English version

Театр-город

Вторая очередь Академии танца Бориса Эйфмана выстроена вокруг здания театра, а «крутится» ее пространство вокруг архитектурной сценографии городка-атриума. Получается матрешка: театр в городе, город в театре, и все это школа. Очень эффективный вариант использования пространства.

05 Июня 2019
mainImg
Мастерская:
Студия 44
Проект:
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
Россия, Санкт-Петербург, Введенская ул., 3, лит. А

Авторский коллектив:
Архитекторы: Н. И. Явейн, А. П. Яр-Скрябин, Е. В. Косачева, В. Л. Кулаченков, А.В. Соловьев.
При участии Е. В. Федотовой, Д.А. Андреевой.
Конструкторы: Д. П. Кресов, Е. В. Силантьева, И. Б. Шустова, А. С. Кривоносов, С. А.Шведов, С. С. Богданов, А. В. Левшина, А. Ю. Короваев, М. И. Кердоль, А. В. Агашков

2014 — 2018 / 2016 — 2019

Заказчик: Комитет по строительству Администрации Санкт-Петербурга
Смежники: Театральная технология – «Театр проект», Инженерия – «ПСБ Жилстрой»
Из российских бюро пока только «Студии 44» удается побеждать на конкурсах международного архитектурного фестиваля WAF; в 2015 году архитекторы получили эту престижную награду за Академию танца Бориса Эйфмана на улице Лизы Чайкиной в Петербурге. Сейчас «Студия 44» достраивает вторую очередь того же кампуса академии Танца.

Кампус расположен на Петроградской стороне, в квартале у перекрестка улицы Лизы Чайкиной и Большой Пушкарской, где не так уж много места для нового строительства. По его северо-западной границе, вдоль Большого проспекта Петроградской стороны, вытянулась вереница доходных домов плюс один «сталинский» дом, по Большой Пушкарской, 14. Сохранен особняк Юлии Добберт, пример деревянного модерна, рядом – ее же доходный дом, кирпичная псевдоготика. Первая очередь Академии танца, выстроенная в 2011-2013, поместилась почти полностью во дворе, лишь на улицу Лизы Чайкиной выглядывает реконструированный фрагмент – неоампирная экседра, воспоминание о синематографе начала XX века. Ее фон – стена с кирпичными QR-кодами, в которых зашифрованы высказывания о балете, торец протяженного, уходящего в глубину квартала, учебного здания, чей атриум – высокое эффектное ущелье, зовущее вперед и вверх, собрал много профессиональных наград. Правее, в самой середине двора, учебный корпус расширяется, к нему примыкает общежитие учеников.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Фойе
Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    1 / 3
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
    Фотография © Александр Медведков
  • zooming
    2 / 3
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
    Фотография © Александр Медведков
  • zooming
    3 / 3
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Проект
    © Студия 44

Академия открылась в 2013, а уже в следующем году город передал ей еще одно здание на территории того же квартала – общеобразовательную школу № 91 на углу Введенской и Большой Пушкарской улицы. Старую школу «расселили» на Сытнинскую площадь, а «Студия-44» занялась проектом второй очереди комплекса, в рамках которого Академия должна получить обновленное здание для занятий общеобразовательной программы с современными классами и, вместо актового зала, большую сцену, пригодную для полноценных постановок, со зрительным залом на 400 человек – фактически, полноценный театр, что, признаем, логично для такого профессионального учебного заведения, как Академия Эйфмана.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Проект. План
© Студия 44

В процессе проектирования объем театра, следуя пожеланиям основателя и бессменного руководителя, рос, подобно известной собачке – в конечном счете сцена получила совершенно «полноценные» размеры со всеми вытекающими техническими возможностями. Ее параллелепипед, вынесенный консолью над проходом во двор, почти сомкнулся с корпусом общежития, который, впрочем, также выступает навстречу консолью – два здания тянутся друг к другу, оставляя между торцами ущелье шириной около трех метров. Решение неудивительное для исторического города, где вечно мало места, и предсказуемое: напомним, что и при проектировании первой очереди места катастрофически не хватало и архитекторам пришлось применить немало смекалки, чтобы бесконфликтно уместить все требуемые функции и площади. На кровле сцены расположился репетиционный зал – безопорное мансардное пространство, перекрытое гнутыми деревоклееными балками, которые формируют округлый покатый силуэт.
  • zooming
    1 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Репетиционный зал
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    2 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Репетиционный зал
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    3 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Репетиционный зал
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    4 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Репетиционный зал
    Фотография © Маргарита Явейн

