English version

Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован в русле первоначальных идей»

Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».

mainImg
Архитектор:
Сергей Скуратов
Проект:
ЖК «Садовые кварталы» в Хамовниках
Россия, Москва, ул. Усачева, вл. 11, кварталы 1, 4

Авторский коллектив:
С. Скуратов – руководитель авторского коллектива, 
А. Панёв – главный архитектор проекта 
1 квартал: Н. Асадов, С. Безверхий, И. Голубев, И. Ильин, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, П. Шалимов, И. Щепетков 
2 квартал: А. Алендеев, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
3 квартал: А. Алендеев, С. Безверхий, М. Кирьянова, Ю. Левина, Н. Овсянникова, Е. Тирских, А. Чурадаев, А.Чалов 
4 квартал: А. Алендеев,  А. Горобец, Е. Гуськова, Я. Дегтярева, М. Кирьянова, И. Маринин, Ю. Ковалева, А. Коньков, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
общественное пространство: С. Скуратов, А. Панёв, Н. Овсянникова

2006 — 2014 / 2013 — 2024

Девелопер: «М-Девелопмент», ЗАО «Интеко», Sminex
Генподрядчик: ООО «Дивидаг»
Смежники: «Метроспецстрой-Девелопер», «АМ Групп»
Итак, вслед за нашими субъективными рассуждениями о месте проекта «Садовые кварталы», чья реализация завершилась в 2024 году, в истории московской архитектуры, беседуем с Сергеем Скуратовым. Не претендуем на «закрытие» всех вопросов: что-то забылось, что-то, напротив, сложно забыть, но кое-какие новые ракурсы известного проекта, как нам кажется, этот разговор раскрывает. 
Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024. Вид на 3 квартал
Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

Архи.ру:
Итак, проект завершен, пруд в центральной части наполнили водой, мы его видели. Осенью пруд спустили. Будет ли каток?
 
Сергей Скуратов:
Пруд по просьбе девелопера на конечной стадии развития проекта немного уменьшился. На мой взгляд, это неплохо: стало больше пространства вокруг и деревьев.

Относительно катка – он спроектирован, но пока не реализован.  Мы всё предусмотрели, все детали, в том числе ступеньки – глубина пруда порядка 60 см, для катка нужно всего 10 см, и к нему нужен спуск, мы его запроектировали.

В декабре я узнал, что каток делать не собираются. Если так, это большое разочарование. Буду надеяться, девелопер, сейчас это компания Sminex, изменит свое решение.

Пруд – это, на мой взгляд, инфоповод, чтобы перейти к самому проекту. Проект очень большой и очень известный. Что значит проект «Садовые кварталы» для вас лично?
 
Это самый длительный проект в моей жизни и в жизни мастерской, которой в этом году будет 23 года. Он продолжался 18 лет и до финиша дошел, скажем так, с некоторыми потерями. Четыре раза менялись владельцы, одни продавали, другие покупали, приходили со своими идеями, им было странно, что есть какой-то архитектор, который чего-то требует… Наверное это было предсказуемо, хотя я не был к этому готов. В какой-то момент потери казались невосполнимыми; с течением времени я успокоился и понял, что жизнь выстраивает все несколько иначе, нежели ты планируешь. Если обобщать, то можно сказать, что в значительной части проект реализован в русле первоначальных идей.
Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

То есть вы довольны результатом?
 
Я рад, что все наконец закончилось: завершена связующая центральная часть, и весь комплекс тоже. Мы можем наконец увидеть то пространство, которое задумывалось в 2006 году. Тогда, 18 лет назад, все еще только намечалось, конкретная архитектура домов и пространств появилась позже и сильно менялась в процессе проектирования. На всех стадиях.
 
Давайте вспомним вкратце историю проекта, начиная с конкурса 2006 года.
 
Я помню уже не все детали, но в конкурсе участвовало порядка 18 команд, в него пригласили все топовые на тот момент московские бюро и иностранцев. Лидерами жюри были Илья Лежава и Вячеслав Глазычев – два авторитетных интеллектуала. Лежава понимал нас как никто лучше, практически всем нам был учителем. Лежава и Глазычев выступали за сохранение построек завода, хотя должен сказать, интересной архитектуры к тому моменту на его территории сохранялось немного. Конкурсные концепции разделились: одни сохраняли остатки завода Каучук, другие работали «с чистого листа», поскольку на пустом месте больше простора для предложений и размышлений… Так и получилось два победителя: «по очкам» жюри победил Юрий Григорян в направлении с сохранением, а мой проект – с полным сносом, но с интересным пространственным решением, оказался его ближайшим конкурентом.
Застройка территории занимаемой «РТИ Каучук». Конкурсное предложение
© Сергей Скуратов ARCHITECTS

Дальнейший выбор заказчики взяли на себя: в течение полутора месяцев беседовали и с Юрой, и со мной. Вариант с сохранением был, с одной стороны, не очень выгоден экономически, и, с другой стороны, в итоге он давал не совсем то, что хотел видеть девелопер. В конце концов мастер-план предложили делать мне, оговорив сохранение ценных элементов. В конечном счете была сохранена фасадная стена заводоуправления Клейна, которая выходит на Усачевскую улицу, и параметры объема за ней.
 
