English version

Алексей Бавыкин: «Я реализую художественную программу»

Мы продолжаем публикацию текстов интервью с архитекторами, участвующими в экспозиции российского павильона XI венецианской биеннале. Интервью будут размещены в каталоге российского павильона

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

11 Июня 2008
mainImg
Архитектор:
Алексей Бавыкин
Мастерская:
Алексей Бавыкин и партнёры

Ю.Т. -
Как бы Вы сами определили характер Вашей архитектуры?

Алексей Бавыкин – 
Да, пожалуй, меня действительно непросто классифицировать по принятым сейчас понятиям – ни в модернисты, ни в неоклассики я не попадаю. Я бы сказал, что моя тема – это пересечение того и другого. Первая вещь на эту тему была сделана 20 лет назад для конкурса «Стиль 2001 года». Это была стеклянная призма, в которую был вставлен каменный отпечаток колонны Адольфа Лооса.

Алексей Бавыкин на экспозиции персональной выставки архитектора в Музее архитектуры. Фотографии Юлии Тарабариной
Проект для конкурса «Стиль 2001 года». 1984 г.

Я всегда считал, башня Лооса – самый интересный проект на конкурсе Чикаго Трибюн 1922 года, для которого он делался. Сделанный для того же конкурса проект  Гропиуса – модный, модернистский, но он слабее. Да и вообще я думаю, что башня Лооса – самый лихой и продвинутый проект 20-х годов.

Почему?
Потому что Лоос был очень дальновидный человек. Он был отцом всей этой модернистской архитектуры, которую он породил уйдя от модерна. Но уже в 1922 году он делает свою колонну. Вы читали пояснительную записку Лооса, которую он приложил к конкурсному проекту? Там написано: может быть, не я и не здесь, не в Чикаго, а где-то еще – но такую вещь обязательно построят. И рано или поздно найдутся люди, которые эту тему поймут и от них-то и пойдет в архитектуре новая линия.
Поэтому когда мне Альдо Росси задал прямой вопрос – что ты думаешь по поводу стиля 2001 года? – я дал вот этот ответ. Получил какую-то вторую премию, которая была не единственная. По слухам, Альдо Росси всячески тащил этот проект, как человек европейский, а японцы ничего не понимали.

А до «стиля 2001 года» у Вас было такое соединение?
Нет, до того я был постмодернист довольно жесткий.
Собственно говоря, все остальное, мои самые удачные вещи – это продолжение той темы. Как ее определить, я не знаю, я не критик и в определениях иногда путаюсь. Но на мой взгляд это продолжение поисков начала 30-х годов. Это был феноменальный всплеск, но ему не удалось до конца реализоваться, потому что все осталось в идеях и бумажных проектах, а построек от этого направления осталось очень мало. 

Вы как-то говорили, что видите свою задачу в том, чтобы продолжить формальные поиски рационалистов АСНОВы…
Естественно, потому что эти люди пришли к разговору о чистой форме. Но очень много ребята развели суеты и всяких склок и долго ругались между собой. Потом товарищ Сталин им сказал как рисовать – и все обрадовались, сказали, ой, как здорово!

Есть мнение, что поворот, который случился в 30-е, был принудительным…
Это точка зрения Хан-Магомедова, я с ней не согласен. Я думаю, что более точный подход к этой теме есть в книге Владимира Паперного «Культура два» – он считает, что для русской культуры вообще, начиная от Ивана III, а может быть даже и раньше, было характерно циклическое чередование двух, условно говоря, «культур» – «культуры один» и «культуры два». Культуру один он, в частности, относит к авангарду 20-х, культуру два – к сменившему ее сталинскому классицизму.
Поэтому никто никого не заставлял делать вместо авангарда классицизм – просто надоело! Кроме того, делать сталинскую «культуру два» было очень выгодно. Система оплаты архитекторов в советском союзе была полистовая. Вы представляете, сколько денег зарабатывал Чечулин? Эта измельченность формы – это же куча чертежей, которые продавались по листам. Они так обрадовались! Чем больше нарисовано, тем больше мы заработаем – и зарабатывали.
А конструктивистский чертежик, когда он был на одном листочке? Он не укладывается в «культуру два». Работай много, парень. Мельников слишком груб для них оказался. Не мог он так, как Алабян рисовать филигранные вещи. Слишком груб и слишком ортодоксален.
Правильно написано у Паперного – есть культура один и культура два. Нужно просто взять то, что мы имеем хорошего от культуры один и ее приверженцев и все хорошее, что дала культура два. И эти люди должны жить мирно.

