Гостиницы поместилось даже целых две: одна, двухзвездочная 'Elap', занимает пластину, вытянутую вдоль Третьего Автозаводского проезда, вторая, трехзвездочная 'Ibis', помещается во второй пластине, поставленной поперечно. В прежнем проекте десять нижних этажей были отданы автостоянке с открытыми стенами, для вентиляции воздухом с улицы. В новой версии от надземной парковки осталось только два этажа, второй и третий, под двухзвездочной гостиницей. Вентиляция там будет обычная, и снаружи вместо легкой, лишенной стен конструкции образовался плотный и высокий белый цоколь, прорезанный длинными горизонтальными окнами. Конструктивистские ленточные окна были одним из узнаваемых элементов старого проекта, и в нынешнем варианте этот прием сохранен, хотя и частично, с учетом удешевления фасадов: место стеклянных полос заняли ряды квадратных окон, простенки между которыми будут облицованы темно-коричевыми панелями.
Третий (а если посмотреть со стороны Автозаодской улицы, то и первый, то есть главный) элемент комплекса – гигантская, 25 метров в диаметре и 30 этажной высоты офисная башня. Она выглядит совершенно иначе, чем гостиницы, в ней даже высота потолков будет другая. Но форма и размеры цилиндрического объема, также как и Г-образный план гостиниц, был предопределен существующим цоколем – башня опирается на круглую рампу въезда в парковку.
Несложно догадаться, что башня – наследница гигантской дорической колонны из прежнего проекта. Но если план здания вынужденно пришлось сохранить, то сюжет Алексей Бавыкин изменил радикально. Раньше главным героем была архитектура авангарда, а мотивацией – заводское окружение двадцатых (с одной стороны «Динамо», в другой огромный ЗИЛ, между ними рабочие кварталы). Теперь архитектор, как будто бы всмотревшись в историю района поглубже, обнаружил главный конфликт этого места. В XX веке здесь был едва ли не передний фронт борьбы тогдашнего прогрессивного, то есть индустриального строительства, с памятниками древнерусской архитектуры. Церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове с могилой Пересвета и Осляби была поглощена заводом Динамо. Завод обстроил ее со всех сторон, разместил в ней компрессионный цех и долго не хотел отдавать. Но церковь устояла и ее спасение было одной из главных тем московских 1980-х. До нее минут десять пешком от участка Алексея Бавыкина. И еще чуть дальше есть остатки Симонова монастыря, а в нем башни, и среди них башня «Дуло», замечательно большая и круглая… Часть стен монастыря, собор и несколько зданий снесли, устояла башня и еще несколько фрагментов. Так что взаимопроникновение старого и нового (точнее поедание старого новым) стало главной болью авто-заводского района. А ведь это одна из любимых тем Алексея Бавыкина; поэтому неудивительно, что архитектор, прочитав этот сюжет в контексте, сделал его основой для своей новой архитектурной импровизации.
Действительно, если мы посмотрим на проект, то увидим, что здание составлено из элементов с очень разной природой; к тому же они наделены вполне определенными, хотя и не буквальными, историческими ассоциациями.
Мощное цилиндрическое тулово башни освободилось от прямоугольных муфт-перехватов и покрылось коричневой коркой шершавого «дикого» камня. В каменной поверхности, на первый взгляд хаотически, прорезаются окошки, внизу небольшие, но к верхним этажам высота окон растет, а поверхность каменной стены уменьшается, пока, в трех верхних ярусах, проемы не сливаются в тонкие стеклянные полосы. Как если бы каменная шкура начала сползать под струями какого-нибудь особенного дождя, обнажая настоящую, стеклянную природу цилиндра. Или же у башни встали дыбом волосы…
Можно сказать иначе: каменный руст в нижней части брутальный, даже заставляющий нас на секунду поверить, что за ним стоит каменная масса, а не крепление вентфасада, вверху совершенно теряет свои псевдоматериальные свойства и становится полосами камня, «наклеенными» на стекло. Прием очевидно художественный, стилизационный, в данном случае он должен показать, что башня полуразрушена. Это метафора руины, не буквальная картина разрушения, а намек.
