Ар-деко и стилевой параллелизм в архитектуре 1930-х

Статья Андрея Бархина, опубликованная в журнале Проект Байкал – 2019, № 62.

author pht

Автор текста:
Андрей Бархин

mainImg
Советская архитектура 1930-х гг была стилистически крайне разнообразна и терминологический аппарат в ее описании еще находится в стадии становления. Однако ряд отечественных исследователей готов обозначить в качестве одного из направлений эпохи 1930-х – советскую версию ар-деко, подчеркивая близость художественных проявлений в СССР и за рубежом. Таков подход, высказанный в монографиях и статьях – И.А. Азизян, А.В. Бокова, А.Ю. Броновицкой, Н.О. Душкиной, А.В. Иконникова, И.А. Казуся, Т.Г. Малининой, Е.Б. Овсянниковой, В.Л. Хайта и др. И именно использование термина «ар-деко» позволяет рассматривать советский стиль 1930-х в контексте зарубежной архитектуры. И первые примеры этого стиля, как представляется, возникают еще до Первой мировой войны. Однако каково было проявление стиля ар-деко в советской архитектуре 1930-х? Цель данной статьи попытаться кратко ответить на данный вопрос.

Межвоенное время стало подлинным расцветом искусства и архитектуры по всему миру – это была «эпоха джаза», «эпоха небоскребов» и «эпоха выставки 1925 г в Париже».[1] Так по наименованию «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности», проведенной в 1925 в Париже, а точнее в связи с 40-летним юбилеем ее открытия, термин «ар-деко» с 1960-х вошел в искусствоведческую науку и принял на себя, в первую очередь, хронологическое обобщение памятников межвоенного времени.

Кульминацией развития стиля ар-деко стали высотные здания, выстроенные в городах Америки на рубеже 1920-30-х. Однако стилистически они были крайне разнообразны. Таковы были даже постройки одного архитектора, Р.Худа, Ф.Крета и др. Декоративность небоскребов могла принимать самые различные формы – от геометризации историзма и пластической фантазии, до аутентичной неоархаики или предельной, абстрактной аскезы. И тем не менее, небоскребы 1920-30-х предстают цельной, узнаваемой стилистикой. Общим для них было характерное сочетание неоготического «ребристого стиля» и неоархаических уступов.[2] И впервые эту ребристо-уступчатую стилистику продемонстрировал проект Сааринена на конкурсе Чикаго Трибюн 1922 г. Здание это было в итоге построено по проекту Р.Худа в аутентичной неоготике, восходящей к башням Руана. Однако после конкурса Худ следует за Саариненом, в 1924 г в Нью-Йорке он создает шедевр ар-деко – Радиатор билдинг. Оно стало первым, доступным нью-йоркским архитекторам, воплощением трансформации архитектурной формы. Это был отказ от аутентичного воспроизведения мотивов (в данном случае, готики), и одновременно новое понимание традиции. Эстетика геометризованного историзма (ар-деко) была предъявлена.

Варьируя ребристость и уступчатость, архитекторы ар-деко стремились воспроизвести один, поразивший всех образ – проект Сааринена на конкурсе Чикаго Трибюн 1922 г. Причем эта новая эстетика возникает в работах Сааринена еще в работах 1910-х, начиная со знаменитой башни вокзала в Хельсинки. В 1922 г Сааринен сенсационно соединяет неоготическую ребристость с неоархаическими уступами, таким будет архетип небоскреба ар-деко. Так были решены высотные здания в городах Америки и проекты Б.М.Иофана – Дворца Советов, Наркомата тяжелой промышленности в Москве, павильонов СССР на международных выставках 1937 и 1939 гг. Это был ответ мастера зданию Рокфеллер-центра, только что выстроенному Р.Худом в Нью-Йорке. И именно в ребристом стиле (ар-деко) была задумана целая серия работ отечественных мастеров 1930-х, таковы проекты и постройки 1930-х – А.Н.Душкина, И.Г.Лангбарда А.Я.Лангмана, Л.В.Руднева, К.И.Соломонова Д.Ф.Фридмана, Д.Н.Чечулина и др.

Московским шедевром ребристого стиля (ар-деко) должен был стать Дворец Советов по проекту Б.М.Иофана (1934). Так был решен и проект американского архитектора Г.Гамильтона (получивший одну из первых премий на конкурсе 1932 г), и итоговый образ, спроектированный в 1934 г группой Б.М.Иофана, В.А.Щуко и В.Г.Гельфрейха. Дворец Советов должен был стать самым высоким зданием в мире (415 м), и превзойти только что построенное здание Эмпаер-стейт-билдинг (380 м). Конкуренция в высоте требовала конкуренции в стиле. И именно ребристый стиль позволял эффектно и в короткие сроки решить фасад грандиозной высоты.[3] Проектирование Дворца Советов в виде ребристого небоскреба стало ярчайшим доказательством развития в СССР собственной версии ар-деко, и Дворец Советов стал вершиной этого стиля.
1. Проект Дворца Советов, арх. Б.М. Иофан, 1934
Предоставлено журналом Проект Байкал
2. Проект здания Чикаго Трибюн, арх. Э.Сааринен, 1922
Предоставлено журналом Проект Байкал

