English version

Ледниковый период

Заключительная глава истории проекта дома-арки на Можайском шоссе, в которой он перестает быть аркой.

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

05 Октября 2010
mainImg
Архитектор:
Алексей Бавыкин
Проект:
Офисное здание с подземной автостоянкой в 4-х уровнях на Можайском шоссе (вариант 2010 года)
Россия, Москва, Можайское шоссе, вл. 6

Авторский коллектив:
А.Л.Бавыкин, М.М. Марек, Д.Н. Чистов, А.В. Власенко. Главный конструктор проекта – К.О. Кабанов. Главный инженер проекта – Л.Н. Слуцковская.

2009 — 2010

закачик – ООО «МЕДСТРОЙИНВЕСТ»
Новый вариант «Офисного здания на Можайском шоссе» украшает обложку третьего номера журнала «Архитектурный вестник»; в журнале опубликовано интервью с Алексеем Бавыкиным, в котором архитектор рассказывает историю преображения своего проекта. История эта получилась достаточно звучной – во всяком случае, проект в результате изменился практически до неузнаваемости.

Напомним, что проект офисного центра появился в 2006 году. Гигантская, 11-этажная арка казалась одновременно проекцией Триумфальной арки Бове и воспоминанием о руинах римских акведуков, которые похожим образом вплетаются в застройку . Стеклянный нос, вторгающийся в ее проем, напоминал вылетающий из туннеля паровоз, арка же выглядела как преграда «паровозу современности», остаток защитной стены города, преодоленной и как следствие полуразрушенной. Тема эта известная, но дом-арка стал одним из самых емких и точных ее архитектурных воплощений. Об арке на Можайском шоссе хотелось думать, говорить, писать и спорить, а это не то чтобы часто случается с архитектурными проектами. Неудивительно, что дом-арку заметили и критики и коллеги-архитекторы, последовал ряд публикаций, а осенью 2008 года проект был включен в экспозицию российского павильона Венецианской биеннале.

Далее случилось вот что. Некоторое время проект существовал и развивался, мы даже описывали его второй вариант. На чем творческие поиски были завершены и началась, собственно, история. В октябре 2008 года (макет дома-арки в это время еще выставлялся в Венеции) на Общественном совете мэр выразил недовольство проектом, сказав, что здание «выглядит незаконченным», а Юрий Росляк и Юрий Григорьев высказались против «нарочной руинированности» здания. Проект рекомендовали переделать и арку убрать. Сразу же после совета на портале OpenSpace появилась статья архитектора и критика Кирилла Асса, – автор довольно жестко критиковал проект за «упрощение архитектурной идеологии» и предлагал «найти более точную и сложную мысль»; по его мнению, именно «простая концепция здания» не понравилась мэру.

Рискуя прослыть простушкой, все же замечу, что таким образом все, кто написал про этот проект, разделились на две очевидные части (чтобы не сказать на два лагеря): историкам и искусствоведам заложенный в него сюжет скорее понравился, а единственный написавший об этой истории архитектор раскритиковал этот сюжет в пух. К слову замечу, что таким образом в нашей прессе случилась уже почти что дискуссия. А дискуссии об архитектурных проектах – не скандалы, как вокруг Мариинки или Охта-центра, а именно рассуждения, не чуждые мнений о художественном замысле, – настолько редко возникают на нашем постсоветском пространстве, что уже один этот факт сам по себе заставляет признать проект Бавыкина скорее интересным, чем рядовым.

После того, как совет отверг арку, в состав авторского коллектива здания на Можайском шоссе был включен Юрий Григорьев, и проект был изменен. Переработанный вариант Общественный совет согласовал в июне 2009; мэр, правда, выразил недовольство также и новым вариантом, назвав его «уродищем» и сравнив, почему-то, с горнолыжным спуском Михаила Хазанова в Красногорске. В мае 2010 Алексей Бавыкин показал новый вариант дома на выставке в здании Союза архитекторов России; выставка так и называлась – «Метаморфозы» и превращение арки было на ней одним из главных сюжетов.

