English version

Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован в русле первоначальных идей»

Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».

mainImg
Архитектор:
Сергей Скуратов
Проект:
ЖК «Садовые кварталы» в Хамовниках
Россия, Москва, ул. Усачева, вл. 11, кварталы 1, 4

Авторский коллектив:
С. Скуратов – руководитель авторского коллектива, 
А. Панёв – главный архитектор проекта 
1 квартал: Н. Асадов, С. Безверхий, И. Голубев, И. Ильин, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, П. Шалимов, И. Щепетков 
2 квартал: А. Алендеев, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
3 квартал: А. Алендеев, С. Безверхий, М. Кирьянова, Ю. Левина, Н. Овсянникова, Е. Тирских, А. Чурадаев, А.Чалов 
4 квартал: А. Алендеев,  А. Горобец, Е. Гуськова, Я. Дегтярева, М. Кирьянова, И. Маринин, Ю. Ковалева, А. Коньков, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
общественное пространство: С. Скуратов, А. Панёв, Н. Овсянникова

2006 — 2014 / 2013 — 2024

Девелопер: «М-Девелопмент», ЗАО «Интеко», Sminex
Генподрядчик: ООО «Дивидаг»
Смежники: «Метроспецстрой-Девелопер», «АМ Групп»
Итак, вслед за нашими субъективными рассуждениями о месте проекта «Садовые кварталы», чья реализация завершилась в 2024 году, в истории московской архитектуры, беседуем с Сергеем Скуратовым. Не претендуем на «закрытие» всех вопросов: что-то забылось, что-то, напротив, сложно забыть, но кое-какие новые ракурсы известного проекта, как нам кажется, этот разговор раскрывает. 
Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024. Вид на 3 квартал
Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

Архи.ру:
Итак, проект завершен, пруд в центральной части наполнили водой, мы его видели. Осенью пруд спустили. Будет ли каток?
 
Сергей Скуратов:
Пруд по просьбе девелопера на конечной стадии развития проекта немного уменьшился. На мой взгляд, это неплохо: стало больше пространства вокруг и деревьев.

Относительно катка – он спроектирован, но пока не реализован.  Мы всё предусмотрели, все детали, в том числе ступеньки – глубина пруда порядка 60 см, для катка нужно всего 10 см, и к нему нужен спуск, мы его запроектировали.

В декабре я узнал, что каток делать не собираются. Если так, это большое разочарование. Буду надеяться, девелопер, сейчас это компания Sminex, изменит свое решение.

Пруд – это, на мой взгляд, инфоповод, чтобы перейти к самому проекту. Проект очень большой и очень известный. Что значит проект «Садовые кварталы» для вас лично?
 
Это самый длительный проект в моей жизни и в жизни мастерской, которой в этом году будет 23 года. Он продолжался 18 лет и до финиша дошел, скажем так, с некоторыми потерями. Четыре раза менялись владельцы, одни продавали, другие покупали, приходили со своими идеями, им было странно, что есть какой-то архитектор, который чего-то требует… Наверное это было предсказуемо, хотя я не был к этому готов. В какой-то момент потери казались невосполнимыми; с течением времени я успокоился и понял, что жизнь выстраивает все несколько иначе, нежели ты планируешь. Если обобщать, то можно сказать, что в значительной части проект реализован в русле первоначальных идей.
Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

То есть вы довольны результатом?
 
Я рад, что все наконец закончилось: завершена связующая центральная часть, и весь комплекс тоже. Мы можем наконец увидеть то пространство, которое задумывалось в 2006 году. Тогда, 18 лет назад, все еще только намечалось, конкретная архитектура домов и пространств появилась позже и сильно менялась в процессе проектирования. На всех стадиях.
 
Давайте вспомним вкратце историю проекта, начиная с конкурса 2006 года.
 
