Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать, что в России должен быть полноценный музей,
посвященный архитектуре как виду искусства»

В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.

mainImg
Архи.ру:
Выставка в честь 90-летнего юбилея музея названа «прообразом постоянной экспозиции». Вы поэтому выбрали тему языка архитектуры?
Наталья Шашкова, директор Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

Наталья Шашкова,
 
директор Музея архитектуры:
 
Мы очень долго подбирали тему для юбилейного проекта и решили поговорить об архитектуре как виде искусства. Наши молодые коллеги – мы доверили эту миссию молодежи – в формате выставки пытаются ответить на вопрос: что такое архитектура? И с точки зрения конструкций, технологий, градостроительных решений, – и с художественной точки зрения. Как она воздействует на человека, как фиксируется в изобразительном искусстве. Как она рождается: от первых эскизов до воплощения, до реализации. Дело в том, что не все люди осознают, для чего архитектуре нужен музей, о чем должна идти речь в архитектурном музее. Мы надеемся, что разговор, начатый этой выставкой, нам самим позволит осознать, какой должна быть экспозиция архитектурного музея в наши дни. И, конечно, с нетерпением ожидаем обратную связь от нашей публики, от профессионального сообщества.
Команда кураторов на открытии. Выставка «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры
Выставка «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

Выставку мы решили сделать зрелищной и яркой: показать не историю музея на основе документов и фото, а срез наших потрясающих коллекций. Тем не менее параллельно мы готовим научное, академическое издание, посвященное истории музея и людям, которые его создавали.
Награждение сотрудников музея на открытии выставки «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

Сейчас наша главная задача – продемонстрировать и доказать, что в России должен быть полноценный Музей архитектуры. Выставка должна стать стартовой точкой в ее решении. Но это не единственная юбилейная выставка…
 
Расскажите про другую?
 
Она откроется в конце ноября и это будет свободное высказывание современных архитекторов о том, каким они видят Музей архитектуры. К этому проекту мы пригласили около 60 участников, они в форме графики, арт-объектов и инсталляций расскажут о том, что для них музей. Выставку курирует Анна Мартовицкая – человек, который хорошо знает сообщество и погружен в проблематику современной архитектуры.
  • zooming
    Объект бюро ATRIUM, показанный на их недавней выставке «Словарь современной архитектуры» во Флигеле-Руине сделан для будущей выставки Музей архитектуры и может служить ее, в некотором роде, тизером
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Выставка «Словарь современной архитектуры», к 30-летию АБ ATRIUM
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

А что будет с выставкой Калязинских фресок?
 
Калязинские фрески – наша постоянная экспозиция, они останутся на своем месте, в трех залах внутренней анфилады. Модель Большого Кремлевского дворца – тоже часть постоянной экспозиции, но ее мы пока не открываем, поскольку она требует полноценной комплексной реставрации.
  • zooming
    Выставка калязинских фресок. Макет собора Макарева Калязинского монастыря, 1940 г.
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Директор музея Наталья Шашкова на экспозиции калязинских фресок
    Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

Реставрация уже началась?
 
Модель стоит в зале и ждет решения организационных вопросов. Для того, чтобы его переместить, требуются большие организационные и финансовые усилия. Этот предмет нельзя трогать с места просто так. Кроме того, не все части модели находятся в залах. Сейчас в музее нет площади, на которой можно было бы полностью собрать баженовскую модель Большого Кремлевского Дворца. Когда-то она занимала основной объем Большого собора Донского монастыря.
 
Но баженовская модель – не единственная. У нас хранится воронихинская модель Казанского Собора в Петербурге, не менее значимый памятник. Или полотна Машкова из Банкетного зала гостиницы Москва, сейчас они хранятся на валах и, по рекомендации специалистов, если мы их реставрируем, то их нельзя будет накатать обратно на валы. А для того, чтобы хранить их на подрамниках у нас, опять же, сейчас нет места. Наше уникальное собрание не может жить полной жизнью в рамках существующего здания.
 
Музею архитектуры нужно для полноценной работы новое здание. При сохранении, безусловно, ансамбля на Воздвиженке. Это глобальная проблема, настолько комплексная, что к реставрации некоторых предметов собрания мы не можем приступить до того, как она будет решена.
 
