Заха Хадид. Интервью и текст Владимира Белоголовского

Проекты Захи Хадид участвуют в экспозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

31 Августа 2008
mainImg

Архитектор:

Заха Хадид

Заха Хадид – пожалуй, самое захватывающее событие современной архитектуры. Ее неудержимое воображение последовательно расширяет грани возможного в теории и практике архитектуры и градостроительства. Ее смелые идеи многие годы отвергались как неосуществимые фантазии. До последнего времени ей удалось реализовать лишь несколько небольших проектов. Престижнейшая Прицкеровская премия вручена ей в 2004 году в большей степени за бумажные проекты, в знак надежды, что ее видения в скором времени реализуются. Настоящий же шок постиг многих в 2006 году во время персональной выставки архитектора в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке, посвященной тридцатилетию карьеры Хадид. Посетителей экспозиции встречали не просто игры смелого воображения, а мультимедийная презентация с доказательствами строящихся масштабных урбанистических комплексов по всему миру.

Уверено и планомерно Заха Хадид проектами своего бюро и проектами целой армии своих последователей превращает экспериментальную органическую, гибкую и «неограниченную» архитектуру в реальность мэйнстрима. В дополнении к уже построенным Центрам современного искусства в Цинциннати и Риме, Лыжному трамплину в Иннсбруке, заводу BMW в Лейпциге и научному центру Phaeno в немецком Вольфсбурге, целый ряд проектов находится на стадии строительства. Среди них мост в Абу-Даби, Оперный театр в Дубаи и Олимпийский плавательный комплекс в Лондоне, который станет первым крупным проектом в городе, в котором наша героиня вот уже 28 лет возглавляет свое бюро.

Она родилась в Багдаде в 1950 году. Получила образование у католических монашек в Багдаде, занималась в частной школе в Швейцарии и изучала математику в Американском университете в Бейруте (1968 – 1971). Заха описывает те времена как очень позитивные: "Шестидесятые годы в арабском мире были оптимистическим временем. Мы верили в модернизацию, индустриализацию и с надеждой смотрели на Запад... Мой отец был очень высокопоставленным политиком, одним из лидеров иракской демократической партии и министром финансов и промышленности, и он уделял много внимания жилищной проблеме. В нашей семье мы все получили образование исходя из именно такого мировоззрения и всегда верили в прогресс и образование для женщин". Хадид закончила Архитектурную Ассоциацию в Лондоне (1972 – 1977) и сотрудничала в качестве партнера с основателями бюро OMA (Office of Metropolitan) Рэмом Колхасом и Элием Зенгелисом в Лондоне. В 1980 году она открыла свой собственный офис. Хадид часто читает лекции в Европе и США и в настоящее время является профессором в Университете прикладных искусств в Вене.

zooming
zooming

В апреле я посетил офис Хадид по адресу 10 Bowling Green Lane в Клеркенуэлле в восточном Лондоне. Он занимает здание бывшей викторианской школы и состоит из девяти отдельных студий с необычайно высокими потолками. Здесь трудятся 250 архитекторов (это число удвоилось лишь за последние пару лет). Наше tête-à-tête интервью переносилось и отменялось раз за разом в Нью-Йорке, в Лондоне, опять в Нью-Йорке из-за очень загруженного и постоянно меняющегося расписания Захи. Вначале она должна была лететь на Ближний Восток, потом в Польшу, затем в Италию и еще в дюжину других мест. В конце концов мы договорились провести это интервью посредством электронной почты.

Вы заняты несколькими проектами в России, включая частный дом, офисный комплекс и жилую башню в Москве. Как вы получили эти заказы?

Большинство заказов мы выиграли в результате международных конкурсов, а в остальных случаях наши заказчики проявили персональный интерес к нашей архитектуре. Мы встретили большое понимание в России со стороны заказчиков. Мне очень импонирует их открытость, желание экспериментировать, рисковать, а также стремление превращать самые фантастические проекты в реальность.

Расскажите об идеях, которые породили проект частного дома под Москвой?

