English version

Будущее вчера и сегодня

Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.

author pht

Автор текста:
Александр Скокан

15 Января 2018
mainImg
zooming

Александр Андреевич Скокан,
руководитель бюро «Остоженка»

 
Когда в 50-е и 60-е говорили о Будущем, с большой буквы, то точных сроков его наступления из осторожности не называли, (если не считать обещавшего коммунизм уже в 80-е годы Н.С. Хрущева), но безусловно подразумевали, что оно уж точно наступит в XXI веке. И вот мы уже 17 лет живем в этом наступившем Будущем и можем, оглянувшись, сравнить его с ожиданиями того времени.

То время – это десять лет после второй Мировой Войны, после смерти Сталина, и приоткрытия «Железного занавеса» и еще целого ряда событий, совсем недавно невозможных, когда все свидетельствовало о начале какой-то новой эпохи, за которой безусловно угадывалось какое-то еще более замечательное Будущее.

На глазах разворачивались все новые и новые чудеса, нам показали освоение Космоса, реактивную авиацию, мирную и не мирную атомную энергию, телевидение и всякое другое, новое, небывалое…

И в тоже время вся эта эйфория и ожидание Будущего существовали одновременно с убогим бытом, примитивными технологиями, всеобъемлющей нуждой в обескровленной предшествующими потрясениями великой стране.

Эта суровая реальность и в тоже время романтическая устремленность и вера в Будущее создавали определенное эмоциональное напряжение, которое мешало спокойно заниматься будничными прозаическими делами и делало приоритетным размышления о том, как будет выглядеть то Будущее, к которому мы неотвратимо приближаемся («вперед к победе…», «победа коммунизма неизбежна…» и тому подобное).

Априори считалось, что Будущее – лучше, светлее, радостнее, чем настоящее, а тем более прошлое, про которое и вспоминать не хотелось.

Тогдашние молодые советские архитекторы не могли не быть вовлечены в эти игры в Будущее, в это ожидание грядущего праздника. Они были как дети, предвкушающие праздник, пытающиеся заглянуть через щель в комнату, где уже наверное стоит елка и идут последние приготовления…

Разве можно в такой ситуации спокойно заниматься будничными делами, делать уроки, проектировать типовую застройку или, например, изучать историю архитектуры?

Поэтому главным на повестке дня было Будущее. Только о нем и стоило говорить, только его можно и интересно было проектировать, придумывать. Настоящее не могло предоставить сколько-нибудь захватывающих для архитектора тем – микрорайоны с типовыми домами или дома для партийной номенклатуры.

Это конечно преувеличение, но не сильное, кроме того, крайне ограниченные возможности строительной технологии не позволяли думать о возможности появления сколько-нибудь сложной и интересной архитектуры.

Еще и поэтому Будущее было то место – время, где и когда было возможно все то, что недоступно сегодня.

Будущее – как галлюциноген, с помощью которого можно было убежать от настоящего. Из всех других способов избегать встречи с действительностью (туризм, религия, алкоголь, диссидентство, наука, художественное творчество) – «футурологическое проектирование», как это тогда называлось, было самым профессиональным. К тому же это было интересно и, поскольку происходило в хорошей компании, еще и очень весело.

Так может выглядеть одна из причин такого повышенного интереса к Будущему, его прогнозированию, проектированию, рисованию, макетированию.

Поэтому в конце 50-х и в начале 60-х годов появляются различные неформальные, т.е. связанные только общими интересами, увлеченные какими-то идеями группы архитекторов, в некоторой степени продолживших в новых условиях традиции советского архитектурного Авангарда[i].

Одной из таких групп, может быть наиболее известной, была группа Н.Э.Р.
В 1960 году группа дипломников МАРХИ защитила коллективную «экспериментально-проектную работу – Новый Элемент Расселения – город будущего».

Эта работа вызвала большой интерес, о ней тогда много говорили и даже писали в прессе. Поскольку ничего похожего в то время в нашей архитектуре не было, это стало может быть главной профессиональной новостью, а сами авторы чрезвычайно популярными личностями. Сейчас их возможно назвали бы «звездами» – а в то время «народная молва» распространяла о них разные небылицы и уже тогда все это становилось немного мифом.

Развивая идеи, заложенные в этом дипломе, авторы выпускают книгу «Новый элемент расселения» (1966), которая позже переводится на английский, итальянский и испанский языки и издается в 1967 году в США, Италии и нескольких странах Латинской Америки.

