«Дуло» в спину авангарда

В проекте здания в Третьем Автозаводском проезде пришлось, по настоянию московских властей, изменить функцию. Вслед за ней изменили и проект, углубив заложенную в нем мысль лет этак на пятьсот. Была колонна в теле авангарда, стала – башня.

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

16 Февраля 2011
mainImg

Архитектор:

Алексей Бавыкин

Мастерская:

Алексей Бавыкин и партнёры

Проект:

Гостинично-офисный комплекс в 3-м Автозаводском проезде
Россия, Москва, 3-й Автозаводский проезд, вл. 13

Авторский коллектив:
Архитекторы: Бавыкин А.Л., Марек М.М., Збарская Л.Н., Бавыкина Н.А., Михайлова А.И.;
Конструкторы: Кабанов К.О.;
Пожарная безопасность: Томин С.В.;
Инженер: Слуцковская Л.Н.; 
Визуализация: Маслов К.С. 

Заказчик: ООО ”Регсервис”
Мы уже писали об этом проекте. Четыре года назад это было офисное здание, в угол был встроен гигантский отрезок стеклянной каннелированной колонны, сваченный четырьмя муфтами, размером с один этаж каждая – остроумный парафраз темы, открытой Ильей Голосовым в здании ДК имени Зуева. Строительство по тому, первому проекту было начато, и два подземных этажа отлиты в бетоне, но затем от инвестора потребовали поменять функцию: здание стало на две трети гостиницей, треть площадей оставили офисам. «И правильно, – комментирует это решение городских властей Алексей Бавыкин, – гостиница здесь  нужнее».

Гостиницы поместилось даже целых две: одна, двухзвездочная 'Elap', занимает пластину, вытянутую вдоль Третьего Автозаводского проезда, вторая, трехзвездочная 'Ibis', помещается во второй пластине, поставленной поперечно. В прежнем проекте десять нижних этажей были отданы автостоянке с открытыми стенами, для вентиляции воздухом с улицы. В новой версии от надземной парковки осталось только два этажа, второй и третий, под двухзвездочной гостиницей. Вентиляция там будет обычная, и снаружи вместо легкой, лишенной стен конструкции образовался плотный и высокий белый цоколь, прорезанный длинными горизонтальными окнами. Конструктивистские ленточные окна были одним из узнаваемых элементов старого проекта, и в нынешнем варианте этот прием сохранен, хотя и частично, с учетом удешевления фасадов: место стеклянных полос заняли ряды квадратных окон, простенки между которыми будут облицованы темно-коричевыми панелями.

Третий (а если посмотреть со стороны Автозаодской улицы, то и первый, то есть главный) элемент комплекса – гигантская, 25 метров в диаметре и 30 этажной высоты офисная башня. Она выглядит совершенно иначе, чем гостиницы, в ней даже высота потолков будет другая. Но форма и размеры цилиндрического объема, также как и Г-образный план гостиниц, был предопределен существующим цоколем – башня опирается на круглую рампу въезда в парковку.

Несложно догадаться, что башня – наследница гигантской дорической колонны из прежнего проекта. Но если план здания вынужденно пришлось сохранить, то сюжет Алексей Бавыкин изменил радикально. Раньше главным героем была архитектура авангарда, а мотивацией – заводское окружение двадцатых (с одной стороны «Динамо», в другой огромный ЗИЛ, между ними рабочие кварталы). Теперь архитектор, как будто бы всмотревшись в историю района поглубже, обнаружил главный конфликт этого места. В XX веке здесь был едва ли не передний фронт борьбы тогдашнего прогрессивного, то есть индустриального строительства, с памятниками древнерусской архитектуры. Церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове с могилой Пересвета и Осляби была поглощена заводом Динамо. Завод обстроил ее со всех сторон, разместил в ней компрессионный цех и долго не хотел отдавать. Но церковь устояла и ее спасение было одной из главных тем московских 1980-х. До нее минут десять пешком от участка Алексея Бавыкина. И еще чуть дальше есть остатки Симонова монастыря, а в нем башни, и среди них башня «Дуло», замечательно большая и круглая… Часть стен монастыря, собор и несколько зданий снесли, устояла башня и еще несколько фрагментов. Так что взаимопроникновение старого и нового (точнее поедание старого новым) стало главной болью авто-заводского района. А ведь это одна из любимых тем Алексея Бавыкина; поэтому неудивительно, что архитектор, прочитав этот сюжет в контексте, сделал его основой для своей новой архитектурной импровизации.