Я помню уже не все детали, но в конкурсе участвовало порядка 18 команд, в него пригласили все топовые на тот момент московские бюро и иностранцев. Лидерами жюри были Илья Лежава и Вячеслав Глазычев – два авторитетных интеллектуала. Лежава понимал нас как никто лучше, практически всем нам был учителем. Лежава и Глазычев выступали за сохранение построек завода, хотя должен сказать, интересной архитектуры к тому моменту на его территории сохранялось немного. Конкурсные концепции разделились: одни сохраняли остатки завода Каучук, другие работали «с чистого листа», поскольку на пустом месте больше простора для предложений и размышлений… Так и получилось два победителя: «по очкам» жюри победил Юрий Григорян в направлении с сохранением, а мой проект – с полным сносом, но с интересным пространственным решением, оказался его ближайшим конкурентом.
Застройка территории занимаемой «РТИ Каучук». Конкурсное предложение
© Сергей Скуратов ARCHITECTS

Дальнейший выбор заказчики взяли на себя: в течение полутора месяцев беседовали и с Юрой, и со мной. Вариант с сохранением был, с одной стороны, не очень выгоден экономически, и, с другой стороны, в итоге он давал не совсем то, что хотел видеть девелопер. В конце концов мастер-план предложили делать мне, оговорив сохранение ценных элементов. В конечном счете была сохранена фасадная стена заводоуправления Клейна, которая выходит на Усачевскую улицу, и параметры объема за ней.
 
В первой концепции уже был искусственный пруд?
 
Был, но растянутый, как фрагмент реки: там было два берега, «азиатский» и «европейский», как шахматная партия. В центре были сгруппированы дома поменьше, к краям – повыше, более городские. На начальном этапе, не очень долго, консультантом от девелопера был Евгений Асс; недавно я нашел старую фотографию, где мы сидим, что-то обсуждаем. Идея с прудом, с центральной зоной, кристаллизовалась в обсуждениях; мы перебирали какие-то знаковые общественные пространства Москвы, пытались оценивать, благодаря чему они становятся популярными. И пришли к единому мнению, что пруд – важный градообразующий элемент.

Но нужно было учесть и очередность строительства кварталов, то, что они будут появляться последовательно – так постепенно родилась идея крестообразной композиции. Должен сказать, заказчик поначалу сомневался относительно городского общественного пространства внутри комплекса: ой, как же я буду его эксплуатировать? Предлагал застроить центр тоже. Но я сказал – нет, в центре должна быть пустота.
  • zooming
    Квартал «Хамовники». Проект, 2007
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Квартал «Хамовники». Проект, 2007
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Александр Кузьмин [1996–2012 главный архитектор Москвы, – прим. ред] эту идею поддержал, и вообще активно поддержал весь проект: он пришел в мастерскую как раз тогда, когда там сидел главный заказчик, и сказал – ­отличная идея, не надо ничего перерисовывать, реализуйте прямо так.
 
Спустя некоторое время, когда концепция была уже практически готова, согласована с заказчиком и поддержана Кузьминым, был сделан дизайн-код и расчет строительства очередей по времени, появилось предложение пригласить на отдельные дома других авторов. Не на все, на несколько: заказчики прекрасно понимали, что, если они отдадут разным авторам много домов, мне будет тяжело отслеживать общее направление. Тогда пригласили Юрия Григоряна, Владимира Плоткина, Сергея Чобана, «Остоженку», «Арт-Бля», Алексея Куренного – он тогда был основным действующим лицом в Москомархитектуре.
 
С кем было просто, с кем сложно?
 
С Юрой Григоряном работать было легче всего. У нас достаточно близкие взгляды на то, как надо работать. Во-первых, вместе, слушая друг друга. А во вторых, Юре тоже нравился кирпич, нравились какие-то скульптурные формы. Надо сказать, что он сделал наиболее точно то, что мне хотелось видеть – и одновременно у него получилась абсолютно авторская вещь.
 
Шестнадцать домов, которые выходят на пруд, я с самого начала оставил за собой. Сразу сказал об этом заказчику – что важно сформировать здесь цельное городское пространство, в котором будут продуманы все самые важные моменты взаимодействия форм, деталей и материалов. Наша мастерская делала всю подземку, весь ландшафт кварталов, трансформаторные подстанции, общественный центр и школу. Школа всегда была моя, я ждал, что она упадет мне в протянутые руки. Но она так и не упала!
 
