English version

Заха Хадид. Интервью и текст Владимира Белоголовского

Проекты Захи Хадид участвуют в экспозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

31 Августа 2008
mainImg
Архитектор:
Заха Хадид
0

Заха Хадид – пожалуй, самое захватывающее событие современной архитектуры. Ее неудержимое воображение последовательно расширяет грани возможного в теории и практике архитектуры и градостроительства. Ее смелые идеи многие годы отвергались как неосуществимые фантазии. До последнего времени ей удалось реализовать лишь несколько небольших проектов. Престижнейшая Прицкеровская премия вручена ей в 2004 году в большей степени за бумажные проекты, в знак надежды, что ее видения в скором времени реализуются. Настоящий же шок постиг многих в 2006 году во время персональной выставки архитектора в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке, посвященной тридцатилетию карьеры Хадид. Посетителей экспозиции встречали не просто игры смелого воображения, а мультимедийная презентация с доказательствами строящихся масштабных урбанистических комплексов по всему миру.

Уверено и планомерно Заха Хадид проектами своего бюро и проектами целой армии своих последователей превращает экспериментальную органическую, гибкую и «неограниченную» архитектуру в реальность мэйнстрима. В дополнении к уже построенным Центрам современного искусства в Цинциннати и Риме, Лыжному трамплину в Иннсбруке, заводу BMW в Лейпциге и научному центру Phaeno в немецком Вольфсбурге, целый ряд проектов находится на стадии строительства. Среди них мост в Абу-Даби, Оперный театр в Дубаи и Олимпийский плавательный комплекс в Лондоне, который станет первым крупным проектом в городе, в котором наша героиня вот уже 28 лет возглавляет свое бюро.

Она родилась в Багдаде в 1950 году. Получила образование у католических монашек в Багдаде, занималась в частной школе в Швейцарии и изучала математику в Американском университете в Бейруте (1968 – 1971). Заха описывает те времена как очень позитивные: "Шестидесятые годы в арабском мире были оптимистическим временем. Мы верили в модернизацию, индустриализацию и с надеждой смотрели на Запад... Мой отец был очень высокопоставленным политиком, одним из лидеров иракской демократической партии и министром финансов и промышленности, и он уделял много внимания жилищной проблеме. В нашей семье мы все получили образование исходя из именно такого мировоззрения и всегда верили в прогресс и образование для женщин". Хадид закончила Архитектурную Ассоциацию в Лондоне (1972 – 1977) и сотрудничала в качестве партнера с основателями бюро OMA (Office of Metropolitan) Рэмом Колхасом и Элием Зенгелисом в Лондоне. В 1980 году она открыла свой собственный офис. Хадид часто читает лекции в Европе и США и в настоящее время является профессором в Университете прикладных искусств в Вене.

zooming
zooming

В апреле я посетил офис Хадид по адресу 10 Bowling Green Lane в Клеркенуэлле в восточном Лондоне. Он занимает здание бывшей викторианской школы и состоит из девяти отдельных студий с необычайно высокими потолками. Здесь трудятся 250 архитекторов (это число удвоилось лишь за последние пару лет). Наше tête-à-tête интервью переносилось и отменялось раз за разом в Нью-Йорке, в Лондоне, опять в Нью-Йорке из-за очень загруженного и постоянно меняющегося расписания Захи. Вначале она должна была лететь на Ближний Восток, потом в Польшу, затем в Италию и еще в дюжину других мест. В конце концов мы договорились провести это интервью посредством электронной почты.

Вы заняты несколькими проектами в России, включая частный дом, офисный комплекс и жилую башню в Москве. Как вы получили эти заказы?

Большинство заказов мы выиграли в результате международных конкурсов, а в остальных случаях наши заказчики проявили персональный интерес к нашей архитектуре. Мы встретили большое понимание в России со стороны заказчиков. Мне очень импонирует их открытость, желание экспериментировать, рисковать, а также стремление превращать самые фантастические проекты в реальность.

Расскажите об идеях, которые породили проект частного дома под Москвой?

