Измерение Y

Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.

mainImg
Архитекторов – участников опроса просили: прокомментировать историю, с одной стороны, и ответить на 2 вопроса – с другой.

Вопросы были такие: 
1. Каким вы видите новое высотное строительство в Москве, что в нем, на ваш взгляд, главное? 
2. В какой части Москвы ожидать новых башен?

А ответы размещены равномерно по тексту исторического обзора. 
Немного истории
Известно, что вертикальные доминанты – признак самовыражения города и его обитателей; во всяком случае, их части. Особенно – города столичного; начиная с башен-беффруа самостоятельных ганзейских городов и феодальных башен Средиземноморья; прежде всего, конечно, Италии. И заканчивая небоскребами офисных представительств.

Москва не отставала – причем несложно заметить, что с потерей столичного статуса при Петре I в ней как-то перестали строить и башни: один был Меньшиков, да и тому деревянный шпиль сожгло грозой, – а вот после возвращения статуса в 1918, вскоре, почти сразу, появились и фантазии о небоскребах: не только летающих или горизонтальных, но и вертикальных высоток.

Во-первых, всех, в том числе и ведомства, нужно было где-то размещать; во-вторых, новый статус города требовалось отметить. Так что идея раннего архитектурного модернизма, в нашей стране известного как авангард – преимущественно горизонтальная, слилась с уже отработанной темой манхеттенского небоскреба, вертикальной. То же самое, впрочем, коснулось и другой колыбели авангарда, Германии. Там и тут стали рождаться стеклянные, лаконичные, прозрачные башни. В проектах. Тогда и началась та история, которая продолжается до сих пор. 
  • zooming
    Иван Леонидов. Здание Наркомтяжпрома на Красной площади в Москве. Проект первого конкурса. 1934. ГНИМА им. А.В. Щусева
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Иван Леонидов. Институт библиотековедения на Воробьевых горах в Москве. Дипломный проект, ВХУТЕИН, 1927
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Кто не помнит проекты Наркомтяжпрома или башню III Интернационала. Впрочем, в градостроительный мега-акцент фантазии превратились уже со стилевым поворотом начала тридцатых – в проекте Дворца Советов. Там стало очевидно, что эта башня символ всей страны, даже не только города. Идеологическая башня. Но и она осталась нереализованной. 
Разворот из кн.: Вл.В. Седов. «Архитектор Борис Иофан». М., Кучково поле. Музеон, 2022
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Кольцо «сталинских» высоток
После войны сюжет, как известно, распался на 8 высоток Москвы, плюс Варшава и еще сложно сказать сколько проектов для других городов. 
  • zooming
    Разворот из кн.: Вл.В. Седов. «Архитектор Борис Иофан». М., Кучково поле. Музеон, 2022
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Разворот из статьи: Юлия Косенкова. Интерпретация темы «высотности» в советском градостроительстве 1940-х – начала 1950-х годов // Борис Иофан. Пути архитектуры 1920–1940-х годов. К 130-летию архитектора. Москва: Кучково поле, 2023. С. 228–258.
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Появился характерный, «сталинский» образ башни – сколько ни сравнивай их с чикагскими прообразами, а все что-то не то; у них, помимо позднего происхождения, особенный узнаваемый силуэт и детали. 

Рубен Аракелян, WALL

Если смотреть ретроспективно, то высотное строительство в городе или в черте города определено либо манифестом, либо вынужденной мерой. Если рассуждение географически локализовать до Москвы, то на мой взгляд появление высотных зданий скорее тяготеет к «манифесту», тут можно отдельно рассмотреть религиозную архитектуру, где помимо «манифеста» сооружения выполняли в том числе навигационную роль и задачу обозначения себя в пространстве. Бумажные проекты Леонидова, нереализованные проекты братьев Весниных и Бориса Иофана, семь сталинских «сестер» были, скорее, манифестами. И в этом есть определенный генотип Москвы, где высотные здания стали манифестами, как типологическими, так и архитектурными.