Все кварталы должна была связывать дорога в школу, над ней нависала консоль, лаконичный, лапидарный, цельный объем, решенный в такой же простой парадигме, как пруд. Все было построено на контрасте, на том, что жилые дома по архитектуре очень сложные, а объем школы – очень простой. Но такой, неожиданный.

Как вы решали вопросы с нормативами, у школы же должна быть закрытая территория, обнесенная забором?
 
Очень просто. У нас был вход с Шибаевского проезда, для тех, кто не живет в «Садовых кварталах», и была дорога в школу, кольцевой путь по навесным мостикам через все дворы. С этой дороги дети спускались бы ко второму КПП, по карточкам проходили внутрь. Там была лестница и лифт. Ко второму входу можно было бы выйти на перемене погулять, там была дополнительная рекреация. Да, непростое решение, два входа всегда сложнее, чем один, но мы решили все эти вопросы. Граница школы проходила по фасаду. Тогда, в 2007 или 2008 году это решение было возможно. Мы же с проектом школы  даже экспертизу прошли!
  • zooming
    Школа в проекте 2006 года. Концепция застройки квартала в районе Хамовники города Москвы, 2006
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Школа, конкурсный проект SSA 2020 года. Вид со стороны центральной зоны Садовых кварталов. Школа «Новый взгляд» в составе ЖК «Садовые кварталы», 2020
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Напомните, почему изменили проект?
 
Выяснилось, что заказчик, уже второй по счету владелец «Садовых кварталов», компания Интеко, территорию под консолью, которая была согласована как сервитут между школой и общественным пространством, перевел в собственность 3 квартала, чтобы получить согласование на увеличение площадей жилья. И сделал это тихо и втайне от нас. Мы узнали об этом только тогда, когда появился новый заказчик на школу. Спустя несколько лет. Из-за этого пересогласования пространство под консолью школы перестало быть сервитутом, потеряло статус двойного использования ­– консоль стала невозможна. Тогда заказчик школы решила делать другой проект, менее затратный и более простой.
 
Реализованная школа, по моему убеждению, не вписалась в  задуманную парадигму пространства. Она была бы хороша и уместна в любом другом месте, но не здесь. И качество строительства мне кажется недостаточным, слишком торопились. Дорогу в школу пришлось обрезать, она теперь никуда не ведет, поскольку объем школы в новом проекте не предусматривал существования Дороги и уж тем более, взаимодействия с ней. Пространство между кварталами «просело», провалилось…, но не испортило центральную зону в целом.
 
Ну и пятый квартал – еще одна ложка дёгтя… Мы даже сделали свое предложение для него. Но тогдашний заказчик его не принял.
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024. 2 квартал, башня авторства SSA
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

То, что в конечном счете было реализовано, на мой взгляд, ужасно. Самое неприятное – кто-то ведь считает, что это моя архитектура! Недавно звонили знакомые, говорят, купили квартиру в 5 квартале, там отличные виды из окон, а планировки не очень-то, почему, что-то не получилось? Ну да, конечно, виды там отличные, на площадь и на мои дома. А не получилось, потому что мы этот квартал вообще не контролировали.
  • zooming
    Многофункциональный жилой комплекс в Хамовниках (пятый квартал МФЖК «Садовые кварталы»)
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Многофункциональный жилой комплекс в Хамовниках (пятый квартал МФЖК «Садовые кварталы»)
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Но первоначально на месте 5 квартала планировался общественный центр?
 
Да, и офисы, и торговый центр, и спорт – там должен был быть универсальный общественный центр с многозальным кинотеатром, большим супермаркетом, коворкингом, гостиницей. Он должен был бы стать частью площади перед Усачевским рынком, образовать с ним единое городское пространство. Причем жители могли туда приезжать или приходить прямо под землей.
 