Поверхность кровли покрыта ромбами титан-цинка RHEINZINK, образующими поблескивающую «шкуру», плавно «стекающую» вниз, на торец сцены. В определенном ракурсе со стороны Большой Пушкарской этот прием оформления возникшего здесь, в центре квартала, «городского ущелья», выглядит романтично и даже подхватывает ноты модерна, заданные соседними домами Юлии Добберт – южный бок сцены кажется спиной сказочного рериховского змея.
  • zooming
    1 / 5
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    2 / 5
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    3 / 5
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    4 / 5
    Слева – фасад общежития учеников, справа – внешний торец сцены 2 очереди. Академия танца под руководством Бориса Эйфмана
    Фотография: Ю.Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    5 / 5
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
    Фотография © Маргарита Явейн

Объем зрительного зала – чистый цилиндр-башня плотных пропорций, примыкает к сцене с северо-востока и надо сказать, всё здесь «вертится» именно вокруг него. Круглящийся бок обращен к жилым домам и внутренней пешеходной улочке; он облицован «фирменным» светло-бежевым кирпичом, подобранным в свое время под воссозданный фасад бывшего синематографа. Цилиндр лаконичен, как, скажем, башня Антониева монастыря в Новгороде и также становится притягательным стереометрическим акцентом, скульптурным сюрпризом для завернувшего случайно за угол. Угол же в этом месте продлили, добавив школе полезной площади; достроенная часть облицована кирпичом, наглядно отличаясь от серых штукатурных фасадов здания 1930-х.

Вторая половина цилиндрического объема выходит в атриум. Собственно, атриум – главный сюжет проекта и нового здания Академии. Накрытый скатной стеклянной кровлей на непривычно тонком деревянном каркасе, небольшой по площади и высокий, как питерский двор, он и объединяет, и разделяет разные части школы, служит одновременно крытым школьным двором и эффектным театральным – или скажем даже театрализованным – фойе. А дело вот в чем.

Атриум занял внутренний угол Г-образного здания школы – точнее, часть пространства двора к югу от цилиндра зрительного зала. Узкое вертикальное пространство ограничено круглым объемом зрительного зала, двумя стенами школы и лестничной клеткой, позволяющей, в частности, ученикам-актерам попасть из школы прямо на сцену. Но этого мало, это было бы скучно и тесно, и архитекторы идут по парадоксальному пути – затесняют пространство еще чуть больше, насыщая акцентами и смыслами, делая плотность материи в ее разных выражениях критической – и как следствие, насыщенной, нескучной.

Цилиндру зрительного зала в восточном углу вторит много более стройная башня школьной рекреации. Ее формируют круглые бетонные опоры, чередующиеся с узкими трапециевидными простенками из цельного белого мрамора. Проемы первого этажа застеклены полностью, выше – лишь на высоту 1,2 м. Стекло для безопасности, но оно позволяет ученикам с любого этажа свободно смотреть в атриум. Сама же башня сразу же ассоциируется с подчас столь же ажурными лестницами во дворах готических дворцов, возьмем к примеру палаццо Контарини дель Боволо. В пазухе между зрительным залом и стеной школы – облицованный кирпичом выступ c круглым окном, фирменной подписью «Студии 44»: «…во всех наших проектах есть такое окно», – поясняет Антон Яр-Скрябин.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Фойе
Фотография © Маргарита Явейн

Напротив – вереница лестниц с часами, почти как в Хогвартсе; они тоже, как и круглая башня, будут застеклены и открыты в сторону атриума. Две стены школы, образующие фон, облицованы белым мрамором с акцентированным рисунком «руста» стыков, довольно сложным, в духе неогрек или петербургских 1930-х – более дорогой и скрупулезно прорисованный вариант исторических фасадов той же школы.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Фойе
Фотография © Маргарита Явейн

Бок сцены покрыт острыми зигзагообразными складками насыщенно-бежевого, золотистого, но пористого и с прожилками, травертина. Эта разновидность камня так и называется – Gold.
Травертин Gold вблизи. Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
Фотография: Ю.Тарабарина, Архи.ру