Архитектурные приемы ар-деко не просто проникали сквозь «железный занавес», но они намеренно импортировались (и так было и с автомобильной модой).[4] И потому термин «ар-деко», как синоним ребристого стиля небоскребов и Дворца Советов, позволяет обобщать и сопоставлять стилевые проявления 1920-30-х в США, Европе и СССР. Так в ар-деко, как отмечают исследователи, были созданы наиболее яркие и одаренные образы советского искусства середины 1930-х – павильон СССР на выставке в Париже, увенчанный скульптурой «Рабочий и колхозница» В.И.Мухиной и станции метро А.Н.Душкина, «Маяковская» и «Дворец Советов».[5]

Ребристый стиль высотных зданий 1930-х можно было бы анализировать и помимо вопросов этимологии и семантики термина «ар-деко». Уже конкурс на здание Чикаго Трибюн 1922 г, прервав монополию историзма, впервые показал все возможные варианты небоскреба – и ретроспективные, и решенные в ар-деко (фантазийно-геометризованные). И тем не менее использование стиля парижской выставки в декоративном оформлении американских небоскребов связало оба явления, и во множестве исследований дало башням 1920-30-х стилевое определение. Однако архитектура межвоенного времени предстает не единым стилем, но параллельным развитием нескольких течений, групп. Такова была стилевая картина в межвоенные годы и в США, и в СССР и Европе (Италии), ее можно представить, как своего рода «многожильный провод» различных тенденций и идей. И в этом период расцвета ар-деко напоминает рубеж XIX-XX веков, разнообразие течений эпохи модерна.

И впервые ключевые приемы стиля ар-деко – геометризация форм историзма и увлечение архаикой – заметны еще в целой череде памятников, созданных до выставки 1925 в Париже. Таковы постройки Л.Салливена и Ф.Л.Райта, ступообразные башни Э.Сааринена 1910-х и первые нью-йоркские небоскребы в стиле ар-деко – здания Барлай-Везье билдинг (Р.Уалкер, с 1923) и Радиатор билдинг (Р.Худ, 1924), а также известные работы Й.Хоффмана (дворец Стокле, 1905) и О.Перре (театр Елисейских полей, 1911) и др. Таков был круг памятников раннего ар-деко.
3. Юнити темпл в Чикаго, арх. Ф.Л.Райт, 1906
Предоставлено журналом Проект Байкал
4. Дворец Стокле в Брюсселе, арх. Й.Хоффман, 1905
Предоставлено журналом Проект Байкал

Высотные здания эпохи ар-деко воплотили в себе уникальный сплав неархаических и средневековых приемов, композиционных и пластических. И если в США их уступчатость была определена законом о зонировании 1916 г, то использование уплощенных барельефов было уже ответом искусству Мезоамерики и пионерам национальной архитектуры – Л.Салливену и Ф.Л.Райту, открывшему для ар-деко неоархаическую, неоацтекскую эстетику в уникальной по художественной силе церкви Юнити темпл в Оак парке (1906) и стиле особняков в Лос-Анжелесе начала 1920-х. И именно через призму собственного наследия – древнего и актуального, работ Салливена и Райта – был воспринят в США стиль парижской выставки 1925 г.

Ар-деко предстает не только ребристым стилем, но развитием нескольких течений.[6] И общим в этом разнообразии американских небоскребов был мощный неоархаизм, композиционный и пластический. И хотя в Европе и СССР подобных башен в 1930-е не возводили, тем не менее и здесь ключевые приемы ар-деко – геометризация форм историзма и увлечение архаикой – нашли свое архитектурное воплощение. Таково было, например, использование неоегипетского карниза-выкружки в работах И.А.Голосова, Д.Ф.Фридмана и Л.В.Руднева.[7] Подобный карниз в Москве можно было увидеть еще в доме А.М.Михайлова (арх. А.Э.Эрихсон, 1903), и его источником были древние храмы Египта и Древнего Рима (гробница Захарии). В Лондоне подобным неоегипетским карнизом было завершено здание Адалаида хаус (арх. Т.Тайт, 1924). Так так были решены и жилые дома И.А. Голосова на Яузском бульваре и Садовом кольце, здание Наркомата обороны Руднева на Арбатской.[8] Такие стилевые параллели способен зафиксировать термин «ар-деко».
5. Аделаида хаус в Лондоне, арх. Т.Тайт, 1925
Предоставлено журналом Проект Байкал
6. Здание Высшей школы профсоюзов, арх. И.А. Голосов, 1938
Предоставлено журналом Проект Байкал

Конкурс на Дворец Советов развернул поиски нового советского стиля в архитектуре, однако уводя их от авангарда, он не ограничил их аутентичной классикой. В мае 1933 года победа на конкурсе Дворца Советов была присуждена проекту Б.М.Иофана, выдержанному в ребристом ар-деко. И.А.Голосов выбирает для своего проекта Дворца Советов образ римского мавзолея Цецилии Метеллы, однако после конкурса он избегает неоклассических прообразов и создает некий новый стиль, он был декоративен и монументален. И потому близок эстетике ар-деко, знаковые памятники авангарда подобных мотивов не имели.

