Автор текста:
Пётр Завадовский

Мотивы Ле Корбюзье и Ивана Леонидова в позднем творчестве Моисея Гинзбурга (1935–1945)

Предлагаем вниманию читателя вторую часть исследования Петра Завадовского, посвященного эволюции стилистики позднего конструктивизма.

03 Декабря 2020
Первая часть исследования Петра Завадовского была опубликована на Архи.ру 4 ноября 2020 года.

II.2. Конкурсный проект павильона СССР для Всемирной выставки-1937 в Париже (1936)

Проект был выполнен Моисеем Гинзбургом при участии С. А. Лисагора, М.М. Воробьева и А.А. Соломко[1]. До последнего времени экстравагантные формы этого павильона были труднообъяснимы; возможно, контекст позднего творчества Ивана Леонидова позволит понять и интерпретировать эту необычную архитектуру. Недостающим звеном, придавшим убедительность предположениям о связи архитектуры павильона с возможным влиянием Леонидова, стали два опубликованных в 2013 эскиза[2], которые отражают ранние стадии работы и имеют немного общего с итоговым проектом (рис. 8, справа). Однако помещенная в центр их композиции гиперболическая башня, круглая в одном случае и граненая в другом, является очевидным оммажем леонидовскому проекту Наркомтяжпрома (1934) и подтверждает предположение о влиянии формального языка Леонидова на авторов проекта (рис. 8, слева).

Рис. 8. Павильон для Всемирной выставки 1937 года в Париже. Конкурсный проект. Моисей Гинзбург с сотрудниками (1936). Слева – предварительные эскизы. Справа – фото с макета.
Предоставлено Петром Завадовским


С учетом проекта комбината «Известий», который, как было нами показано, многократно и систематически интерпретирует формальные мотивы Ивана Леонидова, можно провести достаточно детальный анализ форм парижского павильона, результаты которого были сведены нами в таблицу №1 (рис. 9). В ее верхней строчке даны формальные аналоги архитектурных тем павильона, показанных в нижней строчке.

А. Сама форма павильона (рис. 9, 2-А) – вариант многогранного сооружения, многократно предлагавшегося Леонидовым в проектах клубов (впервые – в проекте клуба газеты «Правда», 1933) и сооружений иных функций (в проекте Южного берега Крыма, 1935–1937). Многогранники в группе Гинзбурга впервые появляются в проекте района «Красный Камень» в Нижнем Тагиле (1935), а как отдельное здание – в проекте клубного корпуса комбината «Известий» (1936), следующего как типологии Леонидова, так и его формальному языку. (рис. 9, 1-А). Расширение кверху и завершение в виде египетских карнизов-выкружек придает павильону вид огромной египтизирующей капители, что также помещает павильон в контекст египетских увлечений Леонидова, хотя сам он такое сложно- манерное сооружение едва ли бы одобрил.

В. Сложно-крепованное решение углов павильона (рис. 9, 2-В) развивает мотив консольно-вынесенных постаментов для монументальных скульптурных групп в проекте «Известий» (рис. 9, 1-В). Аналоги этих постаментов в павильоне также являются основаниями для монументальных скульптур, в этом случае – барельефов, и имеют такое же ступенчатое сужение книзу. Подобные сильно вынесенные – в проекте «Известий» – консольные площадки имеют единственным прецедентом леонидовские трибуны–«чаги», впервые появившиеся в проекте Наркомтяжпрома и позднее использованные им в интерьерах и лестнице санатория в Кисловодске.

С. Композиция, организованная вокруг гиперболической башни, видная на предварительных эскизах парижского павильона (рис. 9, 2-С) имеет прямой аналог в сооружениях с панорамы Южного берега Крыма Ивана Леонидова (Рис. 9, 1-С), что говорит о том, что делавшиеся параллельно проекты «Известий», ЮБК и санатория в Кисловодске представляют единый репертуар формальных мотивов, впервые появившихся и в творчестве Леонидова.

Рис. 9. Таблица №1. Павильон для Всемирной выставки-1937 в Париже. Конкурсный проект (1936). Моисей Гинзбург с сотрудниками. Формально-стилистический анализ.
Предоставлено Петром Завадовским


II.3. Проект «жилого дома повышенного типа» (1937). Моисей Гинзбург и Федор Михайловский.