В моих ранних проектах на меня повлиял русский конструктивизм (мой дипломный проект «Тектоник Малевича», 1976-1977). Именно это и явилось отправной точкой моего персонального творческого пути. С тех пор мои проекты стали более текучими и органичными. Вилла Capital Hill в Барвихе объединяет прямоту и силу жеста моих ранних проектов и органическую утонченность и экспрессию моих поздних произведений.

zooming
Вилла Capital Hill

Здание образуют две основные формы. Нижняя часть возникает из естественно наклоненного ландшафта, среди красивых берез и хвойных деревьев, которыми усеян весь участок. Эта форма ассимилируется в существующую конфигурацию участка и заполняет его с помощью парящих террас. Топография окружающего ландшафта обращена внутрь здания, она артикулируется и обратно высвобождается вовне, в природное окружение. Такой двусторонний процесс растворяет разницу между интерьером и экстерьером и рождает чувство течения, которое затем восходит по вертикали навстречу второй форме наверху. Как пространственная антитеза, верхняя форма плывет над волнистыми кронами целого моря 22-х метровых деревьев и дает возможность наслаждаться бесконечными видами и следить за движением солнца от восхода до заката. Соединяет эти две формы наклоненная структура, прозрачность которой позволяет наблюдать за драматичным подъемом лифта из гущи темного леса на высоту открытых и залитых солнцем пространств.

Каким вам запомнился дом, в котором вы выросли?

В пригороде Багдада был прекрасный зеленый массив с большим количеством модернистских частных домов, у нашей семьи там был очень необычный дом, построенный в 1930-е годы, с выразительной мебелью середины XX века. Этот дом все еще стоит. Я помню, когда мне было семь лет, мы отправились с родителями в Бейрут выбирать новую мебель для нашего дома. Мой отец Мохаммед Хадид был очень прогрессивным человеком с космополитическими интересами и в те годы Багдад находился под большим влиянием модернизма. Архитекторы Фрэнк Ллойд Райт и Джо Понти реализовывали там свои проекты. Я все еще помню поход в мебельный салон, где мы покупали нашу новую мебель. Она была угловатой и модернистской, с обивкой ликерного цвета. А для моей комнаты родители купили асимметричное зеркало. Я влюбилась в него, и именно с него началось мое увлечение всем асимметричным. Когда мы вернулись домой, я реорганизовала свою комнату. В момент она превратилась из комнаты маленькой девочки в комнату подростка. Моей кузине очень понравилась такая обстановка, и она попросила меня заняться и ее комнатой. Затем моя тетя попросила обставить и ее спальню. Так все и началось. Но именно мои родители вселили в меня стремление делать все эти вещи.

А где вы живете в Лондоне?

Я живу в Клеркенуэлле, в восточном Лондоне. Мой офис находится там уже больше двадцати лет в старом здании викторианской школы. По мере роста нашего офиса мы занимаем все больше помещений в этом здании. Около двух лет назад я переехала ближе к офису, так как мою старую квартиру затопило, пока я путешествовала, и нужно было выехать срочно. Я ничего не проектировала в своей теперешней квартире, но в ней есть большое преимущество – она значительно просторнее предыдущей, и в ней можно найти место и для моих проектов.

Вы часто бываете в Москве. Эта тема интересует многих.

Работа в России такая же трудная, как и в любых других частях международного архитектурного ландшафта. В случае с Россией, и в частности в Москве, сложность возникает, когда стремление заказчиков создавать инновационную архитектуру высокого уровня сталкивается с устоявшимися градостроительными традициями. В тоже время, есть другой аспект – очень жесткие климатические условия, особенно в зимнее время. Суровые снежные зимы становятся очень редкими в мире, а в России они все еще существуют – с двухметровым снежным покровом и 30-градусными морозами.

Какие уникальные качества Москвы вам бы хотелось выразить в своей архитектуре?