Поиск альтернативы классическому ордеру начался еще в 1910-е, и общеевропейский характер этого явления был обусловлен общим для мастеров классическим наследием и отказом от его канонов. Так в покрытых кессонами, монументальных творениях Л.В.Руднева можно было бы увидеть пример т.н. тоталитарной архитектуры. Однако подобные образцы можно обнаружить и в Европе, таково, например, здание Зоологического института в Нанси (арх. Ж.Андре, 1932). И пластические приемы этого стиля – геометризованный ордер и окна-кессоны возникают впервые в практике европейских мастеров 1910-20-х. Таковы были работы О.Перре (театр Елисейских полей, 1911) и предложения Дж.Ваго на конкурсах Чикаго Трибюн (1922) и Лиги наций (1928). Ставший характерным приемом И.А.Голосова 1930-х, мотив прямоугольного портала, рамы можно обнаружить в застройке и Лондона (здание Дейли телеграф, арх. Т.Тайт, 1927), и Милана (здание Центрального вокзала, У.Стаккини, 1915-31). Подобные геометризованные детали и фасадные приемы казалось были в СССР реализацией некой «пролетарской эстетики», однако их можно встретить и в европейской практике 1920-30-х. Так стиль Дома культуры издательства «Правда» в Москве (1937) вторил итальянским постройкам эпохи Муссолини, например, почте в Палермо (1928) или дворцу Юстиции в Латине (1936). Таков был феномен стилевого параллелизма между отечественной и зарубежной практикой 1910-30-х, и его можно проследить на целой череде примеров.
7. Здание Академии РККА им М.В. Фрунзе, арх. Л.В.Руднев, В.О.Мунц, 1932-37
Предоставлено журналом Проект Байкал
8. Здание Зоологического института в Нанси, арх. Ж.Андре, 1932
Предоставлено журналом Проект Байкал
9. Конкурсный проект здания Чикаго Трибюн, арх. Дж.Ваго, 1922
Предоставлено журналом Проект Байкал
10. Проект Наркомата обороны на Арбатской, арх. Л.В.Руднев, 1933
Предоставлено журналом Проект Байкал

Различные геометризованные детали, окна–кессоны и ордер без баз и капителей – все эти приемы стиля 1930-х возникают впервые еще до Первой мировой войны.[9] Но это были новации европейской архитектуры и мотивы их появления были абстрактны, визуальны. Это было воздействие общемировой стилевой тенденции – геометризации архитектурной формы. И потому стилевой параллелизм в 1930-е не удивителен, но логичен. Такова была общемировая мода на наследие архаики, новации 1910-х и мотивы раннего ар-деко.

Символом эпохи 1920-30-х стали небоскребы США, однако вовлечена была в орбиту ар-деко и ордерная архитектура. Так павильоны выставки 1925 в Париже были крайне разнообразны, и если первые из них повлияли на стиль американских небоскребов, то вторые воплотили в себе новую трактовку ордера. Лестница Гранд Пале на выставке в Париже 1925 г (арх. Ш.Летросне) была решена вытянутым антовым ордером и, восходя к новациям Хоффмана и Перре, безусловно сформировала стиль библиотеки им. В.И.Ленина. Барельефный фриз портика Щуко вторил и другому павильону выставки – Дому Коллекционера П.Пату.

Так, международный интерес межвоенного времени к ордеру 1910-х, воплощенный в павильонах выставки 1925 в Париже, позволяет рассматривать работы И.А.Фомина и В.А.Щуко, И.Г.Лангбарда и Е.А.Левинсона (и архитекторов Муссолини), не только как национальное явление, но как проявление большой волны стилевых изменений – геометризации архитектурной формы. И она начала свое действие до и помимо революции 1917 г, таков ордер в работах Й.Хоффмана, Г.Тессенова, П.Беренса и О.Перре. Геометризованный ордер 1910-30-х был аскетичен, то есть близок уже не к классической традиции, но к суровой архаике и абстракции модернизма. И именно эта двойственность подчеркивает его схожесть с методами ар-деко.
11. Театр Елисейских полей, О.Перре 1911
Предоставлено журналом Проект Байкал
12. Полиграфический комбинат имени В.М. Молотова., архитектор М.Л. Зильберглейт. 1939
Предоставлено журналом Проект Байкал

Основные признаки ар-деко в архитектуре – геометризация форм историзма, пластический и композиционный неоархаизм, двойственность (т.е. работа на стыке традиции и авангарда, декорации и аскезы), обращение к новациям 1910-х – были характерны и для стиля американских небоскребов, и для геометризованного ордера 1910-30-х.[10] Это позволяет рассматривать значительную часть ордерной архитектуры 1910-30-х не как упрощенную, изуродованную классику, но увидеть в ней некое новое содержание, понимая под ар-деко не только ребристый стиль высотных зданий, но широкий диапазон компромисса между полюсами аутентичной классики и абстракции авангарда. И примеры этой группы памятников – этой неоклассической ветви ар-деко – можно встретить в Риме и Париже, Ленинграде и Москве.

