English version

Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»

Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.

mainImg
Архитектор:
Юрий Виссарионов
Мастерская:
ПТАМ Виссарионова http://www.pamvissarionov.ru
Архи.ру:
Вы долгое время работали в Сочи. Как изменился ваш взгляд на развитие туристических городов за эти годы?

Юрий Виссарионов:
В Сочи я попал по распределению, сразу после окончания института. Тогда это был «город нашего социалистического будущего», а теперь стал городом капиталистического настоящего. Перед нами ставили задачу создать некий «город солнца». Это была замечательная тема, которой я занимался еще в институте под руководством прекрасного философа, преподавателя эстетики из Нижнего Новгорода Льва Зеленого. Он привлек нас к теме идеальных городов – утопических проектов, которые сейчас вновь занимают внимание архитектурного сообщества.

То есть на ваш взгляд, задача архитектора – не просто проектировать здания, а предвидеть будущее?

Абсолютно верно. Проектировать – это ведь не фасад рисовать, это проектировать жизнь. Любой архитектор – это футуролог. Прежде чем что-то рисовать, он задумывается о том, как люди должны жить в этом пространстве. Я совершенно не отвергаю творческую составляющую архитектуры как искусства, сам занимаюсь прорисовкой фасадов, графикой. Но главное – проектировать жизнь. Нас так учили относиться к профессии. Проектировать жизнь – значит понять новые тенденции ближайшего будущего, правильно к ним отнестись и сформировать свой взгляд. 
Туристический комплекс Шерегеш. Гостиница
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Какие тенденции в развитии городов вы считаете ключевыми?

Сейчас меняются не только форматы расселения, но и отношение к внутреннему пространству, оно становится гибридным. Вспомните наш старый СНИП. Когда мы планировали застройку городов, все вращалось вокруг производства. Человек был приложением к общему производственному порыву. Соответственно, четко зонировались пространства: промышленное, селитебное, коммунальное, социальная инфраструктура. Все было строго регламентировано, потому что вектор развития общества был производственным.

Все смешалось – совмещаются многие профессии, многие образы жизни в одном. Возникают новые типологии, которых раньше не было. Возьмем, например, концепцию light industry. Это одновременно и складская тема, и гостиницы, и проживание, и какие-то социальные функции – то, что раньше было невозможно совместить. Такое смешение функций было характерно только для самой начальной стадии возникновения городов, когда человек внизу работал, а наверху жил.
  • zooming
    1 / 3
    Гостинично-модульный комплекс в Сочи
    Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
  • zooming
    2 / 3
    Гостинично-модульный комплекс в Сочи
    Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
  • zooming
    3 / 3
    Гостинично-модульный комплекс в Сочи
    Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Или возьмем современные фудкорты. Они ведь не только для того, чтобы поесть, а в первую очередь для общения. Это некое коллективное пространство для молодежи. Гибридное пространство, куда интегрирована жизнь.

Если раньше в квартире обязательно была гостиная – “living room”, комната для жизни, то теперь эта функция потихоньку переходит в общественные пространства. Они становятся гибридными: человек там и ест, и общается, и поет, и пляшет, и рисует, работает, сидит за компьютером. Мы часто видим это в современных кафе – они становятся местом работы и местом жизни.
Туристическая деревня, Алтай. Клуб-ресторан
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Как эти тенденции отражаются в современном проектировании?

Сегодняшнее проектирование у многих стало сетевым. По сути, это комбинаторика типологических пространств человека. Многие функции уходят из модулей. Вот, например, если жилая ячейка становится совсем небольшой, скажем, 15 квадратных метров, из нее уходит функция гостиной. Она становится просто спальней, местом для сна. А функция «жизни» перетекает в общественные пространства.

Вы упомянули модульное проектирование. Можете подробнее рассказать об этом подходе?

Да, это важная тема. Нужно различать типовое и модульное проектирование. Типовой проект – это повтор проекта один к одному, но с небольшими изменениями. А модуль – это разработка, по сути дела, конструктора, блоков.