Действительно, если мы посмотрим на проект, то увидим, что здание составлено из элементов с очень разной природой; к тому же они наделены вполне определенными, хотя и не буквальными, историческими ассоциациями.

Мощное цилиндрическое тулово башни освободилось от прямоугольных муфт-перехватов и покрылось коричневой коркой шершавого «дикого» камня. В каменной поверхности, на первый взгляд хаотически, прорезаются окошки, внизу небольшие, но к верхним этажам высота окон растет, а поверхность каменной стены уменьшается, пока, в трех верхних ярусах, проемы не сливаются в тонкие стеклянные полосы. Как если бы каменная шкура начала сползать под струями какого-нибудь особенного дождя, обнажая настоящую, стеклянную природу цилиндра. Или же у башни встали дыбом волосы…

Можно сказать иначе: каменный руст в нижней части брутальный, даже заставляющий нас на секунду поверить, что за ним стоит каменная масса, а не крепление вентфасада, вверху совершенно теряет свои псевдоматериальные свойства и становится полосами камня, «наклеенными» на стекло. Прием очевидно художественный, стилизационный, в данном случае он должен показать, что башня полуразрушена. Это метафора руины, не буквальная картина разрушения, а намек.

Кое-где из стен выступают маленькие балкончики «одинокого курильщика», любимые Бавыкиным и узнаваемые, как подпись. Они выстраиваются по спирали, – как будто бы внутри вдоль стен идет винтовая лестница, что бывало в крепостных башнях. Подключаем немного фантазии, и одинокие офисные курильщики превращаются в дозорных, обозревающих окрестности с целью убедиться, что вокруг все спокойно. В памяти всплывает: «монастыри-сторОжи» – так называли хорошо укрепленные монастыри на юге Москвы, а именно Донской, Данилов, Новоспасский и тот самый Симонов, который здесь неподалеку. Намеков на укрепление добавляют темные сандрики – плиты перемычек над окнами; сейчас они технически не очень нужны, а вот в крепостной архитектуре такие плиты были простым и надежным способом перекрыть оконный проем. Но главная тема – это, конечно же, каменная шуба грубо отесанных квадров. Она делает из башни романтическое фактурное чудо, нечто «вообще средневековое» или даже из жанра фэнтези. В древнерусской архитектуре, прямо скажем, таких башен не было и быть не могло (разве что в Изборске), а вот в Нормандии XI века, пожалуй, нашлось бы нечто похожее.

Если башня крепостная – то бело-полосатые объемы гостиниц похожи на: завод, дом-коммуну авангарда, или даже НИИ 1980-х. Их простые и рациональные модернистские объемы не просто вплотную примыкают к башне, а энергично включают ее в сферу своего влияния, накрывая ее сверху толстенной белой плитой, контуры которой сужаются, усиливая перспективу и наделяя эту супер-консоль дополнительной внутренней энергетикой. Кроме башни есть и еще один каменный объем, – вертикаль лестницы во дворе, похожая на отрезок средневековой стены, утонувший в авангардной пластине. Так что перед нами заводской корпус, слившийся в неожиданном симбиозе с не вполне уничтоженными остатками монастыря.

Разумеется, образ собирательный, и ничего точного такого же ни в Симоновом монастыре, ни на территории «Динамо», ни в ближайших переулках нету, архитектор бы и не стал копировать какую-то существующую вещь. Он создает своего рода «архитектурную инсценировку» встречи истории и модернизма, превращая здание в пластическое размышление на тему, заданную контекстом.

Такой подход к контексту не вполне тривиален: Бавыкин не просто согласует свое здание с высотой карнизов ближайших домов, он подходит к делу аналитически. Рассматривает кусок города, в котором его проекту назначено быть, и делает собственный вывод о том, что же для этого района самое существенное, а затем воплощает его в пластической композиции здания. Будучи расставлены по городу, эти постройки становятся своего рода маяками для осмысления его городской ткани – тихо и ненавязчиво выстраиваясь в собственную сюжетную сеть.

В данном случае сюжет – сосуществование старого и нового, истории и модернизма, сейчас это, можно сказать, любимая тема архитектора. На ней же построен проект дома-арки на Можайском шоссе. Но если там – динамичное столкновение, то здесь – тихое поглощение и столь же тихое ему сопротивление, какое-то даже мирное, в конечном счете, сосуществование упорной старины и современности, почти как в Стамбуле, где куски старых стен постоянно врастают в новые постройки. Поэтому не удивительно, что прошедшей весной на персональной выставке Алексея Бавыкина проекты для Можайского шоссе и для Автозаводской были повешены напротив – в них даются разные ответы на один и тот же вопрос: как взаимодействует история и модернизм внутри одного здания.