Эта трансформация в духе ар-деко была разнообразна – от роскошной (библиотека им. В.И.Ленина), до аскетичной (дом «Динамо»). Однако было у этой группы памятников и важнейшее объединяющее начало – отказ от классического ордерного канона и часто даже от самой монументальности, введение фантазийно–геометризованных деталей. Так были решены многочисленные здания в Италии эпохи Муссолини, павильоны, выстроенные в Париже к выставке 1937 г.[11] Вершиной ленинградского ар-деко стало творчество Е.А.Левинсона. Межстилевой геометризованный ордер позволил мастерам 1920-30-х выразить свое время и дать ответ новациям раннего ар-деко.

Стиль межвоенного времени широко применял новации 1900-10-х – восходящий к архаике ордер без баз и капителей, а также канеллированные пилястры Хоффмана 1910-х. В 1930-е подобная архитектура, созданная на стыке ар-деко и неоклассики, стала активно развиваться и в США, и в СССР. Достаточно сравнить корпус Лефковица в Нью-Йорке (арх. В.Хогард, 1928) с московским домом СТО (арх. А.Я.Лангман, 1934). Стиль же библиотеки им. В.И.Ленина в Москве (1928) вторил двум вашингтонским постройкам Ф.Крета, созданной в те же годы Шекспировской библиотеке (1929) и зданию Федерального резерва (1935).

Возведение небоскреба Дворца Советов было прервано началом Великой отечественной войны, и иных ребристых башен в 1930-е осуществлено в Москве не было. Однако и отрицать существование ребристого стиля (а значит и ар-деко) в СССР невозможно. Незадолго до и сразу после победы на конкурсе Дворца Советов стиль Гамильтона и Иофана был осуществлен в целой череде зданий, расположенных в самом центре Москвы.[12] Это напоминающие Центральное здание почты в Чикаго (1932) работы А.Я. Лангмана – дом СТО (с 1934) и жилой дом работников НКВД с канелированными лопатками, а также здание Госархива (1936) и Дома Метростроя (1934), причем Д.Ф. Фридман в 1930-е был автором целой серии проектов и построек в ребристом стиле.[13] Такими были остроконечные ребра корпуса НКВД (А.Я. Лангман, 1934) и АТС Фрунзенского района (К.И. Соломонов, 1934), уплощенные лопатки Наркомата Сухопутных войск (Л.В. Руднев, с 1939), и именно такие московские здания помогают реконструировать вероятное впечатление от Дворца Советов Иофана.
13. АТС Фрунзенского района К.И. Соломонов, 1934
Предоставлено журналом Проект Байкал
14. Гос архив РФ, Вохонский А.Ф. 1936-38
Предоставлено журналом Проект Байкал

Эпоха 1930-х гг предстает периодом острого архитектурного соперничества различных стилевых течений, так было и в СССР, и в США. Это требовало от мастеров искать и использовать самые яркие мотивы и впечатляющие художественные средства. И конкурировать Москве с архитектурными столицами Европы и США позволяли оба премированных на конкурсе Дворца Советов направления – и ар-деко, и неоклассика (историзм). В городах Америки это соревнование двух стилей продолжалось все 1920-30-е гг., такова, например, застройка Центр-стрит в Нью-Йорке. Монументы двух стилей вырастали рядом, и так же как в Чикаго высотное здание Биржи в ар-деко соседствовало с неоклассическим Муниципалитетом, так и в Москве для очного сопоставления заказчиком неопалладианское творение Жолтовского, дом на Моховой было возведено в 1934 году одновременно и рядом с ребристым домом СТО А.Я.Лангмана.

Советская архитектура 1930-50-х не была стилистически монолитна, так довоенная эпоха содержала значительный компонент ар-деко. Впрочем получала поддержку власти и неоклассика, неоренессанс. Стиль И.В.Жолтовского был академичен, и можно сказать старомоден, но современен, аналогичен неоклассическому стилю США, призванному достичь высот европейской культуры. Подобные мотивы были и в СССР, только Иофан должен был превзойти башни Нью-Йорка, Жолтовский – ансамбли Вашингтона.