Результат похож, конечно же, на занавес, то ли шелковый, то ли бархатный; на большой плиссированный занавес, отгораживающий здание театра. Разумеется, его фрагменты «входят» в пространство лестницы, воплощая принцип взаимопроникновения объемов и фактур и давая возможность ощутить целостность цилиндрического объема зрительного зала. Получается, две стены атриума похожи на стены городских домов; лестница и башня-балкон более открыты и становятся точками раскрытия-созерцания; а стена-занавес отчетливо показывает, что мы уже в театре, вот только вопрос – в фойе перед шатром-шапито, или на сцене, и сейчас занавес откроется, а нам надо будет выступать, играть какого-нибудь «Ромео и Джульетту», благо балкон уже здесь.

С другой стороны, регулярность каменных складок не в меньшей степени напоминает шестеренку – тогда зал становится цилиндром-валом, осевой частью театрального механизма, вокруг которого все здесь вертится. И опять же: вообразим, что вращение гигантской machina началось, и вот весь наш атриум выехал на сцену, а вот – за ним туда же попали школьные кабинеты. Сравнение, конечно, образное, но современная архитектура любит изображать собой застывший механизм и этим, как правило, что-то говорит. К примеру – метафорически – что всё здесь вертится вокруг театральной жизни, и школа, и репетиции, и декорации, в том числе застывшие, архитектурные.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Фойе
Фотография © Маргарита Явейн

У каждого ракурса свой сюжет и функция – это вариант статичной сценографии, несменяемой, но открытой для разнообразного наполнения и уплотненной по-театральному. В обычной ситуации это было бы избыточно, но здесь, рядом со сценой, уместно – атриум становится моделью городской площади (что особенно, как гвоздиком, закреплено часами на лестнице) – традиционного места уличных представлений и действ. Площади, которая могла бы подойти для почти любой, прежде всего классической итальянской постановки: здесь и окно, и стены с окнами, и вереница балконов, нанизанная на вертикальную ось башни-рекреации. Атриум стал своего рода проекцией базовых элементов театра и в этом смысле идеальным фойе. Которое, впрочем, благодаря множеству запрограммированных здесь эмоций, хорошо подходит и для школьного двора, предлагая детям впечатления. Близость его, сращенность со школой, возможно, позволит ученикам проникнуться жизнью на подмостках, ощущать себя ее частью постоянно. Тему поддерживают круглые лампы, похожие на стайку мыльных пузырей, и «туча» светлячков, взмывающих с нижних этажей к самому потолку.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Фойе
Фотография © Маргарита Явейн

Эффектный замысел, согласно которому здесь среди «обычного» города посетители внезапно бы обнаруживали себя в театрализованном городе-декорации, был неожиданно нарушен вмешательством заказчика. Первоначально вход в сросшиеся между собой здания школы-театра планировался со двора: зрители, проходя с створ между школьным корпусом и деревянным особняком, попадали бы в небольшой двор, оттуда – сразу вниз, в подземный гардероб, затем выходили бы вверх по широкой лестнице в центре города-атриума, вырастающего прямо над ними; затем, по столь же широкой лестнице в партер. Но Борис Эйфман счел категорически необходимым, чтобы у театра был портик, идентифицирующий его как «храм искусств». Архитекторы сопротивлялись как могли, нарисовали около десяти вариантов, поскольку идея художественного руководителя Академии разместить портик асимметрично на фасаде школьного здания со стороны Введенской улицы – представляется им вредной и не обоснованной ни градостроительно, ни исходя из выстроенной логики внутреннего пространства. Дело закончилось тем, что портик вместо «строптивых» авторов здания нарисовал «все понимающий» подрядчик. Главному архитектору города пришлось это принять. Вот вам и сюжет «о роли заказчика в истории архитектуры». И Никита Явейн, и Антон Яр-Скрябин по прежнему испытывают шок от произошедшего. А зря. В здании много других решений, а портик – представим себе – могли приделать и десять лет спустя, чего только в истории не случается.

