22.02.2017

Ребристый стиль высотных зданий и неоархаизм в архитектуре 1920-1930-х

Статья Андрея Бархина, представленная 30.05.2014 на конференции НИИТИАГ РААСН «Вопросы всеобщей истории архитектуры» и опубликованная в журнале «Academia. Архитектура и строительство» 2016 №3.

информация:

Активно проектируемые в Москве 1930-х, здания Дворца Советов и Наркомата Тяжелой промышленности не были осуществлены, но до сих пор в проектах той эпохи ощутимы и неисчерпанный творческий потенциал и некий секрет их краткого триумфа и многолетнего забвения. В 1934 Дворец Советов обретает законченный вид, он мыслится самым высоким зданием мира, и очевидно символизирует собой государственный стиль. Однако как следует именовать этот стиль? Была ли это «школа Иофана» (по С.О. Хан-Магомедову [7 стр. 656]) или «американо-небоскребный эклектизм» (по известной формулировке Л.М. Лисицкого [1, стр. 4])? И в какой мере справедливо определять Дворец Советов Иофана как советский аналог ребристого стиля американских небоскребов, а значит, и пример отечественной версии ар-деко?1 Впрочем вопрос о стилевой принадлежности Дворца Советов (далее ДС) может быть разрешен и без использования термина «ар-деко», через непосредственное сопоставление архитектуры ДС и небоскребов США. Для них было характерно обращение к архаическому и средневековому наследию, а также новациям 1910-х. Таким был задуман и Дворец Советов.

Итоги всесоюзного открытого тура конкурса (1931), как принято отмечать, обозначили публичный поворот власти в сторону историзма.2 Однако ДС был принят к строительству не в ордерном, а в ребристом стиле (ар-деко), это был ответ и конструктивизму, и неоклассике. Увенчанный статуей Ленина (80 м) в ответ Статуе Свободы (46 м) – Дворец Советов стал символом конкуренции СССР и США. И потому Иофан, работавший над ДС, как самым высоким зданием в мире, взял за основу стиль уже построенных американских высоток. И именно с этим связана поездка советских архитекторов в США (1934). Импортируемые архитектурные образы требуют и импорта технологий строительства.

Башня Дворца Советов стала символом советских высотных амбиций, самым известным, растиражированным в СССР примером ребристого стиля. Однако осуществленный в архитектуре театра в Минске (1934-38), ребристый стиль не был изобретением Иофана. На конкурсе ДС он был представлен не только проектами Гамильтона и Иофана (получившими I премию), но предложениями Лангбарда и Чечулина, затем Душкина и Щуко, а также Пельцига и Перре, что подчеркивало характер ребристого стиля (ар-деко), как международной архитектурной моды.

1. Проект Дворца Советов, Б.М.Иофан, 1933
1. Проект Дворца Советов, Б.М.Иофан, 1933открыть большое изображение
2. Проект Метрополитен опера в Нью-Йорке, Дж. Урбан, 1926
2. Проект Метрополитен опера в Нью-Йорке, Дж. Урбан, 1926открыть большое изображение

Проект Иофана позволял Москве конкурировать с монументами исторических стилей и американским ар-деко, однако композиция ДС восходила и к европейским архитектурным достижениям 1910-20-х. Так значительное влияние на архитектуру ДС оказал Зал Столетия в Бреслау. И если на эскизе ДС 1933 года конструкция и декор купола еще не определены, то начиная с 1934 года большой и малый залы по мысли Иофана перекрывались ребристым сводом. И именно Зал Столетия, выстроенный всего за полтора года 1911-13 (арх. М. Берг), доказывал практическую осуществимость возведения столь грандиозного купола.

В 1933 Дворец Советов обретает форму ребристо-телескопичной башни. Однако эта тема к началу 1930-х была разработана уже в нескольких проектах, так в 1926 архитектор Урбан предлагает этот стиль для здания «Метрополитен опера» в Нью-Йорке, используя ту же тему пересечения башни и цилиндра. [рис. 1, 2] В 1928 году Лангбард выступает с подобным проектом на конкурсе театра в Харькове. И именно ему, начиная с 1934, поручают осуществление стилевого эксперимента – возведение театра в Минске в ребристо-телескопичной архитектуре ДС. Впрочем, экстерьер Дворца Советов был бы даже еще эффектнее: уступающие с высотой цилиндры в проекте Иофана решались стройными сильно вынесенными пилонами (ребрами).

Заключительные этапы конкурса 1932 года были очевидно посвящены выбору заказчиком исторической ассоциации для ДС.3 На этом этапе заказчику вероятнее всего показывали альбом с прототипами ДС, и можно предположить, что это были, в том числе, книга Х.Ферриса «Метрополис будущего» (1929) и одноименный фильм Фрица Ланга «Метрополис» (1927). В 1933 году концепция ДС резко поменялась (демонстрация возымела свое действие): ребристо-телескопичная башня приобретает новые вытянутые пропорции (как в проекте Сааринена здания Лиги Наций, 1928 и предложениях Людвига на конкурсе ДС 1931-32 гг), а главное – неожиданный и грандиозный символический потенциал.4 [рис. 3] ДС должен был олицетворять победу нового строя над христианством и достижениями западного мира, и потому он размещался на месте Храма Христа Спасителя и по проекту был выше небоскребов Нью-Йорка. Основой композиции небоскреба ДС стал образ Вавилонской башни (по реконструкции А.Кирхера 1679 г). [рис. 5]
3. Проект здания Лиги наций в Женеве, арх. Э.Сааринен, 1927
3. Проект здания Лиги наций в Женеве, арх. Э.Сааринен, 1927открыть большое изображение
4. Памятник Битве народов в Лейпциге, Б.Шмитц, 1898-1913. Фотография: Андрей Бархин
4. Памятник Битве народов в Лейпциге, Б.Шмитц, 1898-1913. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение

В 1932 году третий и четвертый туры конкурса фактически столкнули две идеи ДС, как здания обладающего историческим прообразом и абстрактного, сочиненного, ребристого. И выбор в мае 1933 года «нового» стиля, то есть ребристо-телескопичной архитектуры Иофана, казалось бы означал победу второй концепции. [рис. 1] В этот момент, то есть после появления идеи гигантской статуи Ленина (высотой 50-75 м) и превращения ДС в ее пьедестал, для авторов должен был наступить период переосмысления тектоники и символики ДС. Причем в постановлении Совета строительства Дворца Советов (10 мая 1933 г.) ничего не сказано о второй, еще более амбициозной и сложной задаче, сделать ДС самым высоким зданием в мире. [2, стр. 59] Однако выбор стиля в мае 1933 г. был, как представляется, уже связан со сменой задания, и даже возможно с обнаружением ключа к решению.