Музею нужно новое здание и музею нужно оставаться на Воздвиженке?
 
Да, музей исторически связан с комплексом усадьбы Талызиных. Это естественно. Но мы считаем, что наша постоянная большая экспозиция должна быть создана в новом здании с привлечением всех современных технологий. Конечно, хочется, чтобы это было место в сердце Москвы, место, где мы можем говорить об истории архитектуры в историческом окружении.
 
Сейчас собрание приближается к цифре 840 тысяч, наша коллекция очень востребована, и живет активной жизнью. Огромное количество запросов на внешние выставки. Огромный запрос от исследователей – историков архитектуры и реставраторов. Это наша гордость: за последние годы доступ посетителей в фонды был реорганизован, и сейчас я очень много комплиментов получаю от специалистов по поводу того, что к нам легко попасть в фонды, что у нас комфортная и понятная процедура доступа и очень качественная консультационная поддержка. Я с огромной радостью об этом говорю, так как была к этому причастна, еще не будучи директором и работая в фондах.
 
Что это означает? Это означает, что наши фонды постоянно публикуются учеными, они постоянно задействованы в реставрации объектов культурного наследия. Коллекция продолжает полноценно жить, даже в стесненных условиях.
 
Мы сейчас ведем титаническую работу по первой в истории музея сверке коллекций. Это ежедневный подвиг фондовых сотрудников. Ящики с негативами мы в первый раз вскрыли после переезда из Донского монастыря в прошлом 2023 году.
 
Ох как давно следовало это сделать.
 
Причина того, что нам удалось открыть негативы только сейчас – и, подчеркну, это стало результатом большого напряжения сил – опять же в отсутствии места. Чтобы открыть заштабелированный фонд, нужно освободить хоть какое-то пространство, и нам постоянно приходится двигать предметы то туда, то сюда, как в пятнашках.
 
При этом надо понимать, что речь не об обычных негативах. У нас немало негативов на стекле, коллекция включает материалы с середины XIX века до текущего момента. Это и художественные, и фиксационные фотографии, которые для истории архитектуры и для реставраторов бесценны.
Зал, посвященный фотофондам музея. Выставка «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

И, кстати – а это еще одна из задач, которую мы для себя пока не решили, но активно ее осмысляем и будем в ближайшее время искать финансирование. Фотофиксация перешла в цифру. Но ведь и проектирование перешло в цифру. Мы сейчас пытаемся ответить для себя на вопрос – как документировать современный архитектурный процесс?
 
Я помню, еще в годы Давида Саркисяна, Григорий Ревзин инициировал в музее проект «Строение номер»: произведения выставляли и принимали на хранение в музей. А сейчас? Я примерно понимаю, как попадают предметы в Третьяковку, а в Музей архитектуры как они попадают, каковы механизмы?
 
Механизмы у нас и в Третьяковке одинаковые, они нормативно закреплены. Мы пополняем коллекцию в основном благодаря пожертвованиям, закупка случается относительно редко.
 
Основной массив наших поступлений сейчас – творческие архивы архитекторов, инженеров, реставраторов. Из последних поступлений – материалы Михаила Крышталя, их передала вдова; архив Юлия Филлера. Они отражают неоднозначные процессы в новейшей архитектуре, но мы считаем важным задокументировать и эти явления. Очень интересным и ярким событием для нас стало поступление архива Владимира Кубасова, часть которого мы показали на выставке весной этого года.
Архитектор Владимир Кубасов. Музей архитектуры, Москва, 22.03.2024 – 19.05.2024
Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру

Архитектор при жизни высказал намерение передать архив Музею архитектуры, оно было поддержано наследницей, она приезжала сюда из США для того, чтобы исполнить волю отца. Скоро, мы надеемся, выйдет книга, посвященная наследию Кубасова, написанная Ириной Чепкуновой при поддержке молодых сотрудников музея.
 