В данном же случае получается особенно хорошо: в объеме полосатого авангардного «заводского» объема прорастает потрепанная, но все еще мощная и брутальная старая башня. То есть это завод нарастает на нее. И башня не просто, а «Дуло»! Выходит, по аналогии с названием известной серии рассказов Аверченко «Дюжина ножей в спину революции» – дуло в спину авангарда…
Гостиничный комплекс в 3-м Автозаводском проезде, 2 вариант (2010)
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
План типового этажа гостиницы
Разрез 1-1
zooming
Башня «Дуло» Симонова монастыря в Москве. Фотограф А. Кулаков, источник: http://ru.wikipedia.org
Западный фасад
Северный фасад
Южный фасад
Восточный фасад
План 2-го и 3-го этажей


Архитектор:

Алексей Бавыкин

Мастерская:

Алексей Бавыкин и партнёры

Проект:

Гостинично-офисный комплекс в 3-м Автозаводском проезде
Россия, Москва, 3-й Автозаводский проезд, вл. 13

Авторский коллектив:
Архитекторы: Бавыкин А.Л., Марек М.М., Збарская Л.Н., Бавыкина Н.А., Михайлова А.И.;
Конструкторы: Кабанов К.О.;
Пожарная безопасность: Томин С.В.;
Инженер: Слуцковская Л.Н.; 
Визуализация: Маслов К.С. 

Заказчик: ООО ”Регсервис”

16 Февраля 2011

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина

Технологии и материалы

Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.