Дом Жолтовского на Моховой был одним из самых заметных памятников московской неоренессансной школы. Однако в постройках мастера ощутима не только опора на мощную итальянскую культуру, но и знакомство с опытом США (например, грандиозным зданием Муниципалитета в Чикаго). И потому в контексте победы на конкурсе Дворца Советов варианта Иофана, как образца мировой архитектурной моды, Жолтовскому было необходимо подчеркивать не только палладианские корни своего стиля, но и заокеанские. Примером для московской неоренессансной школы становится американская архитектура 1900-10-х, застройка Парк авенью в Нью-Йорке, работы фирмы «Мак Ким Мид Уайт». Архитектура США провоцировала, убеждала заказчика в художественной эффективности его неоклассического выбора.

Архитектурное соперничество с небоскребами США оказало значительное влияние и на стиль Дворца Советов Б.М.Иофана, и на московские высотные здания рубежа 1940-50-х. И поэтому их фасадные приемы были призваны конкурировать не только с национальным наследием, но с мировым. Так высотное здание МИД стало наиболее выразительным и близким к стилю ар-деко. И проектируемое первоначально без шпиля оно в точности совпадало по высоте со своими заокеанскими визави – неоготическими небоскребами Галф билдинг в Хьюстене и Фишер билдинг в Детройте. О принадлежности здания МИД к ар-деко говорит характерное сочетание неоготической ребристости и неоацтекского тектонизма, гипертрофия фантазийно-геометризованных деталей. Так симбиоз разных традиций – мотивов допетровской Руси и неоготической ребристости, неоархаической уступчатости и неоклассических элементов, частично уже воплощенный в небоскребах США, сформировал стиль послевоенных высотных зданий.
15. Здание МИД на Смоленской площади, В.Г. Гельфрейх, М.А. Минкус, 1948-53
Предоставлено журналом Проект Байкал

Московские высотные здания стали кульминацией инициированного властью возврата к историзму, позволявшего конкурировать с дореволюционной архитектурой и зарубежной. И именно своеобразная, отличная от ордерной архитектуры эстетика ар-деко стала для советских мастеров 1930-50-х основным художественным соперником и формальным источником вдохновения. Ар-деко убеждало советских архитекторов и заказчиков в допустимости и успешности казалось бы рискованного, эклектического сочетания традиционных, классических и трансформированных, сочиненных приемов. Стиль Дворца Советов и московских высотных зданий напоминал заокеанские образцы, и потому ар-деко, можно сказать, оказалось стилистической основой т.н. сталинского ампира.[14]

Таким образом, именно термин «ар-деко» позволяет зафиксировать примеры стилевого параллелизма, наблюдаемого в советской и зарубежной архитектуре как до начала Великой отечественной войны, так и после ее окончания. И только в такой системе координат, не изолированно, а в широком мировом контексте ощутимы достоинства и преимущества предвоенной отечественной архитектуры. Выявленные стилевые параллели в архитектуре 1930-х не удивительны, но аналогичны тому, как в России получили свое воплощение мировые архитектурные стили иных эпох – барокко, классицизм, эклектика и модерн. Так отечественную версию обрела и стилистика ар-деко.

Два стиля – неоклассика и ар-деко – сформировали художественный диапазон 1920-30-х по всему миру, они главенствовали в международной архитектурной практике. Такова была стилистика выставок в Париже 1925-1937 годов, застройка 1930-х в Нью-Йорке и Вашингтоне, Риме, Ленинграде и Москве. И именно она позволяла советским архитекторам достичь и превзойти свершения дореволюционной и зарубежной архитектуры их же средствами – стилевыми приемами неоклассики и ар-деко.
 