Проект был впервые опубликован в номере «Архитектуры СССР», посвященном проектам типового жилья[3]. Размеры и характер квартир – двухуровневых с двусветной гостиной и глубокими лоджиями в два этажа – предполагает жильцов, принадлежащих к верхним уровням советской управленческой иерархии. В позднейших монографиях Гинзбурга публиковались только планы, поскольку размещенный в журнале проект фасада, помимо вышеупомянутой «странности» своей архитектуры, компрометирующей «вождя конструктивизма» по качеству изображения не позволял воспроизведение. Тем не менее, он достаточно детален, и делает возможным его воспроизведение, адекватно отражающее авторский замысел. Галерейный дом с двухэтажными квартирами с гостиными и лоджиями двойной высоты ясно указывают на прототип проекта: immeubles-villas Ле Корбюзье, который разработал их несколько вариантов в течение 1922–1926 (рис.10).

Моисей Гинзбург и в период «освоения наследия» не оставил своих корбюзианских пристрастий, и если его знаменитый дом Наркомфина (1928) возродил интерес Ле Корбюзье к массовому «минимальному жилищу», то ранние опыты Корбюзье с буржуазными «домами вилл» показались Гинзбургу подходящим прототипом для «повышенного типа» жилья для советского начальства. Важность этого проекта для всего творчества Гинзбурга и состоит в том, что он завершает десятилетие его жилых экспериментов, начатое работами секции типизации Стройкома в 1927 и отмеченное преобладающим влиянием Ле Корбюзье.

Рис.10. Проект жилого дома «повышенного типа» Моисея Гинзбурга и Федора Михайловского (1937) в сопоставлении с проектом «дома вилл» Ле Корбюзье (1922)
Предоставлено Петром Завадовским


Разобравшись с типологией сооружения, раннекорбюзианской в своих истоках, перейдем к рассмотрению стилистики наружной архитектуры, о которой мы знаем по единственно известной авторской перспективе дворового фасада – с ритмом остекленных граненых эркеров, соответствующих двусветным гостиным квартир, с лоджиями двойной высоты между ними.

Мы видим здесь все те же, знакомые нам по предыдущим объектам, архитектурные элементы, сведенные в таблицу №2 (рис. 11).

А. Глухим парапетам французских балконов придана форма уплощенных гиперболоидов (рис.11, 2-А). Зигзагообразный бордюр, идущий по верху парапета адресует нас к одному из типов гиперболических ваз 1-го корпуса санатория им. Орджоникидзе в Кисловодске (рис. 11, 1-А).

В. Граненые и ступенчатые снизу консольные цветочницы, размещенные по верху объема здания (рис. 11, 2-В), уже знакомы нам по постаментам под скульптуры башни комбината «Известий» и парижского павильона. Наиболее вероятным первоисточником такого решения являются леонидовские консольные полудиски-трибуны в проекте Наркомтяжпрома (1934), балкон его знаменитой лестницы в Кисловодске (1936) или показанные здесь постамент под светильник в холле того же санатория в Кисловодске (рис. 11, 1-В).

С. Колонны лоджий, венчающих эркеры, представляют знакомый египтизирующий тип, развивавшийся Леонидовым начиная с проекта Наркомтяжпрома (1934) и многократно примененный в санатории Орджоникидзе в Кисловодске (рис. 11, C 1-2).

D. Балюстрады балконов представляют разновидность ограждений внутренних лестниц все того же санатория, составленных из вытянутых гиперболоидов (рис. 11, D 1-2).

Наконец, необходимо упомянуть элементы архитектуры здания, выходящие за рамки леонидовского словаря. Это:

Е. Венчающая здание пергола – излюбленный прием Гинзбурга, восходящий к объектам 1920-х, присутствующий в клубе комбината «Известий» и позже многократно реализованный им, начиная с лечебного корпуса санатория в Кисловодске вплоть до последних, послевоенных, объектов архитектора.

F. Декоративная плитка с диагональным орнаментальным мотивом, которой отделаны задние стены лоджий – прием, распространенный в архитектуре поздних 1930-х годов, видимо, восходящий к облицовке венецианского Дворца дожей и более Гинзбургом не применявшийся.

Рис. 11. Таблица №2. Формально-стилистический анализ фасада жилого дома «повышенного типа» Моисея Гинзбурга и Федора Михайловского (1937). 1– леонидовские прототипы. 2–формальные темы фасада дома.
Предоставлено Петром Завадовским


II.4. Проект панорамы «Оборона Севастополя» (1943). Моисей Гинзбург

Среди проектной практики Гинзбурга военных лет, в основном посвященной утилитарным целям военного и послевоенного восстановления, проект здания панорамы «Обороны Севастополя» выделяется своим масштабом и репрезентативным характером. Рассмотрим основные композиционные мотивы центрального сооружения ансамбля.