Там было задумано цельное, общее для всех жителей, подземное пространство. Все три подземных уровня были связаны между собой, это был подземный город. Можно было сесть в машину, проехать под землей к торговому центру, спуститься с тележкой, загрузить продукты в машину и доехать до своего квартала. Или в гости сходить в соседний квартал, в тепле и комфорте в любую погоду. Там хорошая отделка. Но первоначально планировалось, что будет единая служба эксплуатации, а когда начали строить по очередям, в каждом квартале образовалось свое ТСЖ, и первое, что они начали делать – это делить территорию. Расценки у них теперь разные на уборку… Да, это вот не получилось.
 
Ресторанов около пруда, на нижнем уровне, должно было бы быть больше: 10–12. Как в хорошем курортном городе около воды. Но во 2 квартале разместился World Class с 50-метровым бассейном и занял много фронта, выходящего к пруду. Мы изменили проект для его размещения.

Вы упомянули сервитут. Как в «Садовых кварталах» устроена собственность на землю? Разделена ли земля между городской и частной, если да, то каким образом?
 
Вся территория в частной собственности, принадлежит жилому комплексу, общественное пространство – это результат наших договоренностей с заказчиком еще на старте проекта. Теоретически, если жители всех пяти кварталов соберутся и решат, то они могут закрыть всю территорию забором – хотя сделать это очень сложно, почти невозможно, из-за ее пространственных характеристик.
 
О сервитуте мы с заказчиком тоже думали, но очень боялись: если бы мы отдали общественное пространство городу, там не получилось бы такого качества архитектуры, город не стал бы тратить столько денег на благоустройство. Там дорогой немецкий клинкер, швейцарский камень, все эти скосы, отвесы.
 
Когда вы работали над «Садовыми кварталами», наверняка же были какие-то европейские прообразы-прототипы, хотя бы для убеждения заказчика?
 
Да, и много. Мы с заказчиками ездили по европейским городам, Роттердаму, Амстердаму, Копенгагену, в 2007–2008 году, изучали практику, смотрели, как все это работает в жизни. Заказчики были – очень продвинутые, им дико нравилось это всё. Примеров было очень много, хотя с такой высотностью и с такой плотностью, пожалуй, нет… Кстати, плотность в «Садовых кварталах» небольшая, 23.5 тысячи м2/га. Для нынешнего времени – очень небольшая плотность застройки.
 
Но тогда, 18 лет назад, мы не предполагали, что там будет так дорого. Мы рассчитывали на средний класс, а не на элитку. Тогда элитка была на Остоженке, а здесь был, ну, upper middle class. Предполагалось, что эти люди любят рестораны, тусовку. Мы создали абсолютно европейский квартал, где не отходя далеко от дома можно получить все виды активности. Ты же когда живешь в Лондоне, в Нью-Йорке, то живешь в городе, а не в какой-нибудь закрытой «резервации». Выходишь на площадь, на улицу, в город. Пруд, дети, песочницы, и туда же выходит кафе какое-нибудь, ты можешь войти во двор, на тебя никто не накричит, не выгонит. Вот мы и захотели, чтобы так же удобно и хорошо стало в Москве.

А здесь люди от общественной жизни как-то шарахаются, письма пишут о том, как бы эту общественную зону закрыть: понаехало, мол, всяких блогеров с камерами, снимают, моды рекламируют.
 
Словом, выходит, сейчас жители платят за поддержание пространства, которым пользуются все, и они не очень-то этим довольны?
 
Да, расходы на его поддержание ложатся на жителей и арендаторов – в том числе на меня, так как наш офис расположен в «Садовых кварталах».
  • zooming
    Офис архитектурного бюро Сергея Скуратова
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Офис архитектурного бюро Сергея Скуратова
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Но нам проще, если вдруг контур закроют, хотя это маловероятно, наш вход с внешней стороны. Арендаторам вокруг пруда сложнее. Сейчас там больше каких-то салонов красоты, косметических компаний… Я думаю с развитием комплекса состав изменится: сегодня косметика, завтра рестораны – и им нужны посетители, которые свободно приходят из города.
 
Можно ли отдать уже реализованное общественное пространство для поддержания городу?
 