[1] Триумфом ар-деко стали небоскребы Нью-Йорка и Чикаго, однако в годы своего расцвета их стиль получал иные, не прижившиеся наименования. Современники называли архитектуру ар-деко «зигзаг-модерном» и даже «джаз-модерном», [11:7]
[2] Термин «ребристый стиль» в данной статье понимается, конечно, не как «большой стиль», но как общность определенных архитектурных приемов группы проектов и построек. На смену классическому ордеру в 1920-30-х приходят каннелированные пилястры и плоские лопатки без баз и капителей, вытянутые, узкие ребра и другие остроконечные неоготические формы. Так наряду с уплощенными рельефами, ребристость стала основным архитектурным приемом ар-деко Америки.
[3] И потому Иофан, работавший над проектом Дворца Советов, как самого высокого здания в мире, взял за основу стиль уже построенных американских высоток. Однако импорт архитектурных образов требовал и импорта технологий строительства. С этим была связана, осуществленная в 1934 г, поездка в США советских архитекторов, победителей конкурса ДС. Зарубежный опыт изучался и при проектировании московского метро. Как указывает Ю.Д.Старостенко, в начале 1930-х для ознакомления с опытом строительства метро за границу был командирован главный архитектор Метропроекта С.М.Кравец.[8:126]
[4] Напомним, что зарубежная архитектура 1920-30-х гг. была известна отечественным мастерам и по иностранным журналам, и по издавшемуся в СССР журналу «Архитектура за рубежом», отдельным статьям в «Архитектуре СССР». Уже в 1935 году из США возвращается В.К.Олтаржевский, в период с 1924 года он учился и работал в Нью-Йорке.
[5] По мнению А.В.Бокова, к советскому ар-деко можно отнести станции московского метро, в том числе «Сокол», «Динамо», «Аэропорт», «Маяковская», «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская»). Схожую позицию высказывают И.А.Азизян, Т.Г.Малинина, Ю.Д.Старостенко [3:89, 6:254-255, 8: 138]
[6] В рамках архитектуры ар-деко можно насчитать несколько самостоятельных течений. В этом, как указывают Ш. и Т. Бентон и Г. Вуд, и состоит отличие ар-деко от традиционных исторических стилей. Как пишут Б. Хилльер и С. Эскритт, стиль ар-деко стремился быть «роскошным и аскетичным, архаичным и современным, буржуазным и массовым, реакционным и радикальным». (10: 112) (12: 16)
[7] Советская версия ар-деко была также разнообразна. Так по мнению В.Л. Хайта «наиболее ярко московский вариант ар-деко проявился в работах В.А.Щуко, И.А.Фомина, Л.В.Руднева, Б.М.Иофана, Д.Ф.Фридмана, Д.Д.Булгакова, И.А.Голосова.» [9:219]
[8] Так авторы архитектурного путеводителя «Архитектура Москвы 1920-1960» отнесли к советской версии ар-деко следующие памятники – здание Библиотеки им. В.И.Ленина, Даниловский универмаг, кинотеатр «Родина», здания Академии РККА им. М.В.Фрунзе и Наркомата обороны на Арбатской пл., жилой дом Д.Д.Булгакова на Садовом кольце. См. [3]
[9] Отметим, что и ребра, каннелированные пилястры и плоские лопатки, и окна-кессоны, как приемы стиля ар-деко 1910-30-х, были популярны и после Второй мировой войны. И стали характерными фасадными мотивами монументов 1970-х и в США, и в СССР.
[10] В этой двойственности и состоит сложность стиля 1920-30-х. Ар-деко, как отмечают Ш. и Т. Бентон и Г. Вуд, было эпохой широкого художественного спектра, включавшего в себя и примеры «модернизированного историзма», и «декорированного модернизма». [12:245]
[11] Эти стилевые параллели между отечественной архитектурой 1930-х и стилем выставки в Париже 1937 года отмечает и В.Л. Хайт. [9:221]
[12] Как пишет А.В. Боков, «Иофан и Гамильтон выглядят на конкурсе Дворца Советов как представители одной компании» [2: 89]
[13] Напомним, что новации 1910-х, опыт немецкого экспрессионизма и американского ар-деко А.Я. Лангман видел вживую, учась в 1904-11 гг в Вене и побывав в 1930-31 гг в Германии и США.
[14] Отметим, что исследователи советской архитектуры 1930-х стараются уже не использовать такие обобщения, как «сталинский ампир» или «тоталитарная архитектура». Ведь, как пишет И.А. Азизян, термин «сталинский ампир» несет в себе заведомо негативную ценностную оценку архитектуры 1930-50-х гг. [1:60] В то время как, духовная и творческая атмосфера 1930-х была чрезвычайно сложна, драматична и, тем не менее, способна к созданию настоящего искусства. Предвоенная эпоха была полна стремления к самореализации и утопической мечты, возникавшей вопреки цензуре и репрессиям. Вот как это формулирует А.И. Морозов – «Революционная утопия дала стимул и искусству циничной пропагандист­ской агрессии, и искусству чистой веры, и искусству, по-своему как бы «заговаривающему боль».». [7: 83]
 

Литература:

1. Азизян И.А. Инобытие ар-деко в отечественной архитектуре // Архитектура сталинской эпохи: Опыт исторического осмысления М.: КомКнига, 2010.
2. Боков А.В. Про ар-деко. // Проект Россия. – 2001. - №19
3. Броновицкая А.Ю., Броновицкая Н.Н. Архитектура Москвы 1920-1960 «Жираф», М., – 2006.
4. Зуева П.П. Небоскребы Нью-Йорка 1900-1920 годов. // Архитектура и строительство РААСН. – № 4. -2006.
5. Искусство эпохи модернизма. Стиль ар-деко. 1910-1940 / Сборник статей по материалам научной конференции НИИ РАХ. Отв. ред. Т.Г.Малинина. М.:Пинакотека. 2009.
6. Малинина Т.Г. Формула стиля. Ар Деко: истоки, региональные варианты, особенности эволюции. – М.: Пинакотека, 2005.
7. Морозов А.И., Конец утопии. Из истории искусства в СССР 1930-х годов. – М.: Галарт, 1995.
8. Старостенко Ю.Д. Ар-Деко московского метро 1930-1940-х годов // Проблемы дизайна – 3. // Сборник статей НИИ Теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств. 2005 г.
9. Хайт В.Л. «Ар-деко: генезис и традиция» // Об архитектуре, её истории и проблемах. Сборник научных статей/Предисл. А.П. Кудрявцева. – М.: Едиториал УРСС, 2003
10. Хилльер Б., Эскритт С. Стиль Ар Деко – М.: Искусство – XXI век, 2005.
11. Bayer P. Art Deco Architecture. – London: Thames & Hudson Ltd, 1992.
12. Benton C. Art Deco 1910-1939 / Benton C. Benton T., Wood G. – Bulfinch, 2003.
13. Borsi F. The Monumental Era: European Architecture and Design 1929-1939 Rizzoli, 1987
14. Weber E. American Art Deco. – JG Press, 2004
 

