English version

Будущее вчера и сегодня

Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.

Александр Скокан

Автор текста:
Александр Скокан

15 Января 2018
mainImg
zooming

Александр Андреевич Скокан,
руководитель бюро «Остоженка»

 
Когда в 50-е и 60-е говорили о Будущем, с большой буквы, то точных сроков его наступления из осторожности не называли, (если не считать обещавшего коммунизм уже в 80-е годы Н.С. Хрущева), но безусловно подразумевали, что оно уж точно наступит в XXI веке. И вот мы уже 17 лет живем в этом наступившем Будущем и можем, оглянувшись, сравнить его с ожиданиями того времени.

То время – это десять лет после второй Мировой Войны, после смерти Сталина, и приоткрытия «Железного занавеса» и еще целого ряда событий, совсем недавно невозможных, когда все свидетельствовало о начале какой-то новой эпохи, за которой безусловно угадывалось какое-то еще более замечательное Будущее.

На глазах разворачивались все новые и новые чудеса, нам показали освоение Космоса, реактивную авиацию, мирную и не мирную атомную энергию, телевидение и всякое другое, новое, небывалое…

И в тоже время вся эта эйфория и ожидание Будущего существовали одновременно с убогим бытом, примитивными технологиями, всеобъемлющей нуждой в обескровленной предшествующими потрясениями великой стране.

Эта суровая реальность и в тоже время романтическая устремленность и вера в Будущее создавали определенное эмоциональное напряжение, которое мешало спокойно заниматься будничными прозаическими делами и делало приоритетным размышления о том, как будет выглядеть то Будущее, к которому мы неотвратимо приближаемся («вперед к победе…», «победа коммунизма неизбежна…» и тому подобное).

Априори считалось, что Будущее – лучше, светлее, радостнее, чем настоящее, а тем более прошлое, про которое и вспоминать не хотелось.

Тогдашние молодые советские архитекторы не могли не быть вовлечены в эти игры в Будущее, в это ожидание грядущего праздника. Они были как дети, предвкушающие праздник, пытающиеся заглянуть через щель в комнату, где уже наверное стоит елка и идут последние приготовления…

Разве можно в такой ситуации спокойно заниматься будничными делами, делать уроки, проектировать типовую застройку или, например, изучать историю архитектуры?

Поэтому главным на повестке дня было Будущее. Только о нем и стоило говорить, только его можно и интересно было проектировать, придумывать. Настоящее не могло предоставить сколько-нибудь захватывающих для архитектора тем – микрорайоны с типовыми домами или дома для партийной номенклатуры.

Это конечно преувеличение, но не сильное, кроме того, крайне ограниченные возможности строительной технологии не позволяли думать о возможности появления сколько-нибудь сложной и интересной архитектуры.

Еще и поэтому Будущее было то место – время, где и когда было возможно все то, что недоступно сегодня.

Будущее – как галлюциноген, с помощью которого можно было убежать от настоящего. Из всех других способов избегать встречи с действительностью (туризм, религия, алкоголь, диссидентство, наука, художественное творчество) – «футурологическое проектирование», как это тогда называлось, было самым профессиональным. К тому же это было интересно и, поскольку происходило в хорошей компании, еще и очень весело.

Так может выглядеть одна из причин такого повышенного интереса к Будущему, его прогнозированию, проектированию, рисованию, макетированию.

Поэтому в конце 50-х и в начале 60-х годов появляются различные неформальные, т.е. связанные только общими интересами, увлеченные какими-то идеями группы архитекторов, в некоторой степени продолживших в новых условиях традиции советского архитектурного Авангарда[i].

Одной из таких групп, может быть наиболее известной, была группа Н.Э.Р.
В 1960 году группа дипломников МАРХИ защитила коллективную «экспериментально-проектную работу – Новый Элемент Расселения – город будущего».