Поскольку типология пространства происходит из эргономики человека, а человек за прошедшие века не очень изменился, то и основные известные типы пространств остаются прежними. Современное проектирование во многом является их комбинаторикой: это как игра в кубик Рубика – вы комбинируете стандартные элементы, получая новые сочетания.
  • zooming
    1 / 3
    Актив-отель “Искра”
    Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
  • zooming
    2 / 3
    Актив-отель “Искра”
    Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
  • zooming
    3 / 3
    Актив-отель “Искра”
    Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

А как модульный подход сочетается с необходимостью сохранения культурного кода?

Это интересный вопрос. Я думаю, модульная архитектура вполне может отражать культурный код. Более того, в последних проектах, особенно у молодежи, я вижу даже примеры прямых цитат. Раньше, в период моей молодости, это считалось чем-то постыдным. А сейчас человек набирает модули, а потом, если ему не хватает сложности, берет прямую цитату.

Я видел дипломный проект, где автор делал общественный центр и, вдохновившись работами Хундертвассера, взял характерный элемент из его архитектуры. И знаете, объект сразу ожил, появилась этника. В этом глобализме необходимо этническое начало.

Ведь есть не только типология пространства, но и типология культуры, есть некие устойчивые формы и образы. Вот образы тоже имеют свои модули. Они видоизменяются, но повторяются. А когда какой-то образ становится символом, он начинает работать на совершенно другом уровне.
Туристический комплекс Шерегеш
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
Агро-туристический комплекс «Гжель»
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

А какие преимущества у модульности?

Во-первых, экологичность. Модуль может не касаться земли, или почти не касаться, буквально в нескольких точках. Модуль, как правило, имеет автономную систему канализации и водоснабжения. Он зависит, как правило, только от электроэнергии. Так что это наименьшее и почти сведенное к минимуму влияние на окружающую среду. Поэтому оно разрешено всевозможными регламентами, и это зачастую единственный выход для туризма.
 
Во-вторых, это гибкость и мобильность. Модульный дом освобождает от многих проблем не только проживающего, но и проектировщика, и эксплуатирующего. Он временный. Мы не только обслуживаем эти поселки, мы их разбираем при необходимости. 
Туристическая сеть эко-пространств «Красная Деревня», Калевала
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
Туристическая сеть эко-пространств «Красная Деревня», Калевала
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Кроме того, он не одинаковый. За счет того, что это «кубик Рубика», конструктор – имеется вариация выбора разных деталей. Это, конечно, не панацея, но среда получается более разнообразной.
 
И, наконец, философский аспект. Модульный дом – не принадлежит земле. Он принадлежит космосу, воздуху. Принадлежит как ракушка человеческая, которую человек может «таскать» за собой, куда потребуется. Это некий идеал преодоления человеческого тяготения.
Агро-туристический комплекс «Гжель». Дома на деревьях
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
 
Агро-туристический комплекс «Гжель». Глэмпинговые дома / палаточный лагерь
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Можете рассказать о проектах, где вы применяли модульность?
 
Например, мы делали проект эко-деревни «Калевала» с хаусботами. Это очень интересный опыт создания плавучих домов. Это модули из пищевого пенополистирола с металлическим каркасом. Такой подход позволяет создавать уникальные жилые пространства на воде, что открывает новые возможности для архитектуры и туризма.

Недавно мы занимались еще одним туристическим проектом – реконструкцией пионерского лагеря для Роскосмоса в Московской области. Это был интересный опыт. Мы сделали каркасный 100% вариант, пытались просто изменить отношение к среде и быстро возвести его.
Туристический комплекс, Московская область
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
Туристический комплекс Шерегеш
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

А технологически что собой представляют модульные дома сегодня?
 
В основном это каркасная технология, но есть и разные: и надувные модули, есть модули-скорлупы. Мы, например, сейчас в Сочи делаем 3D-деревню, в качестве технологии используется 3D-печать из бетона, такой легкий бетон с утеплением.