Аннотация

Архитектура 1930-х годов была стилистически крайне многоообразна, и таковы были ключевые свершения стиля ар-деко – павильоны выставки 1925 года в Париже, высотные здания, выстроенные на рубеже 1920-30-х в городах Америки. Разнообразны были и исторические источники этого стиля. И тем не менее ар-деко предстает цельной, узнаваемой эстетикой. И ее примеры можно обнаружить и советском архитектурном наследии 1930-х, именно этому посвящены отдельные работы отечественных исследователей. Ар-деко предстает мировой архитектурной модой межвоенного времени. Данная статья призвана кратко описать феномен стилевого параллелизма, наблюдаемый в отечественной и зарубежной архитектуре 1930-х гг.

12 Декабря 2019

author pht

Автор текста:

Андрей Бархин
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.
Размером с 30 футбольных полей
«Зеленый квартал» – энергоэффективный, инновационный и самый дорогой градостроительный проект Казахстана, разработкой которого занималась международная команда: британское архитектурное бюро Aedas, американская инженерная компания AECOM и строительный холдинг из Казахстана BI Group.
Японские технологии на родине дымковской игрушки
В Кирове появился новый 15-этажный жилой дом, спроектированный московским архитектором Алексеем Ивановым. Для отделки фасада использовались японские панели KMEW, предназначенные специально для высотного строительства.

