Годы метро. Памяти Нины Алешиной

Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.

17 Июля 2024

Исследование

История архитектуры

Нина Алешина (1924-2012) пришла в головной институт по проектированию метрополитена – «Метропроект» [1] в 1950 году сразу после окончания МАРХИ и прошла путь от рядового архитектора до начальника архитектурного отдела. По ее биографии и ее проектам можно изучать историю архитектуры московского метро второй половины ХХ века. И если в 1950–1960-е Нина Алешина следовала тенденциям, то в 1970–1980-е уже сама определяла направления развития подземной архитектуры.

В последние годы своей долгой жизни – она умерла в возрасте 88 лет – Нина Алешина занималась подготовкой документации для придания станциям охранного статуса и писала книгу об истории московского метро. Это не книга в общепринятом понимании, она состоит лишь из описания станций, но иногда из-за сухого языка пояснительных записок пробивается живое – по эти отрывкам можно судить и о том, какие проекты ей были важны и какой она видела свою роль в истории архитектуры московского метро.

Предлагаемая вашему вниманию публикация исследователя архитектуры и транспорта Александра Змеула во многом основана на авторской машинописи Нины Алешиной, своего рода самоописании, а также ранее не публиковавшиеся архивных документах.

Фотографии станций, спроектированных Ниной Алешиной, сделаны Алексеем Народицким, чертежи предоставлены институтом «Метрогипротранс».

Работа с Душкиным

Придя в 1950 году в институт, Нина Алешина принимала участие в проектировании станций «Проспект Мира» и «Новослободская» Кольцевой линии, характерных для 1950-х репрезентативных торжественных станций. Над «Новослободской» она работала под руководством Алексея Душкина, который в то время занимал пост главного архитектора «Метропроекта».

Алешиной запомнился его девиз: «Надо делать так, чтобы всегда чего-то не хватало» [2]. Спустя треть века Нина Алешина, уже будучи сама главным архитектором «Метрогипротранса», спроектирует пересадочную на «Новослободскую» станцию «Менделевская», одну из ключевых в ее долгой творческой биографии.

Станция «Новослободская». 1952. Арх. А. Душкин, А. Стрелков. Худ. П. Д. Корин, Э. Вейланд, Дж. Бодниекс, Э. Крастс, Х. Рысин

Фотография © Алексей Народицкий, 2016-2017
Станция «Новослободская». 1952. Арх. А. Душкин, А. Стрелков. Худ. П. Д. Корин, Э. Вейланд, Дж. Бодниекс, Э. Крастс, Х. Рысин

Фотография © Алексей Народицкий, 2016-2017

Станция «Новослободская». 1952. Арх. А. Душкин, А. Стрелков. Худ. П. Д. Корин, Э. Вейланд, Дж. Бодниекс, Э. Крастс, Х. Рысин

Фотография © Алексей Народицкий, 2016-2017
Станция «Новослободская». 1952. Арх. А. Душкин, А. Стрелков. Худ. П. Д. Корин, Э. Вейланд, Дж. Бодниекс, Э. Крастс, Х. Рысин

Фотография © Алексей Народицкий, 2016-2017

Вот как Алешина описывала примыкание новой станции к «Новослободской»: «Благодаря высоте и ширине проходов между арками лестницы пересадки при использовании опыта автора архитектора не затронули стены проходов между арками, а высота проема проходов при умелом сохранении внутреннего очертания левой стороны существующего свода дало возможность сохранить облицовку арок над проемами для пересадочных лестниц уже исчезнувшего в природе мрамора «Прохорово Баландино». Заслуга этого решения принадлежит архитектору Н.А., которая в пятидесятые годы после окончания арх. института работала у арх. А.Н. Душкина по работе над этой станцией, а также является автором станции «Менделеевская» с пересадкой».

Леонид Борзенков, главный архитектор «Метрогипротранса», работавший вместе с Алешиной, в том числе над ее последней станцией – «Чкаловской» (1995), так вспоминает Нину Алешину: «Уникальный человек и самобытный архитектор, она обладала необычной энергией, которая позволяла ей пробивать свои идеи. В 1950-е ей достался заряд от Душкина, в развитии идей которого позднее появился образ «Чертановской». В 1970-е годы, действуя в условиях лимитированного применения материалов и ограниченных возможностей принятия решений, но в отличие от 1960-х – в менее жестких условиях, Нина Александровна стала настоящим новатором. Ее чувство формы и пространства прекрасно отразилось в «Кузнецком мосте», ставшем классикой этого периода. И что важно – она была требовательна, она умела отставить свои решения и научила этому и нас».

1960ые: в плену типового проектирования

Шестидесятые для московского метро – время максимально унифицированных архитектурных решений. Нина Алешина вспоминала этот период так: «Поначалу собиралась уходить, но «наверху» пошли типовые пятиэтажки, а мы хоть и имели небольшую палитру – мрамор, гранит, плитку, но все интереснее, чем там». Среди спроектированных в этот период при ее участии сооружений – единственные глубокие станции, построенные в 1960-е годы: «Октябрьская» (1962) и «Таганская» (1966) радиальные, колонные мелкого заложения – «Ленинский проспект» (1962), «Рязанский проспект» (1966).

Об «Октябрьской» она отзывалась максимально критично, с одной стороны, отчасти беря на себя ответственность, но напрямую не упоминая себя в тексте. «В архитектурном решении станции важна главная тема. В сопоставлении с соседней одноименной станцией Кольцевой линии «Октябрьская» станция поражает своим бездушием. Авторы станции «Октябрьская» Калужской линии решили похоже выполнить на этой станции только облицовочные работы, причем в ограниченных объемах, продиктованных постановлением[3] , не раскрывая архитектурно-художественными приемами тему названия станции. В этом комплексе представляет интерес только наземный вестибюль».

