Берега отвесные, берега пологие

Сергей Скуратов предложил Казани концепцию архитектуры жилого района, не только пронизанного множеством культурных смыслов и щедро обеспеченного общественными функциями, но ещё и рассчитанного на панельное строительство.

Автор текста:
Юлия Тарабарина

31 Августа 2015

Объект

Урбанистика / Градостроительство Архитектура

Архитектор:

Мастерская:

Сергей Скуратов ARCHITECTS http://skuratov-arch.ru

Проект:

Проект застройки микрорайона М-8 жилого района «Седьмое небо» в городе Казани
Россия, Казань, Микрорайон М-8

Авторский коллектив:
Руководитель авторского коллектива – Скуратов С.А.
Гениральный директор – Аронов А.А.
Архитектор – Панёв А.В., Алендеев А.В., Ильин И.Ю., Обвинцев В.А., Любцова Ю.В., Королёв Е.В.
При участии – Безверхий С.Д., Алексеева К.С., Голубев И.В., Субботин С.В., Терентьев А.В., Тирских Е.И., Чурадаев А.А.

2014 — 2014

Заказчик – ООО «АК БАРС Девелопмент»

«Евроквартал», или микрорайон М-8, входит в состав жилого района «Седьмое небо» – одного из амбициозных проектов крупной девелоперской компании Татарстана «Ак Барс Девелопмент». Архитектурные концепции для «Седьмого неба», территория которого окружает новый ипподром города Казани с трёх сторон, разрабатывались уже достаточно давно; в 2008 году над районом работало бюро А. Асадова, так же как и ряд других мастерских; докризисные концепции остались на бумаге. Сейчас «Ак Барс Девелопмент» строит в восточной части «Седьмого неба» вторую очередь микрорайона «Казань XXI век»: двадцать восьмиэтажных домов из панелей завода КДСК, бывшего КПД-3 – завод, выкупленный и модернизированный девелопером, был торжественно открыт в июле.

Территория «Евроквартала» расположена с другой, западной стороны от ипподрома, на месте старого аэропорта, сталинское здание которого планируется сохранить, и рядом с пока единственным казанским небоскребом – башней «Лазурные небеса» (высотой 120 м). «Евроквартал» также будет построен силами КДСК, но с архитектурой, скажем так, более персонифицированной. В 2014 году «Ак Барс Девелопмент» рассматривал возможность проведения международного конкурса, но, отказавшись от этой идеи, по рекомендации советника компании-девелопера по архитектуре и градостроительству Дмитрия Пузырёва, остановил выбор на бюро Сергея Скуратова, которому и заказали новую концепцию микрорайона М-8; работа была готова к началу 2015 года. Сейчас концепцию видели и одобрили главный архитектор Казани Татьяна Прокофьева, мэр города, а также врио президента Татарстана; проект показан также министру строительства РФ Михаилу Меню.

Планируется, что архитекторы в течение двух лет будут детально работать с проектом для запуска на заводе нескольких новых производственных линий – чтобы, начав строительство, вести его быстро: по словам руководителя «Ак Барс Девелопмент», компания хочет выйти таким образом «на западную практику». Сейчас, на стадии концепции, фасады ещё не проработаны, а в будущем Сергей Скуратов собирается расширить число индивидуальных вариантов до ста. «Мы планируем предложить нечто сродни LEGO, – говорит архитектор, – конструктор, который мог бы впоследствии развиваться». Новые заводские линии, а вернее даже сказать – заложенный в проекте новый тип производства и новый характер взаимоотношений архитектора с домостроительным комбинатом, мог бы дать старт развитию в Казани панельного строительства совершенно иной разновидности: гибко вариативной и подходящей для многих архитектурных решений. Так как проект, предложенный Сергеем Скуратовым – совершенно не «типовой» в распространённом понимании этого слова.

zooming — Проект застройки жилого района «Седьмое небо» в Казани. Вид с высоты птичьего полета © Сергей Скуратов ARCHITECTS