А вы тогда что делаете?
А я посерединке болтаюсь.

Вы сталкиваете то и другое или примиряете?
Я например сталкиваю. Я иногда в одном объекте варю ту и другую культуру.

Но Вы ведь культуру два не очень уважаете.
Оголтелости я не люблю. Сегодня мы бежим в ту сторону, завтра в эту. Не хочу я ни в какую сторону ни с кем бежать. Не хочу. Мне это неинтересно – бегать гуртом, то туда, то сюда.

Есть люди, которые считают Вас эклектиком.
Нет, это совсем неправильно. Принцип эклектики – произвольное смешение стилей по требованию заказчика. Эклектика появилась, когда появилась богатая буржуазия и появились архитекторы, которые говорили: Рим с Византией смешать хотите? – пожалуйста. В этом смысле я абсолютно не эклектик. Моя тема это не смешение, а пересечение двух культур. И больше никакой другой темы нету.

Вы рано начали строить…
Да, я всегда мечтал что-то строить и очень много построил, но далеко не все мне нравится. Как у Мельникова череда клубов. Один хороший – безусловный шедевр клуб Русакова, а остальные хуже, намного ниже по уровню. У меня что-то похожее. Много построек, которые я даже не публикую никогда.
Но есть интересный Синий дом на проспекте Вернадского. Его даже Иконников в истории русской архитектуры уже опубликовал. Хотя откуда-то он смотрится хорошо, а откуда-то плохо, градостроительно я его не увязал. Мне не хватило объема. Я его тянул, тянул, башню пристроил, а все равно не хватает. Когда едешь в центр он смотрится хорошо. Когда едешь из Москвы, то он в яме стоит и его почти не видно.

Для Вас очень важно градостроительное значение Ваших объектов?
Это по возможности восстановление градостроительно осмысленной ткани города. В доме-арке на Можайском шоссе, я считаю, мне удалось достичь этого эффекта.

Дом-арка на Можайском шоссе. Проект. Эскиз. 2007 г. (первый вариант)
Для меня этот объект – принципиальная точка отсчета, потому что он реагирует на город, и очень активно. Это осколок сталинского масштаба Кутузовки, выдвинутый на периферию, и одновременно – парафраз стоящей на 10 км ближе к центру города триумфальной арки Бове. Едешь сюда – видишь ту арку, едешь оттуда – видишь эту арку. Кроме того, в моей арке акцентировано пересечение классической формы и модного стеклянного носа, который проходит сквозь нее, буквально нанизывает ее на себя.
Поставлен спектакль – и я надеюсь, что в ближайшие несколько сотен лет эта штука будет влиять на то, что будет появляться вокруг нее. Уже она сама будет диктовать, также как Брюсов будет диктовать что там будет на Брюсове изменяться. Поскольку дан правильный ответ на градостроительную задачку.
Однако у арки на Можайском шоссе нет никаких карнизов, колонн, прямых классических деталей. Эта вещь – в целом очень модернистская по пластике. Но у нее есть подтекст. Переосмысленный, обязательно переосмысленный, не впрямую ни в коем случае. Прямой классицизм – Вы знаете, чем он кончается.
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2008 года (второй вариант) © Мастерская архитектора Бавыкина

А чем он кончается?
Пластмассовыми карнизами. Всей этой компьютерной лепниной – сейчас ведь можно просто отсканировать того же Палладио и тебе привезут такой же карниз, сделанный из какой-нибудь дряни. Капитель по-моему тем и ценна, что ее вручную делали, и только тогда она имеет самоценность.

Но вот ведь в Москве никогда не было римских арок и акведуков...
Почему не было? А весь московский ампир? Арка того же Бове – отличная, в Риме такой нету. Мы Наполеона отсюда вышибли и поставили такую вот арку. И в Париже нет такой арки. Там хуже. Эта лучше. Чугунная и хорошая. Чугунная империя, понимаете – хрен переломишь!

Давайте разовьем тему культурной империи…
Тема замечательная, только она очень сложная. Это тема отдельного разговора, но суть вопроса в том, что наша культурная империя есть бесконечное пересечение культуры один и культуры два в пространстве и времени. Двоичная система, которая – я убежден, является характерной отличительной чертой российского культурного пространства. 