Ребристый стиль Иофана действительно позволял превратить ДС в небоскреб. Однако ребристо-телескопичная форма ДС, до 1934 года не содержавшая ярко выраженной исторической ассоциации, неожиданно обрела ее в виде Вавилонской башни по реконструкции Кирхера. К февралю 1934 года Иофан выпускает окончательный проект ребристой, ступообразной башни высотой 415 метров, объединяющий две концепции ДС. [рис. 20] Кто мог найти рисунок Кирхера и предложить идею превращения основания ДС в образ Вавилонской башни остается загадкой. Однако только в таком виде здание обретало законченный, идеологически выверенный вид. Центральное сооружение богоборческого строя обретало зримую функцию, недостающее и искомое символическое содержание. Повторим гипотезу, решение о превращение Дворца Советов в самое высокое здание в мире, как представляется, было связано скорее всего с тем, что была найдена та архитектура, которая не просто позволяла решить фасад рекордной высоты, но и воплощала мощнейший символ, а он, в свою очередь, был подсказан эффектной архитектурной темой. [рис. 5]

Неоархаическая уступчатость и мавзолеообразность Дворца Советов, впрочем, обрели еще один, актуальный источник. Динамичный силуэт ступенчатой плиты Рокфеллер-центра, угадывается в целой серии работ Иофана 1930-х – и в проектах Дворца Советов и Наркомата Тяжелой промышленности (далее НКТП), и в павильонах СССР на международных выставках 1937 и 1939 гг. (отметим, что динамичный мотив ступенчатой плиты, повторяющийся в силуэте Рокфеллер центра на обоих фасадах, был впервые предложен еще на конкурсе Чикаго Трибюн 1922 в проекте братьев Люкхардов).
5. Вавилонская башня, А. Кирхер, 1679
5. Вавилонская башня, А. Кирхер, 1679открыть большое изображение
6. Башня из фильма «Метрополис», реж. Ф. Ланг, 1927
6. Башня из фильма «Метрополис», реж. Ф. Ланг, 1927открыть большое изображение

Композиция Дворца Советов была ответом широкому спектру зарубежной архитектуры, и восходила, помимо американских небоскребов (и графики Ферриса), к европейским проектам и постройкам, и в первую очередь, к технократической башне из фильма «Метрополис» (подавшей идею контраста ребристо-телескопичной башни и геометризованных контрфорсов, а также повлиявшего вероятно на композицию театра Красной Армии). [рис. 6] Другими композиционными аналогами ДС стали телескопичная башенка кинотеатра Рекс в Париже (арх. О. Блуазон, 1931-32) и спиралевидное надгробие семьи Бернокки в Милане (1931-36), а также собор Сакре-Кёр в Брюсселе (арх. А. ван Хуффель, с 1922), и церковь Нотр Дам де Ренси в Париже (арх. О.Перре, 1922). [рис. 7,8,9]
7. Башня кинотеатра Гран-Рекс в Париже, арх. О. Блуазон, 1932. Фотография: Андрей Бархин
7. Башня кинотеатра Гран-Рекс в Париже, арх. О. Блуазон, 1932. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение
8. Надгробие Бернокки на миланском кладбище, 1931-36. Фотография: Андрей Бархин
8. Надгробие Бернокки на миланском кладбище, 1931-36. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение
9. Базилика Сакре-Кёр в Брюсселе, арх. А. ван Хуффель, с 1922. Фотография: Андрей Бархин
9. Базилика Сакре-Кёр в Брюсселе, арх. А. ван Хуффель, с 1922. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение

Архитектурный же образ павильона СССР в Париже был также изысканно сплетен из острейших предложений европейских мастеров эпохи ар-деко, Главного павильона на выставке в Брюсселе (1931-35) и удивительной серии скульптурных работ Фредерика Фохта 1920-30-х. [рис. 10, 11] И ДС, и парижский павильон 1937 года по размерам, экспрессии форм и славе превзошли свои прототипы, и тем не менее, их вовлеченность в мировой архитектурный контекст своего времени была очевидной и значительной.
10. Главный павильон международной выставки в Брюсселе, 1931-35. Фотография: Андрей Бархин
10. Главный павильон международной выставки в Брюсселе, 1931-35. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение
11. Главный павильон международной выставки в Брюсселе, 1931-35. Фотография: Андрей Бархин
11. Главный павильон международной выставки в Брюсселе, 1931-35. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение

Итоговый вариант Дворца Советов (февраль 1934 года) сильно отличался по высотности и стилистике от архитектуры, предлагаемой на этапах конкурса 1931-32 гг., различных вариаций авангарда и историзма.5 В 1933 году возникает идея установки гигантской статуи Ленина и увеличения высоты здания до рекордных 415 метров. И именно ребристый стиль (ар-деко) позволял и эффектно решить архитектуру ДС, и превзойти нью-йоркские небоскребы их же средствами. Конкуренция в высоте требовала конкуренции в стиле. Ребристая, канеллированная фасадная поверхность не имела ограничений по размеру и пропорциям, не было в ней и требуемого в классике декора. Все это было удобно при проектировании в короткие сроки. [рис. 12] Оставалось лишь подобрать декоративное оформление пилонов (ребер), определить пластическую сложность фасадов ДС.