Между тем запланированный путь стал иным. Теперь зрителям спектаклей надо будет пройти сквозь небольшой вестибюль-«прихожую» школьного здания, которое на время спектаклей и прихода внешних гостей будет изолировано по соображениям нормативов безопасности. Что не слишком удобно для школы и искажает заложенную здесь первоначально, «сыгранную как по нотам», последовательность погружения в пространство театра; путь становится чересчур прихотливым: узкая «прихожая», атриум, лестница в гардероб (да еще и развернутая «спиной» ко входу, – поясняют архитекторы), опять атриум, партер. С одной стороны, вроде бы ничего страшного, с другой – первый, ну, или нулевой акт – знакомства с театром, в значительной степени растворится в суете передвижений. Для того, чтобы увидеть в атриуме сцену «итальянского» города с башней зрителям придется сделать дополнительное усилие, покрутить головой или отойти дальше к южной стене, чей вход теперь стал запасным. Впрочем что поделать, зрителям полезно крутить головой.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Зона гардероба
Фотография © Маргарита Явейн

Школа, расположенная в наследном здании 1930-х, устроена традиционно: первые два этажа для младших классов, третий и четвертый для старших. Классы хорошо оснащены и окрашены в светлые и мягкие тона, причем одна из стен в каждом помещении – иная по тону, что позволяет легко идентифицировать класс или кабинет. Коридоры, обращенные стеклянными ограждениями в атриум, оснащены противопожарными шторами, как и лестницы. Вопросам безопасности, в том числе противопожарной, здесь уделено много внимания: зрительный зал облицован камнем и негорючими панелями, что соответствует классу пожарной безопасности КМ0.
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Разрез
© Студия 44

Из других технических деталей – напомним, что сцена и зал росли в процессе проектирования и сцена доросла до предельных для данного участка габаритов, но в результате получила профессиональный размер и все необходимые возможности для постановки не только учебных, но и «полноценных» спектаклей. Под полом партера расположена камера статического давления, система вентиляции тише и меньше обычной, что позволило разместить под сценой полуэтаж с гримерными, разгрузочным цехом декораций и складом костюмов. Увеличив высоту сцены и изменив геометрию крыши, получили пространство для колосников. В зрительном зале, помимо партера, два зрительских яруса и один технический.
  • zooming
    1 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Зал
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    2 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Зал
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    3 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Зал
    Фотография © Маргарита Явейн
  • zooming
    4 / 4
    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь. Проект
    Фотография © Маргарита Явейн

Школа и театр завершили ансамбль Академии танца, теперь ее здания заняли квартал почти полностью, обеспечив цикл обучения всем необходимым и даже «выросшим на глазах» настоящим театром, ядром и целью занятий, необходимой для балета дисциплины и ежедневного самосовершенствования учеников. Здания не просто сомкнулись визуально, они еще и соединены подземным теплым переходом – так что из школы можно прийти в Академию на какой-нибудь большой открытый урок. Кроме того, разные способы работы с наследием: реставрация деревянного особняка, возрожденный фрагмент кинотеатра, обновление школьного здания – в рамках этого творческого квартала переплетены с уплотненной, инвариантной, где-то подчеркнуто лаконичной, где-то – ярко театрализованной современной архитектурой. Все вместе – тонкая и кропотливая работа с функцией, упакованной архитекторами, практически как улитка в раковине, то есть с постоянным обнаружением скрытых пространственных резервов, в тесных рамках исторического контекста. Результат же – «город в городе», комфортное убежище поклонников профессионального танца.

Мастерская:
Студия 44
Проект:
Академия танца под руководством Бориса Эйфмана, 2 очередь
Россия, Санкт-Петербург, Введенская ул., 3, лит. А

Авторский коллектив:
Архитекторы: Н. И. Явейн, А. П. Яр-Скрябин, Е. В. Косачева, В. Л. Кулаченков, А.В. Соловьев.
При участии Е. В. Федотовой, Д.А. Андреевой.
Конструкторы: Д. П. Кресов, Е. В. Силантьева, И. Б. Шустова, А. С. Кривоносов, С. А.Шведов, С. С. Богданов, А. В. Левшина, А. Ю. Короваев, М. И. Кердоль, А. В. Агашков

2014 — 2018 / 2016 — 2019

Заказчик: Комитет по строительству Администрации Санкт-Петербурга
Смежники: Театральная технология – «Театр проект», Инженерия – «ПСБ Жилстрой»