В моих ранних проектах на меня повлиял русский конструктивизм (мой дипломный проект «Тектоник Малевича», 1976-1977). Именно это и явилось отправной точкой моего персонального творческого пути. С тех пор мои проекты стали более текучими и органичными. Вилла Capital Hill в Барвихе объединяет прямоту и силу жеста моих ранних проектов и органическую утонченность и экспрессию моих поздних произведений.

zooming
Вилла Capital Hill

Здание образуют две основные формы. Нижняя часть возникает из естественно наклоненного ландшафта, среди красивых берез и хвойных деревьев, которыми усеян весь участок. Эта форма ассимилируется в существующую конфигурацию участка и заполняет его с помощью парящих террас. Топография окружающего ландшафта обращена внутрь здания, она артикулируется и обратно высвобождается вовне, в природное окружение. Такой двусторонний процесс растворяет разницу между интерьером и экстерьером и рождает чувство течения, которое затем восходит по вертикали навстречу второй форме наверху. Как пространственная антитеза, верхняя форма плывет над волнистыми кронами целого моря 22-х метровых деревьев и дает возможность наслаждаться бесконечными видами и следить за движением солнца от восхода до заката. Соединяет эти две формы наклоненная структура, прозрачность которой позволяет наблюдать за драматичным подъемом лифта из гущи темного леса на высоту открытых и залитых солнцем пространств.

Каким вам запомнился дом, в котором вы выросли?

В пригороде Багдада был прекрасный зеленый массив с большим количеством модернистских частных домов, у нашей семьи там был очень необычный дом, построенный в 1930-е годы, с выразительной мебелью середины XX века. Этот дом все еще стоит. Я помню, когда мне было семь лет, мы отправились с родителями в Бейрут выбирать новую мебель для нашего дома. Мой отец Мохаммед Хадид был очень прогрессивным человеком с космополитическими интересами и в те годы Багдад находился под большим влиянием модернизма. Архитекторы Фрэнк Ллойд Райт и Джо Понти реализовывали там свои проекты. Я все еще помню поход в мебельный салон, где мы покупали нашу новую мебель. Она была угловатой и модернистской, с обивкой ликерного цвета. А для моей комнаты родители купили асимметричное зеркало. Я влюбилась в него, и именно с него началось мое увлечение всем асимметричным. Когда мы вернулись домой, я реорганизовала свою комнату. В момент она превратилась из комнаты маленькой девочки в комнату подростка. Моей кузине очень понравилась такая обстановка, и она попросила меня заняться и ее комнатой. Затем моя тетя попросила обставить и ее спальню. Так все и началось. Но именно мои родители вселили в меня стремление делать все эти вещи.

А где вы живете в Лондоне?

Я живу в Клеркенуэлле, в восточном Лондоне. Мой офис находится там уже больше двадцати лет в старом здании викторианской школы. По мере роста нашего офиса мы занимаем все больше помещений в этом здании. Около двух лет назад я переехала ближе к офису, так как мою старую квартиру затопило, пока я путешествовала, и нужно было выехать срочно. Я ничего не проектировала в своей теперешней квартире, но в ней есть большое преимущество – она значительно просторнее предыдущей, и в ней можно найти место и для моих проектов.

Вы часто бываете в Москве. Эта тема интересует многих.

Работа в России такая же трудная, как и в любых других частях международного архитектурного ландшафта. В случае с Россией, и в частности в Москве, сложность возникает, когда стремление заказчиков создавать инновационную архитектуру высокого уровня сталкивается с устоявшимися градостроительными традициями. В тоже время, есть другой аспект – очень жесткие климатические условия, особенно в зимнее время. Суровые снежные зимы становятся очень редкими в мире, а в России они все еще существуют – с двухметровым снежным покровом и 30-градусными морозами.

Какие уникальные качества Москвы вам бы хотелось выразить в своей архитектуре?