Решение стилобатной части Дворца Советов напоминало бы архитектуру библиотеки им. Ленина (и это неудивительно, учитывая привлечение в качестве соавторов Иофана маститых архитекторов В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейха).6 Причем барельефные фризы, антовые колонны (без баз и капителей) и канеллированные пилястры приобрели в 1920-30-е характер международной моды. Они были представлены в архитектуре небоскребов и павильонов парижских выставок 1925 и 1937 гг., и могли бы быть названы своеобразным маркером межвоенной эпохи. Однако они были обращены к приемам архаики и новациям 1910-х, и, в частности, работам Й. Хоффмана. Такова была художественная целостность эпохи ар-деко, разорванной Первой мировой войной, и ретроспективность ее стиля.

Неоархаические канеллированные лопатки и остроконечные неоготические импосты (ребра) – все это стало в 1920-30-е альтернативой классическому ордеру, и этот поиск начался в Европе еще в 1910-е годы. Так были решены здания в Нью-Йорке и Москве, таковы постройки Лангмана и работы Иофана, канелированные пилоны станции метро «Спартаковская», а также стиль павильонов СССР на выставках 1937 и 1939 гг., таким должен был быть и ДС.7

Возведение небоскреба ДС было прервано началом Великой отечественной войны, и иных ребристых башен в 1930-е осуществлено в Москве не было. Однако и отрицать существование ребристого стиля (а значит и ар-деко) в СССР невозможно. Незадолго до и сразу после победы на конкурсе ДС стиль Гамильтона и Иофана был осуществлен в целой череде зданий, расположенных в самом центре Москвы.8 Это напоминающие почту в Чикаго (1932) работы А.Я. Лангмана – дом СТО (с 1934) и жилой дом работников НКВД с канелированными лопатками, здание Госархива (арх. А.Ф. Вохонский, 1936) и Дома Метростроя (причем Д.Ф. Фридман в 1930-е был автором целой серии проектов и построек в ребристом стиле), а также Гараж Госплана, 1936 (отметим, что проект НКТП К.С. Мельникова также был покрыт канелюрами и ребрами, 1934).9 В близкой архитектуре еще в конце 1920-х были начаты здания Библиотеки им. В.И. Ленина (арх. В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейх, с 1928) и Главного почтамта с готизированными ребрами (арх. И.И. Рерберг, 1925-27), а также здания Института Маркса и Энгельса (арх. С.Е. Чернышов, 1925–27) и жилого дома ЦИК СНК (арх. Д. и Б. Иофаны, 1927-31). Такими были остроконечные ребра корпуса НКВД (А.Я. Лангман, 1934) и АТС Фрунзенского района (арх. К.И. Соломонов, 1934), уплощенные лопатки Наркомата Сухопутных войск (Л.В. Руднев, с 1939), и именно такие московские здания помогают реконструировать вероятное впечатление от ДС Иофана.10

Архитектурные приемы ар-деко не просто проникали сквозь «железный занавес», но они намеренно импортировались (и так было и с автомобильной модой). И потому термин «ар-деко», как синоним ребристого стиля небоскребов и ДС, позволяет обобщать и сопоставлять стилевые проявления 1920-30-х в США, Европе и СССР. Впрочем, стилевые границы термина «ар-деко» очертить крайне сложно.

Архитектура 1930-х была готова подвести итог развития мировой архитектуры, аккумулировать ее лучшие достижения, актуальные и исторические. Это было характерно и для СССР, и в еще большей степени, для США. Неоархаические по образу и, одновременно, футуристские в силу своей рекордной высоты, проекты ДС и НКТП Иофана стали воплощением двойственного характера ар-деко. Так в архитектуре ДС соединились различные образы древности и новомодные архитектурные идеи и достижения (в том числе спиралевидные проекты башен Татлина и Людвига).11
12. Проект Дворца Советов, Б.М.Иофан, 1942
12. Проект Дворца Советов, Б.М.Иофан, 1942открыть большое изображение
13. РСА билдинг (Рокфеллер-центр) в Нью-Йорке, Р. Худ, 1931-1933. Фотография: Андрей Бархин
13. РСА билдинг (Рокфеллер-центр) в Нью-Йорке, Р. Худ, 1931-1933. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение

Однако и небоскребы США создавались с опорой на широкий спектр исторических мотивов и европейских новаций 1910-20-х – немецкого экспрессионизма и амстердамской школы (например, башня Нью-Йорк Телефон компании, арх. Р.Уалкер, 1929). Ребристый стиль был генетически связан, в первую очередь, с готикой и романикой, однако не менее очевидна и его неоархаическая основа. Причем в 1910-30-е неоархаическая мавзолеообразность станет поистине международным приемом.12

В 1929 подобную двойственность стилевых первоисточников продемонстрировал Москве знаменитый Мавзолей В.И. Ленина.13 Архаичный по структуре и авангардный по пластике, Мавзолей Ленина стал ярчайшей иллюстрацией хронологической и стилевой двойственности эпохи 1920-30-х и ее стиля – ар-деко, устремленного и в прошлое, и в будущее – таким должен был стать и ДС. Отметим, что двойственность Мавзолея и Дворца Советов, ключевых творений советской эпохи, демонстрировали как раз не жесткую художественную волю (в рамках т.н. сталинского ампира), но отсутствие четко очерченного государственного стиля и активные поиски архитектурного эталона.

