Илья Лежава: в рамках контекста

О значении городского контекста в студенческих конкурсных проектах, выполненных под руководством И. Г. Лежавы в 1970-е годы.

mainImg
авторы:
Долинская Ирина Марковна, профессор кафедры «Градостроительство»,
Полинская Екатерина Романовна, студентка магистратуры 2-го года, 
Московский архитектурный институт (государственная академия)

В апреле 2003 года в журнале «Проект Классика» было опубликовано двойное интервью, посвященное 20-летнему юбилею бумажной архитектуры. Точнее, 20-летию выставки «Бумажная архитектура», которая прошла в редакции журнала «Юность» в 1984. Владимир Седов и Сергей Ходнев поговорили с Ильей Георгиевичем Лежавой и Михаилом Анатольевичем Беловым – людьми, по сути, стоявшими у истоков этого уникального явления, на долгие годы определившего жизнь молодых архитекторов, чье вхождение в профессию начиналось в конце 1970-х – начале 1980-х.

В тот момент, когда материал был опубликован, никто не обратил внимания на два очень важных сообщения, скрытых в контексте разговора с И.Г. Лежавой. Во-первых, Илья Георгиевич не просто точно определил момент и проект, с работы над которым он предлагал исчислять годы существования бумажной архитектуры. И как ни странно, но этой точкой отсчета он считал отнюдь не «бумажный» конкурсный проект «Пространство для общения людей в городе». Проект, сделанный в 1970 году Владиславом Кирпичевым, Владимиром Ломакиным и Вячеславом Овсянниковым – студентами III курса МАрхИ под его руководством и получивший I премию МСА – Международного Союза Архитекторов, инициировавшего и объявившего этот студенческий конкурс.
zooming
Рис. 1. Проект «Пространство для общения людей в городе». Студенческий конкурс МСА. 1970 год. I премия / Авторы: Владислав Кирпичев, Владимир Ломакин, Вячеслав Овсянников (Thomas Nugent). Руководитель: Илья Георгиевич Лежава
Фотография из личного архива Ю.И. Аввакумова

Лежава отнес этот проект к «протобумажной архитектуре», тем самым определив и момент зарождения, и природу архитектуры бумажной. Он считал, что между «Пространством для общения» и безусловным массовым успехом бумажной архитектуры начала и середины 1980-х прошли те 10 – 13 лет, в течение которых определились и сформировались ее подходы, принципы и стилистические характеристики. И это было «во-первых».

А во-вторых, в ответах на вопросы Седова Лежава впервые и очень определенно затронул и раскрыл тему городского окружения в тех ситуациях, когда абстрактный, не заявленный в программе конкурса, контекст может свести на нет все достижения проекта, если авторы не определят его для себя сами. Не впишут себя и свои идеи в определенные стилистические и пространственно-композиционные рамки, которые будут их ограничивать, с одной стороны, и провоцировать на поиски вариантов решений, с другой. И победу «Пространства общения», и получение I премии за «Театр для будущих поколений» на конкурсе OISTAT – Международной организации сценографов, архитекторов и техников сцены 1976 – 1977 года, и потенциальный успех, безусловно, с его точки зрения выигрышного проекта «Городской ратуши», не допущенного отборочной комиссией Союза Архитекторов СССР на конкурс, Илья Георгиевич связывает с тем, что ему, руководившему командами участников, удавалось каждый раз «рассчитывать психологию жюри». Но говоря о том, что именно рассчитывалось, он все ответы сводит к контексту, к тому, как его профессиональный и педагогический опыт подсказывали, что работать нужно не с «чистым полем», а со вполне определенной городской средой, понятной и доступной тем, кому предстояло оценивать проекты.