Главным сюжетом «Евроквартала» стал образ реки Волги и в целом – рефлексия на тему пограничного расположения Казани между Западом и Востоком. Осью нового района архитектор сделал продольный, расположенный приблизительно на месте старой взлетной полосы, парк с петляющей по нему небольшой искусственной речкой. Воду планируется брать из артезианской скважины и «крутить» её замкнутым циклом: речка вытекает из-под офисной башни (ростом несколько выше соседки-предшественницы – 150 м), течёт по территории, следуя за перепадом рельефа (2,5 м), затем уходит под землю, где насосы возвращают воду обратно. Берега речки то отвесные, то пологие, течет она с севера на юг, петляет, образует пару небольших островов. Словом, эта маленькая «Волга» делит условные Запад и Восток, с которыми Сергей Скуратов ассоциирует два базовых материала: кирпич и белый камень соответственно. В презентационном альбоме концепции образные полюса обозначены двумя башнями казанского Кремля: белой Спасской и красной Сююмбике. Деление наглядно, но условно: в Спасской башне белокаменного – только нижняя часть, построенная при Грозном (он был восточным человеком или западным? Он и сам-то не знал определенно. В начале карьеры, когда брал Казань, наверное, западным). Так и в жилом комплексе Сергея Скуратова – берега не разделяются буквально, белые и кирпичные фасады перемешаны, встречаются, смотрят друг на друга. Буквальное обозначение касается только набережных: западная кирпичная, восточная белая, а их «встреча» происходит на пешеходном мосту в виде полосатого градиента с переходом камня в кирпич. Иными словами, неисчерпаемая и болезненная тема Востока–Запада обозначена, но не навязана, можно рефлексировать, а можно – и нет, ограничиваясь наблюдением любопытных пластических эффектов сопоставления фактур кирпича и камня. Камень в нижних этажах домов будет, по-видимому, натуральным, а в верхних бетонным, искусственным; авторы рассматривают возможность включения в декор восточных орнаментов, которые подчеркнут культурологическое различие между домами и усилят заложенную в проект интригу.

Ведь и действительно, дело же не в Волге и формальном разделении Европы и Азии. Вся Россия состоит из взаимопроникновения Востока и Запада, о чем писали многие, ни к какому итогу, впрочем, не придя. Проникновение это замечается внезапно, иногда – как красивое, часто необъяснимое; такова «национальная», по определению поздних романтиков, русская архитектура XVII века, к которой принадлежит и башня Сююмбике, и колоколенка Спасской: основа её западная, а вид – непонятный, восточный, но смесь красного и белого привлекательна. Так и Сергей Скуратов чередует белые и красные дома: и со смыслом, и для красоты. С другой стороны, в наше время в Казани раньше, чем в Москве, удалось реализовать западную идею иннограда, вот и европейский жилой район со всеми особенностями современной планировки тоже может вскоре появиться.

Впрочем, игры в культурную контрапозицию Восток–Запад тоже, в сущности, придуманы европейской культурой. В данном проекте Сергей Скуратов остается более чем европейцем, рациональным, тонким и – в курсе новых тенденций. Сетка кварталов – ортогональная гипподамова и ориентирована строго по странам света. Авторы предлагают собственный модуль для квартала – вдвое короче, чем на Манхеттене, но не такой квадратный, как в Барселоне, а именно 99.4х66.5 м, – как поясняет Скуратов, этот размер стал результатом расчетов и определен многими причинами. Высота домов сравнительно небольшая: в среднем восемь-девять этажей, что-то среднее между сталинским домом и доходным XIX века; ближе к 150-метровой башне офисного центра высотность повышается до 12 этажей. Дворы закрыты для машин, собранных в подземные парковки, приподняты над мостовой, тихи и зелены. Первые этажи отданы кафе и магазинам – выходя к реке они превращаются в галереи, похожие на улицу Риволи.