В первой концепции уже был искусственный пруд?
 
Был, но растянутый, как фрагмент реки: там было два берега, «азиатский» и «европейский», как шахматная партия. В центре были сгруппированы дома поменьше, к краям – повыше, более городские. На начальном этапе, не очень долго, консультантом от девелопера был Евгений Асс; недавно я нашел старую фотографию, где мы сидим, что-то обсуждаем. Идея с прудом, с центральной зоной, кристаллизовалась в обсуждениях; мы перебирали какие-то знаковые общественные пространства Москвы, пытались оценивать, благодаря чему они становятся популярными. И пришли к единому мнению, что пруд – важный градообразующий элемент.

Но нужно было учесть и очередность строительства кварталов, то, что они будут появляться последовательно – так постепенно родилась идея крестообразной композиции. Должен сказать, заказчик поначалу сомневался относительно городского общественного пространства внутри комплекса: ой, как же я буду его эксплуатировать? Предлагал застроить центр тоже. Но я сказал – нет, в центре должна быть пустота.
  • zooming
    Квартал «Хамовники». Проект, 2007
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Квартал «Хамовники». Проект, 2007
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Александр Кузьмин [1996–2012 главный архитектор Москвы, – прим. ред] эту идею поддержал, и вообще активно поддержал весь проект: он пришел в мастерскую как раз тогда, когда там сидел главный заказчик, и сказал – ­отличная идея, не надо ничего перерисовывать, реализуйте прямо так.
 
Спустя некоторое время, когда концепция была уже практически готова, согласована с заказчиком и поддержана Кузьминым, был сделан дизайн-код и расчет строительства очередей по времени, появилось предложение пригласить на отдельные дома других авторов. Не на все, на несколько: заказчики прекрасно понимали, что, если они отдадут разным авторам много домов, мне будет тяжело отслеживать общее направление. Тогда пригласили Юрия Григоряна, Владимира Плоткина, Сергея Чобана, «Остоженку», «Арт-Бля», Алексея Куренного – он тогда был основным действующим лицом в Москомархитектуре.
 
С кем было просто, с кем сложно?
 
С Юрой Григоряном работать было легче всего. У нас достаточно близкие взгляды на то, как надо работать. Во-первых, вместе, слушая друг друга. А во вторых, Юре тоже нравился кирпич, нравились какие-то скульптурные формы. Надо сказать, что он сделал наиболее точно то, что мне хотелось видеть – и одновременно у него получилась абсолютно авторская вещь.
 
Шестнадцать домов, которые выходят на пруд, я с самого начала оставил за собой. Сразу сказал об этом заказчику – что важно сформировать здесь цельное городское пространство, в котором будут продуманы все самые важные моменты взаимодействия форм, деталей и материалов. Наша мастерская делала всю подземку, весь ландшафт кварталов, трансформаторные подстанции, общественный центр и школу. Школа всегда была моя, я ждал, что она упадет мне в протянутые руки. Но она так и не упала!
 
Все кварталы должна была связывать дорога в школу, над ней нависала консоль, лаконичный, лапидарный, цельный объем, решенный в такой же простой парадигме, как пруд. Все было построено на контрасте, на том, что жилые дома по архитектуре очень сложные, а объем школы – очень простой. Но такой, неожиданный.

Как вы решали вопросы с нормативами, у школы же должна быть закрытая территория, обнесенная забором?
 
Очень просто. У нас был вход с Шибаевского проезда, для тех, кто не живет в «Садовых кварталах», и была дорога в школу, кольцевой путь по навесным мостикам через все дворы. С этой дороги дети спускались бы ко второму КПП, по карточкам проходили внутрь. Там была лестница и лифт. Ко второму входу можно было бы выйти на перемене погулять, там была дополнительная рекреация. Да, непростое решение, два входа всегда сложнее, чем один, но мы решили все эти вопросы. Граница школы проходила по фасаду. Тогда, в 2007 или 2008 году это решение было возможно. Мы же с проектом школы  даже экспертизу прошли!
  • zooming
    Школа в проекте 2006 года. Концепция застройки квартала в районе Хамовники города Москвы, 2006
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Школа, конкурсный проект SSA 2020 года. Вид со стороны центральной зоны Садовых кварталов. Школа «Новый взгляд» в составе ЖК «Садовые кварталы», 2020
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Напомните, почему изменили проект?
 