Архаические и средневековые мотивы, а также актуальные новации 1910-х – такова была стилевая двойственность высотных зданий 1920-30-х. И эта многочисленность стилевых источников и прототипов была характерна и для стиля небоскребов, и для советской архитектуры.14 И именно ар-деко убеждало советских архитекторов и заказчиков в допустимости и успешности казалось бы рискованного, эклектического сочетания традиционных, классических и трансформированных, сочиненных приемов. Стиль интерьеров ДС напоминал бы заокеанские образцы, например, вокзал в Филадельфии (1934) или Зал Штата Техас в Далласе (1936), так ар-деко, можно сказать, оказалось стилистической основой т.н. сталинского ампира.15
14. МакГро-Хилл билдинг в Нью-Йорке, Р. Худ, 1931. Фотография: Андрей Бархин
14. МакГро-Хилл билдинг в Нью-Йорке, Р. Худ, 1931. Фотография: Андрей Бархиноткрыть большое изображение
15. Проект Наркомтяжпрома в Зарядье, Б.М.Иофан, 1936
15. Проект Наркомтяжпрома в Зарядье, Б.М.Иофан, 1936открыть большое изображение

Ар-деко, модерн и авангард – художественные проявления этих стилей были крайне разнообразны, и именно в одни и те же годы, то есть до Первой мировой войны, зарождались их архитектурные приемы. И потому полиморфизм ар-деко не удивителен, но аналогичен художественной картине 1900-10-х. И именно на примере архитектуры, достигшей (в США в конце 1920-х, а в СССР в начале 1930-х) своего предельного разнообразия, казалось бы, очевидна целесообразность использования термина «ар-деко», как хронологического, а не стилевого. Термин «ар-деко» казалось бы означает лишь эпоху, но не стиль.16

Полиморфизм, то есть разнообразие форм и мотивов – такова была специфика стиля небоскребов, павильонов выставки 1925 года и советской архитектуры – конкурсных проектов ДС и НКТП, архитектуры московских высотных зданий, станций метро и павильонов ВСХВ.

И тем не менее родство стилевых приемов, обращенных к одному историческому прошлому, позволяет выделить группу проектов и построек, и говорить о ребристом стиле (в рамках ар-деко), как о мощном международном явлении. Так работали Иофан и Фридман, Чечулин и Душкин, архитектурные фирмы под руководством Грехема, Холаберта и Худа.17 [рис. 13-17] Вектор же развития ребристого стиля был определен проектом Сааринена на конкурсе Чикаго Трибюн (1922).

Ребристый стиль небоскребов и Дворца Советов можно было бы анализировать и помимо вопросов этимологии и семантики термина «ар-деко». Возвращая европейской архитектуре довоенную роскошь модерна, камерные павильоны выставки 1925 года в Париже не содержали ни характерных для американских небоскребов неоготических ребер в сочетании с неоацтекскими уступами, ни мощнейшего футуристского, технократического пафоса (как в фильме «Метрополис»). На выставке 1925 не были представлены работы пионеров ар-деко из США – Райта, работавшего в раннем ар-деко с 1900-10-х, и Салливена, открывшего еще в 1890-е характерное для небоскребов 1920-30-х сочетание аскетичного импоста и тонко прорисованного уплощенного барельефа. Не было на выставке 1925 года и участников конкурса на здание Чикаго Трибюн, в том числе авторов уже состоявшихся новаций – Худа (автора Радиатор билдинг, 1924), Корбета и Ферриса, Уалкера и Гудхью. И именно конкурс Чикаго Трибюн (июнь-декабрь 1922 года), прервав монополию историзма, впервые показал все возможные варианты небоскреба – и ретроспективные, и решенные в ар-деко (фантазийно-геометризованные).

И тем не менее выставка в Париже 1925 года – это был тот бурный взрыв фантазийного декоративизма, что захватил умы архитекторов и заказчиков Нового Света. Выставка 1925 задала новую планку художественного качества и новый стандарт красоты и подарила стилю 1920-30-х его имя. Использование же стиля парижской выставки в декоративном оформлении американских небоскребов связало оба явления, и во множестве исследований дало башням 1920-30-х стилевое определение.
16. Сивик Опера билдинг в Чикаго, арх. фирма «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», 1929.
16. Сивик Опера билдинг в Чикаго, арх. фирма «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», 1929.открыть большое изображение
17. Проект Наркомтяжпрома на Красной площади в Москве, Д.Ф.Фридман, 1934
17. Проект Наркомтяжпрома на Красной площади в Москве, Д.Ф.Фридман, 1934открыть большое изображение

Пластические истоки ар-деко был крайне разнообразны, однако чтобы состояться новому стилю была нужна и композиционная, тектоническая основа. Варьируя ребристость и уступчатость, архитекторы ар-деко стремились воспроизвести один, поразивший всех образ – проект Сааринена на конкурсе Чикаго Трибюн. Причем эта новая эстетика возникает в работах Сааринена еще на рубеже 1900-10-х, то есть до и помимо требований нью-йоркского закона о зонировании 1916 года. Признавая влияние графики Корбетта и Ферриса (их проекта янв. 1922 – башни с учетом закона о зонировании), следует отметить, что фактически Корбетт начинает работать в стиле ар-деко на 10-15 лет позже Сааринена.18

Монументальную уступчатость ар-деко продемонстрировали еще церковь Каллио в Хельсинки (арх. Л.Сонк, 1908) и собор в Ливерпуле (арх. Г. Скотт, 1910). Однако работая над проектом вокзала в Хельсинки (1910), Сааринен сделает еще более решительный шаг от ретроспекции к новации, от неороманской эстетики к новому стилю. Башни Сааринена 1910-20-х (а затем и небоскребы ар-деко) воплощали не неороманский код, но тектонику ступы. Это была замена средневековых (а значит ордерных) мотивов архаическими, и именно поэтому сталактитообразные башни ар-деко были столь романтичны. Сутью этой ассоциативной игры стало перемножение мощных образов исторического прошлого – готических и архаических (буддийских) архитектурных кодов.

В 1922 г Сааринен сенсационно соединяет неоготическую ребристость с неоацтекскими уступами. И именно таким будет архетип небоскреба ар-деко. Неоархаическая тектоника, контраст аскетичного фона и декоративных акцентов, фантазийно-геометризованный декор – таковы были архитектурные идеи Сааринена 1910-х, ребристого стиля небоскребов и ДС (отметим, что в городах Америки на рубеже 1920-30-х было осуществлено более 40 башен в стиле Сааринена, например, Галф билдинг в Хьюстене, 1929). Приемы же монументализации, укрупнения архитектурной формы и свободной супрематизации исторического мотива, возникали в работах Сааринена еще в 1910-е, когда они не были вызваны ни беспрецедентными размерами, ни экономией (вызванной в архитектуре небоскребов кризисом 1929 года и/или влиянием модернизма). Это была лишь новая эстетика.