Масштаб Москвы – неправдоподобный. Она является одним из наиболее захватывающих городов в мире. Масштаб этого мегаполиса превышает в два или три раза многие крупнейшие города. Если вы посмотрите на город с высоты Ленинских гор, вы увидите, что сталинские небоскребы отражают в своей эстетике башни Кремля, но в большем масштабе. В наши дни там многое сносится и перестраивается, они просто не понимают ценности многих вещей.
То, что мои первые проекты создавались под воздействием раннего русского авангарда, особенно работ Казимира Малевича – бесспорно. В русских авангардистах меня привлек дух отваги, риска, новаторства, стремления ко всему новому и вера в мощь изобретательства. Малевич был пионером абстракционизма и пионером в своей способности соединить абстрактное искусство с архитектурой. Его динамичные сбалансированные композиции архитектонов были выстроены на принципах ортогональности из кубических объемов, касающихся поверхностями, но не пересекающими друг друга. Такие ограничения характерны для многих современных построек в Москве.
Леонидовский проект Ленинского института 1927 года, как минимум на 50 лет обогнал свое время, а его конкурсный проект Министерства промышленности 1934 года – композиция из разных башен, вырастающих из единого урбанистического подиума, до сих пор вдохновляет градостроительные проекты. Однако, самое необычное, что было в этих проектах, это то, что они оказались в центре интенсивной полемики в обществе, в академических кругах, стали предметом выставок и открытых конкурсов.
Эти проекты, несмотря на всю их экспериментальную радикальность, имели реальное социальное значение и политическую сущность. Одну из задач, которую я поставила перед собой в самом начале – продолжить незаконченный проект Модернизма в экспериментальном духе раннего авангарда. Я говорю о радикальности некоторых композиционных приемов таких, как фрагментация и наслаивание.

Вы мечтали стать архитектором с детства. Что повлияло на ваше увлечение архитектурой и почему вы вначале решили изучать математику?

Прежде, чем приехать в Лондон, я изучала математику в Американском университете в Бейруте, где мне нравилась геометрия. Теперь об увлечениях. Меня очень привлекали и привлекает сочетание логики и абстракции. Произведения Малевича и Кандинского объединяют эти разные понятия и добавляют идеи движения и энергии в архитектуру, откуда возникает чувство течения и движения в пространстве.

Вы отправились в Архитектурную Ассоциацию потому, что она находится в Лондоне или вы оказались в Лондоне из-за AA?

Я приехала в Лондон из Бейрута специально учиться в AA. Мой брат рассказал мне, что это лучшее место для изучения архитектуры. Это был фантастический момент в истории Ассоциации. Алвин Боярский (человек русских корней) возглавлял АА с 1971 по 1990 год. Он привил школе уникальную модель глобализма. Его визионерское руководство позволило АА стать первой по-настоящему международной архитектурной школой, играть роль катализатора идей со всего мира. Я счастлива, что оказалась там в то время.

Каким оказался ваш опыт в AA?

Тогда в АА доминировало чувство борьбы и стремления создавать анти-архитектуру. Популярность постмодернизма, историзма и рационализма служили противовесом идеям модернизации, какой мы ее себе представляли. Поэтому изучая страницы истории русской авангардной архитектуры начала XX века, мне было очень интересно открывать новые горизонты и альтернативы. Будучи наивным студентом, я думала тогда, что открываю что-то впервые. Это было очень волнующе.
Экспериментальность АА заключалась в том, чтобы запутать вас в первые три года обучения, а на четвертом курсе предположить, что вы всему научились и готовы самостоятельно выбрать своего наставника, и каким будет ваш проект. Это меня многому научило. Рэм, который был моим руководителем проекта, всегда подтрунивал надо мной. Он говорил, что если я не смогу ему объяснить, о чем мой проект, то он у меня его отберет. Я испытала настоящий шок, когда наконец поняла, чего от нас хотели преподаватели.
К этому добавлю, что и Алвин Боярский полностью поддерживал наши начинания. Мы понятия не имели, за чем следовали и к чему это могло привести, но мы были уверены, что занимались чем-то реальным и продуктивным.

Вы сказали, что ваша архитектура заключается в том, чтобы экспериментировать и тестировать то, что возможно. Расскажите, каким образом ваша архитектура прогрессирует со временем?