Выяснилось, что заказчик, уже второй по счету владелец «Садовых кварталов», компания Интеко, территорию под консолью, которая была согласована как сервитут между школой и общественным пространством, перевел в собственность 3 квартала, чтобы получить согласование на увеличение площадей жилья. И сделал это тихо и втайне от нас. Мы узнали об этом только тогда, когда появился новый заказчик на школу. Спустя несколько лет. Из-за этого пересогласования пространство под консолью школы перестало быть сервитутом, потеряло статус двойного использования ­– консоль стала невозможна. Тогда заказчик школы решила делать другой проект, менее затратный и более простой.
 
Реализованная школа, по моему убеждению, не вписалась в  задуманную парадигму пространства. Она была бы хороша и уместна в любом другом месте, но не здесь. И качество строительства мне кажется недостаточным, слишком торопились. Дорогу в школу пришлось обрезать, она теперь никуда не ведет, поскольку объем школы в новом проекте не предусматривал существования Дороги и уж тем более, взаимодействия с ней. Пространство между кварталами «просело», провалилось…, но не испортило центральную зону в целом.
 
Ну и пятый квартал – еще одна ложка дёгтя… Мы даже сделали свое предложение для него. Но тогдашний заказчик его не принял.
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024. 2 квартал, башня авторства SSA
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

То, что в конечном счете было реализовано, на мой взгляд, ужасно. Самое неприятное – кто-то ведь считает, что это моя архитектура! Недавно звонили знакомые, говорят, купили квартиру в 5 квартале, там отличные виды из окон, а планировки не очень-то, почему, что-то не получилось? Ну да, конечно, виды там отличные, на площадь и на мои дома. А не получилось, потому что мы этот квартал вообще не контролировали.
  • zooming
    Многофункциональный жилой комплекс в Хамовниках (пятый квартал МФЖК «Садовые кварталы»)
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Многофункциональный жилой комплекс в Хамовниках (пятый квартал МФЖК «Садовые кварталы»)
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Но первоначально на месте 5 квартала планировался общественный центр?
 
Да, и офисы, и торговый центр, и спорт – там должен был быть универсальный общественный центр с многозальным кинотеатром, большим супермаркетом, коворкингом, гостиницей. Он должен был бы стать частью площади перед Усачевским рынком, образовать с ним единое городское пространство. Причем жители могли туда приезжать или приходить прямо под землей.
 
Там было задумано цельное, общее для всех жителей, подземное пространство. Все три подземных уровня были связаны между собой, это был подземный город. Можно было сесть в машину, проехать под землей к торговому центру, спуститься с тележкой, загрузить продукты в машину и доехать до своего квартала. Или в гости сходить в соседний квартал, в тепле и комфорте в любую погоду. Там хорошая отделка. Но первоначально планировалось, что будет единая служба эксплуатации, а когда начали строить по очередям, в каждом квартале образовалось свое ТСЖ, и первое, что они начали делать – это делить территорию. Расценки у них теперь разные на уборку… Да, это вот не получилось.
 
Ресторанов около пруда, на нижнем уровне, должно было бы быть больше: 10–12. Как в хорошем курортном городе около воды. Но во 2 квартале разместился World Class с 50-метровым бассейном и занял много фронта, выходящего к пруду. Мы изменили проект для его размещения.

Вы упомянули сервитут. Как в «Садовых кварталах» устроена собственность на землю? Разделена ли земля между городской и частной, если да, то каким образом?
 
Вся территория в частной собственности, принадлежит жилому комплексу, общественное пространство – это результат наших договоренностей с заказчиком еще на старте проекта. Теоретически, если жители всех пяти кварталов соберутся и решат, то они могут закрыть всю территорию забором – хотя сделать это очень сложно, почти невозможно, из-за ее пространственных характеристик.
 
О сервитуте мы с заказчиком тоже думали, но очень боялись: если бы мы отдали общественное пространство городу, там не получилось бы такого качества архитектуры, город не стал бы тратить столько денег на благоустройство. Там дорогой немецкий клинкер, швейцарский камень, все эти скосы, отвесы.
 
Когда вы работали над «Садовыми кварталами», наверняка же были какие-то европейские прообразы-прототипы, хотя бы для убеждения заказчика?
 