Кое-где из стен выступают маленькие балкончики «одинокого курильщика», любимые Бавыкиным и узнаваемые, как подпись. Они выстраиваются по спирали, – как будто бы внутри вдоль стен идет винтовая лестница, что бывало в крепостных башнях. Подключаем немного фантазии, и одинокие офисные курильщики превращаются в дозорных, обозревающих окрестности с целью убедиться, что вокруг все спокойно. В памяти всплывает: «монастыри-сторОжи» – так называли хорошо укрепленные монастыри на юге Москвы, а именно Донской, Данилов, Новоспасский и тот самый Симонов, который здесь неподалеку. Намеков на укрепление добавляют темные сандрики – плиты перемычек над окнами; сейчас они технически не очень нужны, а вот в крепостной архитектуре такие плиты были простым и надежным способом перекрыть оконный проем. Но главная тема – это, конечно же, каменная шуба грубо отесанных квадров. Она делает из башни романтическое фактурное чудо, нечто «вообще средневековое» или даже из жанра фэнтези. В древнерусской архитектуре, прямо скажем, таких башен не было и быть не могло (разве что в Изборске), а вот в Нормандии XI века, пожалуй, нашлось бы нечто похожее.
Если башня крепостная – то бело-полосатые объемы гостиниц похожи на: завод, дом-коммуну авангарда, или даже НИИ 1980-х. Их простые и рациональные модернистские объемы не просто вплотную примыкают к башне, а энергично включают ее в сферу своего влияния, накрывая ее сверху толстенной белой плитой, контуры которой сужаются, усиливая перспективу и наделяя эту супер-консоль дополнительной внутренней энергетикой. Кроме башни есть и еще один каменный объем, – вертикаль лестницы во дворе, похожая на отрезок средневековой стены, утонувший в авангардной пластине. Так что перед нами заводской корпус, слившийся в неожиданном симбиозе с не вполне уничтоженными остатками монастыря.
Разумеется, образ собирательный, и ничего точного такого же ни в Симоновом монастыре, ни на территории «Динамо», ни в ближайших переулках нету, архитектор бы и не стал копировать какую-то существующую вещь. Он создает своего рода «архитектурную инсценировку» встречи истории и модернизма, превращая здание в пластическое размышление на тему, заданную контекстом.
Такой подход к контексту не вполне тривиален: Бавыкин не просто согласует свое здание с высотой карнизов ближайших домов, он подходит к делу аналитически. Рассматривает кусок города, в котором его проекту назначено быть, и делает собственный вывод о том, что же для этого района самое существенное, а затем воплощает его в пластической композиции здания. Будучи расставлены по городу, эти постройки становятся своего рода маяками для осмысления его городской ткани – тихо и ненавязчиво выстраиваясь в собственную сюжетную сеть.
В данном случае сюжет – сосуществование старого и нового, истории и модернизма, сейчас это, можно сказать, любимая тема архитектора. На ней же построен проект дома-арки на Можайском шоссе. Но если там – динамичное столкновение, то здесь – тихое поглощение и столь же тихое ему сопротивление, какое-то даже мирное, в конечном счете, сосуществование упорной старины и современности, почти как в Стамбуле, где куски старых стен постоянно врастают в новые постройки. Поэтому не удивительно, что прошедшей весной на персональной выставке Алексея Бавыкина проекты для Можайского шоссе и для Автозаводской были повешены напротив – в них даются разные ответы на один и тот же вопрос: как взаимодействует история и модернизм внутри одного здания.
В данном же случае получается особенно хорошо: в объеме полосатого авангардного «заводского» объема прорастает потрепанная, но все еще мощная и брутальная старая башня. То есть это завод нарастает на нее. И башня не просто, а «Дуло»! Выходит, по аналогии с названием известной серии рассказов Аверченко «Дюжина ножей в спину революции» – дуло в спину авангарда…
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
Гостиничный комплекс в 3-м Автозаводском проезде, 2 вариант (2010)
План типового этажа гостиницы
Разрез 1-1
Башня «Дуло» Симонова монастыря в Москве. Фотограф А. Кулаков, источник: http://ru.wikipedia.org
Западный фасад
Северный фасад
Южный фасад
Восточный фасад
План 2-го и 3-го этажей