Увы, не всегда наследники распоряжаются творческим архивом адекватно: лучше, когда пытаются продать, хуже, если уничтожают. В любом случае, путь в коллекцию всегда один – материал, неважно, на закупку или пожертвование, рассматривает экспертная фондово-закупочная комиссия, которая принимает решение о его включении в музейный фонд РФ. В комиссии – порядка 20 музейных специалистов.
 
Так планируете ли вы принимать собственно проекты современной архитектуры?
 
В последние годы мы от современных архитекторов принимали графические материалы.
 
Тут вопрос – в формате и носителе данных. Многие современные архитекторы работают только в цифре, и нам еще надо научиться принимать на хранение проекты в цифровом формате. И тут мы надеемся на встречный интерес со стороны архитекторов.
 
Не в обиду никому будь сказано, но по некоторым личным разговорам с представителями архитектурного сообщества у меня сложилось впечатление, что они не слишком озабочены такого рода хранением… Тем не менее мы с коллегами – исследователями архитектуры, понимаем, насколько важно сделать так, чтобы материал «отложился» в музее, в архиве. Иначе его не будет в истории архитектуры. Не надо питать иллюзий. Если материала архитектора нет в архиве, то, даже если здание реализовано, – поверьте, имя автора сотрется даже из всемирной сети.
 
Мы должны понимать, что у нас нет официального института накопления информации по истории архитектуры в сети – такого, который бы нормативно регулировался. В музее несколько ступеней учета, первая – книги, которые мы до сих пор ведем обязательно на бумаге, вторая – инвентарь, тоже бумажный или электронный, Государственный каталог музейного фонда РФ – третья. Это особым образом выстроенная и защищенная информационная система ее безопасность обеспечивается на государственном уровне.
 
А вот отсутствие интереса у современных архитекторов, в чем оно заключается?
 
У меня такое ощущение, что музей на какое-то время выпал из их вселенной, они перестали понимать, имеет ли он для них какое-то значение. Так что выставочный проект с участием представителей профессии мы придумали в том числе для того, чтобы вернуться к диалогу.
 
Это, впрочем, не значит, что нас игнорируют. Нет, музей активно участвует и в Арх Москве, и в Зодчестве, и в Урбанистическом форуме. Время от времени мы проводим какие-то совместные выставочные проекты. Музей не был никогда институцией, которая занималась исключительно историей архитектуры. Взаимодействие есть, и оно не утрачено. Но нужно сделать его более системным и последовательным. И да – на данный момент диалог выстроен в области выставочных проектов, а вот относительно архивации, сохранения свидетельств развития современной архитектуры – над этой конкретной темой еще предстоит много работать.
 
Итак, юбилейная выставка – просветительская, затем мы ждем выставку арт-объектов современных архитекторов. Но музей в последние годы показывает и олдскульные, чтобы не сказать консервативные, но в то же время – исследовательские, научные экспозиции. Вот например, «Соборы Грозного» в начале года. Да или прошлогодний, тоже юбилейный и «именной», Щусев. 
 
Мы называемся: научно-исследовательский музей архитектуры. Да, появляются академические проекты. Это тот высокий уровень, к которому мы всегда стремились, и который мы рады вернуть в нашу практику.
 
У нас есть представление о том, что такое профессиональная наука. Я сама из научной среды, кандидат искусствоведения. И очень надеюсь, что несмотря на должность директора, продолжу развиваться и как ученый тоже. Мой заместитель по науке тоже кандидат. У нас в штате на данный момент 5 кандидатов архитектуры, искусствоведения либо исторических наук. И у нас есть потрясающие специалисты, которые постоянно, десятилетиями публикуется, делают прекрасные выставки, знают нашу коллекцию очень глубоко и хорошо. Эти люди не имеют научных степеней, но они имеют статус научных сотрудников, имеют полный карт-бланш в своих исследовательских и кураторских проектах.
Керамическое панно Борисоглебского собора в Старице. Выставка «Тайны соборов эпохи Ивана Грозного», – 12.05.2024, Музей архитектуры
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Алексей Щусев. 150». Музей архитектуры, 01.10.2023–21.01.2024
Фотография © Василий Буланов / предоставлена бюро ЧАРТ

Важно, когда ты можешь сказать: да, мы сделали шаг вперед в изучении истории архитектуры. Это бесценно.
 