Мне кажется, в истории переделки этого проекта есть какие-то странности и нестыковки. Во-первых, когда проект «завалили», то все выступавшие против него критиковали руину, а не арку. А убрали арку. Мне тогда сразу показалось странным, что мэру не понравилась арка, ведь обычно ему арки нравились. На втором совете, где проект приняли, но обозвали уродищем, обидный эпитет был связан с Красногорским горнолыжным спуском. Какая часть проекта здания на Можайском шоссе похожа на красногорский спуск? Правильно, горизонтальная балка, прорезавшая арку. Значит, Юрию Лужкову все-таки не понравился именно стеклянный объем – это вполне логично, они никогда ему не нравились. Но убрали-то арку! Если говорить о вкусах Юрия Лужкова, надо было ожидать, что уберут стеклянный корпус, а арку оставят, но получилось наоборот. По-моему, это нелогично.

Далее, во-вторых, Юрий Григорьев – которого затем включили в авторский коллектив – и которому следовательно по логике вещей принадлежит инициатива по убиранию арки, – тоже, вроде бы, всегда был противником «палок» и призматических американских небоскребов периода холодной войны. Известны даже случаи, когда по инициативе этого архитектора в проектах насквозь геометрически-модернистских появлялись эдакие арочки. Хотя надо признать, что те арочки, которые появлялись по инициативе этого архитектора, были несколько мельче, чем арка Бавыкина. Но все же, это нелогично, что человек в одни проекты добавляет арочки, а в других убирает арку. Считайте меня простушкой, но я не понимаю, почему так происходит. И даже подозреваю, что это в принципе невозможно объяснить – почему вдруг все, кто вроде бы раньше любил арочные формы в разных воплощениях (исключая Кирилла Асса, о его отношениях с арками мне ничего не известно) – в данном случае оказались против арки Бавыкина и извели-таки ее под корень. Я думаю, что это будет загадка истории.

Но продолжим. Летом в журнале «Архитектурный вестник» появилось интервью, в котором Алексей Бавыкин рассказывал историю проекта от первого лица. Из этого рассказа становится ясно, почему именно автор, после того как его художественное решение было, скажем прямо, по вполне произвольным соображениям, отвергнуто советом, не бросил проект и не отказался продолжать работу. Причина проста – злополучный совет пришелся аккурат на начало кризиса, на тот момент, когда российские архитекторы и заказчики начали ощущать его давление в полную силу. А за здание на Можайском шоссе, по словам Алексея Бавыкина, «…наш добрый, доверчивый заказчик заплатил большую часть денег за стадию «проект» и часть денег за рабочую документацию», – кризис не позволял вернуть деньги, и архитекторы были вынуждены волей-неволей заканчивать работу исходя из сложившихся условий. Впрочем, теперь, когда новый проект готов, Алексей Бавыкин никого не винит – ни мэра, произвол которого разрушил первоначальный замысел, ни заказчика, который не смог или не захотел защищать этот замысел перед властью. Архитектор слегка кивает лишь в сторону выставки на биеннале – мол, судьба многих других «соседей» по павильону тоже оказалась неудачной. А все почему? На открытии крыша протекла… Ну да вернемся от суеверий обратно к реальности и взглянем на то, что получилось в результате, на третью редакцию здания на Можайском шоссе.

Задуманное с самого начала пересечение двух объемов: длинного, направленного вдоль шоссе и короткого, стоящего поперек, сохранилось. Арка превратилась в кубический стеклянный пилон с плоскими непрозрачными тягами на ребрах-углах и карнизах. Эта тема близка равно архитектуре начала 1930-х и конца 1970-х, получившийся пилон напоминает звено портика библиотеки Ленина Щуко-Гельфрейха и одновременно – портик музея (тоже Ленина), построенного Леонидом Павловым в Горках. Возможно, есть и другие, более близкие аналогии, где-то в архитектуре музеев и театров семидесятых, но смысл один – прошиваемый объем у Бавыкина сохранил черты классики (в ее очень облегченной редакции позднего модернизма); прошивающий же «нос» так и остался ракетой-локомотивом. То есть пластический сюжет, строго говоря, никуда не делся, но целое приобрело отчетливые черты сходства с архитектурой 70-х–80-х, – именно так, кстати говоря, определяет его и сам автор, добавляя, что новый вариант ему нравится, что этот вариант, может быть, будет еще и получше предыдущего. Мало кто верит этому утверждению, считая его кокетством и попыткой faire la bonne mine au mauvais jeu; а зря, потому что архитектор, на самом деле, прав.