Но Вы ведь иностранные журналы не особенно смотрите?
Почему? Конечно же смотрю. Все зависит от того, под каким углом их смотреть, эти журналы. Многое из того, что мы видим в иностранных журналах, происходит из наших 20-х годов, и я это могу доказать на многочисленных примерах. Я смотрю на источник и на интерпретацию, вижу то и другое одновременно – поэтому, глядя на очередной проект Рэма Колхаса, я вижу, откуда у него растут ноги.
Хуже, когда журналы рассматривают, а первоисточника не знают. Это наша национальная черта – своих гнобить, чтобы чужие боялись. Словом, тема очень проста – необходимо знание истории архитектуры и чем оно более доскональное, тем лучше. Перерисовывание из модных журналов – это глупости.
Меня вот что бесит в последнее время – все сошли с ума на коммерческой архитектуре. Сделай, говорят, нам девять на девять как в Европе. С чего вы взяли, что эти 9х9 – это Европа? или Америка? кто вам это сказал?

Не очень-то Вы любите коммерческую архитектуру.
Нету никакой коммерческой архитектуры! Это изобретение тех, кто ничего сделать не может. Любую вещь можно сделать хорошо и правильно, а можно просто сказать – отстаньте от меня, я делаю коммерческую архитектуру. Это значит, что у человека нет никакой художественной программы. Я-то в течение последних 25 лет реализую художественную программу. Если она людям нравится и если люди собираются это одобрять и строить, я им говорю – больше спасибо всем, кто помогает. Кто мне мешает – с тем у меня очень жесткие отношения.

Дом в Брюсовом переулке. «Древесный» ордер фасада. 2007 г.

Когда в этом городе и в этой стране орудует огромное количество людей, у которых вообще никакой программы – ни художественной, никакой нету, то уж извини-подвинься, я – первый, ты второй. И в смысле денег тоже. Платят за искусство. Палладио платили за художественную программу огромные гонорары. И в наше время можно добиться такой ситуации, что большие деньги платятся за реализацию художественной программы, а не за коммерческую архитектуру.
Художественную программу реализуют, например, Скокан, Плоткин и другие – они ближе к культуре один. Со стороны культуры два – Уткин, Филиппов, Белов, Бархин… Бродский – совершенно отдельная фигура. Это люди, которые, кроме того, что они хотят денег заработать, еще и хотят на самом деле что-то сказать, убедить.

А Ваша формула хорошей архитектуры?
Да нет у меня. Я очень люблю Палладио. Это был абсолютно правильный человек. С тем, что он написал, я абсолютно согласен. Все по уму.

У него скорее прагматический трактат…
Абсолютно прагматический. Но Вы посмотрите, как он в Виченце все сделал. Его дома формируют градостроительный облик города Виченцы. Они не сами по себе, они очень плотно связаны с тканью, держат ее, эту ткань. Вы же помните, что случилось? Виченца потеряла политическую самостоятельность и туда приехали венецианские бандиты, но уже просвещенные. Поскольку они просвещенные, они обращаются к Андреа Палладио. И говорят – Андрюха, нам дико нравится твой взгляд на архитектуру» Вот тебе куча заказов и плюс ты нам строй загородные виллы. И он параллельно с городом Виченца строит вокруг него виллы и его заказчики там вольготно – и безопасно – расселяются. Вот поэтому Палладио – явление в архитектуре: он из Виченцы сделал изумительный город, задал какие-то отправные точки. А не потому, что какой-то там особенный ордер. Он мог все по-другому нарисовать.

Ваш идеал – архитектура Высокого Возрождения?
Среднего… Чем Брюсов отличается от флорентийского палаццо? Да ничем абсолютно. Только тут алюминий, козырек какой-то. Так ведь и там козырек. Все как положено – ордер, дворик внутри. Только по-другому все нарисовано. Потому что я внимательно слушал и читал кучу статей. Нас же этому учили в институте, нам говорили – Высокое Возрождение, потом нам говорили – архитектура русского классицизма. Ну это же остается все в мозгах.

