительным образом сказалось на архитектурном образе комплекса.

В тех ранних проектах, где музей был снаружи отчетливо виден, он был похож на прозрачный дирижабль, приземлившийся на крышу офисов, с красным экспозиционным пандусом внутри. Машины, как на витрине, было бы видно снаружи – но немного, на отдалении. Так, чтобы обозначать предмет, увидеть который можно только зайдя внутрь. Музей таким образом был не только смысловой, но и главной архитектурной фишкой, большой абстрактной скульптурой на постаменте.

Человек с воображением мог бы также увидеть в овале музейного здания форму, подобную сплюснутому ядру кометы. В таком случае два остальных корпуса можно было бы понять как «хвост» небесного тела. Получалось геометризированно, но похоже, а главное – эта тема прекрасно оправдывала пластику «фьюжна»-смешения. Офисный корпус оказывался в центральной части – там, где газовому шлейфу кометы полагается быть разреженным. Соответственно, и пластика в нем тонкая, легкая, почти эфемерная. Жилое здание располагалось в окончании воображаемого «хвоста» – там, где шлейф разогревается, прежде чем иссякнуть – ее фасады были более брутальны и тема «фьюжна» звучала тут напряженным завершающим аккордом.

А потом музей исчез из композиции. Он не ушел совсем, а остался и даже действует (хотя тяжеловатые интерьеры выставочных залов делали другие архитекторы) – но как архитектурная единица он ушел, слившись с офисным объемом. Вместе с ним исчез и сюжет, и как следствие здание стало другим. Вместо динамики смещения и опытов взаимопроникновения хаоса и порядка – возникло разделение на две части, каждая из которых обладает своим, очень определенным лицом. Как говорит сам автор, это два соседних здания, с разными темами, даже с разным масштабом.

Жилой дом состоит из белой клетчатой материи, оформившейся как тема в гигантском доме-«Аэробусе». Эти клетки со всей очевидностью ведут свое происхождение от модернистских многоэтажек, но существенно трансформируются – цвет светло-серый (на солнце белый), границы тонкие, сетка четкая. Хотя местами сквозь нее прорастают признаки прежнего «фьюжна»: какое-нибудь окно нет-нет да и уменьшится, выпадет из строя, простенок поменяет толщину или цвет на серый, а на месте лестничных клеток прочитываются зигзагообразности. Но таких мест немного, особенно по сравнению с проектом. Все упорядоченно, ясно и четко. Можно даже сказать, что эта белая сетка постепенно становится у Владимира Плоткина видовым признаком жилья, и следовательно она служит помимо прочего и для обозначения функции. Это вполне кристаллизовавшийся и уже узнаваемый образ дома. Композиция же жилых корпусов по сравнению с проектом почти не изменилась – в плане она похожа на двухсторонний гребень, с одним продольным корпусом и тремя поперечными. Последние спускаются ступеньками к парку Трубецких, но это скорее следствие согласовательных процедур, чем архитектурный замысел.

Офисная часть отдана массивной пластике простых форм. Она во многом противоположна дому-соседу: основной тон здесь темный, а не светлый, окна не клетчатые, а ленточные, и масштаб крупнее: окна объединяют по два этажа. Архитектура теряет легкость, присущую жилому зданию, и проникается лаконичной многозначительностью. Но прежде всего, конечно, эта простота и это укрупнение отсылают нас к главному источнику – русскому авангарду. Не знаю, думал ли автор о классиках архитектурного модернизма, но если бы они могли распоряжаться современными материалами – наверное, они могли бы строить что-то подобное.

Главный, выходящий на улицу фасад офисного корпуса образован четырьмя одинаковыми Г-образными выступами. Их крупные 5-этажные объемы с огромными угловыми консолями вызывающе просты. Каждый, если приглядеться, похож не столько даже на букву «Г», сколько, за счет рисунка простенков на «Р» или даже на ‘S’ – словом, какую-то букву, брутальную как у Маяковского, но к тому же еще и огромную, зашифрованную в здании. Когда же они выстраиваются в ряд – то возникают устойчивые аллюзии на то, что мы все могли наблюдать в 1970-е на проспекте Калинина, когда из светящихся окон домов-книжек выкладывались надписи типа «СССР» и «КПСС». Странные были надписи, но ведь стали одним из ярких застойных воспоминаний. Значит, эффект налицо. Разумеется, подозревать автора в зашифровывании надписей было бы более чем глупо. Здесь скорее присутствует родственный прием: цельная форма, оригинальная и оттого заметная, усиленная масштабом и повторением – все вместе заставляет наблюдателя подозревать, что может быть, она говорящая. Ан нет, ничуть не бывало – никаких монограмм, одно чистое искусство.

У этого офисного здания еще несколько секретов-особенностей. Например, фотограф Юрий Пальмин открыл в нем тот же эффект перспективы в зеркале оконных отражений, что и в здании Налоговой на Земляном. Но там была одна «псевдо-улица», а здесь их четыре по числу уступов. Надо ли говорить, что это придает зданию глубину, усложняет восприятие и намекает на некое зазеркалье. Впрочем, мир отражений – один из любимых героев архитектуры Владимира Плоткина.

Благодаря мини-улочкам, половина из которых реальна, а вторая зеркальна, автору удалось побороть одну из неприятных проблем современных зданий в центре города – проблему крытой галереи. Обычно в Москве не получается улицы Риволи, а возникает нечто темное и сырое, такое, что пешеходы стараются его обходить даже по проезжей части. Здесь же ничуть не бывало. Мелкие столбики уступили место массивным глухим панелям, на которые опираются те самые выступы-«буквы». Казалось бы, будет мрачно. Но внутренняя стенка целиком светится. Кроме того, «галерея» разорвана поперечными «улочками», что добавляет ей света и пространства.