Да, и много. Мы с заказчиками ездили по европейским городам, Роттердаму, Амстердаму, Копенгагену, в 2007–2008 году, изучали практику, смотрели, как все это работает в жизни. Заказчики были – очень продвинутые, им дико нравилось это всё. Примеров было очень много, хотя с такой высотностью и с такой плотностью, пожалуй, нет… Кстати, плотность в «Садовых кварталах» небольшая, 23.5 тысячи м2/га. Для нынешнего времени – очень небольшая плотность застройки.
 
Но тогда, 18 лет назад, мы не предполагали, что там будет так дорого. Мы рассчитывали на средний класс, а не на элитку. Тогда элитка была на Остоженке, а здесь был, ну, upper middle class. Предполагалось, что эти люди любят рестораны, тусовку. Мы создали абсолютно европейский квартал, где не отходя далеко от дома можно получить все виды активности. Ты же когда живешь в Лондоне, в Нью-Йорке, то живешь в городе, а не в какой-нибудь закрытой «резервации». Выходишь на площадь, на улицу, в город. Пруд, дети, песочницы, и туда же выходит кафе какое-нибудь, ты можешь войти во двор, на тебя никто не накричит, не выгонит. Вот мы и захотели, чтобы так же удобно и хорошо стало в Москве.

А здесь люди от общественной жизни как-то шарахаются, письма пишут о том, как бы эту общественную зону закрыть: понаехало, мол, всяких блогеров с камерами, снимают, моды рекламируют.
 
Словом, выходит, сейчас жители платят за поддержание пространства, которым пользуются все, и они не очень-то этим довольны?
 
Да, расходы на его поддержание ложатся на жителей и арендаторов – в том числе на меня, так как наш офис расположен в «Садовых кварталах».
  • zooming
    Офис архитектурного бюро Сергея Скуратова
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Офис архитектурного бюро Сергея Скуратова
    © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Но нам проще, если вдруг контур закроют, хотя это маловероятно, наш вход с внешней стороны. Арендаторам вокруг пруда сложнее. Сейчас там больше каких-то салонов красоты, косметических компаний… Я думаю с развитием комплекса состав изменится: сегодня косметика, завтра рестораны – и им нужны посетители, которые свободно приходят из города.
 
Можно ли отдать уже реализованное общественное пространство для поддержания городу?
 
Насколько я знаю, сейчас это обсуждается. Может быть, и можно. Но мы и раньше планировали отдать городу – тогда город не взял, там ведь надо не только убирать, но и поддерживать, подсаживать крупномеры, менять клинкер, и главное, эксплуатировать и поддерживать пруд? Думаю, что и сейчас не возьмет.
 
Выходит, мы сделали дорогую игрушку. Нельзя сказать, что мы не думали о том, как это будет функционировать – мы думали. Но рассчитывали на несколько иные экономические отношения, иной состав населения; на развитие градостроительных законов, допускающее какие-то сложные истории с симбиозом владений и функций. Вероятно, надо было лучше изучать европейский опыт с экономической стороны, смотреть законодательную базу. Да и должен признать, что районы с общественной жизнью, которые нас тогда восхищали в Голландии и Дании, все же устроены несколько проще.
 
В чем сложность «Садовых кварталов»?
 
В распределении функций и собственности в пространстве. Там, в условном Роттердаме, если есть подземная урбанистика, то она «чистая» в том смысле, что вверху город, внизу частная территория. Нет проходов, нет контактов. А у нас здесь, в «Садовых кварталах», все как-то пересекается. Ты из частного гаража на минус третьем уровне спокойно выходишь к пруду, где стоят столики ресторанов. Шестиметровая стена паркинга стеклянная абсолютно, раздвигается, отъезжает.
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects

Все это в некотором роде мечта, романтическая мечта. Попались нам, мечтателям, заказчики-романтики.

Мы не стали «разрезать» границы по вертикали, у нас общественные пешеходные площадки служат крышами ресторанов и фитнес-центра. Вроде бы World Class мог бы сам заботиться о своей крыше, но ведь по верху ходят совершенно другие люди, не те, кто приходит в бассейн или на тренажеры. А внизу огромная трехъярусная парковка. Это позволило хорошо все связать, в фитнес можно прийти из парковки и потом выйти к пруду. Но «разрезать» эти трехмерные решения по границам, строго говоря, не получится. У нас вообще большая проблема с подземной урбанистикой, ее нормы не работают.

Чему вас научили «Садовые кварталы»? Помимо опыта отстаивания решения, опыта потерь части из них, опыта приятия трансформаций крупного проекта? Работе с «подземной урбанистикой» и обширными общественными пространствами на частной территории?  