Станция «Октябрьская» (радиальная). 1962. Арх. А. Стрелков, Ю. Вдовин, Н. Алешина. Проект

Журнал «Строительство и архитектура Москвы», 1960, №11
Станция «Таганская» (радиальная). 1966. Арх. Ю. Вдовин, Н. Алешина. Худ. Э. Ладыгин

Журнал «Строительство и архитектура Москвы», 1966, №6

Потом было участие в проектировании станции двух станций Таганско- Краснопресненской линии – «Таганской» и «Рязанского проспекта» (1966), здесь предпринимаются первые робкие попытки уйти от жесткого функционализма начала 1960-х. На «Рязанском проспекте» стандартная облицовка путевой стены плиткой получила новое решение. Нина Алешина так вспоминала этот проект: «Путевые стены облицованы глазурованной керамической плиткой (верх – белой, низ – черной. Верхняя часть стены из белой плитки завершена карнизом из красной / индивидуального исполнения плиткой), уложенной в характере народного творчества Рязани. В названия станций на путевой стене так же введены полосы из такой же красной плитки, как бы подчеркивающие «название» станции». В 2024 год началась замена оригинальной плитки на путевой стене.

Станция «Рязанский проспект». 1966. Арх. станции Ю. Вдовин, Н. Алешина. Арх. вестибюлей Ю. Вдовин, Н. Алешина, Н. Самойлова

Журнал «Строительство и архитектура Москвы», 1966, №6
Станция «Рязанский проспект». 1966. Арх. станции Ю. Вдовин, Н. Алешина. Арх. вестибюлей Ю. Вдовин, Н. Алешина, Н. Самойлова

Журнал «Строительство и архитектура Москвы», 1966, №6

Первая станция, в которой она выступает в качестве руководителя авторского коллектива– «Варшавская», отрыта в 1969 году. Это пресловутая «сороконожка» – типовая конструкция мелкого заложения с 38 рядами колонн, и здесь Алешина пытается уйти от рутины типового проектирования. Она использует приемы, наработанные при проектировании предыдущих станций. Путевые стены облицованы многогранной плиткой голубого цвета, изготовленной по английским образцам по индивидуальному проекту, которая напоминала водную рябь.

Станция «Варшавская». 1969. Арх. Н. Алешина, Н. Самойлова. Худ. Х. Рысин, А. Лапинь, Д. Бодниекс

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Станция «Варшавская». 1969. Арх. Н. Алешина, Н. Самойлова. Худ. Х. Рысин, А. Лапинь, Д. Бодниекс

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Станция «Варшавская». 1969. Арх. Н. Алешина, Н. Самойлова. Худ. Х. Рысин, А. Лапинь, Д. Бодниекс

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Станция «Варшавская». 1969. Арх. Н. Алешина, Н. Самойлова. Худ. Х. Рысин, А. Лапинь, Д. Бодниекс

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Наземный вестибюль был частью сложного транспортно-пересадочного узла, одного из первых в Москве. Его архитектура продолжала тему, начатую в «Октябрьской» – Первоначальный облик станционного комплекса был во фактически утрачен в результате многочисленных реконструкций.

Семидесятые

В 1970-е годы в московском метро снова возвращаются к проектированию глубоких станций, формула, которая утверждается в этот момент и действует до сих пор – от 1930–1950-х годов берется индивидуальность облика, от 1960-х – индустриальность строительства.

По этой формуле Нина Алешина проектирует свою первую глубокую станцию – «Кузнецкий мост» (1975). Это колонная станция глубокого заложения усовершенственной конструкции – с увеличенным размером среднего зала и расстоянием между колоннами. Такая конструкция давала больше возможностей для архитекторов, на «Кузнецком мосту» архитекторы старались одновременно приблизить отделку к конструкции и создать яркий запоминающийся образ. По сути станция решена на одном приеме – опоры сводов были сделаны в виде аркад, что отсылает к образу моста.

Станция «Кузнецкий мост», 1975. Арх. станции Н. Алешина, Н. Самойлова. Арх. вестибюля Н. Алешина. Художник М. Алексеев

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Станция «Кузнецкий мост», 1975. Арх. станции Н. Алешина, Н. Самойлова. Арх. вестибюля Н. Алешина. Художник М. Алексеев

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Николай Шумаков, президент Союза архитекторов России, главный архитектор института «Мосинжпроект», много лет проработавший с Ниной Алешиной, вспоминает: «Я всегда представлял Нину Александровну как человека, с которого началось возрождение той самой знаменитой подземной архитектуры, все началось с «Кузнецкого моста». Это был взрыв сумасшедшей силы, это была вершина ее работы, вершина ее творчества. И, бесспорно, эта станция заставила всех нас, и меня в том числе, задуматься, что архитектура метро должна быть иная. Вот такая, как сделала Алешина – мощная, стремительная, современная, с невероятным смыслом».

«Кузнецкий мост так дивно прост», – Нина Алешина любила повторять эту фразу. Она утверждала, что прочитала ее в книге отзывов, которые традиционно размещалась на платформах станций в день открытия. Но не исключено, что фраза, во многом описывающая кредо Алешиной семидесятых, ею самой и была придумана.