По словам Алексея Бавыкина, первоначально объемы здания архитекторы были высчитаны исходя из параметров инсоляции; проще говоря, архитекторы нарисовали его так, чтобы не заслонять солнечный свет жителям близлежащих панельных домов. Чуть позже, стремясь сделать дом более заметным и завязать диалог с центром города, одну его часть превратили в арку, «увидев» ее в уже определенном объеме. Микеланджело говорил, что любая скульптура спрятана в куске камня, задача скульптора лишь освободить ее; архитекторы сделали нечто подобное, «освободили» арку из объема. То, что произошло потом (после включения Юрия Григорьева в авторский коллектив), может показаться процессом, направленным вспять: если сначала архитекторы «разглядели» арку внутри призмы и дали ей выкристаллизоваться, то затем они «закутали» ее обратно в объем.

Разумеется, никакой арки внутри нет; есть стекло, светящееся ночью, очень современный и модернистский образ, есть красивые панорамные лифты, которые будут сквозить вверх-вниз над шоссе. Но зная историю проекта, можно подумать, что он, попав в неблагоприятную среду, оделся в стеклянный чехол, спрятался от глаз. Образно говоря, арка «вмерзла» в квадратный стеклянный айсберг, как мамонт в свою сибирскую льдину… Наверное, теперь сложностей в архитектурном замысле (которых просил в своей статье Кирилл Асс) будет достаточно. Однако сам Бавыкин в интервью говорит прямо обратное – замысел упрощен.

Но сравнения – сравнениями, а всю эту историю с убиранием арки из проекта так и тянет прокомментировать. Коллегиальность это хорошо, но ведь нивелируется авторский замысел. Пройдя через жернова согласований, московские проекты становятся до некоторой степени результатом коллективного творчества, приобретают оттенок этакой соборности. Это уже не архитектурный цех, а костромская артель какая-то получается: Антип предложил, Лаврентий поправил. У цеха задачи другие: защищать рынок, например, для того, чтобы всем его (цеха) участникам хватало заказов. И следить за тем, чтобы мастера внутри цеха не обижали друг друга… Да что тут говорить, ледниковый период.

Может быть, с уходом Юрия Михайловича будет оттепель? Может, арку вернут? Или экологическая ниша так и останется за мамонтами?

Офисное здание с подземной автостоянкой в 4-х уровнях на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Проектировщик: Мастерская архитектора Бавыкина
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2006-2007 годов (первый вариант)
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2006-2007 годов (первый вариант)
Дом-арка на Можайском шоссе. Проект. Эскиз. 2007 г. (первый вариант)
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2008 года (второй вариант) © Мастерская архитектора Бавыкина
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2008 года (второй вариант)
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2008 года (второй вариант)
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2008 года (второй вариант). Интерьер атриума с бетонным сводом.
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Проектировщик: Мастерская архитектора Бавыкина
удалить изображение Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант)
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Западный фасад
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Южный фасад
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Северный фасад
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Восточный фасад
Схема расположения в городе
Офисное здание на Можайском шоссе. Вариант 2010 года (третий вариант). Генеральный план


Архитектор:
Алексей Бавыкин
Проект:
Офисное здание с подземной автостоянкой в 4-х уровнях на Можайском шоссе (вариант 2010 года)
Россия, Москва, Можайское шоссе, вл. 6

Авторский коллектив:
А.Л.Бавыкин, М.М. Марек, Д.Н. Чистов, А.В. Власенко. Главный конструктор проекта – К.О. Кабанов. Главный инженер проекта – Л.Н. Слуцковская.