Эта работа вызвала большой интерес, о ней тогда много говорили и даже писали в прессе. Поскольку ничего похожего в то время в нашей архитектуре не было, это стало может быть главной профессиональной новостью, а сами авторы чрезвычайно популярными личностями. Сейчас их возможно назвали бы «звездами» – а в то время «народная молва» распространяла о них разные небылицы и уже тогда все это становилось немного мифом.

Развивая идеи, заложенные в этом дипломе, авторы выпускают книгу «Новый элемент расселения» (1966), которая позже переводится на английский, итальянский и испанский языки и издается в 1967 году в США, Италии и нескольких странах Латинской Америки.

Затем наступает выставочный период в биографии НЭРа – экспозиция в ЦНИИТИА в 1966, две международные выставки: 14 международное Триенале в Милане в 1968 и экспозиция в павильоне, спроектированном Кензо Танге на EXPO 1970 года в Осаке.

Первоначальной НЭРовской идеей было создание компактных, имеющих определенную законченную форму (архитектурное мышление) городов с оптимальной численностью в 100 тысяч человек населения. Эта численность, по убеждению авторов, гарантировала необходимые для гармоничной городской жизни социальные контакты («по интересам»), для которых предусматривалось главное пространство НЭР, его сердце, или, как это тогда называлось, «центр общения».

Новые идеальные города противопоставлялись безнадежно и неуправляемо расползавшимся, несмотря на все умные и красивые планы и генпланы, существующим городам. Как аналоги или прототипы приводились известные исторические идеальные города от Пальма-Нуова до английских городов-садов.

Вся внутренняя планировка НЭРов была рассчитана на пешеходную доступность, велосипеды тогда еще не вошли в моду и в ту пору на них ездили только в Китае и Голландии.

Рост этих образований был ограничен, с одной стороны, законченностью пространственной формы, с другой – лимитом численности в 100 тысяч человек.

Но главным было то, во что встраивались эти новые города – глобальная, объединяющая всю страну сетевая структура, называвшаяся «система расселения». Эта структура включала в себя узлы существующих городов в Европейской части страны и вытягивалась в линию «русла расселения» в Восточном направлении.

И, если сегодня идея «парцеллированного» городского развития не нашла своего подтверждения и сейчас представляется чистой утопией, то существование «системы расселения» в масштабе страны отнюдь не опровергнуто, а представляется единственно правильным прочтением существующего структурно-пространственного устройства державы.

Кроме того, в этот период НЭРовской активности, главным образом Алексеем Гутновым и Ильей Лежавой, были сформулированы и, так или иначе, введены в профессиональный оборот целый ряд теоретических тезисов и проектных терминов. Был создан фактически свой НЭРовский язык: центр восстановления, каркас, ткань, плазма, русло, КВАР и масса других.

Тут, собственно, история НЭРа заканчивается, и все участники этого чрезвычайно интенсивного творческого периода, этой футурологической компании расходятся по «зимним квартирам», сохраняя самые дружеские отношения, а Алексей Гутнов вместе с Ильей Лежавой выпускают еще одну книгу «Будущее города» (1977).

НЭР – был попыткой профессионального архитектурного ответа на вызов именно того времени, 50-60-х годов, попытка дать образ приближающегося Будущего, «спроектировать город близкого коммунистического общества»[ii].

А то, что принято называть НЭРом – это проектные и научные построения вокруг идеи «Города Будущего», а сам Новый Элемент Расселения – не что иное, как этот самый город Будущего, фрагмент глобальной градостроительной структуры, покрывающей всю страну.

Эти обращения к Будущему, заклинания Будущего, заглядывание за горизонт, тем не менее закончились где-то в конце 60-х и потом все жили уже другими идеями и настроениями.

Справедливости ради надо сказать, что проектирование городов Будущего в исполнении команды НЭР не было чем-то уникальным, в это же время или, скорее, чуть позже с утопическими проектами выступали, экспонировались, публиковались еще несколько команд – группа А. Иконникова, К. Пчельникова и И. Гунста, А. Бокова с
В. Гудковым, В. Локтева и возможно какие-то еще, менее известные энтузиасты.