Так, например, анализируя успех проекта «Пространство для общения людей в городе», он рассказывает о том, что в основе всего проекта была идея не просто создать некое место, куда люди смогут приходить, чтобы ощутить себя неотъемлемой частью городского сообщества, а создать место, существующее в совершенно определенном городе. И этот город не только определяет пространство общения, но и задает его алгоритмы. Алгоритмы взаимодействия в небольших социально комфортных группах: 5 – 7 – 9 человек, в залах, рассчитанных на 100 – 200 зрителей или на «площади», готовой принять в себя толпу. Ничего подобного конкурсной программой не предписывалось. Город, впоследствии определяемый большинством тех, кто писал и говорил об этом проекте, как Таллинн, Таллинном, по утверждению Лежавы, не был. Он был придуман специально для этого проекта, и главная его задача была адаптировать все объемно-пространственные, композиционные и функциональные идеи авторов к конкретному средовому фрагменту – к ансамблю его исторического центра.

Если верить Илье Георгиевичу, то они «изобрели некий средневековый город. Сделали макет его центральной части и вставили туда Центр общения». Их Центр был решен в современных формах, но при этом, например, перекрестия его конструкций «были похожи на средневековый фахверк». [4] Это делало его контекстуальным элементом принятой ими городской среды, обладавшей ярко выраженной европейской идентичностью. Элементом стилистически продуманным и не диссонирующим. Судя по всему, Илья Георгиевич считал, что именно решение поместить Центр в городской контекст, понятный большинству членов жюри, и было тем, что он называл «просчитать их». Хотя, вероятнее всего, эта стилистическая определенность и средовая понятность давала проекту некоторые дополнительные бонусы, но не определяла финальный успех. Успех же был в том, что придумав город, поняв его как реальность, и приняв как обязательное условие места проектирования, авторы не ошиблись ни в мере включенности в него, ни в степени отражения его важных стилистических характеристик в элементах и деталях встраиваемого ими объекта. И тем самым избежали и диссонирующего масштаба, и эклектики. Это была тонкая грань контекстуализма, на которой им удалось удержаться.
 
Второй конкурсный проект – театр для будущих поколений, о котором Лежава вспоминает в интервью, в каком-то определенном пространственном окружении не нуждался. Он сам был и объектом проектирования, и его контекстом.
zooming
Рис. 2. Проект «Театр будущих поколений». Конкурс OISTAT. 1976 – 1977 год. Авторы: Илья Георгиевич Лежава (руководитель), Михаил Белов, Михаил Хазанов, Татьяна Арзамасова (сценограф), Владимир Ломакин, Вячеслав Овсянников (Thomas Nugent)

А вот третий конкурс – на здание городской ратуши или, как его называет Илья Георгиевич, – здание городской администрации, объявленный Международным Союзом Архитекторов в 1978, с его точки зрения, требовал не просто городского окружения. Он точно так же, как и Центр общения, требовал работы в конкретном городе, обладающем очень точными объемно-композиционными характеристиками и признаками. Но на сей раз это должен был быть не некий среднестатистический, хорошо читаемый, но не определяемый точно европейский город. Это должен был быть город из советской глубинки. Возможно, это могло бы быть то самое Критово в Красноярском крае, если бы его вдруг в начале 1960-х начали строить по проекту НЭРа, но не достроили…

 Хотя, в разговоре с Седовым Лежава переносит этот «некий типичный советский городок» не в Сибирь, а на северный Урал. И уточняет, что «В центре <…> все было, как полагается: старый мыловаренный завод, общежитие, горсовет с небольшим бетонным Лениным, пятиэтажка и т.д.» [4]. И именно эти несколько слов очень точно определяют тот пространственный и функциональный контекст, с которым, по мнению Ильи Георгиевича, необходимо было сотрудничать.