Новых башен логично ожидать около ментальных исторических точек притяжения в городе, которым необходимо и новое пространственное выражение и, безусловно, физическое. Не исключаю и Кремль. Геометрически и планировочно Кремль окружает большое количество пустоты, и, кажется, в какой-то исторический момент новый высотный акцент окажется необходим для его геометрической репрезентации.
Генплан 1971 года: много планов, мало реализации
Последующее как-то меньше известно, вероятно, потому, что не полностью реализовано. Вообще о генплане Москвы 1971 года говорят как о едва ли не самом не-реализованном в городе. Больше всего построено, пожалуй, стандартизированного жилья, с «ковровой» застройкой которого многие теперь и ассоциируют 1970-е и 1980-е. Но в 1960-е, когда генплан готовили, все было не совсем так. Планировались зеленые клинья и общественные комплексы – полицентрическая структура города, которая должна была разгрузить исторический центр. Собирались строить магистрали: кольцевые, вылетные и хорды, реализованные впоследствии в очень разной степени и с разными поправками. Наконец, вдоль тех магистралей и на их перекрестках планировались высотки. В 1966 был даже конкурс на высотную застройку: 1 и 2 место в нем поделили мастерская №1 Института Генплана Москвы, бригада под руководством Сергея Матвеева – и бригада МАРХИ под руководством Николая Полякова. 

Первый отмеченный проект предлагал парк на месте Садового кольца, шириной 400–700 м, а по его внешнему контуру дома 20–40 этажей; 40 этажей это около 120 м. И развитие города в нескольких направлениях: по Ленинградскому проспекту, Проспекту Мира, по Яузе в Лефортово, по Волгоградскому проспекту и так далее. Преимущественно 7-8-лучевой звездой, о чем задумывался еще генплан 1935 года. 
  • zooming
    Разворот из кн.: 70 лет Институту Генплана. Трехтомник. М., 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Разворот из кн.: 70 лет Институту Генплана. Трехтомник. М., 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Уменьшение высоток
О генплане 1971 года вроде бы известно многое, но как-то не всё. Один из любопытных сюжетов: в нем было заложено немало высотных акцентов, которые впоследствии, в конце 1970-х – 1980-х, были «срезаны», уменьшены в силу развития градозащитного движения и позиции правительства Москвы, в числе прочего и после реакции на реализацию проспекта Калинина. И башни СЭВ, которую мы теперь так любим. «Успели» построить и башню Гидропроекта на развилке Ленинградского и Волоколамского проспектов – 100-метровую и раннюю, 1960–1968 годов. 

Согласно рассказам Феликса Новикова, по инициативе первого секретаря МГК КПСС Виктора Гришина уменьшили высоту его башен на Новокировском проспекте. Их высота могла быть 100 и 84 м.
  • zooming
    Вариант 1972 г.
    Предоставлено Ф.А. Новиковым
  • zooming
    Манежная перспектива Тургеневской площади. 1972 г. Размер 1,5 х 3.0 м
    Предоставлено Ф.А. Новиковым

Ограничение высотности в пределах Садового кольца было определено проектом детальной планировки центра Москвы 1975 года.

Так, не состоялась башня на месте здания ТАСС – да-да, если кто вдруг не знает, она планировалась высокой. Затем, уже в начале 1990-х, обсуждались высотки на Октябрьской площади, на внешней стороне кольца – и их «срезали». Это было время уменьшения высотности. 

Мы спрашивали современных московских архитекторов, практикующих в области высотного строительства – большинство против высоток в центре; яснее всего эту мысль выразил Андрей Гнездилов, АБ «Остоженка». 
Я не готов согласиться с размещением высоток в центре, поскольку это будет своего рода революция, слишком активная или агрессивная интервенция в визуальный бассейн исторической застройки города. Это, во-первых, очень непривычно, а во-вторых, крайне ответственно – или даже безответственно, тут все зависит от личности автора. Для меня как для горожанина – если мы говорим о высотках 150 м, в любом случае выше 100 метров – они, на мой взгляд, в центре неуместны.