Не говоря о том, что все архитектурные журналы того времени были заполнены фантастическими проектами и мало кто из известных тогда архитекторов устоял перед искушением высказаться на эту тему – Кендзо Танге, Отто Фрей, Иона Фридман и, конечно, лидер по популярности среди молодых архитекторов того времени, английская группа Аркигрэм.

Логичным продолжением НЭРовской истории стала педагогическая практика
Ильи Лежавы в МАРХИ и научно-проектная деятельность отдела Перспективных исследований НИиПИ Генплана Москвы, руководимого Алексеем Гутновым, куда вместе с ним пришли работать еще несколько активистов НЭРа.

Тем временем, где-то к началу 70-х, что-то случилось с Будущим, что-то в нем как будто испортилось – перестали радостно ожидать его наступления, научились жить в настоящем, привыкли к нему. Время остановилось.

Но это застойное настоящее не стало интереснее с профессиональной точки зрения и проблема ухода от повседневности в «параллельное» существование для новых молодых архитекторов осталась. Это уже было не какое-то подозрительное будущее (к тому же неизбежное), а совсем другой мир, другое измерение, не вчера, не сегодня и не завтра, где стали разворачиваться фантастические сюжеты «бумажной» архитектуры. Это было не другое время, а другое пространство. И это тоже было увлекательно, интересно, хотя и не слишком оптимистично.

Но Будущее все-таки наступило, по крайней мере с наступлением нового века, и оно оказалось не совсем таким, каким ожидалось 50 лет назад. И хорошо, конечно, что оно наступило не сразу, не так, как будто мы проснулись и – вот оно, как бывает в дороге, когда утром, а то и ночью видишь в окно незнакомую станцию, странный пейзаж и читаешь название станции – «Будущее» – приехали!

К счастью, всё, как всегда, происходит не сразу, постепенно, не с первого раза, любые новшества предваряются какими-то событиями, обозначающими векторы развития, тенденции, короче говоря, вокруг все время мелькает что-то, что предрекает последующее, то есть близкое или более далекое Будущее.

Нас все время о чем-то предупреждают и, если мы этого не замечаем или не понимаем, то это наша беда.

Что же нас удивило на станции Будущее, чего мы уж никак не ожидали увидеть?

Люди и их города. Пятьдесят с лишком лет – маленький срок, чтобы рассчитывать на какие-либо принципиальные изменения в людях – практически это те же люди, что и прежде, только они сильно постарели.

Но теперь они гораздо лучше информированы, как о том, что к ним имеет отношение (экономика, здоровье, политика и тому подобное), так и о том, что им знать абсолютно необязательно, а то и вредно (специальная медицинская и прочая информация).

С одной стороны, перегруженные всяческой информацией люди стали более искушенными, с другой – гораздо более легко управляемыми расчетливо навязываемой и специфически ориентированной информацией (информационное манипулирование).

«Хомо-информатикус» – этот заряженный информационно человек фактически запрограммирован на определенные действия и эмоции. В этом, в принципе, ничего нового нет, в какой-то большей или меньшей степени в разных обществах так было всегда, просто сейчас все эти технологии информационного воздействия стали гораздо более эффективными.

В отношении же города это означает, что люди, так много проводящие время в параллельном, виртуальном мире, стали гораздо более безразличны к реальному материальному, в том числе и к городу, его пространственной среде, а в более широком смысле – к месту.

Как одно из следствий этой информационной заряженности – гораздо большая мобильность человека Будущего, то есть современного, сегодняшнего.

Это значит, что у него уже нет прежней привязанности к одному родному, единственному месту, постоянно перемещаясь он успел полюбить, привязаться к разным и, как правило достаточно друг от друга удаленным местам, городам, ландшафтам.

