Евгений Асс: «Трудно быть в архитектуре человеком, и это единственное, чему мы можем и должны научить»

Основатель архитектурной школы МАРШ в преддверии конференции «Открытый город» рассказывает о том, почему критическое отношение – одно из обязательных условий любого творчества, в том числе и архитектурного, и что позволяет архитектуре оставаться культурной деятельностью, имеющей общечеловеческий смысл.

Беседовала:
Ольга Балмашева

mainImg
Сегодня мы говорим о том, как разные вузы подходят к воспитанию архитектора. Какими видите вы своих выпускников?

На знамени нашей школы написано, что мы воспитываем чувствительных, думающих и ответственных архитекторов. Что это значит?

Чувствительность означает способность архитектора увидеть и ощутить мир во всей его полноте и в деталях, непредвзято и с определённой этической позиции. Думающий – необходимое свойство любого гуманитария; это значит – быть личностью рефлексивной, размышляющей и критически оценивающей всё, что становится предметом внимания. Такая критическая позиция, увы, мало свойственна нашим коллегам сегодня. Но это – важные, ключевые процессы для архитекторов, тесно связанные с некоторым поэтическим осмыслением действительности. Архитектор должен мыслить не только в терминах экономики, социологии и политики, но в категориях поэзии, как эмоционально и эстетически ценного содержания окружающего мира. Именно такой рефлексивный тип архитектора, как мне кажется, сегодня чрезвычайно востребован – в нашей профессии необходимо постоянно переосмысливать то, что происходит в сегодняшнем мире – это и есть будущие проекты или проекты будущего.

Последние годы все темы моей студии начинаются со слова «переосмысление» – типологии, здания, материальности. Мы обращаемся к переосмыслению как актуальной действительности, так и фундаментальных основ архитектуры и человеческого бытия. Темой этого года, например, будет «Переосмысление гравитации».

Наконец, архитектор ответственный – это тот, кто на основании своих размышлений с полной ответственностью взаимодействует с окружающим миром. Понимаете, любая архитектурная реализация – это факт социальный, политический, но, прежде всего, культурный. И ответственность перед культурой, в широком смысле слова, для архитектора должна быть не менее значимой, чем перед отдельно взятым клиентом или группой.

А каким образом все это отражается в вашей программе? Ведь у вас, наверное, нет предмета «ответственность».

Вы правы, но наша программа устроена иначе, чем программа других вузов. У нас есть общая база, фундаментальное образование, но тематика проектирования каждый год разная. И, принимая ежегодный бриф – задание для студии – мы строим наши занятия, в том числе, с учетом всех перечисленных тезисов.

В первый год обучения, например, очень много внимания уделяется как раз чувствительности и внимательности, но, повторюсь, это не исключает серьезной программы, связанной с историей и теорией архитектуры, где с первого года студенты решают достаточно сложные задачи. Что касается ответственности, то это сквозная тема всего нашего образования.

Когда мы встречаемся с преподавателями других вузов, они, в общем-то, говорят о том же – как минимум, об ответственности. В чем отличие?

Может быть, в том, что мы немного по-разному понимаем ответственность. За что и перед кем отвечает архитектор? Мне представляется, что это – ключевой вопрос для профессии. За деньги заказчика? Перед будущим потребителем? Перед богом? Космосом? Историей? Эти меры ответственности и постановка себя в ту или иную конструкцию и определяют поведение архитектора. Если мы упростим предмет ответственности в архитектуре до условий безопасности, то очень обедним ее задачи. Вопросы обеспечения устойчивости здания ведь не требуют архитектурного образования, это вопрос сугубо технический. Другое дело – ответственность перед миром, историей, культурой. Так вот, мы готовим своих студентов именно к такой ответственности.

Кто в таком случае становится, скажем, выгодополучателем специалистов, которых выпускает ваша школа? Общество?

Формально – да. А вот в большой перспективе – неизвестно. Кто является выгодополучателем собора святого Петра? Папа, католическая церковь? Нет, все человечество. Есть такие отметки в системе ценностей, которые нельзя в принципе измерить. Это не значит, что мы отказываемся от скромных сиюминутных задач, и заставляем студентов «мыслить шедеврами». Но мы думаем об архитектуре как об универсальном стержне материальной культуры, и всегда помним о некой, назовем это так, высокой миссии архитектуры, которая проходит через всю историю человечества.