А. Основной объем здания представляет собой сужающийся кверху ступенчатый объем со стенами, сложенными из ажурных бетонных блоков – решение, встречающееся в западном ар деко (Огюст Перре), популярное в советских проектах поздних 1930-х и осуществленное как минимум в одном случае: павильоне метро «Смоленская» в Москве (Николай Колли и Сергей Андриевский, 1934), ныне утраченном. Сужающийся кверху трапециевидный объем рождает понятные ассоциации с египетским пилоном или усеченной пирамидой-мастабой. Это тема, популярная в советской архитектуре середины 1930-х, однако особенности ее трактовки Гинзбургом адресуют нас к прецедентам в авангардистском периоде творчества Ивана Леонидова начала 1930-х. Очень похожую на здание Гинзбурга композицию мы находим на одном из эскизов Леонидова, относимого к его работе в Игарке в 1931[4] (рис. 12, А вверху). Решенная единой витражной конструкцией мастаба покоится на стилобате, также расширяющемся книзу, и не так далеком от ступенчатого у Гинзбурга. Аналогичная гигантская стеклянная мастаба была предложена бывшими студентами Леонидова в проекте Дворца Советов (1932, бригада ВАСИ) и здесь трудно не усмотреть влияния их учителя и кумира (рис. 12, А внизу). В леонидовском проекте реконструкции площади Крестьянской заставы (1932) центр ансамбля занимает сооружение в форме усеченной пирамиды. И если ранний эскиз Леонидова мог быть Гинзбургу неизвестен, то эти два проекта были ему знакомы наверняка.

В. Сверху мастаба здания панорамы завершена навесом из накрытых плитой криволинейно расширяющихся кверху опор, соприкасающихся своими верхними концами. Предположение о влиянии гиперболической эстетики Леонидова подкрепляется и конкретным аналогом – входным портиком в проекте колхозного клуба с залом на 800 мест (1935) (рис. 12, В справа).

С. Входной портал в здание панорамы образуют два пилона, несущие две перевернутые ступенчатые пирамиды, на которые водружена плита со скульптурной композицией. В этой композиции, не слишком рискуя, можно усмотреть развитие консольных постаментов под скульптурные группы в проектах комбината «Известий» (рис. 12, С справа) и других вышеописанных проектах Гинзбурга.

Таким образом и этот поздний проект Моисея Гинзбурга, поначалу кажущийся беспрецедентным, вполне укладывается в логику развития позднего творчества архитектора, тесно связанного с формальным миром Ивана Леонидова.

Рис.12. Проект панорамы «Оборона Севастополя» (1943). Моисей Гинзбург. Фасад здания панорамы с аналогами формальных тем.
Предоставлено Петром Завадовским


II.5. Деревянный односемейный жилой дом (1944). Моисей Гинзбург

Этот необычный для своего времени дачный дом скрывает некоторую загадку. Опубликовавший его как «одноквартирный загородный дом» Селим Хан-Магомедов не указывает его месторасположения[5]. Относительно даты создания также имеются разногласия: то ли 1944, то ли 1945 год. Мог ли быть его владельцем сам Гинзбург и кто другой мог в военные годы заказать вовсе не маленький частный дом настолько вызывающе модернистской архитектуры?

Имеющуюся информацию передаю со слов Николая Васильева: это, увы, не дошедшая до нас дача самого Моисея Гинзбурга в поселке СНТ «НИЛ» в Истринском районе, где, начиная с 1935, строились многие известные архитекторы: Семенов, Веснин, Владимиров и другие. В архитектуре собственной дачи Гинзбург смог реализовать мечту о «вилле», демонстрируя актуальность своих корбюзианских пристрастий и на излете своей профессиональной карьеры.

Обширная открытая терраса второго этажа с ведущей на нее лестницей являются очевидным напоминанием о знаменитой вилле Стайн в Гарше (1926) Ле Корбюзье (рис. 13). При этом сам перевод исходно бетонного корбюзианского прототипа в дерево имеет прецедент, авторизованный самим Корбюзье: бревенчатый дом Антонина Рэймонда в Каруидзаве в японской префектуре Нагано – реплика неосуществленного проекта каменного дома Ле Корбюзье для чилийского дипломата Ортусара Эрраcуриcа.

Рис. 13. Односемейный жилой дом (1944). Моисей Гинзбург
Предоставлено Петром Завадовским


II.6. Санаторий в Нижней Ореанде (1945–1948). Моисей Гинзбург и Федор Михайловский

Последними проектами Моисея Гинзбурга, реализованными уже после его смерти в феврале 1946 года, стали два санатория: «Горный воздух» в Кисловодске (совместно с Николаем Полюдовым) и санаторий в Нижней Ореанде (совместно с Федором Михайловским). Объект в Кисловодске – по сути, третий корпус санатория им. Орджоникидзе, интересен как продолжение конструктивистской типологической линии правильных многогранных призм. Однако стилистически здание уже полностью принадлежит послевоенному сталинскому монументализму и выходит за рамки данного исследования.