Сейчас на главной

Дальше... дальше... дальше... В поиске нового поколения
Конкурс OPEN! на участие в национальном павильоне Джардини рассчитан на молодых архитекторов с максимально свежим взглядом на вещи, а его рамки так широки, что их почти не видно. Нужны смелые люди, которые совпадут с мировоззрением куратора Ипполито Лапарелли. Награда – работа в Венеции, дедлайн 31 января.
«Остров единорогов»
В Чэнду на западе Китая почти готов выставочный и конференц-центр Start-Up – первое здание на спроектированном Zaha Hadid Architects «Острове единорогов» для компаний-стартапов в сфере цифровых технологий.
Стирая границы
IND architects и китайское бюро DA! победили в конкурсе на проект музея в провинции Сычуань. Архитекторам удалось сделать музей частью ландшафта, а природу – полноправной участницей экспозиции.
Бетон и цвет
Школа с музыкальным уклоном имени Сервете Мачи в центре Тираны по проекту албанского бюро Studioarch4.
Фантастический роман
Рассматриваем выставку «Время Москвы-реки» в Музее Москвы, – креативную попытку актуализировать концепцию развития прибрежных пространств, победившую в конкурсе 2014 года и манифестировать вновь основанное общество Друзья Москвы-реки.
Все это – далеко не только форма
Российские архитекторы DNK ag участвовали в симпозиуме по естественному свету и устойчивому развитию, который компания Velux провела в Париже. Говорим с Натальей Сидоровой и Даниилом Лоренцем о затронутых на конференции исследованиях в области медицины, строительных технологий и здоровой среды.
Сахарные кристаллы
Бюро ODA превратило историческое здание сахарорафинадного завода на берегу Ист-ривер в Нью-Йорке в офисный комплекс с эффектным кристаллическим фасадом вместо утраченного.
Татами и роботы
Бюро BIG спроектировало для Toyota «город будущего» у подножия Фудзиямы: с почти нулевым углеродным следом, прогрессивной транспортной схемой, разными видами роботов, зданиями из дерева и модулем по размеру татами.
Тема треугольника
Бюро Lemay благоустроило парк Экспо 1967 года в Монреале – самой успешной Всемирной выставки XX века, сохраненной в наши дни как рекреационная зона.
Дерево среди стекла
Архитекторы Sheppard Robson придали «человеческое измерение» площади в новом деловом районе Манчестера с помощью деревянного павильона с озелененными фасадами и кровлей.
Линия отягощенного порыва
Жилой комплекс «Ренессанс» архитектора Степана Липгарта продолжает линию исторического центра Санкт-Петербурга и переосмысляет ленинградское ар деко и неоклассику 1930-50-х применительно к цивилизационным вызовам нашего века.
Декор без птичьих гнезд
Керамические ажурные фасады входа ТПУ в Пальма-де-Мальорка по проекту Joan Miquel Seguí Arquitectura точно рассчитаны так, что голубям в их отверстиях угнездиться не получится.
Кадашёвский опыт
У проекта ЖК «Меценат», занявшего квартал рядом с церковью Воскресения в Кадашах – длинная и сложная история, с протестами, победами и надеждами. Теперь он реализован: сохранены виды, масштаб и несколько исторических построек. Можно изучить, что получилось. Автор – Илья Уткин.
Градсовет 25.12.2019
На повестке в Петербурге: планировка для маленького городка и смелая гостиница, спроектированная под влиянием иностранцев.
Пресса: Диалоги о вечных ценностях: Степан Липгарт и Алексей...
В ноябре 2019 года в Калугу приехал архитектор Степан Липгарт — через месяц после торжественного открытия спроектированной им швейной фабрики Мануфактуры Bosco. Открывая цикл «ГЛАВАРХитектура», Липгарт прочитал на «Точке кипения» лекцию о профессиональном призвании и источниках вдохновения, о роли заказчика и о системе ценностей и убеждений, которая позволяет гордиться результатами своего труда. Главный архитектор Калуги Алексей Комов специально для Калугахауса поговорил со Степаном о вечном — и о том, как приспособить это вечное к жизни в нашем городе.
Зона комфорта
Рассматриваем интерьер общественного пространства «Мой социальный центр» – первый пример такого рода, реализованный в рамках новой программы московской мэрии по проекту бюро Хора.
Для испытаний на прочность
В Сколково открылось здание штаб-квартиры компании ТМК, выпускающей стальные трубы для нефтегазовой промышленности. Она совмещена с испытательным полигоном и исследовательскими лабораториями.
Возрождение Дворца
Архитекторы Archiproba Studios бережно восстановили образец позднего советского модернизма – Дворец культуры в городе-курорте Железноводске.
Оригами из лиственницы
Тренировочная байдарочная база в Августове на северо-востоке Польши по проекту бюро INOONI и PSBA получила фасады из сибирской лиственницы.
Как спасти мир, участвуя в архитектурном конкурсе
Международный конкурс LafargeHolcim Awards ставит в качестве главной цели поощрение идей и проектов в области устойчивого развития. Призовой фонд конкурса $ 2 000 000. Рассматриваем проекты победителей предыдущего цикла 2017-2018 годов по пяти критериям.
Террасы Хрустального мыса
Концепция музейно-образовательного и мемориального комплекса в Севастополе, предложенная Никитой Явейном, избегает прямолинейных акцентов и пафоса, интерпретируя историю места и специфику ландшафта, соединяя общественное пространство обитаемой лестницы и амфитеатров с монументальным монументом.
Десять часов роста
В кантоне Берн открылся новый кампус Swatch – Omega по проекту Сигэру Бана: объем древесины, использованный для каркаса трех зданий, «вырастет» в швейцарских лесах всего за 10 часов.
Евгений Подгорнов: «Проектировать надо так, чтобы...
Руководитель петербургского бюро Intercolumnium рассказывает, почему в портфолио компании есть работы от хай-тека до историзма, рассуждает о высотных доминантах и о заказчиках как источниках драйва, необходимого городу.
Новая ячейка
Жилой квартал на территории IT-парка: компания Архиматика сочетает инновационные технологии с человечным масштабом и уютной средой.
Градсовет 18.12.2019
Вторая и, по всей видимости, успешная попытка согласовать жилой дом, выходящий окнами на Троицкий собор и Фонтанку.
В преддверии театра
На Земляном валу справа от въезда в туннель под Таганской площадью, перед Театром на Таганке и рядом с торцом ЖК «Шоколад», достраивается здание 8-этажной гостиницы Novotel по проекту бюро «Гран» Павла Андреева.
Энергия студента
Показываем работы финалистов студенческого конкурса «АРХПроект», а также рассказываем о том, как организаторы попытались выйти за рамки сухой процедуры: с помощью менторов, лектория и выставки с вечеринкой в «Севкабель порту».
Кино на плоту
Летний кинотеатр от архитектурного бюро «А4» как универсальное общественное пространство и вариация на тему паркового павильона.
Перемена мест слагаемых
Используя приемы и материалы типового дачного строительства, Spirin architects находят свой убедительный архитектурный ответ на вызов предельно ограниченного бюджета.
Заседание в бассейне
Новый корпус штаб-квартиры adidas по проекту бюро COBE включает переговорные и актовый зал в виде разных типов спортивных сооружений, включая бассейн.
Метод сращивания
Вариант современного контекстуализма – фактурная и орнаментальная архитектура, сдержанно-классичная, но явным образом не принадлежащая ни к одному стилю. T+T architects использовали этот современный подход для деликатной работы в историческом центре Екатеринбурга.