Одна из особенностей «Евроквартала» – большой объем площадей, отданных разнообразной, в том числе общественной, инфраструктуре. Это полноценный маленький город, сродни античному полису среднего размера, в нём должно быть около пяти тысяч жителей. Неудивительно, что задуман театр с дополнительной летней сценой, амфитеатр в излучине реки, небольшой музей, торговый и спортивный центр с площадью – «агорой» перед ними. Посреди жилой застройки два квартальных прямоугольника выделены под детские сады, ещё два сада встроены в жилые здания.

Но более всего поражает школа: её гигантский, распластанный по земле объем – бионический, и одновременно каллиграфический, похож на росчерк арабской вязи. Покрытый орнаментом треугольных фонарей и одновременно гибкий, он продолжает «восточную тему» (школа белого цвета), и начинает новую цепочку рассуждений – о вторжении современной архитектуры в сравнительно консервативную квартальную застройку, об их сосуществовании. Следуя законам популярной в наше время архитектурной игры в реконструкцию истории города, перед нами появляется как будто бы небольшой, скорее всё же европейский, или пограничный (не будем забывать основную тему) городок со всеми составляющими: с небольшими, рационально спланированными и консервативными кварталами «нового урбанизма», со вставками бионической пластики, со своим «Сити» – офисной башней, с рекой и прочим.

С другой стороны, и особенно – глядя на школу, можно сказать, что городок становится похож и на античный полис: в нём также есть всё или почти всё, что считалось в этих городах, по-своему идеальных, необходимым для жизни. К примеру, школа, легким движением обнимающая большой стадион с ярусами скамеек, совсем не похожа на коробку сталинского, или, скажем, викторианского учебного заведения, но напоминает античный гимнасий, место для воспитания людей, сильных духом и телом – необходимую принадлежность римских и греческих городов. Что отлично попадает в резонанс с соседством городского ипподрома, сеткой улиц, амфитеатром. Тему подчеркивают мелькающие среди пока ещё временных вариантов фасадов мотивы тонких «чипперфильдовских» портиков: белокаменный флёр Востока смещается куда-то в сторону Малой Азии, перебрасывая мостик лет тысячи на две, и указывая на родство современной заботы об общественных пространствах с первоисточником. Что, впрочем, также ненавязчиво; можно сосчитать смысловые слои, а можно ограничиться любым понравившимся – к примеру, европейским качеством жизни, которое обещает проект.

Среди фасадов, предложенных Сергеем Скуратовым на стадии концепции и подлежащих, по словам автора, дальнейшей переработке и индивидуализации, есть много выдающего его руку: несимметричные откосы окон, тонкие сетки, разнообразные фактуры, смелые консоли. Есть и свежие идеи, которые, как можно предполагать, останутся. В частности, помня, что на Волге сохранилась одна из решётчатых башен Шухова, Скуратов предлагает свою интерпретацию мотива – диагональная сетка удерживающей фасад фермы оформлена кирпичом. «В металле и дереве такие решения были, а в кирпиче, кажется, ещё нет», – комментирует архитектор. Распластанная по фасадам шуховская ферма становится ещё одним поволжским контекстуальным акцентом, и, с другой стороны – инженерным, европейским по духу, недаром она появляется в «кирпичной» части.

В данном развивающемся проекте много тонкостей и, по-видимому, много ещё не отточенных замыслов. И между тем, самым интересным следует считать тот факт, что его задумано реализовать с помощью панельной технологии. Слияние Востока и Запада в данном случае выглядит культурологической приправой к другому, более важному процессу: Сергей Скуратов, сделавший разнообразную, артистичную архитектуру жилья своей специализацией – мало кто работает с жилыми домами так художественно – в данном случае переносит свой опыт на архитектуру prefabricated, заводское строительство, делая прививку обновленному казанскому заводу. Это не первый опыт работы российских архитекторов с панельным строительством, но каждый следующий пример дает надежду на постепенную смену панельного-типового, столь надоевшего всем, строительства – индивидуальным, уникальным, осмысленным и, с другой стороны, сравнительно недорогим. Процесс сродни эволюции видов – необходимо, чтобы архитектор проникал в зону ответственности завода, подчинял себе производство, трансформировал его, чтобы не получилось, как то было в семидесятые годы, наоборот.