Насколько я знаю, сейчас это обсуждается. Может быть, и можно. Но мы и раньше планировали отдать городу – тогда город не взял, там ведь надо не только убирать, но и поддерживать, подсаживать крупномеры, менять клинкер, и главное, эксплуатировать и поддерживать пруд? Думаю, что и сейчас не возьмет.
 
Выходит, мы сделали дорогую игрушку. Нельзя сказать, что мы не думали о том, как это будет функционировать – мы думали. Но рассчитывали на несколько иные экономические отношения, иной состав населения; на развитие градостроительных законов, допускающее какие-то сложные истории с симбиозом владений и функций. Вероятно, надо было лучше изучать европейский опыт с экономической стороны, смотреть законодательную базу. Да и должен признать, что районы с общественной жизнью, которые нас тогда восхищали в Голландии и Дании, все же устроены несколько проще.
 
В чем сложность «Садовых кварталов»?
 
В распределении функций и собственности в пространстве. Там, в условном Роттердаме, если есть подземная урбанистика, то она «чистая» в том смысле, что вверху город, внизу частная территория. Нет проходов, нет контактов. А у нас здесь, в «Садовых кварталах», все как-то пересекается. Ты из частного гаража на минус третьем уровне спокойно выходишь к пруду, где стоят столики ресторанов. Шестиметровая стена паркинга стеклянная абсолютно, раздвигается, отъезжает.
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

Все это в некотором роде мечта, романтическая мечта. Попались нам, мечтателям, заказчики-романтики.

Мы не стали «разрезать» границы по вертикали, у нас общественные пешеходные площадки служат крышами ресторанов и фитнес-центра. Вроде бы World Class мог бы сам заботиться о своей крыше, но ведь по верху ходят совершенно другие люди, не те, кто приходит в бассейн или на тренажеры. А внизу огромная трехъярусная парковка. Это позволило хорошо все связать, в фитнес можно прийти из парковки и потом выйти к пруду. Но «разрезать» эти трехмерные решения по границам, строго говоря, не получится. У нас вообще большая проблема с подземной урбанистикой, ее нормы не работают.

Чему вас научили «Садовые кварталы»? Помимо опыта отстаивания решения, опыта потерь части из них, опыта приятия трансформаций крупного проекта? Работе с «подземной урбанистикой» и обширными общественными пространствами на частной территории?  

Подземная урбанистика была в наших проектах всегда, и до, и после. Как и желание раскрыть пространства для города, сделать его проницаемым. Это есть в наших проектах и до, и после, есть в работах наших учителей. «Садовые кварталы» лишь этап экспериментов и с многоуровневыми, и с общественными пространствами в рамках жилых комплексов. Тема – довольно увлекательная, но я бы сказал, это повод для отдельного разговора. 
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
Архитектор:
Сергей Скуратов
Проект:
ЖК «Садовые кварталы» в Хамовниках
Россия, Москва, ул. Усачева, вл. 11, кварталы 1, 4

Авторский коллектив:
С. Скуратов – руководитель авторского коллектива, 
А. Панёв – главный архитектор проекта 
1 квартал: Н. Асадов, С. Безверхий, И. Голубев, И. Ильин, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, П. Шалимов, И. Щепетков 
2 квартал: А. Алендеев, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
3 квартал: А. Алендеев, С. Безверхий, М. Кирьянова, Ю. Левина, Н. Овсянникова, Е. Тирских, А. Чурадаев, А.Чалов 
4 квартал: А. Алендеев,  А. Горобец, Е. Гуськова, Я. Дегтярева, М. Кирьянова, И. Маринин, Ю. Ковалева, А. Коньков, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
общественное пространство: С. Скуратов, А. Панёв, Н. Овсянникова

2006 — 2014 / 2013 — 2024

Девелопер: «М-Девелопмент», ЗАО «Интеко», Sminex
Генподрядчик: ООО «Дивидаг»
Смежники: «Метроспецстрой-Девелопер», «АМ Групп»