Подземная урбанистика была в наших проектах всегда, и до, и после. Как и желание раскрыть пространства для города, сделать его проницаемым. Это есть в наших проектах и до, и после, есть в работах наших учителей. «Садовые кварталы» лишь этап экспериментов и с многоуровневыми, и с общественными пространствами в рамках жилых комплексов. Тема – довольно увлекательная, но я бы сказал, это повод для отдельного разговора. 
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
  • zooming
    Общественное пространство «Садовых кварталов», 2024
    Фотография © Даниил Анненков / предоставлена Sergey Skuratov Architects
Архитектор:
Сергей Скуратов
Проект:
ЖК «Садовые кварталы» в Хамовниках
Россия, Москва, ул. Усачева, вл. 11, кварталы 1, 4

Авторский коллектив:
С. Скуратов – руководитель авторского коллектива, 
А. Панёв – главный архитектор проекта 
1 квартал: Н. Асадов, С. Безверхий, И. Голубев, И. Ильин, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, П. Шалимов, И. Щепетков 
2 квартал: А. Алендеев, М. Кирьянова, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
3 квартал: А. Алендеев, С. Безверхий, М. Кирьянова, Ю. Левина, Н. Овсянникова, Е. Тирских, А. Чурадаев, А.Чалов 
4 квартал: А. Алендеев,  А. Горобец, Е. Гуськова, Я. Дегтярева, М. Кирьянова, И. Маринин, Ю. Ковалева, А. Коньков, Н. Овсянникова, Е. Тирских 
общественное пространство: С. Скуратов, А. Панёв, Н. Овсянникова

2006 — 2014 / 2013 — 2024

Девелопер: «М-Девелопмент», ЗАО «Интеко», Sminex
Генподрядчик: ООО «Дивидаг»
Смежники: «Метроспецстрой-Девелопер», «АМ Групп»