Вы редкий архитектор, который так серьезно относится к истории архитектуры.
Ну естественно, я копаюсь в истории архитектуры. Ну а как Палладио? Тот тоже копался казалось бы в какой-то ерунде. Ренессансная архитектура выглядела крайне упрощенной после той сложнейшей готики, которая была в XV веке. Готический мастер – ведь он строил такие шикарные соборы, что Норманн Фостер там плачет со своими конструкциями. Но эти соборы мне жутко не нравятся своей задачей запугать людей. Все сложные конструктивные приемы там нацелены на то, чтобы дать человеку по башке – мол, сиди тихо, бойся Бога и сдавай бабки. Это католическая линия, которая к нам не имеет никакого отношения. Православный же с Богом торговаться не имеет права, а католик имеет. Купил индульгенцию – и все. Хотя и православный, если ударит ему под печень, тоже начинал, конечно, строить какую-нибудь часовенку. Да и я наверное начну.

Вы могли бы построить церковь?
То что сейчас подписывает православное начальство, мне совершенно неинтересно. Мы еще не дошли до того момента, когда русским архитекторам будет позволено заниматься дальнейшими творческими поисками в русской православной архитектуре.

А капелла в Роншане Вам нравится?
Естественно нравится, потому что Корбюзье, прежде чем отбыть, все-таки отчитался за проделанную работу. Реабилитировался за город солнца и Марсельскую единицу. Потому что я считаю – нельзя строить для людей дома с такими условиями жизни и минимальной площадью. Модернисты ведь придумывали их не для себя (для себя они придумывали виллы) а для других, для тех, кому полагалось коллективно строить светлое будущее. Хотя сама по себе эта тема – дома-коммуны – сейчас очень модная. На них приезжают посмотреть; иностранцы, например, ездят в московский дом-коммуну Николаева, чтобы пожить там пару недель. Но все это хорошо как экстрим, ну или как второе-третье жилье чудака-миллионера. А строить такие дома, чтобы люди постоянно там жили – нельзя.

Ваша художественная программа – это форма патриотизма?
Отчасти да. При этом я понимаю, что не все в отечестве в порядке. И не бывает такого, чтобы все было в порядке. Но страна достойная и дико богатая. Надо внимательно смотреть вокруг, читать про Ивана Калиту, про Ивана III, все надо читать. Я сейчас с удовольствием восстанавливаю эту цепочку и мне это дико интересно – эта мешанина Орды и православия – московское царство. Открою книжку – нравится, другую открою – не нравится. Я бы хотел чтобы и про меня так говорили – вот хороший дом, а кто его построил – это неважно.

Вы выстраиваете собственное направление?
По сути да. Сейчас у меня ребята работают, на что-то смотрят, кто знает, может быть, кто-то проникнется к этим затеям и будет игра с продолжением. Никакой школы учинять я не собираюсь, это все глупости – что-то кому-то навязывать. Я хочу делать вещь – и чтобы люди на нее смотрели. Может быть, они увидят там что-то интересное, а если не увидят, то меня это мало волнует.

Алексей Бавыкин на экскурсии «Свободы доступа» перед построенным домом в Брюсовом переулке
Дом в Брюсовом переулке. Вид на построенное здание со стороны Тверской ул. 2007 г.
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
Жилой комплекс с подземной автостоянкой на улице Сельскохозяйственной. Фотография © Николай Кулебякин


Архитектор:
Алексей Бавыкин
Мастерская:
Алексей Бавыкин и партнёры

11 Июня 2008

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.
Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.
Рынок с открытым кодом
Рынок для городка Гаубулига в Гане по проекту студенческой лаборатории [applied] Foreign Affairs при Венском университете прикладных искусств получил американскую премию Architecture Masterprize в номинации «Открытие года».
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.
Бранденбургские колоннады
На этих выходных открывается долгожданный для жителей и посетителей немецкой столицы аэропорт Берлин-Бранденбург – BER. Его архитекторы – бюро gmp, авторы закрывающегося с открытием BER Тегеля.
Точка отсчета
Здесь мы рассматриваем два ретро-объекта: одному 20 лет, другому 25. Один из них – первые в истории Петербурга таунхаусы, другой стал первым примером элитного жилья на Крестовском острове. Оба – от бюро «Евгений Герасимов и партнеры».
Деревянное будущее
Бюро Рейульфа Рамстада выиграло конкурс на проект нового крыла музея корабля «Фрам» в Осло: проект называется Framtid – «будущее».
Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора...
«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.
Облако на холме
Бюро Alvisi Kirimoto завершило реконструкцию разрушенной землетрясением музыкальной школы в итальянском Камерино. Реализовать проект удалось менее чем за 150 дней.