Стиль ар-деко видит здание крупной нерасчлененной формой, с едва разработанными акцентами, и именно это роднит его не с готикой, но с архаикой. Таким был 90-метровый Памятник Битве народов в Лейпциге, 1898-1913 (арх. Б. Шмитц). [рис. 3,4] Его монументальная образность была продиктована открывшейся архаической тектоникой, и именно она сформирует стиль Сааринена. Его проекты Парламента в Хельсинки (1908) и здания Лиги Наций в Женеве (1928), а затем и ДС Иофана, в точности воспроизводили силуэт германского исполина (причем для Иофана эта монументальная, телескопичная форма здания была хорошо известной, именно таким был преддипломный проект мастера – решенный в духе Булле, проект Мемориала, 1916 откровенно предрекал силуэт ДС, 1932-33). [10, стр. 28] Так сооружения 1910-х, башня вокзала в Хельсинки и Монумент в Лейпциге подготовят стилевые проявления ар-деко 1920-30-х – соответственно проекты Чикаго Трибюн и Дворца Советов. Такова была интернациональная (космополитичная) основа стилевых приемов Иофана.

Конкурс на здание Дворца Советов обозначил наступление эпохи «освоения классического наследия», однако мощь и экспрессия проекта Иофана восходила к иной, не классической, но удаленной во времени и пространстве архаической буддийской традиции (композиционным прототипом ДС мог стать храм Ват Арун в Бангкоке). И хотя в декоре башен сами древние мотивы могли не применяться, именно уступчатый мотив неоархаики композиционно гармонизировал, эффектно решал силуэт здания и придавал ему черты ар-деко. Архаический тектонизм был способен сковать любую форму и открытие его силы и породило ар-деко, знаковым отличием нового стиля от неоклассики становится силуэт буддийской ступы.19 [рис. 18] В воображении мастеров ар-деко сравнительно небольшие по высоте древние храмы превратились в небоскребы, многократно превосходя их по размеру. Мастерам было достаточно увеличить монументы прошлого до новых невиданных размеров и заселить их, бесчисленные карнизы стали этажами, пилястры – эркерами.
18. Буддийский храм Ват-Арун в Бангкоке, сер. XIX в.
18. Буддийский храм Ват-Арун в Бангкоке, сер. XIX в.открыть большое изображение

Башни ар-деко представляли собой абсолютную смену пластического языка, отказ от тотального, полнорельефного декора исторических стилей. Ни соборы готики, ни древние храмы Индии и Юго-Восточной Азии такими не были, и в тоже время на уровне силуэта и композиции их связь с ар-деко очевидна. Общая для удаленных регионов и культур тектоника каменных храмов совпала и образовала в архитектуре небоскребов новое стилевое единство – ар-деко. И именно готико-буддийский код сблизит графику таких разных мастеров межвоенного времени как Г.Пельциг и Я.Чернихов, Х.Феррис и Б.Иофан.20

Венец московских высотных зданий вокруг Дворца Советов в точности повторял проекты Ферриса с редко стоящими пирамидальными башнями. Так в городе эпохи ар-деко соединились три храмовые традиции – многобашенность готики, остроконечные храмы Индии, Камбоджи и Тайланда, утопающие в зелени пирамиды Ацтеков и Майя. И именно эта эклектичность, эта сложная гармония ар-деко роднит стиль американских небоскребов с проектами ДС и НКТП, с московскими высотными зданиями 1950-х.

Дворец Советов должен был стать монументом новому строю и его образ решили сделать «вселенским». Древние буддийские храмы и реконструкция образа Вавилонской башни Кирхера, постройки Берга и Шмитца 1910-х, проекты Ферриса и Сааринена 1920-х – Дворец Советов был идеальным сплавом всех этих образов, он был талантливо нарисован. Однако почему ДС не был реализован после войны? Возведение ДС вызывало массу сомнений и вопросов, от технических и конструктивных до функциональных и финансовых. Но главное, строительство небоскреба ДС (необходимого лишь в качестве самого высокого здания в мире) было чревато скандальным поражением в этой гонке за рекордом. В Нью-Йорке в любой момент мог быть достроен ребристый 104 этажный небоскреб, по проекту превосходящий Импаер Стейт билдинг – это Метрополитен Иншуренс билдинг, высотой 410 м.21 [рис. 19, 20]
19. Проект Метрополитен Лайф Иншуренс Компани, Х. Корбетт, с 1928
19. Проект Метрополитен Лайф Иншуренс Компани, Х. Корбетт, с 1928открыть большое изображение

Итак, целью данной статьи было перечислить и сопоставить прототипы, и описать тот фон, а точнее основание, без которых стиль Дворца Советов не состоялся бы. И именно термин «ар-деко» позволяет подчеркнуть включенность Дворца Советов в соперничество архитектурных держав и его близость к стилю зарубежной архитектуры. И именно как пример ар-деко, проект Дворца Советов встраивается в эволюцию мировой архитектуры нескольких десятилетий, он обретает родословную, а главное завершает собой формально-эстетический поиск, начатый еще в 1910-е гг. Проектирование Дворца Советов в виде ребристого небоскреба стало ярчайшим доказательством развития в СССР собственной версии ар-деко, и Дворец Советов стал вершиной этого стиля. И только в такой системе координат, не изолированно, а в широком мировом контексте ощутимы его достоинства и преимущества. Итоговый образ Дворца Советов ковался не просто в ходе конкурса, но в результате сложного поиска исторических и актуальных прототипов, выбора между ними, их творческого освоения и усиления выразительности, заложенных в них идей. Такова была роль и заслуга Б.М. Иофана.
20. Проект Дворца Советов, арх. Б.М. Иофан, В.А.Щуко, В.Г.Гельфрейх, 1934
20. Проект Дворца Советов, арх. Б.М. Иофан, В.А.Щуко, В.Г.Гельфрейх, 1934открыть большое изображение
 
1 Термин «ребристый стиль» в данной статье понимается, конечно, не как «большой стиль», но как общность определённых архитектурных приемов группы проектов и построек. Синонимичные термины «стримлайн» и «экспрессионизм» в данной статье в отношении ребристых небоскрёбов 1920–30-х не применяются.