05 Июня 2019

author pht author pht

Авторы текста:

Юлия Тарабарина, Алёна Кузнецова
Технологии и материалы
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Питеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Сейчас на главной
От пожара до потопа
Награждение одиннадцатого АрхиWOODа прошло в виде конференции zoom, но не менее продуктивно и оживленно, чем всегда. Гран-при получил Сожженный мост, многозначная масленичная затея из Никола-Ленивца, а призы в главной номинации – Тотан Кузембаев за свой собственный дом в деревне Лиды и Денис Дементьев за дом на склоне в деревне Ромашково. Вашему вниманию – репортаж с награждения, которое длилось 4 часа, предоставив возможность высказаться всем заинтересованным профессионалам.
Деревянный рай
Один из кварталов в составе крупного и очень передового по многим параметрам района Асперн в Вене выстроен из дерева – как клееной, так и обычной древесины на бетонном каркасе, причем очень многие элементы конструкции – сборные, предварительно изготовлены на заводе.
Путь к новой орнаментальности
Клубный дом-дворец «Аристократ» у соснового парка перед началом Рублевского шоссе представляет собой новый этап развития московской декоративно-исторической архитектуры: респектабельно украшенной, но тяготеющей к легким светлым тонам и умело использующей романтический флёр майоликовых вставок.
Реновация по-дальневосточному
Конкурсный проект реновации двух центральных кварталов Южно-Сахалинска, 7 и 8, разработанный UNK project, получил звание победителя в номинации «архитектурно-планировочные решения застройки».
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Ближе к людям
Южнокорейский город Чхонджу планирует расчистить почти 3 га в историческом центре от существующих зданий XX века для строительства нового муниципалитета по проекту бюро Snøhetta, который победил в международном конкурсе. Сохраняется только один корпус 1965 года, который будет служить «входным порталом» нового комплекса.
Портфолио поколения Z
Студенты второго курса МАРШ оформили свои портфолио в виде web-страниц, на которых демонстрировали навыки и умения, а архитекторы как работодатели оценили удобство формата и рассказали о своих предпочтениях при выборе кандидатов.
Контакт
В Риме, в Центральном институте графики, открылась выставка Сергея Чобана «Оттиск будущего. Судьба города Пиранези». Она включает четыре гравюры, чьим источником послужили римские ведуты XVIII века, дополненные футуристическими вкраплениями, и много рисунков, исследующих ту же тему, подчас очень экспрессивно. Вопросы выставка ставит, а ответов, как кажется, не дает. Поскольку в Рим сейчас съездить проблематично, рассматриваем картинки.
Новый старый Серпухов: работы студентов Алексея Бавыкина
Бакалавры подошли к теме реконструкции комплексно: рассмотрев центр города в целом, создали проекты отдельных кластеров с разными функциями, призванными оживить историческую среду, на месте двух заброшенных заводов, тесной школы и больницы.
В поисках визуальной ясности
Рассказываем о дискуссии, посвященной непростому для российских просторов вопросу дизайна элементов городского пространства. Обсуждение организовал Институт Генплана Москвы на Арх Москве.
Владимир Плоткин: «Мы старались привить студентам...
Три проекта группы бакалавров МАРХИ Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: музей антропологии в Мневниках; школа нового типа, разработанная в согласии с принципами современного образования, и «легальный туннель» для мигрантов из Мексики в США.
От театра до музея: дипломы бакалавров группы Владимира...
Четыре проекта бакалавров МАРХИ группы Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: театральный комплекс, плавающий по Москве-реке, дом на Песчаной улице, музей-остров из кораллов на старой нефтяной платформе в Адриатическом море и кинофестивальный центр с фестивальной улицей и «мостом» к реке.
Пресса: Сергей Чобан — о том, почему петербуржцы не терпят...
15 октября Сергей Чобан открывает в Риме выставку, где покажет несколько «испорченных» им гравюр великого Джованни Баттиста Пиранези. По этому случаю он написал колонку о том, почему наше благоговение перед исторической архитектурой Петербурга пронизано двойной моралью.
Клином красным