2009 — 2010

закачик – ООО «МЕДСТРОЙИНВЕСТ»

05 Октября 2010

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина
Технологии и материалы
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
Сейчас на главной
Полифония строгого стиля
Проект жилого комплекса «ID Московский» на Московском проспекте в Петербурге – работа команды Степана Липгарта минувшего 2020 года. Ансамбль из двух зданий, объединенных пилонадой, выполнен в стиле обобщенной неоклассики с элементами ар-деко.
Металлическая «улыбка»
В жилом комплексе The Smile по проекту BIG на Манхэттене 20% квартир рассчитаны на малообеспеченных жильцов, а еще 10% горожане со средним доходом могут снять по сниженной стоимости.
Кирпичный узор
Многофункциональный комплекс Theodora House на месте бывшего пивоваренного завода Carlsberg в Копенгагене: в историческом складе архитекторы Adept устроили офисы и пристроили к нему жилые корпуса, восстановив планировку начала XX века.
Архитекторы.рф 2020, часть II
Продолжаем изучать работы выпускников программы Архитекторы.рф 2020 года: стратегия для пасмурных городов, рабочие места в спальных районах, эссе о демократическом подходе к проектированию, а также концепции развития для территорий Архангельска и Воронежа.
Древесина как ценность
Спроектированный Nikken Sekkei к Олимпиаде в Токио центр гимнастики имеет двойное назначение: когда Игры, наконец, состоятся, трибуны уберут, и он станет выставочным павильоном.
В три голоса
Высотный – 41-этажный – жилой комплекс HIDE строится на берегу Сетуни недалеко от Поклонной горы. Он состоит из трех башен одной высоты, но трактованных по-разному. Одна из них, самая заметная, кажется, закручивается по спирали, складываясь из множества золотистых эркеров.
Зеленые ступени наверх
В 400-метровых парных башнях для нового бизнес-комплекса на юге Китая Zaha Hadid Architects предусмотрели террасные сады, связывающие небоскреб с окружением.
Архитекторы.рф 2020
Изучаем работы выпускников второго потока программы Архитекторы.рф. В первой подборке: уберизация школ, Верхневолжский парк руин, а также регламент для застройки Купецкой слободы и план развития реликтового бора.
Как на праздник, часть II
В продолжении подборки современных офисных интерьеров: висячие и вертикальные сады, живой уголок, капсулы для сна и офис-трансформер.
Истина в Зодчестве
Алексей Комов выбран куратором следующего фестиваля «Зодчество». Тема – «Истина». Рассматриваем выдержки из тезисов программы.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Умерла Зоя Харитонова
Соавтор Алексея Гутнова, одна из тех архитекторов, кто стоял у истоков группы НЭР. Среди ее работ – многофункциональный жилой район в Сокольниках и превращение Старого Арбата в пешеходную улицу.
Умер Виктор Логвинов
Архитектор и юрист, увлеченный «зеленой архитектурой» и отдавший больше 30 лет защите корпоративных прав архитектурного сообщеcтва в рамках своей деятельности в Союзе архитекторов. Один из авторов закона «Об архитектурной деятельности».
Походные условия
Конгресс-центр Китайского предпринимательского форума в Ябули на северо-востоке КНР по проекту пекинского бюро MAD вдохновлен образами туристической палатки и доверительной беседы бизнесменов у костра.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Остаточная площадь, добавленная стоимость
Выстроенный на сложном участке на юге Парижа «доступный» жилой дом соединяет экологические материалы, вертикальное озеленение, городскую ферму и помещения общего пользования вместо пентхауса. Авторы проекта – бюро Мануэль Готран.
В пространстве парка Победы
В проекте жилого комплекса, который строится сейчас рядом с парком Поклонной горы по проекту Сергея Скуратова, многофункциональный стилобат превращен в сложносочиненное городское пространство с интригующими подходами-спусками, берущими на себя роль мини-площадей. Архитектура жилых корпусов реагирует на соседство Парка Победы: с одной стороны, «растворяясь в воздухе», а с другой – поддерживая мемориальный комплекс ритмически и цветом.