Я знаю, что у музея были планы обустройства открытого хранения, в том числе вы привлекали сторонних специалистов, в частности, Светлану Баранову. Как развиваются эти планы и развиваются ли? В музее отличный лапидарий, но видим мы его только частично, в основном, входя в Руину...
 
Здесь две темы. Лапидарием мы называем коллекцию белого камня, в ней больше 150 предметов, в том числе надгробий, которые когда-то поступили к нам из Исторического музея. Часть еще не вывезена из Донского монастыря.
 
Хранение, которое мы планировали в пространстве Руины, – это хранение строительных материалов и архитектурных фрагментов, кирпича, изразцов. Это область научных интересов Светланы Измайловны Барановой и она разработала внятную, четкую, интересную концепцию. На чем мы споткнулись? Обустроить открытое хранение в здании, не построенном специально для него, критически сложно. Одновременно случился рост цен на высококачественное стекло и металл. Но мы вложили в него много сил и продолжаем держать в поле зрения. Надеемся перейти от теории к практике.
Фрагменты керамики, изразцов, деревянной резьбы из коллекции музея. Выставка «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

А где вы планировали поместить открытое хранение?
 
На первом и третьем этажах Руины. Вопросы еще были связаны с тем, что первый этаж нам важен как экспозиционное пространство, а относительно третьего были опасения, что его перекрытия могут не выдержать предполагаемой нагрузки. Здание имеет статус ОКН, а следовательно, проводить работы по укреплению конструкций мы не можем.

Суммарный вес наших экспозиций – это тоже не простой вопрос. К примеру, калязинские фрески: они сами по себе немало весят, следовательно, мы поставили их на металлические конструкции. Плюс надо учесть вес посетителей, попадающих в залы, и это отнюдь не праздный вопрос. Перекрытия Анфилады имеют ограничения по нагрузке и, например, большая посещаемость выставок Мельникова и Щусева оказалась на грани их физических возможностей.
 
Сколько было в среднем в день?
 
Среднюю в день не считали, но в 2023 году мы перешагнули планку в 190 тысяч посетителей выставок за год. Или даже в 200 тысяч – это с учетом посетителей экскурсий и лекций, и детского центра. Год назад Елизавета Лихачева, еще будучи директором нашего музея, говорила о планке в 100 тысяч.
 
И вот, за год мы ее удвоили. Это хорошо, большой успех, но и опасно, так как музей работает на пределе антропогенной нагрузки.
 
И тут мы плавно возвращаемся к новому зданию и реставрации старого. Понятно, что площади музею нужны. Что вы делаете в этом направлении, что вам может помочь?
 
Тут надо признать две вещи. Первая – это должно быть государственное решение, и мы можем делать только одно: исполнять свою миссию для того, чтобы государство признало, что ему нужен Музей архитектуры. Уровень и качество наших выставочных проектов должны продемонстрировать городу и миру, что мы этого достойны. В юридическом смысле на данный момент никаких шагов не предпринято, нет никаких решений, которые бы подтвердили, что этот проект состоится. Оптимизм внушает то, что в нашей стране строится огромное количество новых музейных зданий. Мне кажется, должен произойти какой-то качественный скачок в сознании общества, том числе, не буду скрывать, и в сознании учредителя тоже. Нужно понимание того, что музею нужно здание, а музей нужен стране.
Выставка «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

А как лично вы видите возможную постоянную экспозицию?
 
Собрание нашего музея уникально. Многие известные музеи архитектуры сформированы как архивные собрания. Наш музей – художественный, посвященный определенному виду искусства. Мы обладаем большим архивным фондом, но наш золотой фонд – это произведения искусства: графика, декоративно-прикладное, уникальная коллекция макетов.
Выставка «Архитектура говорит. К 90-летию Музея архитектуры им. А.В. Щусева»
Фотография: предоставлена пресс-службой Музея архитектуры

Архитектура – это, безусловно, сложная для музейного показа тема. Идеальная структурированная, понятная экспозиция требует глубокой работы, в том числе научно-исследовательской. Но каждый из нас много лет думает об этом, и некое видение есть. Надо говорить и с точки зрения чистой физики: материалов, инженерии, – без этого архитектуры не постичь. Но и образность не менее важна, воздействие архитектуры на человека, особенности менталитета каждой эпохи. Климат и ландшафт. Нужно показать хронологическое развитие, но оно должно быть завязано на типологии. Это комплексная многослойная история, и выставку «Архитектура говорит» к 90-летию музея мы рассматриваем как прообраз постоянной экспозиции. 
 