21 Января 2025

Похожие статьи
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Год 2025: что говорят архитекторы
В опросе по итогам года в 2025 поучаствовали не только архитекторы, но и журналисты профессиональной сферы, и даже один девелопер. Общий итог: среди зарубежных проектов уверенно лидирует музей шейха Зайда от Foster & Partners, среди российских – театр Камала Кенго Кума и Wowhaus. Среди сюжетов и тенденций – увлечение AI. Но есть и очень оригинальные ответы! Как всегда, есть короткие и длинные, по правилам и без – разнообразие велико. Читайте опрос.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Женская доля: что говорят архитекторы
Задали несколько вопросов женщинам-архитекторам. У нас – 27 ответов. О том, мешает ли гендер работе или, наоборот, помогает; о том, как побеждать, не сражаясь. Сила – у кого в упорстве, у кого в многозадачности, у кого в сдержанности... А в рядах идеалов бесспорно лидирует Заха Хадид. Хотя кто-то назвал и соотечественниц.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Дерево за 15 лет
Поемия АРХИWOOD опрашивает членов своего экспертного совета главной премии: что именно произошло с деревянным строительством за эти годы, какие заметные изменения происходят с этим направлением сейчас и что ждет деревянное домостроение в будущем.
Марина Егорова: «Мы привыкли мыслить не квадратными...
Карьерная траектория архитектора Марины Егоровой внушает уважение: МАРХИ, SPEECH, Москомархитектура и Институт Генплана Москвы, а затем и собственное бюро. Название Empate, которое апеллирует к словам «чертить» и «сопереживать», не должно вводить в заблуждение своей мягкостью, поскольку бюро свободно работает в разных масштабах, включая КРТ. Поговорили с Мариной о разном: градостроительном опыте, женском стиле руководства и даже любви архитекторов к яхтингу.
Технологии и материалы
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
​Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
​Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Материал как метод
Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.
Десять новых кирпичей ModFormat
Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.
Архитектура тишины
Создание акустического комфорта в школе – комплексная задача, выходящая за рамки простого соблюдения норм. Это проектирование самой образовательной среды, где качество звука напрямую влияет на здоровье, концентрацию и успеваемость. Разбираем, как интегрировать эффективные звукоизоляционные и звукопоглощающие решения в конструкции здания, обеспечивая соответствие СП 51.13330.2011.
Моллирование 2.0
Технология моллирования вышла на новый уровень: больше не нужно выбирать между свободой формы и прочностью закалённого стекла. АО «РСК» разработало метод гравитационного моллирования с последующим химическим упрочнением, которое снимает ключевые технические ограничения.
PRO Тепло: утеплитель, который не стареет
Долговечная и пожаробезопасная альтернатива волокнистым и полимерным утеплителям – каменный утеплитель «PRO Тепло» (D200) торговой марки «ГРАС» – легкий газобетонный блок, который создает вокруг здания прочную и долговечную теплозащитную оболочку. Разбираемся в технологии.
Безуглеродный концепт
MVRDV NEXT – исследовательское подразделение бюро – запустило бесплатный онлайн-сервис CarbonSpace для оценки углеродного следа архитектурных проектов.
Универсальная совместимость
Клинкерная плитка азербайджанского производителя Sultan Ceramic для навесных вентфасадов получила техническое свидетельство Минстроя РФ. Материал совместим с распространенными подсистемами НФС и имеет полный пакет документации для прохождения экспертизы. Разбираем характеристики и возможности применения.
Как локализовать производство в России за два года?
Еще два года назад Рокфон (бизнес-подразделение компании РОКВУЛ) – производитель акустических подвесных потолков и стеновых панелей – две трети ассортимента и треть исходных материалов импортировал из Европы. О том, как в рекордный срок удалось локализовать производство, рассказывает Марина Потокер, генеральный директор РОКВУЛ.