Масштаб Москвы – неправдоподобный. Она является одним из наиболее захватывающих городов в мире. Масштаб этого мегаполиса превышает в два или три раза многие крупнейшие города. Если вы посмотрите на город с высоты Ленинских гор, вы увидите, что сталинские небоскребы отражают в своей эстетике башни Кремля, но в большем масштабе. В наши дни там многое сносится и перестраивается, они просто не понимают ценности многих вещей.
То, что мои первые проекты создавались под воздействием раннего русского авангарда, особенно работ Казимира Малевича – бесспорно. В русских авангардистах меня привлек дух отваги, риска, новаторства, стремления ко всему новому и вера в мощь изобретательства. Малевич был пионером абстракционизма и пионером в своей способности соединить абстрактное искусство с архитектурой. Его динамичные сбалансированные композиции архитектонов были выстроены на принципах ортогональности из кубических объемов, касающихся поверхностями, но не пересекающими друг друга. Такие ограничения характерны для многих современных построек в Москве.
Леонидовский проект Ленинского института 1927 года, как минимум на 50 лет обогнал свое время, а его конкурсный проект Министерства промышленности 1934 года – композиция из разных башен, вырастающих из единого урбанистического подиума, до сих пор вдохновляет градостроительные проекты. Однако, самое необычное, что было в этих проектах, это то, что они оказались в центре интенсивной полемики в обществе, в академических кругах, стали предметом выставок и открытых конкурсов.
Эти проекты, несмотря на всю их экспериментальную радикальность, имели реальное социальное значение и политическую сущность. Одну из задач, которую я поставила перед собой в самом начале – продолжить незаконченный проект Модернизма в экспериментальном духе раннего авангарда. Я говорю о радикальности некоторых композиционных приемов таких, как фрагментация и наслаивание.

Вы мечтали стать архитектором с детства. Что повлияло на ваше увлечение архитектурой и почему вы вначале решили изучать математику?

Прежде, чем приехать в Лондон, я изучала математику в Американском университете в Бейруте, где мне нравилась геометрия. Теперь об увлечениях. Меня очень привлекали и привлекает сочетание логики и абстракции. Произведения Малевича и Кандинского объединяют эти разные понятия и добавляют идеи движения и энергии в архитектуру, откуда возникает чувство течения и движения в пространстве.

Вы отправились в Архитектурную Ассоциацию потому, что она находится в Лондоне или вы оказались в Лондоне из-за AA?

Я приехала в Лондон из Бейрута специально учиться в AA. Мой брат рассказал мне, что это лучшее место для изучения архитектуры. Это был фантастический момент в истории Ассоциации. Алвин Боярский (человек русских корней) возглавлял АА с 1971 по 1990 год. Он привил школе уникальную модель глобализма. Его визионерское руководство позволило АА стать первой по-настоящему международной архитектурной школой, играть роль катализатора идей со всего мира. Я счастлива, что оказалась там в то время.

Каким оказался ваш опыт в AA?

Тогда в АА доминировало чувство борьбы и стремления создавать анти-архитектуру. Популярность постмодернизма, историзма и рационализма служили противовесом идеям модернизации, какой мы ее себе представляли. Поэтому изучая страницы истории русской авангардной архитектуры начала XX века, мне было очень интересно открывать новые горизонты и альтернативы. Будучи наивным студентом, я думала тогда, что открываю что-то впервые. Это было очень волнующе.
Экспериментальность АА заключалась в том, чтобы запутать вас в первые три года обучения, а на четвертом курсе предположить, что вы всему научились и готовы самостоятельно выбрать своего наставника, и каким будет ваш проект. Это меня многому научило. Рэм, который был моим руководителем проекта, всегда подтрунивал надо мной. Он говорил, что если я не смогу ему объяснить, о чем мой проект, то он у меня его отберет. Я испытала настоящий шок, когда наконец поняла, чего от нас хотели преподаватели.
К этому добавлю, что и Алвин Боярский полностью поддерживал наши начинания. Мы понятия не имели, за чем следовали и к чему это могло привести, но мы были уверены, что занимались чем-то реальным и продуктивным.

Вы сказали, что ваша архитектура заключается в том, чтобы экспериментировать и тестировать то, что возможно. Расскажите, каким образом ваша архитектура прогрессирует со временем?