Значительно больший интерес представляет санаторий в Нижней Ореанде. Первый вариант проекта на месте руин сгоревшего еще в 1882 императорского дворца был выполнен Игнатием Милинисом в 1936. Начатое строительство было прервано войной. Обстоятельства перехода объекта к Гинзбургу нам неизвестны.

Санаторий имеет два жилых корпуса: №1, решенный в формах суховатой неоклассики, и меньший корпус №2, экстравагантная архитектура которого и станет предметом дальнейшего рассмотрения.

Лаконичный двухэтажный призматический объем с внутренним двориком увенчан характерной для Гинзбурга перголой, знакомой нам, среди прочего, по лечебному корпусу санатория в Кисловодске. Гладкая облицовка и отсутствие выраженно вертикальных акцентов приближают архитектуру корпуса к мягкому модернизму, близкому межвоенным европейским аналогам. Такой атрибуции не противоречат и аркадные портики первого этажа с деликатным рисунком швов каменной кладки (рис. 14). Здание характерно едва намеченными карнизными полочками, при единственным исключении – трехэтажном ризалите северного фасада с карнизом-полкой большого выноса.

При столь сдержанной архитектуре больший вес приобретают немногочисленные декоративные детали. Аркадные портики обоих фасадов имеют участки карниза-выкружки узнаваемо египетского рисунка, а углы южного трехгранного портика акцентированы клиновидными креповками. Напоминая решение углов в проекте парижского павильона, эти клиновидные акценты выглядят следующей стадией трансформации элемента, бывшего изначально консольной трибуной, затем – основанием для скульптуры или цветочницей (рис. 15, Е). Южный, обращенный к морю портик с его тремя идентично трактованными гранями логично встает в ряд позднеконструктивистских многогранных призм, особенно учитывая параллельное проектирование Гинзбургом многогранника санатория «Горный воздух» в Кисловодске (рис.15, А). Египетские ассоциации поддержаны формой колонн лоджии на третьем этаже северного фасада (рис. 14, слева). Эти колонны прямо соотносятся со своими предшественницами в проекте комбината «Известий», отличаясь от них восьмигранным, вместо круглого, сечением. Стойки перголы с характерным криволинейным расширением кверху принадлежат той же, леонидовской в своих истоках, линии (рис. 15, В).

Существенной частью стилистики позднего Леонидова являются вазы и фонтаны. Есть они и в Нижней Ореанде. Фонтан во внутреннем дворике, представляющий собой стилизованное граненое соцветие, в то же время продолжает линию леонидовских гиперболических объектов (рис. 15, С). Пара ваз, фланкирующих подход к санаторию с севера, своей параболической формой соотносится с другой разновидностью ваз Леонидова. Ваза у Гинзбурга, в отличие от круглых леонидовских, опять же, граненая (рис.15, D).

Рис. 14. Санаторий в Нижней Ореанде (1945–1948). Моисей Гинзбург и Федор Михайловский. Вид с севера (слева), вид с юга (справа).
Фото © Николай Васильев


В заключение несколько комментариев к Таблице №3 (рис. 15), представляющей собой попытку сведения в хронологическом порядке архитектурно-декоративных тем Ивана Леонидова с таковыми же Моисея Гинзбурга. Нетрудно заметить, как экстравагантные формы зданий у Леонидова начала 1930-х к середине десятилетия переходят в масштаб архитектурных деталей и декоративных элементов. И у позднего Гинзбурга этот репертуар уже декоративных приемов эволюционирует в формы итогового для этого мастера санатория в Нижней Ореанде. Единственной темой, сохранившей архитектурный масштаб, оказывается многогранная призма, а консоли, вазы и колонны, круглые у Леонидова, Гинзбург также превращает в граненые – с шестью или восемью гранями.

Рис. 15. Таблица №3. Архитектура второго корпуса санатория в Нижней Ореанде как результат эволюции «стиля Наркомтяжпром».
Предоставлено Петром Завадовским

[1] Архитектурная газета. 1936. №32.
[2] Подгорская Н. О. Павильоны СССР на международных выставках. Москва: Майер, 2013. С. 77.
[3] Архитектура СССР. 1937. №11. С.51–52.
[4] Gozak A., Leonidov A. Ivan Leonidov. London: Academy Editions, 1988. P. 101.
[5] Хан-Магомедов С. О. Моисей Гинзбург. Москва: Архитектура-С, 2007. С. 106–107.