От основателей архбюро и девелоперов мы часто слышим, что молодые специалисты не готовы работать в рыночных условиях. Это так?

А что такое рыночные условия? Если это условия, которые сложились последние годы и диктуются строительным рынком, то я весьма скептически к ним отношусь. Просто потому, что вижу каждый день результаты этой деятельности. Может быть, наши студенты и не смогут работать на таком рынке, хотя, замечу в скобках, 95% наших выпускников успешно работают по специальности. А может быть, они создадут какую-то другую систему, которой будет руководить высокий культурный запрос? Что мы видим сегодня – крупные девелоперы создают рынок, который наполняет города огромным количеством, мягко говоря, сомнительной архитектуры. Выращены батальоны, целые дивизии архитекторов, работающих на этот рынок. Результаты налицо.

Ни в какой сфере нельзя слепо подчиняться рынку, а критическое к нему отношение – как раз одно из обязательных условий любого творчества, в том числе и архитектурного. Вообще, нужно смотреть открыто – действительно ли этот рынок делает мир лучше? Всё-таки архитекторы работают для общего блага, а не для чьего-то личного обогащения и бесконечной застройки земного шара.

Сегодняшний рынок гораздо более хищный, чем раньше. Никогда в истории еще не было девелопмента в современном смысле. Что такое было «большое строительство» сто лет назад? Это когда кто-то построил два доходных дома. Но сегодня масштабы совершенно другие, как сами объекты, так и взаимоотношения между разными агентами этого рынка. Именно поэтому вопрос ставится так, что архитектор должен соответствовать каким-то там рыночным условиям. Что это значит на практике? Браться за что ни попадя, не задумываясь, не имея собственных ориентиров, работая только на условиях, предложенных кем-то. Далее, конечно – работать сверхурочно, это вообще обязательно, потому что немыслимые сроки и ничего не успеваешь. Работать за небольшие деньги, иначе ты просто не получишь заказ. Результаты деятельности такого рынка мы видим по всей стране, и они устрашающие. И мы видим, что только в противостоянии рынку появляется что-то действительно ценное.

Но под неумением «быть в рынке» понимаются и такие важные навыки, как неспособность презентовать проект или просчитать его экономику.

Видите ли, я не знаю ни одной школы в мире, из которой выходит то, что называется «готовым архитектором». Это невозможно, как минимум потому, что архитектура – весьма сложная история, требующая длительного накопления практического навыка и опыта.

Наша задача – выпустить людей, которые мыслят архитектурой, готовы учиться архитектуре всю жизнь. Да, они не знают всех нормативных премудростей. Но им легко научиться. Чему научиться трудно – это быть в архитектуре человеком. И это единственное, чему мы можем и должны научить лучше всего. Если на этот фундамент затем накладываются необходимые технические знания, то внутри этой архитектуроцентричной модели сознания они правильно упаковываются. В отличие от обратного – можно обладать всеми техническими навыками, знать все методы подсчета смет, но никогда не стать гуманистом. Результат, повторюсь, налицо. Вообще, у нас слишком мало обсуждаются гуманистические проблемы архитектуры, а это необходимо. Все же разговоры про комфортную среду мне лично представляются скорее рекламными слоганами, чем реальными подходами к пониманию смысла человеческого существования.

Ну а что касается других аспектов, в частности, презентаций – то этому мы как раз учим, как мало кто, и учим с первых дней. У нас есть специальный курс, который называется «Профессиональные коммуникации», который затрагивает все формы репрезентации архитектора и архитектуры, умение вести себя как архитектор с клиентом, властью, коллегой, строителем. Презентации наши студенты делают с первого курса, и именно публичная презентация является основной формой взаимодействия со студентом. В этом серьезное отличие нашей методики, построенной на презентации и критике, воспитывающей и навыки коммуникации, и формы подачи проектного материала. Кстати, в качестве критиков для обсуждения проектов мы приглашаем не только архитекторов, но писателей, художников, журналистов, бизнесменов.

Тогда как вы выбираете студентов?

У нас есть даже такой список, кого мы ждем – там примерно десять позиций. В том числе талантливых, энергичных, мотивированных, трудолюбивых, увлеченных, самостоятельных, веселых и т.д.