Первоначально предполагалось, что 3D-принтер выйдет и сразу весь дом сделает. Но оказалось, что это не самый эффективный способ. Дома получаются скучные, а на активном рельефе приходится переставлять принтер несколько раз. Поэтому была разработана другая методика. Мы стали делать эти скорлупы в цеху, а на месте только ставить. Это оказалось самой передовой технологией. Фактически, это конструктор LEGO. Он меняется по-разному, ставится в парк как глобальная ландшафтная скульптура.
3D-печать домов в Сочи
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
3D-печать домов в Сочи
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Как перечисленные вами архитектурные тенденции в целом влияют на развитие туристической инфраструктуры?

Я бы сказал, что туризм – это путешествие в поисках самого себя. Себя в пространстве, в культуре, в обществе. Поэтому, когда мы проектируем туристические объекты, мы должны помнить об этом стремлении человека к самопознанию через новый опыт.

Например, мы сделали этнопарк в Гжели, это была попытка ответить на вопрос: как делать русскую этнику в современном контексте? Когда мы начали проектировать, у нас была задача сделать «русский парк», «русский дом». Мы пришли к пониманию, что это пространство для существования коллектива, общины, общества своих. Кто такие свои? Это ближайшее окружение человека – друзья, родственники. Так, сначала появилась деревенька для себя, для своих, а рядом – для туризма. Плюс еще неплохо бы, если бы приезжали международные туристы, поэтому потребовалась событийная площадка.
Агро-туристический комплекс «Гжель»
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Так пришли к созданию многофункционального туристско-рекреационного комплекса, объединяющего различные виды отдыха на природе – от гастрономии до народных праздников и спортивных активностей. Мы стремились воплотить идею современного прото-города – поселения с уникальным сообществом, ремеслами и фермерским хозяйством, используя элементы русской культуры. Наша концепция опиралась на экологичность и традиционные мотивы, с преобладанием деревянных построек в стиле русских дач и хозяйственных сооружений.
 
Или взять, к примеру, наш проект в Шерегеше. Это невероятное по энергетике место с уникальной природой, для которого мы придумали другую историю, тоже на основе модульности – создали такие простые домики, возвращающие нас к прото-поселению. Причем сделали современное, экологичное решение, «оторванное от земли». Идеальный вариант для такого места, что-то вроде «баранки в воздухе», как в «Марсианских хрониках» Рэя Бредбери.
Туристический комплекс Шерегеш. Дуплекс
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова
Туристический комплекс Шерегеш. Въездная зона
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Как вы видите будущее архитектуры в контексте всех тех изменений, о которых вы говорили?

Я думаю, что будущее за гибкими, адаптивными решениями. Мы должны проектировать пространства, которые могут меняться вместе с изменением потребностей людей. При этом важно сохранять связь с культурным контекстом, с историей места.

Модульное проектирование дает нам инструменты для создания таких гибких решений. Мы можем комбинировать стандартные элементы, создавая уникальные пространства. При этом важно не забывать о человеческом масштабе, о тех самых модулях образов и идей, о которых я говорил выше. 
Агро-туристический комплекс «Гжель»
Изображение предоставлено ПТАМ Виссарионова

Я также верю, что будущее за междисциплинарным подходом. Архитектор должен быть не только дизайнером и инженером, но и экологом, продуктологом, влияющим на образ жизни социума. Мы должны понимать, как наши решения влияют на жизнь людей, на развитие общества, на окружающую среду.

И, конечно, мы должны быть открыты к новым технологиям. Цифровое проектирование, виртуальная и дополненная реальность, искусственный интеллект, 3D-печать – такие технологии меняют нашу профессию и будут менять еще сильнее в будущем.
Архитектор:
Юрий Виссарионов
Мастерская:
ПТАМ Виссарионова http://www.pamvissarionov.ru

04 сентября 2024

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Технологии и материалы
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Сейчас на главной
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.
Особняком стоять
Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.