В 1920-е гг. Илья Голосов, ученик классициста Жолтовского, теоретик архитектуры и авангардист, изобрел в числе прочих одну неожиданную форму, заменив угол здания стеклянным цилиндром, схваченным прямоугольной консолью. Поражающий новизной прием на самом деле не так прост, как может показаться: угловая ротонда была любимым приемом классицизма. А подобное сопоставление форм хорошо известно классической архитектуре в меньшем масштабе – похожим образом круглый ствол «муфтированной» колонны пересекают прямоугольные блоки, изображающие квадры необработанного камня, удерживая скульптурное совершенство колонны внутри «дикого» массива. В интерпретации Голосова тема открывает свою стереометрическую природу: одновременное противостояние круга и квадрата, вертикали и горизонтали – «узел» вырастает до масштабов дома и совершенно утрачивает внешнее сходство с прототипом.
В проекте Бавыкина эта связь с исходной формой проявляется вновь, как будто прорастает. Дом, по понятным причинам вместимости, намного выше большинства проектов авангарда – 27 этажей. Подросший масштаб заставляет умножить консольные «связки» - вместо одной здесь их четыре, на равном расстоянии. Через четыре этажа – один прямоугольный, фиксирует и заостряет круглящееся стекло гигантского цилиндра. Из-за повторения консоли возвращают себе отдаленное сходство с «муфтами» на очень большой колонне.
Это было бы ясно не всем, но Бавыкин закрепляет результат, превращая стекло 27-этажного цилиндра в желобки-каннелюры дорического ордера. Ребристая поверхность выглядит настолько неординарно, что заставляет задуматься, рано или поздно подталкивая к мысли, что перед нами потомок колонны, подросший этак в 10-15 раз, а точнее – ее стереометрическое перевоплощение в увеличенном масштабе.
Здесь можно вспомнить, что у раннего и позднего Голосова есть проекты с утрированными, широкими и короткими, дорическими колоннами, крупные каннелюры которых похожи на использованные в новом бавыкинском проекте.
А также – что за пять лет до того, как Голосов построил клуб им. Зуева, появился известный проект Адольфа Лооса, небоскреб в виде колонны, окончательно выведя главный элемент классического ордера из разряда «небольших». И еще то, что именно эта колонна красуется на логотипе мастерской Бавыкина, попав туда вместе лающей собакой из его рисунков «бумажного» периода.
Вообще подход, который чувствуется в архитектуре дома на Автозаводской, кажется, принадлежит «бумажной архитектуре». Здесь ничего нет модного, журнального; нет скосов, сгибов, интересностей. Очень последовательно воспроизведенный язык 1920-х, провоцирующий типологические новшества – например, десять нижних этажей здания отданы автостоянке, ярусы которой лишены внешних стен, что радикально решает проблему вентиляции. Творчество архитектора здесь разворачивается на каком-то ином, более глубоком уровне, не декоративном и не конструктивном, а скорее типологическом и смысловом. Бавыкин исследует авангард почти что так же внимательно и досконально, как классицисты изучали античность. А на выходе оказывается, что они не так уж и далеки друг от друга.
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
Офисное здание в 3-м Автозаводском проезде, 1 вариант (2007) © Алексей Бавыкин и партнёры
И.Голосов. Клуб имени Зуева на Лесной ул., Москва
И. Голосов. Конкурсный проект для московского метро
слева - проект А. Лооса для Чикаго Трибюн; справа - логотип мастерской Алексея Бавыкина