Моей целью всегда было – создавать текучие пространства и условия, при которых они могли бы ощущаться в полной мере. Вначале моя архитектура была фрагментарной, не только потому, что я пыталась буквально поломать правила, по которым создавалась архитектура, но и потому, что такая фрагментарность нам досталась от модернизма и исторических городов. Постепенно процесс различных наслоений усложнялся. А в последние пять лет я пыталась добиться одновременно сложности и текучести.
Цели всегда меняются. По мере того, как наша практика взрослеет, мы аккумулируем новые точки отсчета, и наша работа обогащается, усложняется и становится разнообразней за счет своих собственных ресурсов и наработанного репертуара. Я знаю из личного опыта, что некоторые открытия никогда бы не произошли без попыток что-то распутать, разгадать, объяснить или исследовать. Поэтому такой поиск и преследование чего-то нового важен и даже когда вы знаете, что уже что-то открыли, оказывается, что процесс новых открытий бесконечен.

zooming
Музейный центр PermMuseumXXI. Конкурсный проект. III премия во втором туре

Этот ответ созвучен и мнению Патрика Шумакера, партнера Хадид. В 2006 году в Нью-Йорке в обществе самой Захи он рассказал мне следующее:

Мы работаем в одной и той же парадигме много лет и все время продолжаем совершенствоваться в одном направлении. Поэтому, конечно же мы прогрессируем и мы становимся лучше. Мы развиваем виртуозность, оттачивая наши приемы и идеи.

Меня же волнует вопрос контекстуальности. Поэтому, возвращаясь к интервью с Хадид, я напоминаю ей ее собственные слова.
Вы как-то заметили: "Мы работаем в мировом масштабе и хотели бы воздержаться от спекулятивного влияния на нашу архитектуру местных национальных черт. Любая подобная спекуляция может лишь отвлечь от нашего стремления выразить в архитектуре суть современности нового города." Какие условия важны для вас и что делает вашу архитектуру конкретной в ответ на определенное место или город?

Мы всегда заняты расширением собственного репертуара и стараемся создавать разные ответы в разных ситуациях. Но есть ряд принципов, которым мы четко следуем. Один из них это создать впечатление, будто наш проект глубоко и органично врезан в контекст при помощи целого ряда артикуляций и взаимоотношений – пытаясь перенять черты окружения таким образом, чтобы в конце концов возникло чувство гармоничного внедрения и вхождения в контекст.
Дизайн проекта может измениться по мере того, как исследования участка дают новые сведения. Идеальная ситуация почти никогда не случается в реальности. Мы научились применять новые методы в решении урбанистических задач. Мы создали ряд проектов, в которых различные элементы зданий сочетаются так, чтобы вместе образовать единое продолжение. Мы даже применяли подобные методы в масштабах целых городов. Мы можем спроектировать целое поле зданий, каждое отличное от рядом стоящего, но логически они будут соединены друг с другом, образовывая органическое, непрерывно меняющееся целое. Три или четыре типа зданий определяют основные соотношения. Таким образом, мы добиваемся логического порядка отдельных зданий и элегантности целостной композиции. При создании подобных примеров городской среды мы черпаем вдохновение в природе. Это трудно объяснять, это непросто понять. Это нужно видеть.

У вас есть потрясающее сюрреалистическое полотно с видом на центральный Лондон – Grand Buildings, 1985 г. Расскажите, как условия местности обычно подпитывают ваше воображение для создания подобных картин? И каким образом картина, подобная этой, одушевляет и изобретает заново реальный участок и то, что возникает на его месте?