Затем наступает выставочный период в биографии НЭРа – экспозиция в ЦНИИТИА в 1966, две международные выставки: 14 международное Триенале в Милане в 1968 и экспозиция в павильоне, спроектированном Кензо Танге на EXPO 1970 года в Осаке.

Первоначальной НЭРовской идеей было создание компактных, имеющих определенную законченную форму (архитектурное мышление) городов с оптимальной численностью в 100 тысяч человек населения. Эта численность, по убеждению авторов, гарантировала необходимые для гармоничной городской жизни социальные контакты («по интересам»), для которых предусматривалось главное пространство НЭР, его сердце, или, как это тогда называлось, «центр общения».

Новые идеальные города противопоставлялись безнадежно и неуправляемо расползавшимся, несмотря на все умные и красивые планы и генпланы, существующим городам. Как аналоги или прототипы приводились известные исторические идеальные города от Пальма-Нуова до английских городов-садов.

Вся внутренняя планировка НЭРов была рассчитана на пешеходную доступность, велосипеды тогда еще не вошли в моду и в ту пору на них ездили только в Китае и Голландии.

Рост этих образований был ограничен, с одной стороны, законченностью пространственной формы, с другой – лимитом численности в 100 тысяч человек.

Но главным было то, во что встраивались эти новые города – глобальная, объединяющая всю страну сетевая структура, называвшаяся «система расселения». Эта структура включала в себя узлы существующих городов в Европейской части страны и вытягивалась в линию «русла расселения» в Восточном направлении.

И, если сегодня идея «парцеллированного» городского развития не нашла своего подтверждения и сейчас представляется чистой утопией, то существование «системы расселения» в масштабе страны отнюдь не опровергнуто, а представляется единственно правильным прочтением существующего структурно-пространственного устройства державы.

Кроме того, в этот период НЭРовской активности, главным образом Алексеем Гутновым и Ильей Лежавой, были сформулированы и, так или иначе, введены в профессиональный оборот целый ряд теоретических тезисов и проектных терминов. Был создан фактически свой НЭРовский язык: центр восстановления, каркас, ткань, плазма, русло, КВАР и масса других.

Тут, собственно, история НЭРа заканчивается, и все участники этого чрезвычайно интенсивного творческого периода, этой футурологической компании расходятся по «зимним квартирам», сохраняя самые дружеские отношения, а Алексей Гутнов вместе с Ильей Лежавой выпускают еще одну книгу «Будущее города» (1977).

НЭР – был попыткой профессионального архитектурного ответа на вызов именно того времени, 50-60-х годов, попытка дать образ приближающегося Будущего, «спроектировать город близкого коммунистического общества»[ii].

А то, что принято называть НЭРом – это проектные и научные построения вокруг идеи «Города Будущего», а сам Новый Элемент Расселения – не что иное, как этот самый город Будущего, фрагмент глобальной градостроительной структуры, покрывающей всю страну.

Эти обращения к Будущему, заклинания Будущего, заглядывание за горизонт, тем не менее закончились где-то в конце 60-х и потом все жили уже другими идеями и настроениями.

Справедливости ради надо сказать, что проектирование городов Будущего в исполнении команды НЭР не было чем-то уникальным, в это же время или, скорее, чуть позже с утопическими проектами выступали, экспонировались, публиковались еще несколько команд – группа А. Иконникова, К. Пчельникова и И. Гунста, А. Бокова с
В. Гудковым, В. Локтева и возможно какие-то еще, менее известные энтузиасты.

Не говоря о том, что все архитектурные журналы того времени были заполнены фантастическими проектами и мало кто из известных тогда архитекторов устоял перед искушением высказаться на эту тему – Кендзо Танге, Отто Фрей, Иона Фридман и, конечно, лидер по популярности среди молодых архитекторов того времени, английская группа Аркигрэм.

Логичным продолжением НЭРовской истории стала педагогическая практика
Ильи Лежавы в МАРХИ и научно-проектная деятельность отдела Перспективных исследований НИиПИ Генплана Москвы, руководимого Алексеем Гутновым, куда вместе с ним пришли работать еще несколько активистов НЭРа.

Тем временем, где-то к началу 70-х, что-то случилось с Будущим, что-то в нем как будто испортилось – перестали радостно ожидать его наступления, научились жить в настоящем, привыкли к нему. Время остановилось.