2 Конкурс проектов Дворца Советов с перерывами продолжался в течение 1931-1933 годов, первый предварительный этап, состоявшийся в феврале 1931 года, уточнял программу конкурса. Затем в июле–декабре того же года состоялся и второй, всесоюзный открытый тур конкурса, собравший 160 проектов, включая 24 от зарубежных мастеров. Его итогом стал отказ от авангардной эстетики (постановление от 28 февраля 1932 г., сыгравшее ключевую роль в развитии советской архитектуры 1930-х, призывало архитекторов вести поиски, направленные «к использованию как новых, так и лучших приёмов классической архитектуры»). В марте–июле 1932-го состоялся третий тур – конкурс среди 12 бригад. В августе 1932 – феврале 1933 года прошёл заключительный четвёртый тур среди 5-и бригад. Постепенно начинает расти высотная характеристика Дворца Советов, к маю 1933года высота составляла 260 метров, в феврале 1934 – 415 метров, [см. 6, с. 70, 71; 9, с. 80, 84, 113, 115].

3 Исторические прообразы возникали и в проектах всесоюзного конкурса (1931), это спиралевидная форма «а-ля Вавилонская башня» (Иофан, Людвиг), образ мавзолея Цицилии Метеллы (Голосов), пятиконечная структура виллы Капрарола (Чечулин, Людвиг), Фаросский маяк и овал Колизея (Жолтовский, Гольц). В третьем туре конкурса (1932) мастера вспоминают башню петербургского Адмиралтейства (Жолтовский), конусообразный силуэт мавзолея Августа (Чечулин). В четвертом туре – аркады базилики в Виченце (Щуко и Гельфрейх) и овал Колизея (бригада в составе: Алабян, Мордвинов, Симбирцев, Додица, Душкин, Власов), причём ритм палаццо Дожей угадывается во всех четырёх проектах, кроме варианта Иофана.

4 В 1931 году в ходе предварительного конкурса Г.М. Людвиг в проекте ДС первым предложил пятиконечную «а-ля вилла Капрарола» структуру (этот проект подал идею не только создателям театра Красной армии, но мог повлиять и на вариант Чечулина, 1932). Однако пятиконечная звезда не стала основой ДС. Последующие два проекта ДС Людвига (1932) убедительно демонстрировали выразительную силу тектонического утонения башни (вариант третьего тура) и красоту ступообразной формы здания (вариант четвертого тура). И именно таким будет неоархаизм итогового варианта ДС Иофана. Напомним, что Генрих Людвиг, один из самых талантливых архитекторов 1920–1930-х, был в 1938 году репрессирован, но выжил и в 1953 году участвовал в конкурсе на Пантеон в Москве, предлагая ещё один проект в стиле ДС [8, с. 79, 96, 113, 152].

5 Казалось бы, в поисках композиции ДС его создатели вернулись к мотиву ребристой телескопичной башни, увенчанной статуей, предлагаемой Иофаном ещё в первом туре 1931 года, однако масштаб и символическое содержание башни изменились радикально. Проект Иофана 1931 г. см. [4, с. 140–143]

6 Отметим, что в помощники Иофану были назначены как раз те мастера, которые не только завоевали доверие заказчика в 1920-е, но понимали этот «новый» стиль, в третьем туре конкурса 1932 года Щуко и Гельфрейх предложили два ребристых варианта ДС.

7 По проекту 1938 года на фасаде павильона станции метро «Спартаковская» (ныне «Бауманская»), Иофан предполагал покрыть каннелюрами боковые стороны пилонов, то есть в точности так же, как этот узел решён в здании почты в Чикаго (1932) (осуществлено же было чуть иначе).

8 Подобные примеры можно обнаружить и за пределами Москвы: это осуществлённые в Ленинграде ДК им. Горького (А.И. Гегелло, 1927), Текстильный институт (Л.В. Руднев, 1929), жилой дом на площади Стачек (Н.А. Троцкий, 1934) и корпус завода им. Кулакова (1936), жилой дом Военморов (Е.А. Левинсон, 1938), а также универмаг в Киеве (Д.Ф. Фридман, 1938). И.Г. Лангбард на рубеже 1920–1930-х создает целую серию проектов в упрощённом ребристом стиле, он возводит правительственные здания в Минске (1930–1934) и Могилёве (1938), а также проектирует Дом Советов в Сталинграде (1932).

9 Д.Ф. Фридман и сотрудники руководимой им в 1930-е годы мастерской Моссовета №5 были авторами целой серии проектов в ребристом стиле, это в том числе проекты театров в Свердловске (1932), Ташкенте (1934), театра Красной Армии в Москве (варианты 1932, 1933 годов) и Дома Красной армии и флота в Кронштадте (1933), а также эскиз застройки Ростовской и Смоленской набережных (1934) и знаменитые варианты здания Наркомата тяжёлой промышленности (1934).

10 Отметим, что новации 1910-х, опыт немецкого экспрессионизма и американского ар-деко А.Я. Лангман видел вживую, учась в 1904–1911 годах в Вене и побывав в 1930–1931 годах в Германии и США.

11 Так, в проекте ДС соединились и классические образы (монументализм Булле и телескопичная форма Мавзолея Августа), и авангардные (ярусная башня «Железный дом» Б. Таута на выставке в Лейпциге (1913) и знаменитая башня Третьего Интернационала В.Е. Татлина, 1919) и спиралевидные формы из проектов Г.М. Людвига, Дворца Труда (1923) и ДС (1932).