Конкретным результатом моего увлечения Малевичем было то, что я использовала живопись как метод проектирования. Этот способ самовыражения стал моей первой территорией пространственных изобретений. Я чувствовала неудовлетворенность из-за бедности традиционной системы рисования в архитектуре и пыталась найти новые способы репрезентации.
Именно живопись явилась тем методом, который позволил мне экспериментировать в области формообразования и движения, что привело к нашему радикальному подходу в развитии нового архитектурного языка. Мне близка живопись, и она всегда служила своеобразной критикой тех методов работы, которые оказывались в распоряжении дизайнеров. Я имею в виду то, что все проектировалось посредством плана и сечения. Поэтому я и прибегла к помощи живописи, потому что считала, что проекции должны были нести в себе некоторую долю искажений, но в итоге такая позиция, конечно же, повлияла и на сами проекты. Мои произведения стали более тягучими еще и потому, что происходило наслоение, подобно историческим пластам. Когда вы накладываете один слой на другой, вдруг проявляются самые необычные вещи.

zooming
Экспоцентр

Размышляя над тем, что говорила Заха, нужно признать, что ее слова действительно имеют вещий смысл – чтобы понять, все это нужно увидеть.

zooming
Бизнес-центр «Доминион» на Шарикоподшипниковской
zooming
zooming
Вилла Capital Hill
zooming
Живописная Тауэр
zooming
zooming
zooming
Экспоцентр
zooming
zooming


Архитектор:

Заха Хадид

31 Августа 2008

author pht

Автор текста:

Владимир Белоголовский
comments powered by HyperComments

Статьи по темам: Российский павильон на XI биеннале в Венеции, Российский павильон на XI биеннале в Венеции: тексты каталога

Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.

Технологии и материалы

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.
Tejas Borja. Революция в керамической черепице
Уникальность производства керамики Tejas Borja – в применении технологии цифровой струйной печати на поверхности черепицы, которая позволяет получить полную имитацию природных материалов: сланца, камня, дерева, цемента, мрамора и других.
Свет и тень
Панели из фиброцемента EQUITONE [linea] – современный материал, который способен вдохновить на творческий эксперимент. Он создан архитекторами, и его главные свойства: контрастная фактура, тактильность и долговечность.
Ключевой элемент
Специально для ЖК «Садовые кварталы» компания «ОртОст-Фасад» разработала материал, сочетающий силу стеклофибробетона и эстетику кирпича. Рассказываем о его особенностях и достоинствах на примере трех новых реализованных корпусов.
Живой дизайн для фасадов
Скучные однообразные фасадные решения уходят в прошлое с появлением новых дизайнерских решений от RHEINZINK: с разнообразием привлекательных вариантов дизайна любая поверхность теперь становится многомерным, несомненно, привлекающим внимание, зрелищем.