Сейчас на главной
Коробка с красками
Бюро New Design разработало интерьер небольшого салона красок в Барнауле с такой изобретательностью и щедростью на идеи, как будто это огромный шоу-рум. Один зал и кабинет превратились в выставку колористических и дизайнерских находок, в которой приятно делать покупки и общаться с коллегами.
От горнолыжных курортов к всесезонным рекреациям
В середине декабря несколько архитектурных бюро собрались, чтобы поговорить на «сезонную» тему: перспективы развития внутреннего горнолыжного туризма. Где уже есть современная инфраструктура, где – только рудименты советского наследия, а где пока ничего нет, но есть проекты и скоро они будут реализованы? Рассказываем в материале.
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Пресса: Культурный год. Подводим архитектурные итоги — которые...
Для мировой и российской архитектуры 2025-й выдался годом музеев. Были открыты здания новых и старых институций, достроены важные долгострои, историческая недвижимость перевезена с одного места на другое, а будущее отправлено на печать на 3D-принтере.
Каскад форм
Жилой комплекс «Каскад» в Петрозаводске формирует композиционный центр нового микрорайона и отличается повышенной живописностью. Обилие приемов и цвета при всем разнообразии создает гармоничный образ.
Изба и Коллайдер
В Суздале на улице Гастева вот уже скоро год как работает «Коллайдер» – мультимедийное пространство в отреставрированном купеческом доме начала ХХ века. Андрей Бартенев, Дмитрий Разумов и архитектурное бюро Nika Lebedeva Project создали площадку, где диджитал-искусство врывается в традиционную избу через пятиметровый LED-экран, превращая ее в портал между эпохами.
Лепка формы, ракурса и смысла
Для участка в подмосковном коттеджном поселке «Лисичкин лес» бюро Ле Ателье спроектировало дом, который вырос из рельефа, желания сохранить деревья, необходимых планировочных решений, а также поиска экспрессивной формы. Два штукатурных объема брусничного и графитового цвета сплелись в пластическую композицию, которая выглядит эффектно, но уютно, сложно, но не высоколобо.
Стилизация как жанр
Утверждена архитектурная концепция станции «Достоевская». История проекта насчитывает практически 70 лет, за которые он успел побывать в разной стилистике, и сейчас, словно бы описав круг, как кажется, вернулся к истокам – «сталинскому ампиру»? ар-деко? неоклассике? Среди авторов Сергей Кузнецов. Показываем, рассказываем, раздумываем об уместности столь откровенной стилизации.
Сосредоточие комфорта
Для высококлассных отелей наличие фитнес- и спа-услуг является обязательным. Но для наиболее статусных гостиниц дизайнерское SPA&Wellness-пространство превращается в часть имиджа и даже больше – в повод выбрать именно этот отель и задержаться в нем подольше, чтобы по-настоящему отдохнуть душой и телом.
Гений места как журнал
Наталья Браславская, основатель и издатель издания «…о неразрывной связи архитектуры с окружающим ландшафтом, природой, с экологией и живым миром» – выходящего с 2023 года журнала «Гений места. Genius loci», – рассказывает о своем издании и его последних по времени номерах. Там есть интервью с Александром Скоканом и Борисом Левянтом – и многое другое.
Пресса: В России создают новые культурные полюса
Четыре гигантских культурных центра строятся в разных краях России. Что известно о них в подробностях, кроме открывшегося в прошлом году калининградского филиала Третьяковки? Например, ближайшее открытие для публики — это новый художественный музей в Севастополе. А все архитектурные проекты успели, до известных событий, спроектировать видные иностранные бюро.
Элитарная археология
Проект ЖК ROOM на Малой Никитской бюро WALL строит на сочетании двух сюжетов, которые обозначает как Музей и Артефакт. Музей – это двухэтажный кирпичный корпус, объемами схожий с флигелем городской усадьбы княгини Марии Гагариной, расположенным на участке. Артефакт – шестиэтажная «скульптура» с фасадами из камня и окнами разных вариаций. Еще один элемент – галерея: подобие внутренней улицы, которая соединяет новую архитектуру с исторической.