И команда, в составе которой работали Михаил Белов, Сергей Чуклов и Валерий Ходжиков, бывшие в тот момент еще студентами МАрхИ, «ничего не разрушая, превращали все это в прекрасную современную ратушу», дополняя в уже сформировавшуюся городскую среду только новый «суперсовременный» объем информационного центра. [4].
zooming
Рис. 3. Проект «Ратуша». Студенческий конкурс МСА. 1978 год. Авторы: Илья Георгиевич Лежава (руководитель), Михаил Белов, Сергей Чуклов, Валерий Ходжиков. // Источник изображений: Илья Лежава, Михаил Белов. Устная история. К 20-летию бумажной архитектуры

Для того, чтобы этот вымышленный североуральский городок перестал быть фоновой иллюстрацией, и трансформировался в понятное всем – и команде, и членам жюри обитаемое пространство проектирования, были сделаны «… три гигантских макета. Один – город, как он есть. Другой – город с новым центром, и, наконец, третий макет крупно (даже с людьми) показывал саму ратушу».
zooming
Рис. 4. Проект «Ратуша». Студенческий конкурс МСА. 1978 год. Авторы: Илья Георгиевич Лежава (руководитель), Михаил Белов, Сергей Чуклов, Валерий Ходжиков. // Источник изображений: Илья Лежава, Михаил Белов. Устная история. К 20-летию бумажной архитектуры
zooming
Рис. 5. Проект «Ратуша». Студенческий конкурс МСА. 1978 год. Авторы: Илья Георгиевич Лежава (руководитель), Михаил Белов, Сергей Чуклов, Валерий Ходжиков
Фотография из личного архива Ю.И. Аввакумова

По сути, это была транскрипция контекста, в котором делался проект, и одновременный перевод на язык, понятный всем архитекторам в любой точке мира. Макетированные объемы определяли масштаб города, степень освоенности, проницаемости и связанности его пространств, стиль его построек. Это позволяло точно показать то, какой должна быть и его ратуша, и площадь перед ней, и ведущие к ней улицы. А еще кладбище, завод, дворец бракосочетаний… Фотографии на планшетах выглядели так, как будто были сделаны с натуры, и это усиливало эффект…

Отборочная комиссия СА СССР проект на конкурс не пропустила. Как сказал Илья Георгиевич, «там были люди, которым я надоел с этими конкурсами, выигрышами, поездками за границу. И они объявили, что все это идеологически неверно»…

Получил бы проект I премию или нет, сегодня сказать невозможно. Но он, равно как и «Пространство для общения», сформировал эталонный подход к конкурсному контекстуальному проектированию, в котором уже существующая городская среда определяет суть, форму и эстетику нового объекта, привязывает к месту его функцию. Даже, если речь идет о городе, которого нет…

***
 

Илья Георгиевич умер 28 сентября 2018 года – в пятницу. За три дня до этого – во вторник – он со своими студентами начал новый конкурсный проект. Сдвинув несколько столов в центр аудитории, они все – вместе с ним клеили макет…

Библиография:
  1. Архитектурный блог Михаила Белова // [Электронный ресурс] – URL: http://arhbelov.ru/portfolio/ратуша/
  2. Архитектурный блог Михаила Белова // [Электронный ресурс] – URL: http://arhbelov.ru/portfolio/театр-будущих-поколений/
  3. Белов А. История Бумажной архитектуры // Archi.ru. Сайт // [Электронный ресурс] – URL: https://archi.ru/print/elpub/91222
  4. Илья Лежава, Михаил Белов. Устная история. К 20-летию бумажной архитектуры. / Журнал «Проект Классика» – VI-MMIII – 24.04.2003 – URL: http://www.projectclassica.ru/newsmake/06_2003/06_2002_11a.htm