Это если мы говорим о центре внутри Садового кольца… В районе ТТК это возможно, да, а внутри Садового кольца нет, хотелось бы ограничиться прецедентами на его периферии и высоткой на Котельнической набережной.
Сити: даунтаун Москвы
Единственное и главное исключение – попытка собрать все башни вместе по парижскому образцу Дефанса и одновременно обозначить Москву как одну из мировых столиц, где тоже есть свои небоскребы – это Москва-Сити Бориса Тхора. Первый проект появился в 1991 году и с тех пор настойчиво развивается. Он же в 2000-е годы дал «Большой Сити» – множество идей, да и реализаций в своем «ареале».
  • zooming
    Проект Бориса Тхора, 1991. Выставка «Москва: проектирование будущего», Институт Генплана, Музей Москвы, 2021
    Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Проект башни «Россия» Нормана Фостера. Выставка «Москва: проектирование будущего», Институт Генплана, Музей Москвы, 2021
    Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру

С одной стороны, это логично. В Москве, как и во многих других городах, одна высотная постройка тянет за собой последовательный рост всего окружения. 
Симметрия vs асимметрия развития
Но вот что интересно. Еще с 1920-х – 1930-х годов при генпроектировании Москвы друг на друга накладываются две идеи: развития равномерного, с одной стороны – и развития в одну, юго-западную, сторону, с другой; две идеи образуют своего рода «качели». Взять к примеру, последний конкурс на «Большую Москву» 2011–2012 года, он рассматривал всю агломерацию – хотя прямо незадолго до его проведения, в июле 2011, к столице был присоединен юго-западный Ново-Троицкий «протуберанец». 

В то же время еще в 1996 году, помимо Сити, определенно указывающего на юго-запад – разрабатывалась идея нового кольца московских высоток. За первое можно считать сталинские башни на Садовом; а это было бы вторым – оно проходило за Сокольниками, по западной части Измайлова и по Марьино, по Зюзино и Балаклавскому проспекту, по улице Лобачевского и Мневникам. 
Разворот из кн.: 70 лет Институту Генплана. Трехтомник. М., 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Я хорошо помню, что наряду с Сити активно обсуждалось строительство нового кольца высоток в конце 1990-х, я даже участвовал в составлении схемы их размещения, но фактически реализован был только один небоскреб в Оружейном переулке и в недавнее время – башня на Ленинградке.

Фактически полностью состоялось три волны застройки города высотными доминантами. Это, конечно, сталинские высотки, Москва-Сити и тот достаточно хаотичный в градостроительном отношении бум, который мы переживаем сейчас. Он напрямую связан с отменой высотных ограничений и сильным желанием властей видеть новые интересные силуэты по всему городу. Что касается ограничений в историческом центре, то их, на мой взгляд, необходимо соблюдать, несмотря на то, что Москва – в отличие от Санкт-Петербурга – «купеческий» город с самыми разными стилями в архитектуре.

1. Высотное строительство будет набирать обороты – это очевидно. С отменой высотных ограничений и требованиями силуэтной застройки другого пути нет. Главное – наличие большого количества самых разных по архитектуре доминант. Такого в Москве еще не было.

2. Во всех частях, кроме, надеюсь, исторического центра. Учитывая, что во всех частях города появляются новые проекты не просто зданий или комплексов, а целых районов, высотные акценты будут появляться повсюду при условии сохранения темпов строительства.