«Архитектура станции решена в виде арочного моста, облицованного плитами полированного полихромноrо (от бело-розово-серо-голубых тонов) мрамора «Газган» узбекского месторождения с использованием всей богатой цветовой гаммы этого мрамора с тщательным подбором по рекомендациям автора-архитектора и мастерству отделочников, создав плавный переход его тональности от светлой до более насыщенной по всей длине центрального нефа… Ее успеху в значительной степени способствовало новое модернизированное конструктивное решение колонных станций глубокого заложения и то, что Метрострой точно без отклонений выполнил все проектные решения».

В этой цитате вся философия Алешиной – непоколебимая убежденность в собственных решениях, бесконечный интерес к новому, требовательность по отношению к себе и своим коллегам, и особенно поставщикам материалов и строителям. Она вспоминала[4]: «На стройке бывала если не ежедневно, то через день обязательно. Иначе пристанет, – не отдерешь. Привела Метрострой в такое состояние, они боялись меня как чумы: «Нет, она не согласует». Старались все выполнить, уже знали меня. Архитектор должен все время с исполнителем сотрудничать».[5]

Кажется, сожаления всплыли один раз – одновременно со строительством «Кузнецкого моста» по проекту Нины Алешиной и Александра Стрелкова происходит реконструкция станции «Лубянка» (в 1935-1990 гг. – Дзержинская), т.к. эти станции образуют пересадочный узел. При строительстве станции «Лубянка» по проекту Николая Ладовского в 1930-е годы центральный зал не был полностью раскрыт из-за cложных гидрогеологических условий.

Станция «Лубянка». 1935. (в 1935-1990 – Дзержинская). Арх. Н. Ладовский. Арх. вестибюлей Д. Фридман, И. Ловейко. Реконструкция вторая половина 1960-х – начало 1970-х. Арх. А. Стрелков, Н. Алёшина

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Станция «Лубянка». 1935. (в 1935-1990 – Дзержинская). Арх. Н. Ладовский. Арх. вестибюлей Д. Фридман, И. Ловейко. Реконструкция вторая половина 1960-х – начало 1970-х. Арх. А. Стрелков, Н. Алёшина

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Нина Алешина вспоминала: «В новом исполнении проемы между тремя нефами располагались по осям с шагом 7.5 м, что диктовало ширину пилона 6 м. Это определялось требованием строителей по причине сложности пробивки проемов в боковых тоннелях из монолитного железобетона. Облицовка пилонов выполнена из плит полированного белого мрамора «Коелга» на высоту, продиктованную объемом нового центрального нефа, хотя для боковых нефов была явно велика и пилонам в них было как бы тесно. Но грандиозность темы, связанная видимо с именем Дзержинского, превалировала при принятии этого решения».

Металл

В 1971 году Нина Алешина на круглом столе «Будущие станции метро» говорит: «Чтобы наши архитектурные замыслы в жизни смотрелись лучше, чем на бумаге, они должны быть «отлиты» в материале высокого качества. Нержавеющая сталь «Маяковской» как будто сделана вчера. То, что создается сегодня, должно радовать и будущие поколения»[6]. Таким материалом для Нины Алешиной становится тоже металл, прежде всего анодированный алюминий, именно с его помощью она создает оригинальный облик типовых «сороконожек».

Первый стала станция «Октябрьское поле» (1972).

Нина Алешина вспоминала: «Колонны станции, впервые на Метрострое, облицованы анодированным алюминием натурального цвета индивидуальными, авторскими профилями, создающими эллиптическую форму колонн с большей осью по направлению длины станции. Ряды профилированных эллиптической формы колонн из анодированного в натуральный цвет алюминия на фоне путевых стен из белого полированного мрамора создали интерьеру станции простыми средствами индивидуальный лаконичный монументальный образ».

Через три года открывается следующая станция из этого ряда – «Щукинская» (1975). Нина Алешина с гордостью пишет об этой станции: «Впервые авторами в облицовку станции активно введены гофрированные анодированные панели из алюминия, из-за желания их масштабом изменить характер интерьера станции, подчиненный пропорциям типовой «сороконожки».

Станция украшена декоративным панно с изображением московских новостроек 1970-х годов.

Художественное оформление этой станции, как и всех последующие «сороконожек», а также двух глубоких станций («Марксистcкой» и «Чертановской») выполнены художником Михаилом Алексеевым. По его эскизам также разрабатывались и светильники.

Как видно, при описании своих первых станций, на которых был использован анодированный алюминий, Нина Алешина часто использовала слово «впервые». Но по справедливому замечанию Наталии Душкиной, историка архитектуры и градостроительства и внучки Алексея Душкина, присланного после выхода этого материала: «Впервые литой анодированный под бронзу алюминий был использован на станции «Новослободская», на которой у Душкина работала Нина Алешина (декоративные обрамления арок пилонов, решетки и т.д.). Именно об этом она говорила, выступая с протестом против методов ведения «реставрации» на этой станции в начале двухтысячных годов (неверной была информация в документах ГУОП [Главного управления охраны памятников, сегодня Мосгорнаследие], что это гипсовая лепнина, которую стали окрашивать краской)».

Нина Алешина не то чтобы не точна в описаниях станций – напротив, она использует вполне корректные формулировки: «Колонны станции, впервые на Метрострое, облицованы анодированным алюминием натурального цвета» или «впервые в облицовку активно введены гофрированные анодированные панели из алюминия» (про Щукинскую». В этом сюжете другое: она видела применение этого материла у Душкина, в чем тоже можно увидеть тот самый «заряд» от мастера. Безусловно, в проектах Алешиной применение анодированного алюминия было переосмыслено, Наталья Душкина отмечает: «Позднее, анодированный алюминий стал важнейшим декоративным и структурным элементом в проектах созданных Ниной Алешиной станций».