12 «Мавзолееобразные» структуры предлагали и европейские архитекторы, это работы А. Соважа – конусообразный павильон Примавера на выставке 1925 года в Париже (заметим, что пирамидальные очертания обрели многие из павильонов выставки) и уступчатый универмаг Самаритен (1926), а также проект зданий у Порт Майо (1931) и монументальные постройки Холдена в Лондоне – здание Транспортного управления (1927) и Сенат-хаус (1932). Кроме того, напоминающие мавзолей монументы предлагают участники конкурса на здание Лиги Наций в Женеве (1928) – Э. Сааринен и Дж. Ваго, Г. Пельциг и О. Перре.

13 И если сперва мелкомасштабность Мавзолея В.И. Ленина могла спровоцировать гигантоманию ДС, то затем величественность будущей статуи могла стать подспудным мотивом отказа от реализации ДС.

14 Так, например, ар-деко освоило весь диапазон канелюр – от миниатюрных в архитектуре американских небоскрёбов (или, например в жилом доме ВИЭМ, арх. Н.Е. Лансере, 1933) до грандиозных, равных оконному шагу, как, например, в харьковском Дворце рабочего (арх. А.И. Дмитриев, 1928) или проекте театра в Екатеринославе Н.А. Троцкого (1924), а также предложении А. Лооса на конкурсе Чикаго Трибюн (1922) и нью-йоркском небоскрёбе Ирвинг Траст компани билдинг, арх. Р. Уалкер (1931). Впрочем, сама тема окна в канелюре восходила к экстравагантной постройке ещё XVIII века, романтичной колонне-руине в Дезер-де-Рец под Парижем.

15 Проект интерьеров ДС 1946 года см. [17, с. 162].

16 Архитектуру высотных зданий в США 1920–1930-х можно условно разделить на пять групп – неоклассический, неоготический, авангардистский, неоархаический или фантазийно-геометризованный компонент мог доминировать в произведении либо образовывать не менее интересный межстилевой сплав. Однако все эти архитектурные течения рубежа 1920–1930-х были представлены в городах Америки в равной мере.

17 Так, композиционное сходство можно уловить между проектом административного здания (арх. Б.М. Иофан, 1948) и Пальмолив билдинг в Чикаго (арх. фирма «Холаберт и Рут», 1927–1929), проектом Центрального дома Аэрофлота (арх. Д.Н. Чечулин, мастерская Моссовета №2, 1934) и зданием Риверсайд плаза в Чикаго (арх. фирма «Холаберт и Рут», 1925–1929). Проект НКТП Иофана (1936) был вдохновлён двумя нью-йоркскими постройками Р.Худа, ребристой плитой Рокфеллер-центра (1932) и уступчатой башней Мак-Гроу-Хилл билдинг (1931). Конкурсный проект здания НКТП Фридмана (1934) был ответом чикагским работам фирмы «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», Сивик Опера билдинг (1929) и Фореман билдинг (1930).

18 Хронологически уступчатая тектоника небоскрёба (январь 1922) возникает у Корбета и Ферриса за полгода до конкурса на Чикаго Трибюн (июнь–декабрь 1922 года), однако именно проект Сааринена определил эстетическую основу ар-деко Америки. Проект Корбета, также участвовавшего в конкурсе, был решён в чисто неоготическом духе (16, с. 39, 85, 220).

19 И для Иофана это обращение к буддийской храмовой традиции было, как представляется, вполне осознанным, достаточно взглянуть на его эскиз ДС 1933 года, см. [4, с. 164].

20 На некоторое композиционное сходство буддийских ступ и средневековых храмов обращает внимание Н.Л. Павлов, см. [5, с. 147, 150], влияние же буддийской и средневековой архитектуры на мастеров 1910–1930-х годов отмечалось в книге Expressionist Architecture [15, с. 52–54].

21 Тут уместно напомнить историю гонки за звание самого высокого здания в мире в апреле–мае 1930 года. Строительство Банка Манхэттен в Нью-Йорке изначально предполагало высоту 260 м, это позволяло превзойти многолетнего рекодсмена – Вулворт-билдинг (1913, 241 м). Но узнав о том, что объявленная высота строящегося Крайслер-билдинг – 280 м, архитекторы Банка Манхэттен, чтобы сохранить за собой высотное первенство, решили ещё увеличить возводимую высоту, и , таким образом, в апреле 1930 года высота их башни составила 283 м. Однако создатели Крайслер-билдинг также пошли на хитрость. Шпиль из нержавеющей стали высотой 38 м был тайно собран внутри здания и в мае 1930 года водружён на вершину, в результате общая высота Крайслер-билдинг составила рекордные 318 м. Риск был в том, что, как только статуя В.И. Ленина на башне ДС вознеслась бы над московским небом, вершина Метрополитен Иншуаренс билдинг поднялась бы ещё выше.
 
Литература

1. «Архитектура СССР», 1934, № 10.
2. Дворец Советов СССР. Всесоюзный конкурс. M.: «Всекохудожник», 1933.
3. Зуева П.П. Небоскребы Нью-Йорка 1900-1920 годов. / Архитектура и строительство РААСН. М.: ACADEMIA. 2006. № 4.
4. Итальянский Дворец Советов. – М.: МУАР – 2007.
5. Павлов Н.Л., Алтарь. Ступа. Храм. Архаическое мироздание в архитектуре индоевропейцев. М. 2003
6. Рябушин А.В. История советской архитектуры, 1917-1954 гг. М.: Стройиздат, 1985
7. Хан-Магомедов С.О. Архитектура советского авангарда. Т.1. – М.: Стройиздат, 1996
8. Хан-Магомедов С.О. Генрих Людвиг. Творцы авангарда. – М.: Фонд Русский Авангард, 2007.
9. Хмельницкий Д.С. Архитектура Сталина: Психология и стиль. – М.: Прогресс-Традиция, 2007.
10. Эйгель И. Ю. Борис Иофан – М.: Стройиздат, 1978.
11. Christ-Janer A. Eliel Saarinen: Finnish-American Architect and Educator Chicago: University of Chicago Press, 1984
12. Ferriss H. The Metropolis of Tomorrow. Dover Books on Architecture. – NY.: Dover Publications, 2005.
13. Minkowski H. Vermutungen über den Turm zu BabeL. Freren, Luca Verlag, 1991
14. New York 1930: Architecture and Urbanism Between the Two World Wars / Stern R. A.M. Gilmartin G. F. Mellins T. – NY.: Rizzoli, 1994.
15. Pehnt W. Expressionist Architecture. – London: Thames & Hudson, 1973.
16. Solomonson K. The Chicago Tribune Tower Competition: Skyscraper Design and Cultural Change in the 1920s. – Chicago: University Of Chicago Press, 2003.
17. Turannei des Schonen. Architectur der Stalin – Zeit. – Wien/ Osterreichisches Museum fur angewandte Kunst Prestel-Verlag, 1994.
18. Weber E. Art Deco in North America. Hong Kong: Bison Books, 1987
 