И где же планы наиболее реализованы? На Лобачевского, в Раменках – по юго-западному направлению, конечно. Там, у проспекта Генерала Дорохова образовался прямо-таки заповедник жилых башен. 
  • zooming
    ЖК «Небо» со стороны ул. Лобачевского
    Фотография © Алексей Народицкий / предоставлено ТПО «Резерв»
  • zooming
    ЖК «Крылья» (ЖК в Раменках)
    © Aedas / предоставлено Москомархитектурой, 07.07.2021

Другой «заповедник» – вдоль Москвы-реки, не зря же на тему ее застройки тоже проводили конкурс. 
  • zooming
    ЖК Capital towers
    Фотография © Михаил Розанов / предоставлена Сергей Скуратов ARCHITECTS
  • zooming
    Многофункциональный жилой комплекс в Мукомольном проезде / ЖК Headliner
    Фотография © Андрей Гнездилов / АБ «Остоженка»

Сейчас самый большой проект у Москвы-реки – на территории Южного речного порта.
Южный порт, 12.2022
© Kamen / предоставлено Москомархитектуры
Промзоны как ресурс
Помимо двух идей территориального плана, развития на юго-запад и развития равномерного – в высотном строительстве Москвы конкурируют еще две темы: транспортные узлы и промышленные зоны. Последние – это самые удобные площадки для застройки. Даже если сохранять память о промышленном прошлом в виде нескольких сооружений, остается значительный ресурс для освобождения площадок brownfield-а. Они и служат основой для роста последних лет.
Современные города во всем мире сегодня развиваются в высоту, и концепция «вертикального города» становится наиболее актуальной. Она предполагает не просто строительство высоких зданий, а создание многоуровневой среды, где общественные функции размещаются не только под землей и на нескольких уровнях выше, но и на высоте – в виде смотровых площадок, парков и других общедоступных пространств.

Для Москвы этот вектор становится все более актуальным. Уже сегодня у нас появляются запросы на подобные решения, и их необходимо закладывать уже на градостроительном уровне при разработке проектов планировок новых территорий.

Башни будут появляться во всех частях Москвы, но, думаю, было бы правильным сохранить масштаб и среду внутри Садового кольца и, возможно, в некоторых других исторических частях города.


Заметно, что после уже упомянутых Москвы-реки, юго-запада и просто запада – всё громче высказываются Дмитровское шоссе и Проспект Мира. Построен ЖК MOD с его светящимися головами; идут размышления о строительстве на Рижском грузовом дворе и на месте рижского рынка, вокруг шайбы метро «Рижская». 
  • zooming
    Разворот из кн.: 70 лет Институту Генплана. Трехтомник. М., 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Проект башни «Россия» Нормана Фостера. Выставка «Москва: проектирование будущего», Институт Генплана, Музей Москвы, 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Скоро, очень скоро очередь дойдет и до востока, до Лефортова и развития по Яузе, о котором говорил Сергей Мишарин в 1966 году. Можно, вероятно, считать, что начало положено жилыми башнями Чкалов, недавно завершенными у Курского вокзала. А продолжение следует вдоль улицы Бакунинской, в бывшем царском селе Покровском, где недавно заявлено несколько башен – до 285 м, и дальше, на территории Электрозавода. Ух, там будет интересно. Надо будет еще рассмотреть. 

Интересно, почему именно в Лефортове и на прилегающих территориях в последние годы замечено так немного высотного строительства? Вряд ли ведь дело только в «Розе ветров», о которой говорили и думали в 1930-е... Производства, в основном, уже выведены и не дымят – это раз. Современное качество строительства и стеклопакетов дает защиту от шума, позволяющую строить и на развязках автомобильных и железнодорожных трасс.

Но может быть, дело еще и в «Лефортовском противостоянии» 1987–1988 годов? Оно изменило трассу ТТК, стало причиной строительства Лефортовского тоннеля: первого постсоветского большого, с использованием американской техники. Оно изменило и судьбу города, совпав с радикальной сменой курса всей страны. Может быть, оно же заложило некую мантру: жителей «Немецкой слободы» не трогать.