Но это застойное настоящее не стало интереснее с профессиональной точки зрения и проблема ухода от повседневности в «параллельное» существование для новых молодых архитекторов осталась. Это уже было не какое-то подозрительное будущее (к тому же неизбежное), а совсем другой мир, другое измерение, не вчера, не сегодня и не завтра, где стали разворачиваться фантастические сюжеты «бумажной» архитектуры. Это было не другое время, а другое пространство. И это тоже было увлекательно, интересно, хотя и не слишком оптимистично.

Но Будущее все-таки наступило, по крайней мере с наступлением нового века, и оно оказалось не совсем таким, каким ожидалось 50 лет назад. И хорошо, конечно, что оно наступило не сразу, не так, как будто мы проснулись и – вот оно, как бывает в дороге, когда утром, а то и ночью видишь в окно незнакомую станцию, странный пейзаж и читаешь название станции – «Будущее» – приехали!

К счастью, всё, как всегда, происходит не сразу, постепенно, не с первого раза, любые новшества предваряются какими-то событиями, обозначающими векторы развития, тенденции, короче говоря, вокруг все время мелькает что-то, что предрекает последующее, то есть близкое или более далекое Будущее.

Нас все время о чем-то предупреждают и, если мы этого не замечаем или не понимаем, то это наша беда.

Что же нас удивило на станции Будущее, чего мы уж никак не ожидали увидеть?

Люди и их города. Пятьдесят с лишком лет – маленький срок, чтобы рассчитывать на какие-либо принципиальные изменения в людях – практически это те же люди, что и прежде, только они сильно постарели.

Но теперь они гораздо лучше информированы, как о том, что к ним имеет отношение (экономика, здоровье, политика и тому подобное), так и о том, что им знать абсолютно необязательно, а то и вредно (специальная медицинская и прочая информация).

С одной стороны, перегруженные всяческой информацией люди стали более искушенными, с другой – гораздо более легко управляемыми расчетливо навязываемой и специфически ориентированной информацией (информационное манипулирование).

«Хомо-информатикус» – этот заряженный информационно человек фактически запрограммирован на определенные действия и эмоции. В этом, в принципе, ничего нового нет, в какой-то большей или меньшей степени в разных обществах так было всегда, просто сейчас все эти технологии информационного воздействия стали гораздо более эффективными.

В отношении же города это означает, что люди, так много проводящие время в параллельном, виртуальном мире, стали гораздо более безразличны к реальному материальному, в том числе и к городу, его пространственной среде, а в более широком смысле – к месту.

Как одно из следствий этой информационной заряженности – гораздо большая мобильность человека Будущего, то есть современного, сегодняшнего.

Это значит, что у него уже нет прежней привязанности к одному родному, единственному месту, постоянно перемещаясь он успел полюбить, привязаться к разным и, как правило достаточно друг от друга удаленным местам, городам, ландшафтам.

Конечно, информация, а скорее пропаганда, то есть целенаправленная информация, может «зарядить» нашего героя на патриотизм, любовь к дому, городу, стране, но эта виртуальная любовь не будет долговечна, прочна, надежна. Профессиональным ответом на этот вызов может быть, и скорее всего этого будет достаточно, набор каких-то картинок, «3d образов», графических иллюзий.

Можно долго перечислять, в чем это наступившее Будущее подтвердило наши ожидания и мечты, в чем-то даже разочаровало, там, где мы не увидели ничего нового, а что-то, где-то, как-то и ухудшилось. Это сама по себе очень интересная тема, и ожидания были чаще всего связаны с техническими новациями и научными открытиями. Здесь действительно произошло много чудесного и, по прошлым представлениям, невероятного, но, в целом, Будущее наступило не совсем в том месте, где оно ожидалось, или не так заметно и ощутимо, а где-то оно так и не наступило, или такое, что лучше бы и не наступало. Но, наверное, главное отличие сегодняшнего Будущего от того прошлого, из которого мы пытались разглядеть это грядущее Будущее – это то, что теперь Будущего с большой буквы, какого-то светлого, радостного, счастливого облака, в котором хочется как можно скорей оказаться – больше нет.

Оно будет более прагматичное, оно обещает проблемы, которые сегодня еще не имеют своего решения – перенаселение, истощение ресурсов, глобальное потепление или похолодание, так называемые «гибридные» войны и массу других, не слишком приятных или понятных ситуаций.