Новое достижение – станция «Медведково» (1978), в ней удалось по-новому использовать металл, который здесь активнее взаимодействует с камнем. Удалось отказаться и от набившей оскомины стоечно-балочной конструкции «сороконожки», заменив ее на рамную конструкцию. В облицовке «рамы» использованы плиты мрамора «Газган» светлых серо-розовых тонов, которые контрастируют с полосой из гофрированной нержавеющей стали, вставленной по оси проема.

Медведково. 1978. Арх. Н. Алешина, Н. Самойлова, соавтор В. Волович. Художник М. Алексеев

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Медведково. 1978. Арх. Н. Алешина, Н. Самойлова, соавтор В. Волович. Художник М. Алексеев

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Облицовка путевых стен построена на сочетании красного мрамора и анодированного в натуральный цвет алюминия. Шесть рядов треугольных призм (пирамидок) чередуются декоративными панно на тему северной природы М. Алексеева. Как говорила Нина Алешина, «включение декоративных холодных элементов из алюминия и стали создают впечатление Арктики».

Единственной односводчатой станцией в биографии Алешиной стала станция «Перово», которая изначально проектировалась также «сорокножкой».

Казалось бы, здесь совсем другое пространство и другое решение, нежели в «сороконожках» – белоснежный свод, декоративные резные панно опять же в светлых тонах художников на тему народного творчества Л. А. Новикова и В. И. Филатов. Но и здесь находится место анодированному алюминию, Нина Алешина писала: «Белые светильники на своде, равные по ширине платформе станции, образуют как бы легкое белое кружево из треугольных элементов из анодированного алюминия окрашенного белой матовой эмалью финского происхождения».

Станция «Перово». 1979. Арх. Н. Алешина, В. Волович, соавторы Н. Самойлова, Р. Ткачева. Худ. Л. Новикова и В. Филатов

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Станция «Перово». 1979. Арх. Н. Алешина, В. Волович, соавторы Н. Самойлова, Р. Ткачева. Худ. Л. Новикова и В. Филатов

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

На «Домодедовской» (1985) металл сыграл другую роль – казалось бы, скромную, но важную. Нина Алешина вспоминала: «Прием освещения станции полностью исключил характер станции из системы «сороконожек» и придал особую индивидуальность колонной станции мелкого заложения. U-образные люминесцентные лампы расположены на продольных прогонах станции и декорированы люверсными решетками, и таким образом светильники ушли из кессонов перекрытия, убрав тем самым такое характерное для всех «сороконожек» освещение колонных станций». На «Домодедовской» по проекту М. Алексеева установлены четыре панно из меди (3×5 метров), изображающие летящие самолёты.

Своего апогея тема металла в творчестве Алешиной достигла на станции «Бульвар Рокоссовского» (1990) – здесь использование материала пошло «вширь» и «вглубь». На станции были использованы гофрированные алюминиевые панели, анодированные в цвет светлой охры. Путевые стены облицованы разными модулями этого материала – с горизонтальным, вертикальным и круглым рисунком. Из них формируются абстрактные декоративно-художественные композиции на тему связи. Это объяснялось первоначальным названием станции – «Улица Подбельского», которое она носила до 2014 года. Улица была названа в честь Вадима Подбельского (1887–1920), народного комиссара, то есть министра, почт и телеграфов РСФСР.

Кроме того, аналогичным материалам отделан и потолок станции над путевыми стенами.

Еще глубокие

1980-е – пик в карьере Нины Алешиной, в первой половине десятилетия из-за болезни Юрия Вдовина, фактически руководит работой архитектурного отдела «Метрогипротранса», а в 1985 году – официально становится начальником отдела. По ее проектам строится еще несколько глубоких станций – «Марксистская» (1979), «Серпуховская» (в соавторстве с Л. Павловым), «Чертановская» (обе – 1983). Тем не менее приблизиться к остроте и лаконичности решения «Кузнецкого моста» не удавалось.

Чертановская. 1983. Арх. Н. Алешина. Художник М. Алексеев, Л. Новикова

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Чертановская. 1983. Арх. Н. Алешина. Художник М. Алексеев, Л. Новикова

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Несомненной удачей среди глубоких станций становится станция «Менделевская» (1988). Здесь присутствует и явная отсылка к «Кузнецкому мосту» – снова глубокая колонная конструкция, и снова чистое лаконичное решение.

Основа образа – непрерывный ряд арок, но здесь они получили пластику.

На новый уровень вышло художественное оформление – темой станции стало «Развитие отечественной науки». Изначально оно было более традиционно – на путевых стенах предполагалось размесить портреты выдающихся деятелей отечественной химии, но в итоге по предложению авторов их заменили «декоративные изображения геральдического характера»[7]. Так на официальном языке назывались стилизованные изображениями атомного и молекулярного строения, которые были выполнены в технике резьбы по камню по эскизам Людмилы Кремневой.

Станция «Менделеевская». 1989. Арх. Н. Алешина. Худ. Л. Кремнева. Худ. (по центральному светильнику) Л. Волова, О. Осин

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017
Станция «Менделеевская». 1989. Арх. Н. Алешина. Худ. Л. Кремнева. Худ. (по центральному светильнику) Л. Волова, О. Осин

Фотография © Алексей Народицкий, 2016–2017

Но если на «Кузнецом мосту» тема арок самодостаточна, то на «Менделевской» они служат фоном для оригинальных светильников – еще одной важной для Алешиной темы – которые здесь также вышли на новый уровень. Светильники индивидуального исполнения напоминают строение кристаллической решетки, они размещены и над центральным залом, и на в боковых сводах. Эти светильники делают облик станции отчасти постмодернистским.