Сейчас на главной

Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
Лучшее деревянное
Названы лауреаты премии «Дерево в архитектуре 2020». Работа жюри проходила в режиме он-лайн. Представляем все награжденные проекты.
Окна на Влтаву
В ходе реконструкции пражских набережных по проекту бюро Petr Janda / brainwork у них усилилась связь с городом и возникли разнообразные социальные и культурные функции.
Слоистый урбанизм
Реконструкцией бывшего промышленного района ZOHO в Роттердаме заняты планировщики ECHO Urban Design и архитекторы Orange Architects, Moederscheim Moonen, More Architects и Studio Nauta. Там появятся 550 квартир, включая социальное жилье.
Обратный отсчет
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» для московского Ленинградского проспекта: самое высокое здание в портфолио бюро и развитие традиций сталинской архитектуры.
Дворец спорта в Томске
Проект реконструкции Дворца зрелищ и спорта на окраине Томска предполагает трансформацию крытого катка, реализованного в 1970 году, с сохранением ядра, обстройкой с трех сторон и 8-этажной пластиной гостиницы.
Лучшая страна в мире
В Хельсинки названы 15 лучших построек финских архитекторов – результат очередного смотра-биеннале, который проводят национальные музей архитектуры и ассоциация архитекторов, а также фонд Алвара Аалто.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Пресса: «Люди спрашивают, не Марсу ли, богу войны, он посвящен?»
Историк архитектуры Сергей Кавтарадзе объясняет, чем хорош и чем плох храм Минобороны, открытый в Подмосковье. 14 июня в подмосковной Кубинке прошла церемония освящения Главного храма Вооруженных сил России. Настоятелем нового храма стал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Внешний вид храма Минобороны удивил многих — его раскритиковали в соцсетях, за мрачность сравнивая с объектом из игры Warhammer.
Приручение модернизма
Из жесткого образца позднесоветского градостроительства, эспланады между так и оставшимся на бумаге музеем Ленина и Горсоветом, площадь Азатлык в Набережных Челнах благодаря проекту бюро DROM превратилась в привлекательное, многофункциональное и полицентричное общественное пространство.
Идеальный план
Круглый дом теперь есть не только в Матвеевском, но и в Лозанне: общежитие Vortex из бетона и дерева на 1000 студентов с пандусом длиной почти 3 километра по проекту архитекторов Dürig AG и IttenBrechbühl опробовали в этом январе участники III Зимней юношеской Олимпиады.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Пресса: Урбанистика на карантине. Как строить город после...
В новейшей истории мало периодов, когда такое количество людей одновременно переживали потребность в альтернативе. Сейчас речь идет о тиражировании советского стандарта индустриального жилья на столетие вперед. Если его что и может победить, то именно вирус.
Метро у моря
Две станции метро в новом жилом и офисном районе Копенгагена Норхавн – в северной части порта. Авторы проекта – бюро COBE и архитектурное подразделение Arup.
Можно ли спасти арку?
Поговорили об «Арке Артплея» 1865 года с Ильей Заливухиным, Михаилом Блинкиным и Рустамом Рахматуллиным. Итог – три совершенно разные позиции.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Белый город
В проекте для южного региона России бюро ОСА использует многослойные фасады, играющие на образ курортной архитектуры, и в русле самых современных тенденций перемешивает социальные группы жильцов.
Шоколадные стены
Общественный центр с большим внутренним двором по проекту Taller Mauricio Rocha + Gabriela Carrillo в историческом центре мексиканской Куэрнаваки рассчитан на репетиции любительских оркестров, тренировки футболистов и курсы фотографии.
Отражая солнце
Дом Сергея Скуратова в Николоворобинском срежиссирован до мелких нюансов. Он адаптирует три исторических фасада, интерпретирует ощущение сложного города, составленного из множества наслоений, – и ловит солнце, от восточного до западного.
Часть целого
5 июня были объявлены лауреаты Архитектурной премии Москвы. В числе победителей – проект школы в Троицке на 2100 учеников со своей обсерваторией, IT-полигоном, музеем и оранжереей на крыше.
Пожарный цвет
Пожарная часть в Антверпене по проекту бюро Happel Cornelisse Verhoeven фасадами из красного глазурованного кирпича сразу сообщает прохожему о своей важной функции.
Архитектура как педагогика
Еще одна частная школа, в которой Архиматика реализует концепцию эстетического образования и ищет новую традицию: объединяя скандинавский и советский опыт, обращаясь к предметам искусства и внедряя энергоэффективные технологии.
Фантазия о дикой природе
На кампусе компании Vitra в Вайле-на-Рейне, в знаменитой «коллекции» зданий звездных авторов – пополнение: там создают сад по проекту Пита Аудолфа.
Пресса: Как клип трансформирует город. Григорий Ревзин о городе...
В надежде на будущее обычно присутствует то ли презумпция, что смутность настоящего не может не проясниться, то ли воля к ее прояснению. Будущее всегда стремилось к целостности — пожалуй, мы теперь в первый раз переживаем время, когда это не так.
Пучок травы на камне
Медиа-библиотека по проекту Co-Architectes на острове Реюньон в Индийском океане вдохновлена местными реалиями: базальтом и травой ветиверия.
Что будет с городом после пандемии
Два с половиной месяца изоляции не прошли даром для осмысления устройства современных городов, оказавшихся не подготовленными ко встрече с пандемией. Рассматриваем группы мнений и позиции экспертов, высказанные в прессе, блогах и видеоконференциях.
Музей на железной дороге
Новое здание Кантонального музея изящных искусств по проекту Barozzi Veiga – первый пункт мастерплана этих архитекторов: рядом с вокзалом Лозанны возникает арт-квартал Platform 10.
Курортная история
Про участок в Геленджике, планы развития которого начались в 2005 году и пришли к завершению только сейчас, миновав стадии многоквартирного дома среднего, затем большого размера и наконец воплотившись в таунхаусы со скатными кровлями.
Пресса: «Больше Щусева»
Проект реконструкции Каланчевского путепровода дважды изменен по настоянию градозащитников.
Премия Москвы: итоги 2020
Названы пять проектов-лауреатов Архитектурной премии Москвы. Впервые среди победителей – объект транспортной инфраструктуры и проект, реализуемый в рамках программы реновации.
Метро как источник энергии
В Лондоне заработала первая ТЭЦ, которая использует «потерянное тепло» метрополитена: для отопления жилых домов и начальной школы. Авторы архитектурного проекта – Cullinan Studio.
Городская «обманка»
Новый корпус музея Хельги де Альвеар по проекту Emilio Tuñón Arquitectos в Касересе на западе Испании кажется неприступным, но на самом деле пешеходы могут сократить путь через его сад и террасу.
Рациональное построение
Рассматриваем комплекс построек и интерьеры первой очереди здания, которое за последние месяцы стало очень известным – больницу в Коммунарке.
Норману Фостеру – 85
Мастеру архитектурного хай-тека, любителю лыжных марафонов, а с недавних пор еще и звезде Instagram, британцу Норману Фостеру исполнилось сегодня 85 лет.
Маскировка модерниста
Общественный центр на площади Волкова в Ярославле: из-за деревьев его почти не видно, он хорошо спрятан на виду, но не отступает от принципа строгой современной архитектуры с ноткой ностальгии по «классическому» модернизму.
Умер Константин Малиновский
В Петербурге 27 мая скончался исследователь творчества Трезини, Кваренги, Расстрелли, культуры и искусства Петербурга XVIII века Константин Малиновский. Сергей Чобан – в память о Константине Малиновском.
Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.