Зато нас будут утешать и радовать дальнейшие новости в сфере информационных технологий и дальнейшее совершенствование виртуального мира, где мы очевидно и будем искать утешения, если будем с чем-то не согласны или огорчены в реальном, материальном и прагматичном Будущем.
 
 
[i] Это было время многочисленных литературных, художнических, философских и т.п. объединений, групп, кружков, студий, где их участники искали и открывали для себя новые возможности, преодолевая тесные и жесткие рамки тогдашней жизни.
[ii] Строительная газета 27.04.1960 № 51 (3734) «Город будущего», А. Бабуров,
А. Гутнов и др. студенты МАРХИ.


15 Января 2018

author pht

Автор текста:

Александр Скокан
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Питеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Сейчас на главной
Деревянный рай
Один из кварталов в составе крупного и очень передового по многим параметрам района Асперн в Вене выстроен из дерева – как клееной, так и обычной древесины на бетонном каркасе, причем очень многие элементы конструкции – сборные, предварительно изготовлены на заводе.
Путь к новой орнаментальности
Клубный дом-дворец «Аристократ» у соснового парка перед началом Рублевского шоссе представляет собой новый этап развития московской декоративно-исторической архитектуры: респектабельно украшенной, но тяготеющей к легким светлым тонам и умело использующей романтический флёр майоликовых вставок.
Реновация по-дальневосточному
Конкурсный проект реновации двух центральных кварталов Южно-Сахалинска, 7 и 8, разработанный UNK project, получил звание победителя в номинации «архитектурно-планировочные решения застройки».
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Ближе к людям
Южнокорейский город Чхонджу планирует расчистить почти 3 га в историческом центре от существующих зданий XX века для строительства нового муниципалитета по проекту бюро Snøhetta, который победил в международном конкурсе. Сохраняется только один корпус 1965 года, который будет служить «входным порталом» нового комплекса.
Портфолио поколения Z
Студенты второго курса МАРШ оформили свои портфолио в виде web-страниц, на которых демонстрировали навыки и умения, а архитекторы как работодатели оценили удобство формата и рассказали о своих предпочтениях при выборе кандидатов.
Контакт
В Риме, в Центральном институте графики, открылась выставка Сергея Чобана «Оттиск будущего. Судьба города Пиранези». Она включает четыре гравюры, чьим источником послужили римские ведуты XVIII века, дополненные футуристическими вкраплениями, и много рисунков, исследующих ту же тему, подчас очень экспрессивно. Вопросы выставка ставит, а ответов, как кажется, не дает. Поскольку в Рим сейчас съездить проблематично, рассматриваем картинки.
Новый старый Серпухов: работы студентов Алексея Бавыкина
Бакалавры подошли к теме реконструкции комплексно: рассмотрев центр города в целом, создали проекты отдельных кластеров с разными функциями, призванными оживить историческую среду, на месте двух заброшенных заводов, тесной школы и больницы.
В поисках визуальной ясности
Рассказываем о дискуссии, посвященной непростому для российских просторов вопросу дизайна элементов городского пространства. Обсуждение организовал Институт Генплана Москвы на Арх Москве.
Владимир Плоткин: «Мы старались привить студентам...
Три проекта группы бакалавров МАРХИ Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: музей антропологии в Мневниках; школа нового типа, разработанная в согласии с принципами современного образования, и «легальный туннель» для мигрантов из Мексики в США.
От театра до музея: дипломы бакалавров группы Владимира...
Четыре проекта бакалавров МАРХИ группы Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: театральный комплекс, плавающий по Москве-реке, дом на Песчаной улице, музей-остров из кораллов на старой нефтяной платформе в Адриатическом море и кинофестивальный центр с фестивальной улицей и «мостом» к реке.
Пресса: Сергей Чобан — о том, почему петербуржцы не терпят...
15 октября Сергей Чобан открывает в Риме выставку, где покажет несколько «испорченных» им гравюр великого Джованни Баттиста Пиранези. По этому случаю он написал колонку о том, почему наше благоговение перед исторической архитектурой Петербурга пронизано двойной моралью.
Клином красным