Моей целью всегда было – создавать текучие пространства и условия, при которых они могли бы ощущаться в полной мере. Вначале моя архитектура была фрагментарной, не только потому, что я пыталась буквально поломать правила, по которым создавалась архитектура, но и потому, что такая фрагментарность нам досталась от модернизма и исторических городов. Постепенно процесс различных наслоений усложнялся. А в последние пять лет я пыталась добиться одновременно сложности и текучести.
Цели всегда меняются. По мере того, как наша практика взрослеет, мы аккумулируем новые точки отсчета, и наша работа обогащается, усложняется и становится разнообразней за счет своих собственных ресурсов и наработанного репертуара. Я знаю из личного опыта, что некоторые открытия никогда бы не произошли без попыток что-то распутать, разгадать, объяснить или исследовать. Поэтому такой поиск и преследование чего-то нового важен и даже когда вы знаете, что уже что-то открыли, оказывается, что процесс новых открытий бесконечен.

zooming
Музейный центр PermMuseumXXI. Конкурсный проект. III премия во втором туре

Этот ответ созвучен и мнению Патрика Шумакера, партнера Хадид. В 2006 году в Нью-Йорке в обществе самой Захи он рассказал мне следующее:

Мы работаем в одной и той же парадигме много лет и все время продолжаем совершенствоваться в одном направлении. Поэтому, конечно же мы прогрессируем и мы становимся лучше. Мы развиваем виртуозность, оттачивая наши приемы и идеи.

Меня же волнует вопрос контекстуальности. Поэтому, возвращаясь к интервью с Хадид, я напоминаю ей ее собственные слова.
Вы как-то заметили: "Мы работаем в мировом масштабе и хотели бы воздержаться от спекулятивного влияния на нашу архитектуру местных национальных черт. Любая подобная спекуляция может лишь отвлечь от нашего стремления выразить в архитектуре суть современности нового города." Какие условия важны для вас и что делает вашу архитектуру конкретной в ответ на определенное место или город?

Мы всегда заняты расширением собственного репертуара и стараемся создавать разные ответы в разных ситуациях. Но есть ряд принципов, которым мы четко следуем. Один из них это создать впечатление, будто наш проект глубоко и органично врезан в контекст при помощи целого ряда артикуляций и взаимоотношений – пытаясь перенять черты окружения таким образом, чтобы в конце концов возникло чувство гармоничного внедрения и вхождения в контекст.
Дизайн проекта может измениться по мере того, как исследования участка дают новые сведения. Идеальная ситуация почти никогда не случается в реальности. Мы научились применять новые методы в решении урбанистических задач. Мы создали ряд проектов, в которых различные элементы зданий сочетаются так, чтобы вместе образовать единое продолжение. Мы даже применяли подобные методы в масштабах целых городов. Мы можем спроектировать целое поле зданий, каждое отличное от рядом стоящего, но логически они будут соединены друг с другом, образовывая органическое, непрерывно меняющееся целое. Три или четыре типа зданий определяют основные соотношения. Таким образом, мы добиваемся логического порядка отдельных зданий и элегантности целостной композиции. При создании подобных примеров городской среды мы черпаем вдохновение в природе. Это трудно объяснять, это непросто понять. Это нужно видеть.

У вас есть потрясающее сюрреалистическое полотно с видом на центральный Лондон – Grand Buildings, 1985 г. Расскажите, как условия местности обычно подпитывают ваше воображение для создания подобных картин? И каким образом картина, подобная этой, одушевляет и изобретает заново реальный участок и то, что возникает на его месте?