Как на праздник, часть I
В первой подборке офисных интерьеров, отвечающих современному трудовому процессу – wi-fi и камины, переговорные и игровые, эффектность и функциональность.
Динамика проспекта
На Ленинградском проспекте недалеко от метро Сокол завершено строительство БЦ класса А Alcon II. ADM architects решили главный фасад как три объемные ленты: напряженный трафик проспекта как будто «всколыхнул» материю этажей крупными волнами.
Кирпич и золото
Новый кинотеатр в Каоре на юге Франции по проекту бюро Антонио Вирга восстановил историческую структуру городской площади, где при этом был создан зеленый «оазис».
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Каменные профили
В Цюрихе завершено строительство нового корпуса Кунстхауса, крупнейшего художественного музея Швейцарии. Авторы проекта – берлинский филиал бюро Дэвида Чипперфильда.
Пароход у причала
Апарт-отель, похожий на корабль с широкими палубами, спроектирован для участка на берегу Химкинского водохранилища в Южном Тушино. Дом-пароход, ориентированный на воду и Северный речной вокзал, словно «готовится выйти в плавание».
Не кровля, а швейцарский нож
Ландшафтное бюро Landprocess из Бангкока превратило крышу одного из старейших университетов Таиланда в городской огород, совмещенный с общественным пространством и резервуарами для хранения дождевой воды.
Магия ритма, или орнамент как тема
ЖК Veren place Сергея Чобана в Петербурге – эталонный дом для встраивания в исторический город и один из примеров реализация стратегии, представленной автором несколько лет назад в совместной с Владимиром Седовым книге «30:70. Архитектура как баланс сил».
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Еще одна история
Рассказ Феликса Новикова о проектировании и строительстве ДК Тракторостроителей в Чебоксарах, не вполне завершенном в девяностые годы. Теперь, когда рядом, в парке построено новое здание кадетского училища, автор предлагает вернуться в идее размещения монументальной композиции на фасадах ДК.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Живое дерево
Новая книга признанного специалиста по современной деревянной архитектуре России Николая Малинина, изданная музеем «Гараж», нетрадиционна по многим пареметрам, начиная с того, что не вписывается в правила жанровых определений. Как дышит автор – так и пишет. Но знает свой предмет нешуточно, так что книгу надо признать скорее приметой рождения нового жанра исследования, чем простым отступлением от норм.
Ваши бревна пахнут ладаном
По любезному разрешению издательства Garage публикуем две главы из книги Николая Малинина «Современный русский деревянный дом»: главу о девяностых и резюме типологии современного деревянного частного дома.
Вдыхая новую жизнь
Рассказываем об итогах конкурса на концепцию развития Центрального парка им. Горького в Красноярске и показываем три проекта-победителя: воплотить в жизнь планируется лучшие идеи из каждого.
Птица и самолеты
Корпус Авиационного университета во Флориде по проекту ikon.5 architects – не просто студенческий центр, но еще и идеальная площадка для наблюдения за небом.
Сделали мостик
Парижская штаб-квартира медиа-группы Le Monde по проекту Snøhetta перекинута как мост над подземными платформами вокзала Аустерлиц.
Прекрасный ЗИЛ: отчет о неформальном архсовете
В конце ноября предварительную концепцию мастер-плана ЗИЛ-Юг, разработанную голландской компанией KCAP для Группы «Эталон», обсудили на неформальном заседании архсовета. Проект, основанный на ППТ 2016 года и предложивший несколько новых идей для его развития, эксперты нашли прекрасным, хотя были высказаны сомнения относительно достаточно радикального отказа от автомобилей, и рекомендации закрепить все новшества в формальных документах. Рассказываем о проекте и обсуждении.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.