Невзирая на неурядицы 2020 года в Гостином дворе открылась Арх Москва. Она состоит из тех же частей в иных пропорциях, и, как всегда, ставит абмициозные задачи: а) увидеть в архитектуре искусство, б) резюмировать последние тридцать лет. А «никакой архитектуры» – в этом, конечно, есть доля шутки.
Выход за пределы
Жилой комплекс для исторической части города от бюро ОСА: многоуровневое дворовое пространство и стремящаяся к абсолюту свобода фасадов.
Кирпичный дом в большом городе
Сознавая весь романтизм и харизматичность кирпичной архитектуры, Степан Липгарт поработал с темой кирпичного дома в Петербурге и решил две теоремы, предложив башни американского ар-деко для более высокого ЖК Alter на Магнитогорской улице и чувственную пластику ар-деко в коктейле с лофтовой эстетикой для дома на Малоохтинском проспекте.
Природа – и храм, и мастерская…
Если классический словарь разных эпох – революционную дорику и палладианский руст – скрестить со скандинавским деревянным домом и модернистским пространством, то получится лесная деревянная классика Артема Никифорова, построившего архитектурный коворкинг под Петербургом.
Лунный город
Бюро BIG, ICON и SEArch+ заняты разработкой проекта «Олимп» – строительных технологий и плана первого поселения на Луне. Работа идет под эгидой НАСА.
Город солнца
Комплекс ВТБ Арена Парк, спроектированный и реализованный совместно Сергеем Чобаном и Владимиром Плоткиным, претендует на роль эталонного эксперимента по снятию вековых противоречий между архитектурой традиционного направления и модернизмом. Рамки дизайн-кода и интеллигентный, творческий характер пластической дискуссии сформировали несколько идеализированный фрагмент городской ткани.
Журналисты как архитекторы
В Берлине открылось новое здание издательского дома Axel Springer, куда входят Die Welt, Bild и множество других газет и журналов. Авторы проекта, Рем Колхас и его бюро OMA, разработали его с учетом непредсказуемости цифрового будущего.
Пресса: Архитектура должна быть искусством
Владимир Плоткин – руководитель известного и признанного в России и Москве бюро ТПО «Резерв», которое в этом году отметило свое 33-летие. Последние да и многие предыдущие его проекты стали по-настоящему громкими – КЗ «Зарядье», административный центр и больница в Коммунарке. Разговор состоялся накануне открытия выставки «АРХ Москва», чьим лозунгом в этом сезоне станет «Архитектура – искусство»
Коронавирус не подточил деревянную архитектуру
Премия АРХИWOOD собрала рекордные 207 заявок, в шорт-лист прошло 54. Хотя организаторы премии до сих пор не решили, в каком формате пройдет церемония награждения победителей, Экспертный совет определил шорт-лист премии, а на ее сайте началось голосование. О вышедших в финал номинантах, а также о внутренних проблемах премии, которые, среди прочего, отражают новые тенденции в деревянной архитектуре, рассказывает куратор Николай Малинин.
Планирование и политика
Публикуем отрывок из книги Джона М. Леви «Современное городское планирование», выпущенной Strelka Pressв рамках образовательной программы Архитекторы.рф. Этот авторитетный труд, выдержавший 11 изданий на английском, впервые переведен на русский. Научный редактор этого перевода – Алексей Новиков.
Дай мне напиться железнодорожной воды*
В проекте третьей очереди микрорайона «Лиговский Сити» в «сером поясе» Петербурга консорциум KCAP & Orange Architects & «А.Лен» поставил перед собой задачу сохранить дух места через консервацию контуров железнодорожных путей и уподобление объемов жилой застройки контейнерам, сложенным на товарно-разгрузочной станции.
Стоянка у петроглифов
Проект туристического комплекса рядом с беломорскими петроглифами: нейтральная архитектура для будущего объекта из списка ЮНЕСКО
Корпоративная пещера
Пекинское бюро Atelier Alter устроило в штаб-квартире компании Yingliang на юго-востоке Китая музей окаменелостей, найденных при добыче ею камня.
Разделительная полоса
Центр выставок и конгрессов MEETT в Тулузе по проекту OMA отделяет урбанизированную окраину от сельской местности, предохраняя ее от стихийного «расползания» города.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
Климатические зоны для искусства
В Роттердаме закончено строительство фондохранилища Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV. Впервые в мире в таком здании все экспонаты из музейного собрания будут доступны посетителям для осмотра, а на крыше высажена березовая роща.
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.