Примечательно, что Московский химико-технологический институт (МХТИ) имени Д. И. Менделеева[8], по которому была названа станция «Менделевская», был совсем не чужим для Нины Алешиной. В молодости она колебалась в выборе профессии – параллельно с подготовительными курсами МАРХИ она два года занималась в МХТИ.[9]

Участок из четырех станций центрального участка Серпуховско-Тимирязевской линии: «Чеховская», «Цветной бульвар», «Менделеевская», «Савеловская» – разработанный под руководством Алешиной, был выдвинут на Государственную премию РСФСР 1991 года. Она могла бы стать третьей госпремией в биографии архитекторы, вслед за «Кузнецком мостом» и «Чертановской», но в этом случае награда досталась другим проектам.

В «справке о творческом вкладе» Нины Алешиной сказано, что станция «Менделеевская» «представляет собой законченное архитектурное сооружение, подчиненное общей идее, выполненное в лучших традициях русской архитектуры»[10]. Отдельно Алешина гордилась пересадкой на «Новослободскую», сделанную с большой деликатностью по отношению к произведению Алексея Душкина. Справка подписана самой Алешиной как главным архитектором Института, очевидно, что она была процедурной формальностью, но формальность получилась уж очень характерной.

Девяностые

В 1991 году Нину Алешину на посту начальника архитектурного отдела «Метрогипротранса» сменяет Николай Шумаков.

В 1995 году, уже в постсоветское время, по проекту Нины Алешиной наконец достраивается станция «Чкаловская», которая стала последней в ее творческой биографии. Но, станция, как и сама Нина Александровна, принадлежала советской эпохе. Проект «Чкаловской» был утвержден в 1988 году, здесь Алешина пыталась, как и многие архитекторы в то время, найти новый язык. Это, наверное, самая многословная станция в ее биографии – сдержанность и лаконичность сменилась несколько избыточной сложностью. Реализация проекта сталкивается с многочисленными трудностями. Так, в 1992 году «Мосметрострой» сообщил институту «Метрогипротранс» [11], что завод ЖБК Черкизово не может изготовить мраморные плиты с дообработкой, лекальные, косоугольные, больших размеров, – из-за отсутствия специалистов, высококачественного сырья и необходимого инструмента». Тем не менее Нине Алешиной во многом удаелось реализовать замысел своего последнего проекта.

При этом «Метрострой» «Пилоны станции своими верхними обратными арками, как бы, подчеркивают небо свода. Светильники – световоды, повторяя форму свода берут свое начало из противоположных пилонов и их сечения на элементы из светящихся частей световода создают на своде иллюзию облаков», – так сама Алешина описывала «Чкаловскую».

В последние годы Нина Алешина занималась подготовкой документации для придания станциям московского метрополитена охранного статуса. Переживала по поводу изменения облика станций, в том числе тех, в проектировании которых она принимала участие, – и говорила об этом публично. Некачественно, по ее мнению, отреставрированная «Новослободская», замененные светильники на «Ленинском проспекте» и «Серпуховской», радикально перестроенный вестибюль «Варшавской». После ее смерти был полностью изменен облик платформенной части «Варшавский», сейчас идет замена плитки на путевой стене «Рязанского проспекта». Но все-таки большинство спроектированных Ниной Алешиной станций, к счастью, не подверглись существенным изменениям.

Нина Александровна Алешина поработала в «Метрогипротрансе» до конца своей жизни. Она умерла 17 ноября 2012 года в возрасте 88 лет. Остались замечательные станции, остались архитекторы, на которых она оказывала влияние, остались воспоминания.
***

Благодарю фотографа Алексея Народицкого за предоставленные фотографии и главного архитектора «Метрогипротранса» Леонида Борзенкова за предоставленные рукопись книги Нины Алешиной и чертежи.

В тексте использованы материалы из Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), Центрального государственного архива г. Москвы (ЦГА Москвы), Российского государственного архива научно-технической документации (РГАНТД).

В составе авторских коллективов станций метро могут встречаться неточности, если вы заметили неточность или ошибку, напишите, пожалуйста, редакции.

[1] В 1951 году «Метропроект» был преобразован в «Метрогипротранс» (Государственный проектно-изыскательский институт по строительству метрополитена и транспортных сооружений)

[2] Журавлев А., Е. Ильиская. Московские Зодчие. Нина Александровна Алешина // Журнал «Строительство и архитектура Москвы», 1987, №3, с. 15

[3] Постановление № 1871 ЦК КПСС и СМ СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве»

[4] Гончарук Д. Архитектор, спроектировавшая 19 станций московского метро: «На станции «Марксистская» мы делали люстры из оптического стекла для танков» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://vm.ru/moscow/662445-arhitektor-sproektirovavshaya-19-stancij-moskovskogo-metro-na-stancii-marksistskaya-my-delali-lyustry-iz-opticheskogo-stekla-dlya-tankov (дата обращения: 16.07.2024).

[5] Там же.