Из земли и палок
Стены детского центра «Парк де Лож» в Эври бюро HEMAA возвело из грунта, извлеченного при строительстве тоннелей метро Большого Парижа.
Юрты в предгорье
Отель сети Indigo у подножия Тяньшаня, в Или-Казахском автономном округе на северо-востоке Китая, вдохновлен местными культурой и природой. Авторы проекта – гонконгское бюро CCD.
Жемчужина на высоте
Архитекторы MVRDV добавили в свой проект башни Inaura VIP-салон в виде жемчужины на вершине, чтобы выделить ее среди других небоскребов Дубая.
Уроки конструктивизма
Показываем проект офисного здания на пересечении улицы Радио с Бауманской мастерской Михаила Дмитриева: собранное из чистых объёмов – эллипсоида, куба и перевернутой «лестницы» – оно «встаёт на цыпочки», отдавая дань памятникам конструктивизма и формируя пространство площади.
Пресса: Архитектура без будущего: какие здания Россия потеряла...
Прошлый год стал одним из самых заметных за последнее десятилетие по числу утрат архитектурных памятников XX в. В Москве и регионах страны были снесены десятки зданий, имеющих историческую и градостроительную ценность. «Ведомости. Город» собрал наиболее заметные архитектурные утраты года.
Пресса: «Пока не сменится поколение, не видать нам деревянных...
Лауреат российских и международных премий в области деревянного зодчества архитектор Тотан Кузембаев рассказал «Москвич Mag», почему сейчас в городах не строят дома из дерева, как ошибаются заказчики, что за полвека испортило архитектурный облик Москвы и сколько лет должно пройти, чтобы россияне оценили дерево как лучший строительный материал.
Сдержанность и тайна
Для благоустройства территории премиального ЖК Holms в Пензе архитектурное бюро «Вещь!» выбрало путь сдержанности, не лишенной выдумки: в цветниках спрятаны атмосферные светильники, прогулочную зону украшают кинетические скульптуры, а зонировать пространства помогают перголы. Все малые архитектурные формы разработаны с нуля.
Баланс асимметричных пар
Здание Госархива РФ, спроектированное и реализованное Владимиром Плоткиным и архитекторами ТПО «Резерв» в Обнинске – простое и сложное одновременно. Отчего заслуживает внимательного разбора. Оно еще раз показывает нам, насколько пластичен, актуален для современности и свеж в новых ракурсах авторского взгляда набор идей модернистской архитектуры. Исследуем паттерны суперграфики, композиционный баланс и логику. Считаем «капитанские мостики». Дочитайте до конца и узнаете, сколько мостиков и какое пространство там лучшее.
Сады и змеи
Архитекторами юбилейного, 25-го летнего павильона галереи «Серпентайн» в Лондоне стали мексиканцы Исабель Абаскаль и Алессандро Арьенсо из бюро Lanza Atelier.
Лаборатория стихий
На берегу озера Кабан в Казани бюро АФА реализовало проект детского пространства, где игра строится вокруг исследования. Развивая концепцию благоустройства Turenscape, архитекторы превратили территорию у театра Камала в последовательность природных ландшафтов – от «Зарослей» с песком до «Отмели» с ветряками и «Высоких берегов» со скалодромом. Ключевой элемент – вода, которую можно направлять, слушать и чувствовать.
Плетение Сокольников
Высотное жилое строительство в промзонах стало за последние годы главной темой московской архитектуры. Башни вырастают там и тут, вопрос – какие они. Проект жилого комплекса «КОД Сокольники», сделанный архитекторами АБ «Остоженка», – вдумчивый. Авторы внимательны к истории места, связности городской ткани, силуэту и видовым характеристикам. А еще они предложили мотив с лиричным названием «шарф». Неофициально, конечно... Изучаем объемное построение и крупный декор, «вытканный», в данном случае, из террас и балконов.
Браслет цвета зеленки
MVRDV завершили свой пятый проект для ювелирной компании Tiffany & Co. Бутик с ребристым стеклянным фасадом фирменного цвета открылся в Пекине.
Передача информации
ABD architects представил проект интерьеров нового кампуса Центрального университета в здании Центрального телеграфа на Тверской улице. В нем максимально последовательно и ярко проявились основные приемы и методы формирования современной образовательной среды.