Аннотация

В 1920-30-е общемировым явлением становится ребристый стиль. Воплощенный в архитектуре небоскребов США, он стал основой целой серии работ советских зодчих 1930-х годов. И именно в этом стиле был выбран итоговый вариант Дворца Советов Б.М. Иофана (1934). Конкурс на здание Дворца Советов стал поворотным в развитии советской архитектуры, был объявлен курс на «освоение классического наследия». Однако именно ребристый стиль (ар-деко) позволял эффектно решить архитектуру Дворца Советов (высотой 415 м) и превзойти нью-йоркские небоскребы благодаря их же приемам. Дворец Советов должен был стать московским ответом нью-йоркским небоскребам, и в частности, Метрополитен Иншуренс билдинг, начатому в 1932 году с проектируемой высотой 410 м. Конкуренция в высоте требовала конкуренции в стиле. Впрочем экспрессия проекта Иофана была обращена не только к актуальным, модным идеям 1910-30-х, но и к архаической традиции и образу Вавилонской башни (по реконструкции А.Кирхера, 1679). Небоскребы ар-деко представляли собой абсолютную смену пластического языка, отказ от декора исторических стилей, и в тоже время на уровне силуэта и тектоники связь архаического и средневекового наследия с ар-деко очевидна. Таким образом, проектирование Дворца Советов в виде ребристого небоскреба стало ярчайшим доказательством развития в СССР собственной версии ар-деко, и Дворец Советов стал вершиной этого стиля.

Комментарии
comments powered by HyperComments

последние новости ленты:

Архитекторы – партнеры Архи.ру:

  • Олег Шапиро
  • Карен Сапричян
  • Сергей  Орешкин
  • Екатерина Грень
  • Дмитрий Васильев
  • Никита Явейн
  • Левон Айрапетов
  • Юрий Виссарионов
  • Вера Бутко
  • Олег Мединский
  • Олег Карлсон
  • Даниил Лоренц
  • Сергей Скуратов
  • Роман Леонидов
  • Андрей Романов
  • Юлий Борисов
  • Александр Попов
  • Андрей Гнездилов
  • Алексей Гинзбург
  • Андрей Асадов
  • Сергей Переслегин
  • Александр Асадов
  • Наталья Сидорова
  • Арсений Леонович
  • Илья Уткин
  • Сергей Труханов
  • Илья Машков
  • Валерий Лукомский
  • Дмитрий Ликин
  • Николай Миловидов
  • Юлия Тряскина
  • Полина Воеводина
  • Магда Кмита
  • Александр Бровкин
  • Константин Ходнев
  • Георгий Трофимов
  • Валерия Преображенская
  • Антон Лукомский
  • Алексей Иванов
  • Игорь Шварцман
  • Лукаш Качмарчик
  • Евгений Герасимов
  • Михаил Канунников
  • Владимир Биндеман
  • Всеволод Медведев
  • Шимон Матковски
  • Николай Переслегин
  • Александра Кузьмина
  • Наталия Шилова
  • Зураб Басария
  • Тотан Кузембаев
  • Сергей Чобан
  • Анатолий Столярчук
  • Петр Фонфара
  • Магда Чихонь
  • Павел Андреев
  • Александр Скокан
  • Никита Бирюков
  • Антон Надточий
  • Владимир Ковалёв
  • Екатерина Кузнецова
  • Владимир Плоткин
  • Никита Токарев
  • Сергей Кузнецов

Постройки и проекты (новые записи):

  • Жилой комплекс «Форум Сити»
  • ЖК «Кандинский Баухаус»
  • Городская ферма на ВДНХ, 2 очередь
  • Парк пяти морей
  • Дом у моря в Ленинградской области
  • Концепция средовой организации и развития общественных пространств села Мингер
  • Общественное пространство фабрики «Заря»
  • Набережная реки Нурминка
  • Жилой комплекс на улице Эсперова

Технологии:

17.07.2017

ROCKWOOL на объектах Алматы и Астаны

Представляем современные объекты Казахстана, комфорт и безопасность которых обеспечивают технологические решения от компании ROCKWOOL.
ROCKWOOL
10.07.2017

Rockfon объявляет о начале конкурса для молодых архитекторов – ROCKFON Concept of ceilings, acoustic, life

Призёров ждёт денежный грант в размере пятидесяти тысяч рублей и поездка в Данию с программой «Архитектура Скандинавии»
ROCKFON Russia (ROCKWOOL A/S)
10.07.2017

Институт культурной автономии

Здание Саамского парламента Норвегии в Карасйоке.
RHEINZINK
05.07.2017

Кирпич для сибирских морозов

​Жилой комплекс MilkHouse занял первое место в рейтинге новостроек города Новосибирска. В его строительстве использовали клинкерный кирпич Gent Hagemeister.
ЗАО «Фирма «КИРИЛЛ»
03.07.2017

Офис, бросивший вызов традициям


VELUX (Велюкс), AGC Glass Russia, SHINGLAS, AkzoNobel
другие статьи