Невзирая на неурядицы 2020 года в Гостином дворе открылась Арх Москва. Она состоит из тех же частей в иных пропорциях, и, как всегда, ставит абмициозные задачи: а) увидеть в архитектуре искусство, б) резюмировать последние тридцать лет. А «никакой архитектуры» – в этом, конечно, есть доля шутки.
Выход за пределы
Жилой комплекс для исторической части города от бюро ОСА: многоуровневое дворовое пространство и стремящаяся к абсолюту свобода фасадов.
Кирпичный дом в большом городе
Сознавая весь романтизм и харизматичность кирпичной архитектуры, Степан Липгарт поработал с темой кирпичного дома в Петербурге и решил две теоремы, предложив башни американского ар-деко для более высокого ЖК Alter на Магнитогорской улице и чувственную пластику ар-деко в коктейле с лофтовой эстетикой для дома на Малоохтинском проспекте.
Природа – и храм, и мастерская…
Если классический словарь разных эпох – революционную дорику и палладианский руст – скрестить со скандинавским деревянным домом и модернистским пространством, то получится лесная деревянная классика Артема Никифорова, построившего архитектурный коворкинг под Петербургом.
Лунный город
Бюро BIG, ICON и SEArch+ заняты разработкой проекта «Олимп» – строительных технологий и плана первого поселения на Луне. Работа идет под эгидой НАСА.
Город солнца
Комплекс ВТБ Арена Парк, спроектированный и реализованный совместно Сергеем Чобаном и Владимиром Плоткиным, претендует на роль эталонного эксперимента по снятию вековых противоречий между архитектурой традиционного направления и модернизмом. Рамки дизайн-кода и интеллигентный, творческий характер пластической дискуссии сформировали несколько идеализированный фрагмент городской ткани.
Журналисты как архитекторы
В Берлине открылось новое здание издательского дома Axel Springer, куда входят Die Welt, Bild и множество других газет и журналов. Авторы проекта, Рем Колхас и его бюро OMA, разработали его с учетом непредсказуемости цифрового будущего.
Пресса: Архитектура должна быть искусством
Владимир Плоткин – руководитель известного и признанного в России и Москве бюро ТПО «Резерв», которое в этом году отметило свое 33-летие. Последние да и многие предыдущие его проекты стали по-настоящему громкими – КЗ «Зарядье», административный центр и больница в Коммунарке. Разговор состоялся накануне открытия выставки «АРХ Москва», чьим лозунгом в этом сезоне станет «Архитектура – искусство»
Коронавирус не подточил деревянную архитектуру
Премия АРХИWOOD собрала рекордные 207 заявок, в шорт-лист прошло 54. Хотя организаторы премии до сих пор не решили, в каком формате пройдет церемония награждения победителей, Экспертный совет определил шорт-лист премии, а на ее сайте началось голосование. О вышедших в финал номинантах, а также о внутренних проблемах премии, которые, среди прочего, отражают новые тенденции в деревянной архитектуре, рассказывает куратор Николай Малинин.
Планирование и политика
Публикуем отрывок из книги Джона М. Леви «Современное городское планирование», выпущенной Strelka Pressв рамках образовательной программы Архитекторы.рф. Этот авторитетный труд, выдержавший 11 изданий на английском, впервые переведен на русский. Научный редактор этого перевода – Алексей Новиков.
Дай мне напиться железнодорожной воды*
В проекте третьей очереди микрорайона «Лиговский Сити» в «сером поясе» Петербурга консорциум KCAP & Orange Architects & «А.Лен» поставил перед собой задачу сохранить дух места через консервацию контуров железнодорожных путей и уподобление объемов жилой застройки контейнерам, сложенным на товарно-разгрузочной станции.
Стоянка у петроглифов
Проект туристического комплекса рядом с беломорскими петроглифами: нейтральная архитектура для будущего объекта из списка ЮНЕСКО
Корпоративная пещера
Пекинское бюро Atelier Alter устроило в штаб-квартире компании Yingliang на юго-востоке Китая музей окаменелостей, найденных при добыче ею камня.
Разделительная полоса
Центр выставок и конгрессов MEETT в Тулузе по проекту OMA отделяет урбанизированную окраину от сельской местности, предохраняя ее от стихийного «расползания» города.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
Климатические зоны для искусства
В Роттердаме закончено строительство фондохранилища Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV. Впервые в мире в таком здании все экспонаты из музейного собрания будут доступны посетителям для осмотра, а на крыше высажена березовая роща.
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.