Тем не менее времена меняются, и они изменились. Построили же новый кампус МГТУ – его стеклянное снаружи общежитие выглядит как триггер высотного развития. Он им и является. 
  • zooming
    Технологическая долина МГТУ на Яузе. Сергей Кузнецов и ТПО «Прайд» (Елена Мызникова, Николай Гордюшин)
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    Технологическая долина МГТУ на Яузе. Сергей Кузнецов и ТПО «Прайд» (Елена Мызникова, Николай Гордюшин)
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Вкусовые приоритеты: «классика» и модернизм
Есть в развитии города и еще один вид колебаний: вкусовой. Если мы вернемся в 1970-е, то увидим, что исчезновение башен из строительных планов определенно опирается на позицию первого секретаря Гришина. Затем, в 1990-е, преобладает вкус мэра Юрия Лужкова, и башни, хотя и медленно, но вырастают – прежде всего в консервативном виде, похожие на сталинские высотки, как многократно обруганный «Триумф-Палас» (2001–2003) и с трудом достроенный БЦ «Оружейный» (2006–2015).
  • zooming
    Жилой комплекс «Триумф-Палас»
    © Донстрой
  • zooming
    БЦ «Оружейный», вид с Малой Дмитровки
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру, 2016

Тем не менее прямо перед кризисом 2008 года родились, минимум, две модернистские высотки: «Дом на Мосфильмовской» (2007–2012) и «Триколор» (2007–2016). Их тоже достраивали долго, и, еще в период правления Юрия Лужкова подрезали, по высочайшему повелению, обеим высоту – можно предположить, что в силу отсутствия пирамидальной композиции; но не факт.
  • zooming
    Дом на Мосфильмовской. Sergey Skuratov architects, 2004–2012
    Фотография © Sergey Skuratov architects
  • zooming
    ЖК «Триколор». ТПО «Резерв», 2007–2016. Проект реализован с искажениями
    Фотография: Архи.ру

В конце 2000-х известны и другие проекты, не реализованные, от известных архитекторов. К примеру, башня второй очереди ГЦСИ Михаила Хазанова. Деконструктивистская. А потом его же башня ГЦСИ на месте Бауманского рынка. Где потом построили дом по реновации с арочками. 
  • zooming
    Музейно-выставочный комплекс ГЦСИ на Бауманской улице
    © ПТАМ Хазанова
  • zooming
    Выставка «Москва: проектирование будущего», Институт Генплана, Музей Москвы, 2021
    Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Кварталы и башни
Затем произошло интересное. Совершенно явно наметившаяся тенденция к строительству в Москве жилых башен со сменой руководства города оказалась «на стопе»: сначала в связи с приостановкой инвестконтрактов, а затем – сменившись новой тенденцией. Все быстро и горячо полюбили кварталы. Те, впрочем, взаимностью не ответили и начали расти до внушительных 30 этажей, то есть 75–100 метров. В городе действовали высотные ограничения, так что и застройка с многих ракурсов стала выглядеть «подрезанной ножницами» по одной высоте. 
Что дальше? 
И вот, в начале 2024 года город отменяет высотные ограничения, что поддерживает тенденцию строительства башен и высотных комплексов, развивавшуюся в столице где-то с 2018–2019 года. 

Мы на новом витке. Особенно если судить по количеству появляющихся в информационном поле высотных проектов. Так что нет повода не вернуться к проекту изучения высотного строительства – мы начинали его неоднократно, и вот, опять решили вернуться к теме.

Вот что думает о современном высотном строительстве Владимир Плоткин, автор самых смелых проектов мега-структур, начиная от «Аэробуса» и «Триколора» 2000-х, ЖК «Небо» в Раменках и до домов-решеток, показанных на Арх Москве в этом году. 
Небоскребное строительство в Москве – это как захватывающий турнир по спортивным танцам. Кто прикольней, кто техничнее/технологичнее. У архитекторов появилась возможность ярко заявить о себе: высокий дом – заметный дом. Если поставлена задача повсеместно удивить невиданным «ух ты-эффектом» – ну что ж, пользуйтесь случаем, попытайтесь сделать невиданное. Ведь так, совершенно точно, не будет всегда.
 