Конечно, информация, а скорее пропаганда, то есть целенаправленная информация, может «зарядить» нашего героя на патриотизм, любовь к дому, городу, стране, но эта виртуальная любовь не будет долговечна, прочна, надежна. Профессиональным ответом на этот вызов может быть, и скорее всего этого будет достаточно, набор каких-то картинок, «3d образов», графических иллюзий.

Можно долго перечислять, в чем это наступившее Будущее подтвердило наши ожидания и мечты, в чем-то даже разочаровало, там, где мы не увидели ничего нового, а что-то, где-то, как-то и ухудшилось. Это сама по себе очень интересная тема, и ожидания были чаще всего связаны с техническими новациями и научными открытиями. Здесь действительно произошло много чудесного и, по прошлым представлениям, невероятного, но, в целом, Будущее наступило не совсем в том месте, где оно ожидалось, или не так заметно и ощутимо, а где-то оно так и не наступило, или такое, что лучше бы и не наступало. Но, наверное, главное отличие сегодняшнего Будущего от того прошлого, из которого мы пытались разглядеть это грядущее Будущее – это то, что теперь Будущего с большой буквы, какого-то светлого, радостного, счастливого облака, в котором хочется как можно скорей оказаться – больше нет.

Оно будет более прагматичное, оно обещает проблемы, которые сегодня еще не имеют своего решения – перенаселение, истощение ресурсов, глобальное потепление или похолодание, так называемые «гибридные» войны и массу других, не слишком приятных или понятных ситуаций.

Зато нас будут утешать и радовать дальнейшие новости в сфере информационных технологий и дальнейшее совершенствование виртуального мира, где мы очевидно и будем искать утешения, если будем с чем-то не согласны или огорчены в реальном, материальном и прагматичном Будущем.
 
 
[i] Это было время многочисленных литературных, художнических, философских и т.п. объединений, групп, кружков, студий, где их участники искали и открывали для себя новые возможности, преодолевая тесные и жесткие рамки тогдашней жизни.
[ii] Строительная газета 27.04.1960 № 51 (3734) «Город будущего», А. Бабуров,
А. Гутнов и др. студенты МАРХИ.

15 Января 2018

Александр Скокан

Автор текста:

Александр Скокан
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Иркутск как Дрезден
Фрагмент из книги «Регенерация историко-архитектурной среды. Развитие исторических центров», посвященной возможности применения немецких методик сохранения исторической среды в российских городах.
Умерла Ольга Севан
Реставратор, исследователь и защитник деревянной архитектуры и исторической среды русского Севера, малых городов и сел.
Формируя культурную среду
Каждый год тысячи Домов культуры по всей России перестают функционировать, сносятся или перепрофилируются. Единичные примеры успешных реконструкций не могут изменить тенденцию. Без комплексного подхода к модернизации ДК, учитывающего новые запросы общества, их будущее остается под вопросом. О существующей практике развития ДК и поисках новых решений говорили участники конференции «Новые форматы культурных центров», проведенной в рамках фестиваля «Зодчество» командой проекта «Идентичность в типовом».
Не реставрация, но воссоздание
Декоративное панно «Защитникам Отечества» в Калуге, созданное почти полвека назад художником Владимиром Животковым, обрело вторую жизнь и избежало забвения. Теперь на его месте – точная и усиленная копия.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Умер Константин Малиновский
В Петербурге 27 мая скончался исследователь творчества Трезини, Кваренги, Расстрелли, культуры и искусства Петербурга XVIII века Константин Малиновский. Сергей Чобан – в память о Константине Малиновском.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Технологии и материалы
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
Сейчас на главной
Дом в доме
Реконструкция крестьянского дома XVIII века на юге Германии: он стал основой для камерной сельской библиотеки. Авторы проекта – Schlicht Lamprecht Architekten.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Полярная тихоходка
Зимовочный комплекс антарктической станции «Восток» рассчитан на экстремальные климатические условия и психологический комфорт исследователей.
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.