[6] На основе индустриализации (за круглым столом архитекторов) // Сборник «Метрострой», 1971, №4-5, с. 22

[7] Протоколы №№ 1-20 заседаний Художественного совета ГлавАПУ г. Москвы за 1987 год // ЦГА г. Москвы, ф. 534, оп.3, д.1, с. 24

[8] Сегодня – Российский химико-технологический университет имени Д. И. Менделеева

[9] Журавлев А., Е. Ильиская. Московские Зодчие. Нина Александровна Алешина // Журнал «Строительство и архитектура Москвы», 1987, №3, с. 15

[10] Документы о выдвижении на соискание государственной премии РСФСР в области архитектуры участников проектирования и строительства комплекса станций центрального участка Серпуховско-Тимирязевской линии Московского метрополитена от станции Боровицкая до станции Савеловская (творческие характеристики, справки, акты, пояснительные записки, отзывы прессы) // РГАЛИ, ф.3171 оп.2 ед. хр.259

[11] Протокол технического совещания в институте «Метрогипротранс» от 09.07.1992 // РГАНТД, ф. 584, оп. 4-6, д.187, с. 15

17 Июля 2024

Статьи по теме: Советский модернизм

Интервью

«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»

В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.

Объект

Реконструкция без бальзамирования

Бывшее Центральное отделение почты и телеграфа в Тбилиси превращено в гостиницу The Telegraph Hotel 5* по проекту шанхайского бюро Neri&Hu.

Наблюдения

Снос Энтузиаста

В Москве снесли кинотеатр «Энтузиаст». Хороший авторский модернизм, отмеченный игрой в контраст пластического равновесия, непринужденно парящими консолями, и чем-то даже похожий на ГТГ. С ним планировали разобраться где-то с 2013 года, и вот наконец. Но поражает даже не сам снос – а то, что приходит на смену объекту, отмеченному советской госпремией.

Интервью

Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»

Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.

Новость

Есть основания полагать, что итоги голосования за...

Новость

По проектам СЭВ запустили голосование на «Активном...

Интервью

«Коллизии модернизма и ориентализма»

К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.

Наблюдения

Вент-фасад: беда или мелочь?

Еще один памятник модернизма под угрозой: Донскую публичную библиотеку в Ростове-на-Дону архитектора Яна Заниса планируется ремонтировать «с максимальным сохранением внешнего облика» – с переоблицовкой камнем, но на подсистеме, и заменой туфа в кинозале на что-то акустическое. Это пример паллиативного подхода к обновлению модернизма: искажения не касаются «буквы», но затрагивают «дух» и материальную уникальность. Рассказываем, размышляем. Проект прошел экспертизу, открыт тендер на генподрядчика, так что надежды особенной нет. Но почему же нельзя разработать, наконец, методику работы со зданиями семидесятых?

Пресса: Советский модернизм, который мы теряем

Общественная дискуссия вокруг судьбы Большого Московского цирка и сноса комплекса зданий бывшего СЭВа вновь привлекла внимание к проблеме сохранения архитектуры послевоенного модернизма

Новость

РААСН опубликовал протокол заседания Академического...

Исследование

Прощание с СЭВ

Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.

Новость

И вот, нам дали выбор

Сергей Собянин призвал москвичей голосовать за судьбу цирка на проспекте Вернадского на «Активном гражданине». Это новый поворот. Отметим, что в голосовании, во-первых, не фигурирует удививший многих проект неизвестного иностранца, а, во-вторых, проголосовать не так уж просто: сначала нас заваливают подобием агитации, а потом еще предлагают поупражняться в арифметике. Но мы же попробуем?

Интервью

Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»

Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.

Новость

Второй цирковой

Мэр Москвы Сергей Собянин показал проект, победивший в конкурсе на реконструкцию Большого цирка на проспекте Вернадского. Рассматриваем проект и разные отклики на него. Примерно половина из известных нам предпочла безмолвствовать. А нам кажется, ну как молчать, если про конкурс и проект почти ничего не известно? Рассуждаем.

Исследование

Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной

Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.

Пресса: Вернуть человеческий масштаб: проекты реконструкции...

В 1978 году Отдел перспективных исследований и экспериментальных предложений был переименован в Отдел развития и реконструкции городской среды. Тема развития через реконструкцию, которая в 1970-е годы разрабатывалась отделом для районов сложившейся застройки в центре города, в 1980-е годы расширяет географию, ОПИ предлагает подходы для реконструкции периферийных районов, т.н. «спальных» районов - бескрайних массивов массового жилищного строительства. Цель этой работы - с одной стороны, рациональное использование городской среды, с другой - гуманизация жилой застройки, создание психологически комфортных пространств.

Пресса: Морфотипы как ключ к сохранению и развитию своеобразия...

Из чего состоит город? Этот вопрос, который на первый взгляд может показаться абстрактным, имел вполне конкретный смысл – понять, как устроена историческая городская застройка, с тем чтобы при реконструкции центра, с одной стороны, сохранить его своеобразие, а с другой – не игнорировать современные потребности.

Мнение

ЛДМ: быть или не быть?

В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.

Рецензия

«Животворна и органична здесь»

Рецензия петербургского архитектора Сергея Мишина на третью книгу «Гаража» об архитектуре модернизма – на сей раз ленинградского, – в большей степени стала рассуждением о специфике города-проекта, склонного к смелым жестам и чтению стихов. Который, в отличие от «города-мицелия», опровергает миф о разрушительности модернистской архитектуры для традиционной городской ткани.

Петиция

Сохранить окна ТАСС!

Проблема в том, что фасады ТАСС 1977 года могут отремонтировать, сохранив в целом рисунок, но в других материалах – так, что оно перестанет быть похожим на себя и потеряет оригинальный, то есть подлинный, облик. Собираем подписи за присвоение зданию статуса объекта наследия и охрану его исторического облика.