03 Декабря 2020

Автор текста:

Пётр Завадовский
comments powered by HyperComments
Другой Вхутемас
В московском Музее архитектуры имени А. В. Щусева открыта выставка к столетию Вхутемаса: кураторы предлагают посмотреть на его архитектурный факультет как на собрание педагогов разнообразных взглядов, не ограничиваясь только авангардными направлениями.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Пресса: Самый высокий конструктивистский дом признали памятником...
Дом в центре столицы, в котором располагалось общежитие-коммуна рабочего жилищно-строительного кооперативного товарищества "Объединенное рабочее строительство" (Обрабстрой), признали памятником архитектуры. 
Пресса: В Москве подготовили концепцию проекта реконструкции...
Самарский филиал Третьяковской галереи приобрел свои первичные очертания на бумаге. Замдиректора московского музея Татьяна Мрдуляш и Андрей Крылов провели рабочее совещание с депутатом Государственной думы Александром Хинштейном. Они обсудили работы по реконструкции самарской Фабрики-кухни.
Пресса: Застройщик впишет кинотеатр «Металлист» в новый жилой...
Новосибирский застройщик планирует построить многоэтажный жилой дом рядом с кинотеатром «Металлист», признанным объектом культурного наследия. Полуразрушенное здание самого кинотеатра сначала законсервируют, а затем, снеся все аварийные участки и убрав пожароопасную обшивку с западного фасада, восстановят в первоначальном виде.
Пресса: Большевистский авангард в архитектуре: от антиурбанизма...
Первым крупным течением в советской архитектуре стал авангард? и это не случайно. Это направление наиболее радикально пересматривало привычные, традиционные устои жизни и зодчества. Это была попытка не просто внедрить определенный архитектурный стиль, а изменить сам образ жизни людей.
Пресса: Авангард в архитектуре. Дом-цилиндр: самый искусный...
Без дома-цилиндра архитектора Константина Мельникова наш рассказ о русском авангарде в архитектуре 20-х годах прошлого века был бы явно неполным. Это сооружение поражает дважды: своими необычными формами и используемыми технологиями и тем, что зодчий сумел возвести свое творение в эпоху, когда по всем представлениям сделать это было невозможно.
Пресса: Что построил Мельников (кроме дома Мельникова)
Даже в кругу авангардных архитекторов Константина Мельникова критиковали за чрезмерное новаторство. Многие его проекты так и остались на бумаге, однако архитектора хорошо знают во всём мире благодаря дому-мастерской, саркофагу для временного мавзолея Ленина и планировке парка Горького.
Пресса: Сохранять до конца сеанса: каким был кинотеатр «Металлист»...
Сеансы в кинотеатре «Металлист», расположенном на ул. Римского-Корсакова, 1/1, не устраивают уже больше десяти лет. Здание кинотеатра начали ломать утром 2 августа 2018 года, даже не дождавшись момента, когда арендаторы освободят занимаемые помещения.
Пресса: Новый смысл для проблемного памятника конструктивизма
Почему один бывший завод становится популярным городским пространством, а другой так и остаётся унылой промзоной? Или почему для одного особняка быстро находится инвестор, а другой, не менее интересный, годами пустует?
Пресса: Новый тендер на реконструкцию Фабрики-кухни в Самаре...
Нового подрядчика, который возобновит и завершит реконструкцию самарской Фабрики-кухни, планируется определить осенью текущего года. Об этом „Ъ-Волга“ сообщил руководитель службы по связям с общественностью заказчика работа на Фабрике-кухне, Государственного музейно-выставочного центра Росизо Илья Вольвич.
Технологии и материалы
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Сейчас на главной
Избушка в горах
Клубный павильон PokoPoko по проекту Klein Dytham architecture при отеле на острове Хонсю напоминает сказочный домик.
Здесь и сейчас
Три примера быстровозводимой модульной архитектуры для города и побега из него: растущие офисы, гастромаркет с признаками дома культуры и хижина для созерцания.
Себастиан Треезе стал лауреатом премии Дрихауса 2021...
Молодому немецкому бюро Sebastian Treese Architekten присуждена премия Ричарда Дрихауса в области традиционной архитектуры. Денежный номинал премии – 200 000 долларов USA, и она позиционируется как альтернатива премии Прицкера: если первую вручают в основном модернистам, то эту – архитекторам-классикам.
Семь часовен
Семь деревянных часовен в долине Дуная на юго-западе Германии по проекту семи архитекторов, включая Джона Поусона, Фолькера Штааба и Кристофа Мэклера.
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.