Сейчас на главной

Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.
«Вечность» переставит всё местами
Куратором «Зодчества» 2020 года назван Эдуард Кубенский с темой «Вечность», об этом сообщил сегодня на пресс-конференции президент САР Николай Шумаков. Программа звучит смело, читайте в нашем материале.
Решетчатая «опора»
Энергоэффективное офисное здание oxxeo с несущим фасадом, одновременно работающим как солнцезащитный экран: проект Rafael de La-Hoz Arquitectos на севере Мадрида.
«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.
МАРШ: Fuck Context
Под руководством Наринэ Тютчевой и Екатерины Ровновой бакалавры 2018/2019 учебного года формируют свое отношение к контексту, исследуя Трехгорную мануфактуру.
И вновь о прожиточном минимуме
«Экономичное», но качественное жилье во Франкфурте-на-Майне по образцовому проекту schneider+schumacher рассчитано на арендную плату на треть ниже среднерыночной ставки в этом городе.
Наследие, экология и очень, очень плохие архитекторы
Рассматриваем восемь работ воркшопов, проведенных на «Открытом городе» и один особенно понравившийся дипломный проект студии Евгения Асса. Многие проекты затрагивают актуальные и болезненные темы современности.
Семь рецептов успеха
Участники марафона «Свое бюро» в рамках «Открытого города» рассказали/умолчали о своих удачах/неудачах. На основе их выступлений мы сформулировали семь рецептов, которые точно помогут начать карьеру.
«Скромный шедевр»
Социальный малоэтажный комплекс на сотню семей в Норидже по проекту бюро Mikhail Riches и Кэти Холи получил премию Стерлинга как лучшее здание Британии 2019 года, уникальный дом из пробки награжден как лучший небольшой проект, а национальная железнодорожная компания – как лучший заказчик.
Видный дом
Art View House на открыточном «перекрестке» Мойки и Крюкова канала – еще один эксперимент бюро «Евгений Герасимов и партнеры» с неоклассикой, а также аккуратное завершение архитектурной панорамы в центре города.
Внимание деталям
Почти 150 идей для улучшения городской среды предложили дизайнеры-участники конкурса в рамках выставки «Город: детали», которая прошла в Москве на прошлой неделе. Представляем лучшие из них.
Пресса: Как все превратится в курорт
Если вы посмотрите на мировые проекты благоустройства, то увидите: все составляющие остроту города элементы — канализация, отопление, водопровод, метро, миллионы километров проводов, автомобили, грузовики, склады, больницы, морги, милиция, военные, — все это спрятано ...
Внутренний город
Два дома на территории бывшего завода «Рассвет» – пример тонкой работы с контекстом, формой и, главное, внутренней структурой апартаментов, которая стала, без преувеличения, уникальной для современной Москвы. Они уже неплохо известны профессиональной общественности. Рассматриваем подробно.
«Оптимистическая профессия»
Дублинское бюро Grafton награждено Золотой медалью RIBA. Его основательницы, Шелли МакНамара и Ивонн Фаррелл, курировали венецианскую биеннале архитектуры-2018, а в 2008 стали первыми лауреатами гран-при WAF.
Юбилейное ожерелье
Главная площадь Якутска будет преобразована по проекту консорциума под лидерством ТПО «Резерв». Представляем проекты победителя и призеров недавно завершившегося конкурса.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Экстравертный интроверт
Построив в Люблино фитнес-клуб La Salute (в переводе с итальянского «здоровье»), архитекторы бюро ASADOV оздоровили жизнь района, принесли в стандартное окружение авторскую архитектуру и полезные функции. Выразительная тектоника здания подчеркнула спортивную устремленность.
Архи-события: 30 сентября–6 октября
Интерактивная выставка-презентация «Город: детали», два новых лекционных курса в Музее архитектуры, ежегодная конференция об архитектурном образовании и карьере «Открытый город».
Пресса: Последний из главных
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук Александр Кузьмин скончался в больнице в ночь на пятницу на 69-м году жизни. О нем — Григорий Ревзин.
Умер Александр Кузьмин
Сегодня ночью не стало Александра Викторовича Кузьмина, президента Российской академии архитектуры и строительных наук, с 1996 по 2012 годы – главного архитектора города Москвы.
Миллионы к миллионам
В Пекине открылся новый аэропорт Дасин по проекту Zaha Hadid Architects и ADP Ingénierie: стартовая «мощность» – 45 млн человек в год, в 2025 – 72 млн, затем – все сто.
Разворот к красоте
Первый приз конкурса Таллинской биеннале на концепцию ревитализации промышленной зоны получила команда российских архитекторов. Авторы разработали генплан, вдохновляясь железнодорожным поворотным кругом, и предложили застройку с «градиентом» приватных и общественных пространств.
Дорога к парку
«Братеевские телепортеры» – навес, который позволил оформить и защитить вход в одноименный парк, и получил недавно спецприз жюри АРХИWOOD. Рассматриваем проект и отчасти – дискуссию экспертов премии вокруг него.
Дом для друзей
Юбилейная, десяти лет от роду, премия АРХИWOOD присудила гран-при Николаю Белоусову за достижения, предложила одну нестандартную номинацию, а главная премия досталась Сергею Мишину за его собственный дом. Рассказываем о победителях и о церемонии.
На реке
Любопытный пример освоения «хипстерской» стилистки в ресторане-дебаркадере, расположенном в центре Ростова-на-Дону: сравнительно лаконичный фасад и крайне насыщенный интерьер.
Как в фотокамере
Недалеко от Осло по проекту BIG построен изогнутый музей-мост – в дополнение к самому крупному в Северной Европе парку скульптур.