Конкретным результатом моего увлечения Малевичем было то, что я использовала живопись как метод проектирования. Этот способ самовыражения стал моей первой территорией пространственных изобретений. Я чувствовала неудовлетворенность из-за бедности традиционной системы рисования в архитектуре и пыталась найти новые способы репрезентации.
Именно живопись явилась тем методом, который позволил мне экспериментировать в области формообразования и движения, что привело к нашему радикальному подходу в развитии нового архитектурного языка. Мне близка живопись, и она всегда служила своеобразной критикой тех методов работы, которые оказывались в распоряжении дизайнеров. Я имею в виду то, что все проектировалось посредством плана и сечения. Поэтому я и прибегла к помощи живописи, потому что считала, что проекции должны были нести в себе некоторую долю искажений, но в итоге такая позиция, конечно же, повлияла и на сами проекты. Мои произведения стали более тягучими еще и потому, что происходило наслоение, подобно историческим пластам. Когда вы накладываете один слой на другой, вдруг проявляются самые необычные вещи.

zooming
Экспоцентр

Размышляя над тем, что говорила Заха, нужно признать, что ее слова действительно имеют вещий смысл – чтобы понять, все это нужно увидеть.

zooming
Бизнес-центр «Доминион» на Шарикоподшипниковской
zooming
zooming
Вилла Capital Hill
zooming
Живописная Тауэр
zooming
zooming
zooming
Экспоцентр
zooming
zooming
Архитектор:
Заха Хадид

31 Августа 2008

Владимир Белоголовский

Автор текста:

Владимир Белоголовский
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.
Технологии и материалы
МАФы «Хоббики»: от чугунных до умных
«Хоббика» производит малые архитектурные формы с 2008 года. Директор компании Максим Артеменко рассказал Архи.ру о пути от гаража до металло- и деревообрабатывающего цехов, сотрудничестве с архитекторами, а также о последних трендах. Все популярнее становятся авторские и крупные формы – беседки и навесы, а на подходе скамейки и урны, собирающие статистику.
Кирпичная перспектива
Компания «КИРИЛЛ» представит на «АРХ Москве» стенд с инсталляциями из ригельных кирпичей Кирово-Чепецкого завода, как размышление на главную тему фестиваля
Временно постоянное
Американское бюро Ennead Architects завершило реставрацию купола собора Иоанна Богослова в Нью-Йорке. Уникальная конструкция получила защитную оболочку из меди.
Проект Knauf Ceiling Solutions – знаменитая израильская клиника...
Команда Knauf Ceiling Solutions предложила для филиала клиники «Хадасса» в Москве неизменно функциональные и одновременно с тем разнообразные потолочные системы. Каждая из них даёт исчерпывающий ответ на конкретный запрос прогрессивного медицинского учреждения, а в комплексе они помогают сформировать оптимальные интерьеры, в которых комфортно всем: и персоналу, и пациентам.
От радиоприемников до фасадов музея: изобретателю...
В XX веке HPL-пластик совершил революцию в дизайне! С Formica работают звездные архитектурные бюро Фрэнка Гери, Бернара Чуми, Рафаэля Виньоли, Захи Хадид, Нормана Фостера, а каждый сезон появляются новые поверхности, декоры, задающие тренды в оформлении частных и общественных интерьеров.
Изящная и легкая
Технология 3D-печати, разработанная в Мичиганском университете, позволила уменьшить вес бетонной конструкции на 72%, сохранив ее прочность.
7 правил уличной мебели
В чем польза и важность уличной мебели? Достаточно ли сделать ее красивой, чтобы люди чувствовали себя комфортно? Разбираемся в теме вместе с компанией «Хоббика» – ведущим производителем мафов для городского благоустройства
Свет для будущих поколений
Компания SWG | Светодиодное освещение оборудовала специализированную учебную лабораторию при Московском государственном строительном университете и запустила совместную с вузом программу обучения профессионалов интерьерного освещения.
Благородный металл
Сегодня парадные лобби жилых комплексов – это отдельное произведение дизайнерского искусства. Рассказываем, как в их оформлении используется продукция компании HÖGER – производителя уникальных интерьерных деталей из металла
Компания Hilti усиливает локальное производство
Øglaend System, подразделение группы компаний Hilti, производит кабеленесущие системы, которые можно использовать на объектах любой сложности: от нефтяных платформ до торговых центров. Генеральный директор Дмитрий Клименко рассказал Архи.ру о расширении производства в Санкт-Петербурге и запуске новых линеек для фасадных систем Hilti.
Скрафтить площадку
На примере игровых комплексов «Хоббики» – лидера в производстве уличной мебели – рассказываем, в чем преимущества крафтового подхода к оборудованию детских площадок
Приглашение на танец
Компания «Новые Горизонты» разработала несколько серий игровых комплексов, которые можно адаптировать под особенности той или иной площадки. Рассказываем о гибкости решений на примере комплекса «Танцующие домики».
Формула надежности. Инновационная фасадная система...
В компании HILTI нашли оригинальное решение для повышения надежности фасадов, в особенности с большими относами облицовки от несущего основания. Пилоны, пилястры и каннелюры теперь можно выполнять без существенного увеличения бюджета, но не в ущерб прочности и надежности
МасТТех: успехи 2022 года
Кроме каталога готовой продукции, холдинг МасТТех и конструкторское бюро предприятия предлагают разработку уникальных решений. Срок создания и внедрения составляет 4-5 недель – самый короткий на рынке светопрозрачных конструкций!
ROCKWOOL: высокий стандарт на всех континентах
Использование изоляционных материалов компании ROCKWOOL при строительстве зданий и сооружений по всему миру является показателем их качества и надежности.
Как применяется каменная вата в знаковых объектах для решения нетривиальных задач – читайте в нашем обзоре.
Сейчас на главной
Александру Скокану 80 лет
Сегодня, 4 июня, исполняется 80 лет Александру Скокану, партнеру-основателю бюро «Остоженка», автору, который участвовал и в поисках НЭРа, и в становлении постсоветской архитектуры. Публикуем поздравление от Карена Бальяна – и присоединяемся к нему.
Арх Москва: награды 2023
Вспоминаем Арх Москву, публикуем список награжденных, кое-что комментируем, кое о чем рассуждаем. Обсуждаем, в том числе со специалистом по мусульманской архитектуре, разрыв шаблона, организованный на выставке АБ «Цимайло, Ляшенко и Партнеры». Ну, и заодно предлагаем небольшой фоторепортаж.
Полземли
В центре Милана в галерее Antonia Jannone Disegni di Architettura открылась выставка акварелей и макетов Стивена Холла. Экспозиция визуализирует размышления мастера об ответственности архитектурного процесса перед природой.
Дом на вырост
Дом для старта самостоятельной жизни подростка построили в Ленинградской области рядом со «взрослым» коттеджем. Команда проекта постаралась сделать его вневременным и органичным окружению – кусочку леса с высокими соснами и черничниками.
Образцовая адаптация