Но если серьезно, то, прежде всего, мы ждем людей, которые знают, зачем они именно сюда поступают и жадно хотят учиться. Конечно, это должны быть еще и люди, безусловно способные к этой деятельности. У нас ведь нет вступительных экзаменов, мы никого не принимаем по сданным картинкам и оценкам вслепую. Для нас важнее всего поговорить со студентом с глазу на глаз – только так можно понять, что у него за душой, наш ли он человек. Конечно, очень трудно в 17-18 лет ожидать глубокого понимания мира, но вот когда видишь человека по-настоящему горящего, взволнованного, заинтересованного – такого сразу легко выделить. Да, он пока знает немного, но ему все интересно, он готов учиться, и мы знаем, что он будет хорошим студентом. Кстати, у нас очень жесткий отбор – школа очень маленькая, на всех пяти курсах насчитается не больше 150-160 студентов. Мы просто не можем себе позволить иметь плохих студентов, поэтому этот выбор всегда очень сложный и ответственный.

Сейчас ведь к вам поступают уже те, кто родился в начале нулевых, чем они отличаются? Есть ли какой-то портрет современного студента?

Да, и это совсем другие студенты. Теперь мы окончательно имеем дело с миллениалами, людьми, которые в компьютере с младенчества, и это все заметнее в нашей среде. Так вот, мы очень стараемся, чтобы наши студенты имели навык не только игр на компьютере, но привычку и потребность в чтении бумажных книг и в работе руками. Вообще, мне кажется, что тема архитектурного образования сегодня особенно обостряется на фоне повальной компьютеризации. Скажем, любой человек со знанием некоторых программ и с доступом в интернет вполне может заниматься в современном смысле «архитектурой» – то есть готовить документацию для строительства. Но является ли он архитектором? Это все значительно усложняет позиционирование профессии в мире, ставя совершенно новые задачи перед образованием. На них мы и ориентируемся, считая не технические навыки, но гуманитарные знания и практики самыми важными. Только на этом основании архитектура может сохраняться как культурная деятельность, имеющая общечеловеческий смысл.
***
Материал предоставлен пресс-службой конференции «Открытый город».

Конференция «Открытый город» пройдет в Москве 27-28 сентября. В программе мероприятия: воркшопы от ведущих архитектурных бюро, сессии по актуальнейшим вопросам российского архитектурного образования, тематическая выставка, Portfolio Review – презентация студенческих портфолио перед ведущими архитекторами и девелоперами Москвы – и многое другое.
zooming
Евгений Асс, основатель архитектурной школы МАРШ. Фотография из личного архива


31 Августа 2018

Беседовала:

Ольга Балмашева
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
ТЭЦ, спорт и зеленая крыша
Архитекторы BIG объединили в одном сооружении для Копенгагена экологичный мусоросжигательный завод, ТЭЦ, горнолыжный склон – и зеленую крышу системы ZinCo.

Сейчас на главной

Метро как источник энергии
В Лондоне заработала первая ТЭЦ, которая использует «потерянное тепло» метрополитена: для отопления жилых домов и начальной школы. Авторы архитектурного проекта – Cullinan Studio.
Городская «обманка»
Новый корпус музея Хельги де Альвеар по проекту Emilio Tuñón Arquitectos в Касересе на западе Испании кажется неприступным, но на самом деле пешеходы могут сократить путь через его сад и террасу.
Рациональное построение
Рассматриваем комплекс построек и интерьеры первой очереди здания, которое за последние месяцы стало очень известным – больницу в Коммунарке.
Норману Фостеру – 85
Мастеру архитектурного хай-тека, любителю лыжных марафонов, а с недавних пор еще и звезде Instagram, британцу Норману Фостеру исполнилось сегодня 85 лет.
Маскировка модерниста
Общественный центр на площади Волкова в Ярославле: из-за деревьев его почти не видно, он хорошо спрятан на виду, но не отступает от принципа строгой современной архитектуры с ноткой ностальгии по «классическому» модернизму.
Умер Константин Малиновский
В Петербурге 27 мая скончался исследователь творчества Трезини, Кваренги, Расстрелли, культуры и искусства Петербурга XVIII века Константин Малиновский. Сергей Чобан – в память о Константине Малиновском.
Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.
Пустота как драма
В Дубае закончено строительство комплекса The Opus, задуманного Захой Хадид еще в 2007 году. Главное в здании – криволинейный проем высотой в 8 этажей.
Благотворительная архитектура
Бюро Martlet Architects, за которым стоит молодая российская пара, с помощью архитектуры участвует в решении проблем стран третьего мира. Показываем школу и две клиники, построенные на краю света за счет благотворительных фондов и силами волонтеров.