все статьи по теме:Советский модернизм

Технологии и материалы

Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада

Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.

Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки

Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.

LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...

Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.

Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...

Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.

Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла

Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.

Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...

LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.

ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...

В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.

Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити

Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.

Модульный стандарт фасадных решений

Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.

Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...

Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.

Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...

KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.

VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...

Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.

Малые формы – большая ответственность

Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».

Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision

Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.

Игровая архитектура нового поколения

В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.

Материал для идеала

Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.

Кукуруза и каррарский мрамор

Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.

Дома А-Класса на Арх Москве

Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.

Иллюзорные преграды

Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.

Песчаные дюны на потолке

Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.

Сейчас на главной

Репортаж

Ордер нового человека: МАРШоу 2026

Ежегодная выставка выпускных проектов Московской архитектурной школы МАРШ – открыта до 16 августа. Вашему вниманию – фоторепортаж, совершенно не заменяющий живое посещение экспозиции, чтения альбомов и рассматривания макетов.

Результаты конкурса

Жирафы и игрушки, фасады и подушки

В Гатчине выбрали лучшие проекты фасадов для детского сада. В конкурсе для студентов и молодых архитекторов победу одержала концепция, созданная вокруг образа жирафа. Ее автор, Анастасия Дзюрбей из Санкт-Петербургского архитектурно-строительного университета, предложила лаконичный образ дружелюбного и легко узнаваемого персонажа, который хорошо считывается детьми разного возраста. Показываем проекты победителей.

Репортаж

Дороги, которые мы выбираем

В эти выходные в 21 раз прошло фестиваль Архстояние: под кураторством Антона Кочуркина и с темой «Маршрут перестроен». Фестиваль продолжил исследовать возможности регулярного градостроения на территории леса и поля, что добавило объема и новизны, в том числе старым объектам – даже Ротонда смогла всех удивить. Достроен новый дом-манифест, и он совсем не похож на предыдущие. Также у фестиваля, кажется, появилось новое измерение – терапевтическое. Делимся этими и другими впечатлениями в нашем обзоре.

send.project

Форма следует за потоком

Транспортно-пересадочный узел – один из самых сложных объектов проектирования, где архитектор работает с движением как таковым. Пассажирский поток диктует планировочную схему, конструктивное решение и, в конечном счёте, форму здания. Смотрим, как это решено в проекте ТПУ Дмитровская авторства Ренпроекстстрой.

send.project

С чистым телом и духом

Если кому-то нужны дополнительные поводы съездить в Псков, кроме прекрасной русской архитектуры и историй – одна увлекательнее другой, – то можно добавить к ним возрожденный из руин банно-ресторанный комплекс «Гельдт», в котором бюро «АРКА ИНТЕРЬЕРЫ» создало удивительно умиротворяющую атмосферу, которой так не хватает в современной жизни.

Объект

Дворы четырех

Четыре виллы из блоков натурального камня, построенные по проекту Atelier Stéphane Fernandez в Экс-ан-Провансе, тактично вписаны в рельеф и контекст поместья XVIII в.

Объект

Пятигранники снаружи и внутри

На острове Саадийат в Абу-Даби открылся Музей естественной истории по проекту Mecanoo.

Объект

Городской гобелен

Шанхайские архитекторы Neri&Hu внесли гармонию во фрагментированный фасад отеля Mandarin Oriental The Landmark в Гонконге при помощи «текстильной» теории Готфрида Земпера, создав выразительное керамическое полотно из тысячи плиток.

send.project

Три двора на краю света

В проекте арктического общественного центра, который архитектор Инга Глушкина разработала для Мурманской области в рамках конкурса «Неочевидное Арктика», – размышления о том, как сделать регион привлекательным и посеять новые смыслы. Социальный хаб здесь – это компактный «город под крышей», развивающий современные prefab-технологии и рассчитанный на круглогодичную жизнь сообщества.

Объект

«Зеленые» мечты и спелеологические впечатления

Консорциум во главе с MVRDV победил в конкурсе Shift на проект просветительского и гостинично-коммерческого комплекса в Роттердаме, посвященного ресурсоэффективности и охране окружающей среды.

send.project

Новое время – новый дизайн

Время диктует... Но может ли кто-то диктовать что-то времени? Например, в каком дизайне оно должно представать перед покупателями его компактной версии? Sinitsa Buro отважилось на эксперимент и представило своё видение в интерьере магазина часов Tempus.

Объект

Базис и надстройка

Для жилого квартала «ЭВО» в подмосковном Реутове бюро СИВИЛ выбирает подход противопоставления окружающей постсоветской застройке и одновременно ищет способы сделать среду сомасштабной и уютной. Для этого с помощью отделки и пластических приемов выделяется «верхний» и «нижний» город, а у части корпусов появляется скатная кровля.

Архи.срез

Изменчивая дымка

Бюро T+T Architects разработало концепцию премиального бизнес-центра с «живыми» фасадами, которые в зависимости от погоды, времени суток и запросов работников меняют свою конфигурацию, превращая здание в городскую инсталляцию. Идея бесконечной вариативности продолжена во внутренних пространствах, которые предполагают разные сценарии использования. Некоторые инженерные решения реализуются на российском рынке коммерческой недвижимости впервые.