21 Января 2025

Похожие статьи
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Технологии и материалы
Материал для идеала
Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.
Кукуруза и каррарский мрамор
Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.
Дома А-Класса на Арх Москве
Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.
Иллюзорные преграды
Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.
Песчаные дюны на потолке
Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.
Мегалиты на перспективу
В MIT разработали коллекцию бетонных элементов – они совмещают функции мебели и ограждающих конструкций. Объекты – несмотря на размеры и массу – можно легко перемещать и поворачивать, адаптируя пространство под меняющиеся потребности домовладельцев. Срок службы каждого из девяти предметов серии – 1000 лет.
Материализация образа
Технические новации иногда появляются благодаря воображению архитектора-визионера. Примером может служить интерьер Медиацентра в парке «Зарядье», в котором главным элементом стала фантастическая подвесная конструкция из уникального полимера. Об истории проекта Медиацентра мы поговорили с его автором Тимуром Башкаевым (АБТБ) и участником проекта, светодизайнером Софьей Кудряковой, директором по развитию QPRO.
Моллирование от Modern Glass: гибкость без ограничений
Технологии компании Modern Glass позволяют производить не просто гнутое стекло, а готовые стеклопакеты со сложной геометрией: сверхмалые радиусы, моллирование в двух плоскостях, длина дуги до 7 м – всё это стало возможно выполнить на одном производстве. Максимальная высота моллированных изделий достигает 18 м, благодаря чему можно создавать цельные фасадные поверхности высотой в несколько этажей без горизонтальных стыковочных швов, а также реализовывать сложные комбинированные решения в рамках одного проекта.
Cool Colours: цвет в структуре
Благодаря технологии коэкструзии, используемой в системах Melke Cool Colours, насыщенный цвет оконного профиля перестал вызывать опасения в долговечности конструкции. Работать с темными и фактурными оттенками можно без риска термической деформации и отслаивания.
Быстро, дешево и многоэтажно
Техасский ICON – производитель промышленных 3D-принтеров и компаньон бюро BIG – выпустил на рынок новую печатную систему. Она предназначена для строительных компаний, а не для частных пользователей. Подразумевается, что на установке Titan будут печатать быстровозводимые, качественные и относительно дешевые дома. А рядовые покупатели, пусть и не знакомые с аддитивными технологиями, смогут обзавестись доступным инновационным жильем.
Фальцевая кровля Rooflong как инженерная система
Современная архитектура предъявляет к кровельным системам значительно более высокие требования, чем это было еще несколько лет назад. Речь идет не только о защите здания от внешних воздействий, но и о сложной геометрии, долговечности, интеграции инженерных элементов и точной реализации архитектурной идеи. Так, фальцевая кровля все чаще рассматривается не как отдельный материал, а как часть комплексной оболочки здания.
Эффективные фасады из полимеров
К современным фасадам предъявляются множество требований: они должны быть одновременно легкими и прочными, гибкими и удобными в монтаже, эстетичными и пригодными для повторного использования. Полимерные композитные системы успешно справляются со всеми этими задачами, выходя далеко за рамки традиционной светотехники и стандартных форм. Эффективность выражается в снижении нагрузки на каркас, в простоте монтажа, в возможности создавать сложнейшие скульптурные оболочки. Разберем, как это работает на практике.
По второму кругу
​В Осаке разбирают «Большое кольцо» – гигантскую деревянную конструкцию, построенную по проекту Со Фудзимото для ЭКСПО-2025. Когда демонтаж завершится, древесину от «Кольца» передадут новым владельцам. Стройматериалы пойдут на восстановление домов, пострадавших от стихийных бедствий, и на строительство новых сооружений.
Архитектура потоков: узкие места в проектах логистических...
Проектирование логистических объектов – это не столько про объём, сколько про систему управляемых переходов между зонами. Значительное время работы техники теряется на ожидания, причём основные потери концентрируются не в стеллажном хранении, а в проёмах, стыках температурных контуров и зонах пересечения потоков. Разбираемся, почему реальная производительность склада определяется не характеристиками автоматизации, а временем открытия проёма, и как этот параметр закладывается в проект.
Стекло AIG в проекте Центрального телеграфа
В отреставрированном Центральном телеграфе на Тверской использованы три типа остекления AIG: для исторического фасада, кровли атриума и внутренних ограждений. Основные требования – нейтральность цветопередачи, солнцезащита без затемнения и сохранение визуальной легкости исторического объема.
Три цвета MODFORMAT на фасаде
Жилой комплекс «ЦЕНТР» в Бресте – первый в портфеле «Полесьежилстрой» проект, где фасады полностью выполнены из клинкера удлиненного формата. Квартал из пяти корпусов распродан почти на 100%, строительство продолжается. Разбираемся, что именно сработало: архитектурное решение, выбор материала или их удачное сочетание.
От модерниста – экологисту
Швейцарский архитектор Барбара Бузер получила премию Джейн Дрю 2026 года. Ежегодную премию представительницам слабого пола вручает журнал Architects′ Journal – за профессиональные достижения и «укрепление женского авторитета в профессии».
Зеленые полимеры: эволюция фасадной теплоизоляции
Современная «зеленая архитектура» – это не только про озеленение крыш и солнечные батареи. В первую очередь, это про технологии, снижающие углеродный след здания. Ключевую роль здесь играют теплоизоляционные материалы (ТИМ), позволяющие радикально сократить потребление энергии. Пенополистирол, PIR и другие материалы, которые принято называть «зелеными полимерами» за их вклад в энергоэффективность, сегодня превратились в стандарт индустрии.