В Новосибирске завершилось строительство школы, проект которой имеет шансы стать новым стандартом для образовательных учреждений. Бюро SVESMI и компания Брусника начали с проработки технического задания, отвечающего современным педагогическим практикам, а затем предложили оптимальную планировку, универсальные помещения и сдержанный, но выразительный облик в духе амстердамского объединения.
Пресса: Архитектура под санкциями: что стало с проектами ушедших...
За последний год многие именитые архитектурные бюро заявили о приостановке деятельности в России. По большинству из проектов иностранные архитекторы выполнили основную часть работы, но некоторым пришлось искать замену.
Микроблагоустройство
Пять проектов, которые меняют городские пространства малыми средствами: студенческий дворик, пандус для любителей шведской ходьбы, площадь рек, дворик с птицами и асфальтовый памп.
Нейрокапром или как сделать плохо специально
Преподаватели и студенты кафедры средового дизайна РАНХиГС провели эксперимент с нейросетью Stable Diffusion, пытаясь воспроизвести вернакулярную архитектуру, советский модернизм и капром. Результаты интересные: чем более обыденна архитектура, тем реальнее ее «слепки», а вот капром искусственному интеллекту пока что не по зубам. Предлагаем убедиться.
Здание на все случаи жизни
В Амстердамском научном парке открылся корпус офисов и лабораторий Matrix ONE по проекту MVRDV. Он рассчитан на будущие изменения функции, минимальное потребление ресурсов, а в конце срока службы – на вторичное использование его компонентов.
Пресса: Черная, кубическая, на воде: в Казани обсуждают новый...
Страсти вокруг Соборной мечети продолжают кипеть в Казани. После того, как недавно стало известно о перемене места для строительства грандиозного сооружения, внезапно возник и новый проект мечети, представленный на выставке в Москве. Как заявили столичные архитекторы - авторы проекта, на котором мечеть представлена в виде стоящего на воде черного параллелепипеда, их творение уже одобрил глава Татарстана Рустам Минниханов.
Прямая кривая
В последний день мая в Москве откроется биеннале уличного искусства Артмоссфера. Один из участников Филипп Киценко рассказывает, почему архитектору интересно участвовать в городских фестивалях, а также показывает свой арт-объект на Таможенном мосту.
Арх Москва 2023: впечатления
Арх Москва, как никогда большая, завершила свою работу. Темой этого года стали «Перспективы», которые многие участники связали с цифровым ренессансом. Во время работы выставки мы активно освещали ее в социальных сетях, а теперь собрали все наблюдения в одном материале.
Белый верх, черный низ
Тотан Кузембаев показывает на Арх Москве юбилейную выставку в честь своего 70-летия. Она состоит из графических работ на стендах форме латинской цифры X и, как солнечные часы, отсчитывает время. Публикуем текст Андрея Иванова – давнего исследователя творчества Тотана, – с авторским взглядом на выставку.
Рельеф как логотип
В основе проекта выставочного павильона для Чунцина – абрис стрелки Янцзы и Цзялинцзян – рек, на которых стоит город.
Пресса: Синхронизация таланта и реальности: топ-30 самых успешных...
Оценивать и описывать архитектурные бюро с точки зрения бизнеса оказалось непросто, но увлекательно. Исследовательская команда F Research погрузилась в изучение критериев успеха в индустрии и сбор данных. Результатом стал ренкинг — топ-30 самых успешных архитектурных бюро столицы.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Школы замкнутого цикла
Архитекторы OMA разработали деревянную модульную систему для сборных школьных зданий в Амстердаме: это позволит оперативно ликвидировать недостачу образовательных учреждений, оставшись при этом в рамках экономики замкнутого цикла.
Тезисы Арх Москвы
За спецпроект Арх Москвы «Тезисы» в этом году отвечает бюро GAFA. Посетителей ждут восемь архитектурных инсталляций, которые раскроют основную тему выставки «Перспективы» под новым углом. Кураторы срежиссировали интересные коллаборации и обещают «огненный идеологический коктейль».
Terra incognita
Гостиничный комплекс на 800 номеров, спроектированный Гинзбург Архитектс, предлагает Анапе фрагмент упорядоченной городской среды, сохраняющей курортный дух. Авторы уходят от традиционных белых фасадов, обращаясь к античному периоду истории места и даже архаике, находя вдохновение в цвете красной глины и простых, но легких формах.
Ковчег культуры
В качестве источников вдохновения для проекта культурного центра L’Arche в городке Вильрю парижское бюро K architectures выбрало Колизей и легендарную виллу Малапарте на острове Капри.
На работе как дома
Бывший магазин строительных товаров в Барселоне превратился в коворкинг «домашнего» формата по проекту Daniel Modòl urbanism+architecture.
Бетонные опоры
Архитектурный фотограф Ольга Алексеенко рассказывает о спецпроекте «Москва на стройке», запланированном в рамках Арх Москвы.
Что приготовила Арх Москва
Главная архитектурная выставка столицы в этом году пройдет в Гостином дворе с 24 по 27 мая. Рассказываем о том, что нового ждет посетителей и чем можно будет заняться. Онлайн-трансляции в этот раз не планируется, поэтому всем рекомендуем поприсутствовать лично.
У подножия гор
Для высотного комплекса Upside Towers бюро GAFA подготовило проект благоустройства, который преследует три основные цели: подарить жителям небоскребов ощущение природного изобилия, соответствовать амбициям будущего «дублера Сити», а также скрыть вид на утилитарную площадку подстанции.
Сложные условия
Архитекторы KCAP выиграли конкурс на проект жилого комплекса под Цюрихом. Речь шла о непростом окружении: промзонах и шоссе, а также заходящих на посадку самолетах.
ЛДМ: быть или не быть?
В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.