Объект

Запах хлеба по утрам

Один из текущих проектов бюро Rhizome в Португалии – преобразование усадебного ансамбля XVII века, где сейчас располагается традиционный отель, в современный загородный комплекс. Архитекторы предложили насыщать пространство кинты новыми функциями и идти путем реконструкции и адаптации. Первым шагом стало создание пекарни в одной из поздних пристроек.

send.project

Преодоление себя

Разрабатывая интерьер спортивного клуба Jet Arena, архитекторы бюро Osetskaya.Salov смогли преодолеть границы брутальности и найти новые выразительные приёмы для мира непрекращающейся борьбы с человеческой ленью и гедонизмом.

Объект

Ряды не поредели

В комплексе Центра искусств Aranya и общественной столовой по проекту Vector Architects в Гуанчжоу сохранена и включена в ансамбль старая баньяновая аллея.

Премия

Слишком много кирпича

Пять из шести зданий-финалистов Премии Стерлинга, претендующих на звание лучшей постройки Великобритании-2026, выстроены из кирпича в жестких рамках хорошего вкуса, но без оригинальности. Исключением стал стеклянный офисный «кубик» Ренцо Пьяно в его привычном стиле.

Рецензия

Маленькая книга прощания

Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.

Конкурс

WAF 2026: кто в коротком списке

Всемирный фестиваль архитектуры объявил списки финалистов, среди которых есть 8 заявок от российских бюро – в два раза больше, чем в прошлом году. И это если не считать два проекта от берлинского офиса Сергея Чобана. Помимо него бороться за призы будут бюро KPLN, Wowhaus, CHADO, Front Architecture, MAXX-architects и Kerimov Architects.

Объект

Прерия на крыше

В прерии штата Северная Дакота открылась президентская библиотека Теодора Рузвельта по проекту Snøhetta: живя в этих местах, он задумался об охране окружающей среды, что привело к созданию системы национальных парков США.

Пресса: «Кирпич про кирпич»: новый номер Todigest-2026

Серию изданий, исследующих практику применения того или иного материала в архитектуре и дизайне, Анна Мартовицкая и Денис Дмитриенко продолжили внушительным — почти 800-страничным — кирпично-красным томом, посвященным кирпичу и керамике.

Объект

Win-win

Для Перми открытие нового здания художественной галереи – хранительницы знаменитой деревянной скульптуры – означает завершение 35-летней эпопеи с поиском места коллекции, сформировавшейся и разросшейся, имея в качестве «базы» только лишь пространство городского собора. Сергей Чобан называет этот проект одной из самых своих важных работ в России и подчеркивает его анти-«иконичность» в пользу уместности. Съездили в Пермь, изучили здание и масштабную экспозицию музея; рассказываем. Как и другие музейные проекты Сергея Чобана, он выстроен современно – в том смысле, что новое и старое не просто сосуществуют, но и, работая на контрасте, поддерживают друг друга и заостряют наше восприятие комплекса.

Работы студентов

Бакалавры ЯГТУ 2026: мозаика новой реальности

Кафедра Архитектуры Ярославского государственного технического университета выбрала для публикации на Архи.ру восемь выпускных работ. Авторы исследовали территории, расположенные от Мурманска до Аргентины, которые объединяет общее свойство – сложный контекст. В одном случае это суровый ландшафт – Арктика, Заполярье или воды мирового океана, страдающего от пластика. В другом – многослойная и иногда драматичная история.

send.project

Даешь мультифункциональность!

Там, где одна функция не может аккумулировать достаточный клиентский поток, гибкость в использовании пространства и расширение функционала за счёт каких то близких по формату опций способны кардинально изменить экономику. Пример – новое общественное пространство и кафе Quercus от студии WA project.

send.project

Дисциплина модуля

Мастерская «Гикало Купцов Архитекторы» спроектировала для частной базы отдыха в Камчатском крае дом для персонала, рассчитанный на 10 человек. Здание из клееного бруса деликатно дополняет композицию гостевого комплекса: глухой блок с хозяйственными помещениями одновременно скрывает жилую часть от глаз посетителей и формирует приватную зону для террасы с купелью. Помимо постирочной с системой хранения дом включает пять ячеек жилых комнат, из которых открывается вид на тундру.

send.project

Состояние полета

Студия PAR в рамках сотрудничества с компанией GATE31 нашла архитектурное выражение ключевых ценностей известного российского бренда одежды через презентацию понятий легкости и мобильности в образах и формах, ассоциирующихся с путешествиями.

Объект

Творческие амбиции автовладельцев

Бюро OOIIO перепрофилировало заброшенную фабрику кухонной мебели в Леганесе под Мадридом в автоцентр с ярким, авторским решением.

send.project

Водопад в лесу

Проект спального корпуса лечебно-рекреационного центра от бюро PORT, созданный в рамках реконструкции санатория имени Артёма в подмосковной Фирсановке, – попытка вернуть к жизни одну из старейших российских здравниц.

Объект

Партитура для 12-й линии

Дом «Амо», построенный по проекту Степана Липгарта на Васильевском острове, соединяет три мотива: курдонер, двор-пьяцетту и заимствованные у архитектуры Ренессанса образы, которые позволили сделать современный многоквартирный комплекс более гуманистичным, развивающим тему индивидуальности в жилой архитектуре. В этом помог набор в меру стандартизированных элементов – филенки, усложненные орнаментом, выполненным в технике сграффито; «линейка» карнизов и профилей, а также штучные элементы декора. Комплекс включает жилую и гостиничную части, которые обрамляют отреставрированный деревянный особняк братьев Брёмме.

Объект

Зеленый кратер

Жилой комплекс La Vallée Verte по проекту MVRDV в Бордо предлагает современную трактовку сложной геометрии и узких улиц исторического города.