Пищевые производства: логистика и температура
Будучи одними из самых сложных объектов с точки зрения внутренней организации, пищевые производства требуют не просто размещения холодильных камер и цехов, а создания системы «климатических островов» внутри здания. Главная сложность возникает в зонах проемов в условиях интенсивного движения техники и персонала. Разбираем инженерные нюансы подбора оборудования, позволяющие обеспечить герметичность без потери энергоэффективности и удобства логистики.
Тепло и форма
Энергоэффективность сегодня – не враг архитектурной выразительности. Полимерные утеплители – ЭППС, ПИР, ППУ – берут на себя нагрузку, усадку и влагу, освобождая фасад от массивных наслоений. Какой материал выбрать для фундамента, фасада и кровли, чтобы сохранить и тепло, и чистоту линий – разбираем в обзоре.
Сейчас на главной
Коттедж вернакулярного типа
Бюро ОЙДА спроектировало для исторического района Девичок в Воронеже частный дом, который стал плодом размышлений о местном вернакуляре и «русскости» без традиционных орнаментов. Проект выиграл номинацию «Малоэтажные здания (коттеджного типа)» смотр-конкурса Зодчество ВРН 2025 года.
Три в одном объеме
Ресторан Maison rouge от DA bureau интересен не столько тотальным использованием красного цвета и не формотворчеством на основе культовой лава-лампы, сколько реализацией абсолютно невероятного фокуса – соединением в одном пространстве трех форматов работы заведения.
Коллективное архитектурное
Проект Сергея Кончекова получил грант конкурса Burning Man Honoraria 2026 и будет построен в Блэк-Рок-Сити к началу фестиваля. Объект, отвечая на тему конкурса Axis Mundi («Ось мира») представляет собой башню, которая акцентирует проблему отчуждения людей в эпоху цифровых технологий: она трансформируется только при синхронизации множества участников, в ответ на движения и звуки превращаясь в световой столп.
ЖК «Начало»: космическая станция на Пресне
На месте КБ «Мотор», где десятилетиями делали оборудование для космоса, теперь строится жилой комплекс с названием «Начало» – и Генпро не упустили случай поиграть с этим контекстом. Обтекаемые башни, скруглённые углы, террасы с садами на высотных этажах – всё это должно считываться как орбитальная станция нового поколения.
Арт-двигатель редевелопмента
На острове Сеген в пригороде Парижа завершен арт-центр Large по проекту притцкеровских лауреатов RCR Arquitectes. Здание должно стать смысловым центром нового района на месте завода Renault.
Пресса: История с Шуховской башней как тест на отношение к...
Сто лет назад Шуховская башня создавалась как главный радиотрансляционный центр страны — первый «радар» для распространения смыслов новой эпохи. Сегодня она сама превратилась в тест, который проверяет нас на культурную зрелость. Проект масштабной реставрации шедевра конструктивизма спровоцировал тревожную дискуссию: где проходит граница между научным сохранением наследия и созданием бездушного новодела «по мотивам»? Архитектор и урбанист Александра Чечеткина размышляет о том, почему подлинный металл Владимира Шухова важнее аккуратных реплик и как отношение к Шаболовской башне определяет лицо современного города.
По лужайке босиком
Посмотрели на реализованный ЖК «Симфония 34» Kleinewelt Architekten. Он показался примером высокоплотной, а в пластическом отношении – рационально сдержанной, архитектуры. Тем не менее нюансы, заложенные в архитектурном решении: разноцветность металла, «свободная» расстановка башен под разными углами друг к другу, и почему-то особенно – тот факт, что они стоят прямо «на земле» – делают изучение комплекса увлекательным и приятным процессом. Суммируем впечатления.
Ребрендинг над озером
Центр выставок и спектаклей в южнокитайском городе Дунгуань – первый проект, представленный Zaha Hadid Architects под новым названием – ZHA. Ребрендинг – результат финансового конфликта с наследниками Захи Хадид.
Антиротонда
Анатолий Белов об арт-объекте «Крепость» Валерия Каняшина. Он составлен из бетонных колец, стоит на 7 опорах и его планируется установить – в память об архитекторе, ушедшем из жизни внезапно и совсем недавно – в северной части Версальского поля.
В ритме сосен
По проекту бюро VFORM в Жуковке, на участке у Рублево-Успенского шоссе, построен торгово-деловой центр. Авторы работали с частично возведенной конструкцией, использовали оригинальную кортеновскую сталь и натуральный сланец, продолжили архитектурные решения в интерьере и поддержали их ландшафтом. Получился объект, который одновременно откликается на природное окружение, вторя ритму и фактуре соснового леса, и заставляет гостя всматриваться в красоту пейзажа внимательнее.
Низкий старт
Бюро TOU Architects получило редкую возможность – создать интерьер нового терминала местного аэропорта и придать ему актуальный облик, сохранив связь с основными элементами локального историко-культурного контекста. Проект был завершен в 2024 году и пока еще ждет своего «звездного» часа.
Конструктор взрослой жизни
В проекте бюро Atrium новое здание московской физико-математической школы № 2107, рассчитанное на 1100 учеников, представляет собой прежде всего стройную систему учебных и рекреационных пространств. С одной стороны – сложную и разветвленную, с другой – интуитивно понятную, безопасную и побуждающую к развитию. В каком-то смысле это модель жизни в городе, где нужно общаться, принимать решения, планировать, искать баланс между нагрузкой и отдыхом. Все эти сценарии в определенной степени отражает и архитектура здания.
Сила Кармадона