27 Апреля 2021

Похожие статьи
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Технологии и материалы
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Навстречу ветрам
Glorax Premium Василеостровский – ключевой квартал в комплексе Golden City на намывных территориях Васильевского острова. Архитектурная значимость объекта, являющегося частью парадного морского фасада Петербурга, потребовала высокотехнологичных инженерных решений. Рассказываем о технологиях компании Unistem, которые помогли воплотить в жизнь этот сложный проект.
Вся правда о клинкерном кирпиче
​На российском рынке клинкерный кирпич – это синоним качества, надежности и долговечности. Но все ли, что мы называем клинкером, действительно им является? Беседуем с исполнительным директором компании «КИРИЛЛ» Дмитрием Самылиным о том, что собой представляет и для чего применятся этот самый популярный вид керамики.
Игры в домике
На примере крытых игровых комплексов от компании «Новые Горизонты» рассказываем, как создать пространство для подвижных игр и приключений внутри общественных зданий, а также трансформировать с его помощью устаревшие функциональные решения.
«Атмосферные» фасады для школы искусств в Калининграде
Рассказываем о необычных фасадах Балтийской Высшей школы музыкального и театрального искусства в Калининграде. Основной материал – покрытая «рыжей» патиной атмосферостойкая сталь Forcera производства компании «Северсталь».
Фасадные подсистемы Hilti для воплощения уникальных...
Как возникают новые продукты и что стимулирует рождение инженерных идей? Ответ на этот вопрос знают в компании Hilti. В обзоре недавних проектов, где участвовали ее инженеры, немало уникальных решений, которые уже стали или весьма вероятно станут новым стандартом в современном строительстве.
ГК «Интер-Росс»: ответ на запрос удобства и безопасности
ГК «Интер-Росс» является одной из старейших компаний в России, поставляющей системы защиты стен, профили для деформационных швов и раздвижные перегородки. Историю компании и актуальные вызовы мы обсудили с гендиректором ГК «Интер-Росс» Карнеем Марком Капо-Чичи.
Для защиты зданий и людей
В широкий ассортимент продукции компании «Интер-Росс» входят такие обязательные компоненты безопасного функционирования любого медицинского учреждения, как настенные отбойники, угловые накладки и специальные поручни. Рассказываем об особенностях применения этих элементов.
Стоимостной инжиниринг – современная концепция управления...
В современных реалиях ключевое значение для успешной реализации проектов в сфере строительства имеет применение эффективных инструментов для оценки капитальных вложений и управления затратами на протяжении проектного жизненного цикла. Решить эти задачи позволяет использование услуг по стоимостному инжинирингу.
Материал на века
Лиственница и робиния – деревья, наиболее подходящие для производства малых архитектурных форм и детских площадок. Рассказываем о свойствах, благодаря которым они заслужили популярность.
Приморская эклектика
На месте дореволюционной здравницы в сосновых лесах Приморского шоссе под Петербургом строится отель, в облике которого отражены черты исторической застройки окрестностей северной столицы эпохи модерна. Сложные фасады выполнялись с использованием решений компании Unistem.
Натуральное дерево против древесных декоров HPL пластика
Вопрос о выборе натурального дерева или HPL пластика «под дерево» регулярно поднимается при составлении спецификаций коммерческих и жилых интерьеров. Хотя натуральное дерево может быть красивым и универсальным материалом для дизайна интерьера, есть несколько потенциальных проблем, которые следует учитывать.
Максимально продуманное остекление: какими будут...
Глубина, зеркальность и прозрачность: подробный рассказ о том, какие виды стекла, и почему именно они, используются в строящихся и уже завершенных зданиях кампуса МГТУ, – от одного из авторов проекта Елены Мызниковой.
Кирпичная палитра для архитектора