Но, как ни странно, мне это нравится – я убежден, что в большинстве случаев городу это полезно. Неожиданное появление продвинутых небоскребов в совершенно неожиданных, совершенно невыразительных районах мотивирует позитивное преобразование этих мест. Рост Москвы вверх – это уже данность. Если это не сакральные исторические места (особенно в центре Москвы), то, на мой взгляд, высотные дома могут появляться уже абсолютно везде, встраиваясь в рядовую застройку и не встраиваясь, и на площадях, и рядом с транспортными узлами, и не рядом с ними, и просто в чистом поле, допустим, в новой Москве и так делее. Лишь бы это было что-то умное, уместное, талантливое и красивое – либо вписывающееся в контекст, либо создающее новый контекст. Или, еще лучше – что-то, по-настоящему новаторское и смелое, идущее на много шагов впереди привычно-банального представления о невероятном.
 
Да, и кстати, супервысотное строительство – это совсем не обязательно башни. Я мечтаю увидеть высоченные пространственные мегаструктуры – уверен, за ними будущее, ну конечно, не исключая и башни, и средне-, и малоэтажную застройку.


Завершаем обзор и опрос цитатой Сергея Скуратова, архитектора, чье бюро за последние 9 лет спроектировало больше 35 высотных объектов. Три башни на Краснопресненской – Capital Towers – построены в Москве, а в Казани в процессе строительства два высотных объекта. 
Смысл и мотивацию высотного строительства несложно понять, хотя бы один раз задумавшись об этом: небольшой участок, большая плотность, продажа видов-панорам из окон – плюс соревновательный момент и амбиции, они очень важны: кто выше, сложнее, кто заковыристее… В проектах, которые мы сейчас наблюдаем в Москве, как в стадии строительства, так и в разнообразных телеграм-каналах, очень заметен почти спортивный азарт. Это понятно, поскольку твою работу в высотном сегменте – сразу замечают. Хвалят, награждают – или ругают; тут как повезет. Конечно, помимо прочего еще нужен доступ к дорогим технологиям – строительство получается заметно дороже, чем в обычном масштабе. Но и прибыль, как я понимаю, остается.
 
Главное в азарте гонки не забыть, что Москва ведь один из самых красивых городов в мире. Это не я придумал. У нее всегда был особый колорит пространств, воздух и какая-то чуть небрежная незавершенность. Историческая многослойность и эмпатийность. На любимых с детства кривых улочках, на бульварах со щедрым ритмом городских памятников, и даже в спальных районах с их независимостью от центра и обильным озеленением.
 
Я согласен, что не надо проектировать и строить небоскребы внутри Садового кольца. Вероятно, возможны какие-то исключения, но их судьбу должно решать профессиональное сообщество, самые опытные и уважаемые архитекторы. Что касается всей остальной территории города – как бы ей в начавшейся гонке оригинальности не превратиться в город с тысячью небоскребов, в Шанхай и Гонконг, город домов-скульптур, но без возможности заменить одну статую на другую. В «музей», но без запасника, куда можно было бы вынести градостроительные неудачи. Думаю, нам еще предстоит выработать подходы к осмыслению феномена, рождающегося на наших глазах, а иногда и при нашем участии. Хорошо это или плохо – покажет время.

15 декабря 2025

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Пресса: В поисках автора
Анатолий Белов - об эпохе неоманьеризма, концепции «смерть автора», вау-архитектуре и суррогатном авторстве.
Началось, такое вот... бурление на тему
Юлия Ардабьевская сделала интервью с Петром Моничем – коллективной личностью ведущих ТГ-канала «Недвижимость инсайды». Юлия называет канал НИ «самым влиятельным медиа про архитектуру». Монич, в отличие от Юлии, все же признает существование Проекта Россия и Архи.ру как профессиональных СМИ. На том спасибо за тенденцию к объективности! Интервью надо смотреть, читать и исследовать. Мы же пока ограничимся анонсом и парой рассуждений.
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.