Кроме того, в наших фондах немало бесценных коллекций, тематически не укладывающихся в магистральную историю архитектуры, но бесспорно достойных показа.
 
Калязинские фрески…
 
В экспозиции 40 фрагментов, а в хранении 103, это очень полный комплекс. Или наша коллекция деревянной скульптуры, в 2010-е годы ее показали в Аптекарском приказе, но не целиком. Это феерически эмоциональная коллекция, первоклассная резьба по дереву с золочением или полихромной росписью из храмов Москвы, утраченных в 1920–1930-е годы. Или небольшая, но очень качественная коллекция шпалер. Все они заслуживают показа, и вероятнее всего, это должно быть открытое хранение – для соблюдения особых условий показа и климата, который требуется всем эти вещам.
 
Шпалеры я сама не видела – знаете, почему? Потому что мы не позволяем себе раскатать их лишний раз только чтобы посмотреть. По той же причине я впервые на седьмом году работы в музее увидела панно Ильи  Машкова для гостиницы «Москва». Мы не трогаем некоторые предметы лишний раз, чтобы не навредить им, пока не запланируем реставрационные работы. Но мы хорошо знаем свое собрание. И постоянно размышляем о том, какой должна быть наша постоянная экспозиция. Я абсолютно уверена, что мы к ней придем.

15 октября 2024

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Наше всё
Кто такой Щусев? В последние пару недель, с тех пор, как архитектору исполнилось 150 лет, на этот вопрос отвечают с разных сторон по-разному. Самый пространный, подробно иллюстрированный и элегантно оформленный ответ – выставка в двух корпусах Музея архитектуры на Воздвиженке. Четыре куратора, полтора года работы всего музея и экспозиционный дизайн Сергея Чобана и Александры Шейнер. Рассматриваем и показываем, что там к чему.
Технологии и материалы
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...
В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.
Сейчас на главной
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.
Особняком стоять
Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Майолика, бревно, аптека
По проекту компании «М.Г. Прайват Реконстракшн» в Петербурге вернули к жизни особняк Эдуарда Бремме – редкий для города памятник деревянного зодчества. Реставрацию провели методом полной переборки сруба: пригодными для сохранения оставалось не более 30% бревен, недостающие собирали в Ленинградской области. Теперь здание стало частью жилого комплекса Amo.
Пресса: Дым сгоревшего Отечества
Узкое: кто ответит за пожар? Координатор Архнадзора Константин Михайлов - о "поразительном молчании московских и федеральных властей относительно пожара усадебного дома в Узком".
Псевдопериптер
По проекту БЮРО ЧЕЛЫ в Городском парке культуры и отдыха города Ярцево построен деревянный павильон. Архитектурные решения отсылают к утраченной сцене в неоклассическом стиле, а также бумагопрядильным станкам местной фабрики Хлудовых – оба этих явления удалось связать с помощью псевдопериптера. Павильон стал одним из победителей IX Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в 2024 году.
Сити на Фабричной
Под руководством основателя бюро «Яузапроект» Ильи Заливухина в Новосибирске завершился воркшоп, в котором участвовали студенты нескольких вузов. Итогом стал мастер-план развития территории в районе улицы Фабричная – центральной по расположению, но периферийной по содержанию. Среди предложений: совмещение высокоплотного сити с исторической и малоэтажной застройкой, развитие зеленого каркаса и речной марины, интеграция ТПУ с наземным метро и подключение образовательной типологии.
Общность надежд
Mecanoo использовали архитектуру общежития для торонтского Тринити-колледжа для формирования устойчивого студенческого сообщества, объединив традиции и экологичный, ответственный подход к жизни.