Свыше 300 видов лицевого кирпича уникального дизайна – 15 разных форматов, 4 типа лицевой поверхности и десятки цветовых вариаций – это то, что сегодня предлагает один из лидеров в отечественном производстве облицовочного кирпича, Кирово-Чепецкий кирпичный завод КС Керамик, который недавно отметил свой пятнадцатый день рождения.
​Панорамы РЕХАУ
Мир таков, каким мы его видим. Это и метафора, и факт, определивший один из трендов современной архитектуры, а именно увеличение площади остекления здания за счет его непрозрачной части. Компания РЕХАУ отразила его в широкоформатных системах с узкими изящными профилями.
Сейчас на главной
Степь полна красоты и воли
Задачей выставки «Дикое поле» в Историческом музее было уйти от археологического перечисления ценных вещей и создать образ степи и кочевника, разнонаправленный и эмоциональный. То есть художественный. Для ее решения важным оказалось включение произведений современного искусства. Одно из таких произведений – сценография пространства выставки от студии ЧАРТ.
Рыба метель
Следующий павильон незавершенного конкурса на павильон России для EXPO в Осаке 2025 – от Даши Намдакова и бюро Parsec. Он называет себя архитектурно-скульптурным, в лепке формы апеллирует к абстрактной скульптуре 1970-х, дополняет программу медитативным залом «Снов Менделеева», а с кровли предлагает съехать по горке.
Лазурный берег
По проекту Dot.bureau в Чайковском благоустроена набережная Сайгатского залива. Функциональная программа для такого места вполне традиционная, а вот ее воплощение – приятно удивляет. Архитекторы предложили яркие павильоны из обожженного дерева с характерными силуэтами и настроением приморских каникул.
Зеркало души
Продолжаем публиковать проекты конкурса на проект павильона России на EXPO в Осаке 2025. Напомним, его итоги не были подведены. В павильоне АБ ASADOV соединились избушка в лесу, образ гиперперехода и скульптуры из световых нитей – он сосредоточен на сценографии экспозиции, которую выстаивает последовательно как вереницу впечатлений и посвящает парадоксам русской души.
Кораблик на канале
Комплекс VrijHaven, спроектированный для бывшей промзоны на юго-западе Амстердама, напоминает корабль, рассекающий носом гладь канала.
Формулируй это
Лада Титаренко любезно поделилась с редакцией алгоритмом работы с ChatGPT 4: реальным диалогом, в ходе которого создавался стилизованный под избу коворкинг для пространства Севкабель Порт. Приводим его полностью.
Часть идеала
В 2025 году в Осаке пройдет очередная всемирная выставка, в которой Россия участвовать не будет. Однако конкурс был проведен, в нем участвовало 6 проектов. Результаты не подвели, поскольку участие отменили; победителей нет. Тем не менее проекты павильонов EXPO как правило рассчитаны на яркое и интересное архитектурное высказывание, так что мы собрали все шесть и будем публиковать в произвольном порядке. Первый – проект Владимира Плоткина и ТПО «Резерв», отличается ясностью стереометрической формы, смелостью конструкции и многозначностью трактовок.
Острог у реки
Бюро ASADOV разработало концепцию микрорайона для центра Кемерово. Суровому климату и монотонным будням архитекторы противопоставили квартальный тип застройки с башнями-доминантами, хорошую инсолированность, детализированные на уровне глаз человека фасады и событийное программирование.
Города Ленобласти: часть II
Продолжаем рассказ о проектах, реализованных при поддержке Центра компетенций Ленинградской области. В этом выпуске – новые общественные пространства для городов Луга и Коммунар, а также поселков Вознесенье, Сяськелево и Будогощь.
Барочный вихрь
В Шанхае открылся выставочный центр West Bund Orbit, спроектированный Томасом Хезервиком и бюро Wutopia Lab. Посетителей он буквально закружит в экспрессивном водовороте.
Сахарная вата
Новый ресторан петербургской сети «Забыли сахар» открылся в комплексе One Trinity Place. В интерьере Марат Мазур интерпретировал «фирменные» элементы в минималистичной манере: облако угадывается в скульптурном потолке из негорючего пенопласта, а рафинад – в мраморных кубиках пола.
Образ хранилища, метафора исследования