Итак, после того, как спрятали музей, комплекс стал другим – сменил тему, сосредоточившись вместо смешения на разделении. Две части даже до некоторой степени противопоставлены друг другу: светлое – темному, высокое (сравнительно) – протяженному, мелко-сетчатое – крупному скульптурному. Как инь и янь, или же как домашний отдых – рабочему ритму. Так в процессе развития проекта «фьюжн» уступил место своей противоположности. Интересно, насколько при этом чуткой оказалась реакция автора на изменения в структуре комплекса – план был сохранен, а итоговый образ радикально изменился.

Владимир Плоткин ведет экскурсию для «Свободы доступа» по Фьюжн-парку. Октябрь 2008
Владимир Плоткин ведет экскурсию для «Свободы доступа» по Фьюжн-парку. Октябрь 2008открыть большое изображение
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв»
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв» открыть большое изображение
Фьюжн-парк - проект
Фьюжн-парк - проектоткрыть большое изображение
Фьюжн-парк - проект
Фьюжн-парк - проектоткрыть большое изображение
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв»
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв» открыть большое изображение
Фото Юрия Пальмина
Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
Фото Юрия Пальмина
Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
Фото Юрия Пальмина
Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
открыть большое изображение
«Фьюжн-парк». Фото Юрия Пальмина
«Фьюжн-парк». Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
Фото Юрия Пальмина
Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
Фото Юрия Пальмина
Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
Фото Юрия Пальмина
Фото Юрия Пальминаоткрыть большое изображение
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв»
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв» открыть большое изображение
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв»
Фьюжн-парк © ТПО «Резерв» открыть большое изображение

последние новости ленты:

Архитекторы – партнеры Архи.ру:

  • Александр Попов
  • Юлия Тряскина
  • Станислав Белых
  • Дмитрий Васильев
  • Сергей Скуратов
  • Константин Ходнев
  • Владимир Плоткин
  • Андрей Романов
  • Анатолий Столярчук
  • Екатерина Кузнецова
  • Антон Надточий
  • Наталья Сидорова
  • Арсений Леонович
  • Антон Яр-Скрябин
  • Олег Шапиро
  • Андрей Асадов
  • Александр Бровкин
  • Сергей Сенкевич
  • Олег Карлсон
  • Сергей  Орешкин
  • Наталия Шилова
  • Владимир Ковалёв
  • Павел Андреев
  • Александр Скокан
  • Олег Мединский
  • Александра Кузьмина
  • Александр Асадов
  • Алексей Курков
  • Всеволод Медведев
  • Даниил Лоренц
  • Иван Кожин
  • Илья Машков
  • Валерия Преображенская
  • Сергей Чобан
  • Василий Крапивин
  • Юлий Борисов
  • Антон Лукомский
  • Михаил Канунников
  • Андрей Гнездилов
  • Полина Воеводина
  • Алексей Гинзбург
  • Дмитрий Селивохин
  • Левон Айрапетов
  • Вера Бутко
  • Дмитрий Ликин
  • Владимир Биндеман
  • Игорь Шварцман
  • Антон Барклянский
  • Роман Леонидов
  • Валерий Лукомский
  • Карен Сапричян
  • Илья Уткин
  • Зураб Басария
  • Антон Бондаренко
  • Антон Ладыгин
  • Екатерина Грень
  • Никита Бирюков
  • Никита Явейн
  • Сергей Кузнецов
  • Татьяна Зульхарнеева
  • Евгений Герасимов
  • Сергей Труханов
  • Николай Миловидов
  • Тотан Кузембаев
  • Никита Токарев

Постройки и проекты (новые записи):

  • Мемориал жертвам политических репрессий на проспекте Сахарова, конкурсный проект
  • Международный медицинский кластер в Сколково. Диагностический и терапевтический корпус
  • Московский монорельс
  • Спортивный центр Nike Box MSK
  • Павильон в парке Горького
  • ШАР перед Даниловским рынком
  • ЖК «Палникс»
  • Эскиз застройки территории заводов «Химволокно» и «Пластполимер»
  • Фасады ЖК в Мякининской пойме

Технологии:

06.07.2018

Кирпич без границ

Представляем лауреатов Brick Award 2018 – премии, учрежденной компанией Wienerberger за выдающиеся здания, построенные из керамических материалов.
Wienerberger (Винербергер)
04.07.2018

Кондиционеры на фасадах

Рассматриваем еще раз острую проблему кондиционеров на фасаде. Свое мнение высказали архитекторы, девелоперы и специалисты по фасадным системам.
ТехноДекорСтрой
02.07.2018

Птица на гараже

Деконструированный «Птеродактиль» Эрика Мосса в Карвер-Сити сделан из титан-цинка.
RHEINZINK
29.06.2018

Остекление палубы теплохода как главный фактор коммерческого успеха

Безрамное раздвижное остекление Lumon на теплоходе «Ласточка-2»
ЗАО "Лумoн"(LUMON)
18.06.2018

Архитектура из «гипюра»

Что нашли в деталях из Ductal® Жан Нувель, Фрэнк Гери, Ренцо Пьяно и Руди Ричотти? Какие возможности дает этот инновационный материал для архитекторов? Об этом – в интервью с Паскалем Пине, бизнес-инженером направления Ductal® компании LafargeHolcim.
другие статьи