Бюро «Алкута» спроектировало курортный комплекс для участка недалеко от Кармадонского ущелья в Северной Осетии, известного как своей целительной красотой, так и трагическими событями: в 2002 году сход ледника разрушил села и унес жизни людей, в том числе членов съемочной группы Сергея Бодрова-младшего. Комплекс включает мемориальный центр и откликается на местную архитектуру интерпретацией родовой башни.
Трибьют модернизму
Жилой комплекс «Новация», построенный по проекту DK architects в Ярославле, поддерживает модернистский характер района на берегу Волги ортогональной сеткой фасада и ясностью пропорций. Кровля используется как общественная терраса для отдыха и занятий спортом.
Базарная гора
Бюро People’s Architecture Office создало для Шанхайского международного арт-фестиваля SUSAS объект из строительных лесов как многофункциональное общественное пространство.
Судьба Электрозавода
Есть в Москве крупный комплекс кирпичного прома 1910-х – 1920-х. Готический, романтичный, красивый... Время от времени в инфополе появлялись варианты проектов его застройки: высокоплотной, но с принципиальным сохранением части построек столетней давности, от учениц Юрия Григоряна бюро Nowadays. И вот нам стало известно – пока не точно – о наличии планов сноса и строительства новодела. Хотелось бы ошибаться! Рассматриваем комплекс и три версии московского подхода к кирпичному прому. Призываем к здравому подходу.
Упражнение с рельефом
Бюро YÖZH позиционирует себя как мастерскую, которая специализируется на сложных участках. Для демонстрации подхода и навыков основатель Александр Иванов выбрал участок из архитектурного мема: расположенный на высоком склоне, тесный и неказистый. Проект-фантазия, перенесенный в индийский город Биласпур, получил название Dhole Villa – в честь красного волка, известного своей способностью адаптироваться к сложной среде.
«Авангардная традиция» театральной архитектуры первой...
Публикуем статью Алексея Воробьева из сборника Центра Зотов. В статье на примере архитектуры театра как главного центра общественной жизни в городах показана преемственность новаторских поисков авангарда первой трети ХХ века.
Внимательный фланер
Проект «Прогулки с архитектором», основанный Светланой Васильевой, заслужил определенное признание уже не только в профессиональных кругах, но и «около». И вот он издал свой первый путеводитель. Не замахиваясь на всю Москву, авторы взяли треть или четверть от наработанной на экскурсиях информации. Зато получился компактно-плотный, нетяжелый томик с выверенной информацией.
Трубы над городом
Рассматриваем проект Сергея Скуратова, сделанный для территории на границе с ТПУ Фили. Авторский почерк и уверенный подход в нем считываются «на ура» – но не мешают развитию новых тем. К примеру, Скуратов превратил высотки в подобие укрупненных силуэтов бывших заводских труб – как будто памятник тем лэндмаркам, которые наш город так стремительно утрачивает.
Полусфера интерпретаций
Китайское бюро Wutopia Lab переосмыслило тип выставочного пространства, создав The Seed, в котором зашифровано не меньше смыслов и образов, чем в самых именитых произведениях современного искусства. В нем они проходят путь к корням, используя и западную, и восточную мифологию.
Пресса: Сергей Кузнецов: «Если проект не вызывает эмоций –...
В этом году пост главного архитектора Москвы покинул Сергей Кузнецов, который занимал его почти 14 лет. Должность пока остается вакантной, а сам Кузнецов осваивается в новой для себя роли – архитектора будущего в госкорпорации ВЭБ.РФ. На полях ПМЭФ-2026 архитектор рассказал «Ведомости. Городу» о результатах работы в столице, новых профессиональных планах и важности неудач.
«Горы» с полицейским участком
В Эйндховене готов жилой комплекс по проекту MVRDV, где сочетаются дорогие и социальные квартиры, новые корпуса и два реконструированных полицейских участка.
Ось вращения
Один из объектов экспозиции Мастера на Арх Москве скрывал за собой футуристический, но вполне реализуемый проект Владимира Плоткина и ТПО «Резерв» – башню, которая может быть построена из предварительно произведенных на заводе модулей. В проекте заложена даже идея медленного вращения (!). Из того же модуля можно выстроить и квартал и гигантскую консольную «стрелку». Что угодно, практически, можно выстроить... Изучаем, приглядываемся к модулю.
На холме и под холмом
Казахстанское бюро Cogarts благодаря участию в конкурсе смогло примерить на градостроительный контекст Астаны давний предмет своего интереса и исследований – курган. Комплекс сочетает признаки ландшафтного объекта и общественно-культурного центра, создает точку притяжения для окраинного района и возвращает в повседневность важный для степной культуры образ.
Синтез дизайна и технологий
Во главу угла современных офисов ставятся удобство и легкость коммуникации между сотрудниками, что, по мнению ученых, дает синергетический эффект. Примером может служить интерьер Центра новых технологий «Норникеля» от бюро «АРХИСТРА», уже получивший Премию «Офисы Нового Поколения» / Best Office Awards 2026 в номинации «Бренд и имидж».
Иллюзии и мечты
На АРХ МОСКВЕ прошла выставка финалистов и состоялось подведение итогов онлайн-конкурса художественной фотографии и цифрового искусства «Архитектура: фото&диджитал. Иллюзия совершенства», который третий год подряд организует ГК «Галс-Девелопмент».
Ремесло в городе
Концепция комплексного развития исторического центра города Городца, разработанная бюро KARST, охватывает все ключевые общественные пространства города – улицы, набережную, главную смотровую площадку и музейный квартал. Решения направлены на то, чтобы создать узнаваемые точки притяжения, проявив историю и традиционные промыслы города. В создании малых архитектурных форм, например, предполагается участие фабрики городецкой росписи. Из необычных решений – сделать повседневный быт частью дизайна и с помощью мест-тайников распределить туристические потоки: в поисках пряничного барабана, например, можно пойти новым маршрутом.