Смотрим сразу на выставку «Архитектура 1.0» и изданную к ней книгу A-Book. В них довольно много всякой свежести, особенно в тех случаях, когда привлечены грамотные кураторы и авторы. Но есть и «дыры», рыхлости и удивительности. Выставка местами очень приятная, но удивительно, что она думает о себе как об исследовании. Вот метафора исследования – в самый раз. Это как когда смотришь кино про археологов.
В сетке ромбов
В Выксе началось строительство здания корпоративного университета ОМК, спроектированного АБ «Остоженка». Самое интересное в проекте – то, как авторы погрузили его в контекст: «вычитав» в планировочной сетке Выксы диагональный мотив, подчинили ему и здание, и площадь, и сквер, и парк. По-настоящему виртуозная работа с градостроительным контекстом на разных уровнях восприятия – действительно, фирменная «фишка» архитекторов «Остоженки».
Связь поколений
Еще одна современная усадьба, спроектированная мастерской Романа Леонидова, располагается в Подмосковье и объединяет под одной крышей три поколения одной семьи. Чтобы уместиться на узком участке и никого не обделить личным пространством, архитекторы обратились к плану-зигзагу. Главный объем в структуре дома при этом акцентирован мезонинами с обратным скатом кровли и открытыми балками перекрытия.
Сады как вечность
Экспозиция «Вне времени» на фестивале A-HOUSE объединяет работы десяти бюро с опытом ландшафтного проектирования, которые размышляли о том, какие решения архитектора способны его пережить. Куратором выступило бюро GAFA, что само по себе обещает зрелищность и содержательность. Коротко рассказываем об участниках.
Розовый vs голубой
Витрина-жвачка весом в две тонны, ковролин на стенах и потолках, дерзкое сочетание цветов и фактур превратили магазин украшений в место для фотосессий, что несомненно повышает узнаваемость бренда. Автор «вирусного» проекта – Елена Локастова.
Образцовая ностальгия
Пятнадцать лет компания Wuyuan Village Culture Media Company занимается возрождением горной деревни Хуанлин в китайской провинции Цзянси. За эти годы когда-то умирающее поселение превратилось в главную туристическую достопримечательность региона.
IPI Award 2023: итоги
Главным общественным интерьером года стал туристско-информационный центр «Калужский край», спроектированный CITIZENSTUDIO. Среди победителей и лауреатов много региональных проектов, но ни одного петербургского. Ближайший конкурент Москвы по числу оцененных жюри заявок – Нижний Новгород.
Пресса: Набросок города. Владивосток: освоение пейзажа зоной
С градостроительной точки зрения самое примечательное в этом городе — это его план. Я не знаю больше такого большого города без прямых улиц. Так может выглядеть план средневекового испанского или шотландского борго, но не современный крупный город
Птица земная и небесная
В Музее архитектуры новая выставка об архитекторе-реставраторе Алексее Хамцове. Он известен своими панорамами ансамблей с птичьего полета. Но и модернизм научился рисовать – почти так, как и XVII век. Был членом партии, консервировал руины Сталинграда и Брестской крепости как памятники ВОВ. Идеальный советский реставратор.
Города Ленобласти: часть I
Центр компетенций Ленинградской области за несколько лет существования успел помочь сотням городов и поселений улучшить среду, повысть качество жизни, привлечь туристов и инвестиции. Мы попросили центр выбрать наиболее важные проекты и рассказать о них. В первой подборке – Ивангород, Новая Ладога, Шлиссельбург и Павлово.
Три измерения города
Начали рассматривать проект Сергея Скуратова, ЖК Depo в Минске на площади Победы, и увлеклись. В нем, как минимум, несколько измерений: историческое – в какой-то момент девелопер отказался от дальнейшего участия SSA, но концепция утверждена и реализация продолжается, в основном, согласно предложенным идеям. Пространственно-градостроительное – архитекторы и спорят с городом, и подыгрывают ему, вычитывают нюансы, находят оси. И тактильное – у построенных домов тоже есть свои любопытные особенности. Так что и у текста две части: о том, что сделано, и о том, что придумано.