Андрей Чернихов. Интервью Андрея Филозова

Андрей Чернихов – один из участников экспозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

12 Сентября 2008
mainImg

Архитектор:

Андрей Чернихов

Мастерская:

Архитектурно-дизайнерская мастерская А. А. Чернихова

Что для вас значит участие в Венецианской архитектурной биеннале?

Площадка номер один в мире. И наконец вместо маргинальных выставочных концептов последних лет (по-своему изящных, эстетских и т. д., более, кстати, уместных на другой Венецианской биеннале, художественной) Россия представляет собственно архитектурную экспозицию. И правильно, что это не школа, не команда архитекторов одного стилевого направления, а скорее галерея архитектурных портретов. Да, по основным параметрам современной архитектуры – реальные, высокие технологии, высокозатратные, на порядок выше, по российским меркам, проекты и сооружения, концептуально иная профессиональная постановка инвестиционно-девелоперского и архитектурного процесса, иной социальный и культурный статус архитектуры в обществе, – мы другие, мы существуем и действуем в иной цивилизации. Но не надо забывать, что эта иная цивилизация чрезвычайно молода. Россия только-только обрела относительную экономическую стабильность и осваивает путем проб и ошибок совершенно иной «образ жизни». За фантастически короткий срок понастроено, правда, огромное количество всякой мещанской и нуворишской дряни, но и сформировался профессиональный частный архитектурный сектор свободных архитекторов, который в основном сегодня и определяет уровень архитектуры в Р оссии. И уже следующее поколение, естественно, куда менее связанное с прошлым, чем мы, демонстрирует иную эстетику и новый взгляд на архитектуру. И эта новая волна, я думаю, очень скоро будет представлена в Венеции. Но бог с ними, с технологиями и деньгами, не бросать же дело свое, если в твоей стране их еще нет. Ибо мы, архитекторы, отличны друг от друга прежде всего своим личностным ощущением пространства, формы и пропорций. И архитектор это тот, кто по данному ему праву владеет пространством, как хирург обладает властью над живым организмом. Раньше очень хотелось, чтобы мы были в В енеции, хотелось высказать что-то свое и таким образом обрести диалог с остальным архитектурным миром. Ведь мы в архитектурном плане островная страна, не интегрированная в общемировой архитектурный процесс. Но с годами это желание ушло на второй план, и сегодня просто интересно, как мы будем выглядеть со стороны. И наконец – нынешняя биеннале совпадает с пятисотлетием Андреа Палладио, и есть замечательная возможность быть на этих праздниках архитектуры одновременно. Вообще, должен вам сказать, что в последние годы я «раскусил» вторую сторону венецианской медали. И регулярно приезжаю теперь и на арт-биеннале. Последняя оставила ощущение пиршества эстетов, очень лучезарное, даже в глубоких тенях и полутонах. К «Океану» Билла Виолы приезжал трижды. Ощущение катарсиса, испытанного от инсталляции Виолы, увы, не возникало во время последних архитектурных биеннале. Да, и наконец – замечательная русская часть. Наверное, мы слишком мало размышляем о главном, о том, о чем, например, Алексей Герман и Стругацкие говорят в фильме «Трудно быть богом». Коммерциализация архитектуры все-таки не означает закат ее как искусства: было и будет много талантливых, оригинальных художников. Но современный «арх-бизнес» деформирует профессиональное сознание и, как в дьявольской линзе, искажает траектории и цели. Виола о скрытом, единственно важном и трагическом – отчаянии жизни и смерти. И каждый раз в В енеции я словно путешествую с И осифом Бродским, с его «Fоndamenta degli Incurabili». Это самое архитектурное эссе, написанное неархитектором.

Как вы считаете: это разделение на арт- и арх- онтологично или же просто причуда современного сознания? Для вас самого архитектура – это искусство или нечто, равноценное искусству, но параллельное?

Для меня лично с пеленок архитектура – Искусство, поскольку рос я в окружении фантастических работ Якова Чернихова. Не говоря о фламандской живописи, французской бронзе и старинной библиотеке. Наверное, это в крови, в генах, во всех впечатлениях детства. Когда «Горе от ума» читаешь в издании Маркса и тут же с последних страниц второго тома разучиваешь «Грибоедовский вальс». Московская консерватория, которая была рядом, где с восьми лет, так получилось, я постоянно присутствовал: пел в детском хоре и брал уроки фортепиано. Соответственно, когда пришла пора продолжать родословную и поступать в Московский архитектурный институт (МАрхИ), я сказал маме, что проектировать то, что строилось вокруг, бессмысленная трата жизни. На дворе стояла середина 60-х, и «прогресс архитектуры» состоял в переходе с 5- и 9- этажных блочных и панельных домов на 12- и 16- этажные. И я поехал в Ленинград примериваться к факультету «Архитектура кораблей»; мама, естественно, расплакалась, но, к счастью, некая неведомая сила вернула меня в колею профессии. А нынешнее разделение, как мне кажется, произошло в силу чисто организационного устройства и «раздельного» бизнеса. Следуя Цицерону в том, что «все искусства связаны единой нитью», наверное, стоит объединить их с матерью искусств – архитектурой – и представить, как сейчас принято говорить, все это в едином формате. Современная архитектура, как и современное искусство, чрезвычайно разнообразна. Тут все есть: и выходы в будущее, и путешествия в прошлое, и заходы в подсознание…

Множество ярких личностей, индивидуальностей, концепций. Почему бы, действительно, не устроить всеобщую биеннале искусств? Кстати, один из наших последних проектов – «Бизнес-технопарк» в Н агатине в Москве – почти миллион квадратных метров (первая очередь строится по проекту мастерской Владимира Колосницына, Моспроект-2, мы же делаем все последующие), включает идею создания мирового Арт-ЭКС ПО. Сама территория застройки производит тягостное впечатление своей аурой и окружением: это типичная некогда окраинная промзона Москвы, а напротив стоят серые панельные жилые кварталы 60-70-х годов, что тоже достаточно уныло. И вот здесь, на площади в тридцать гектаров, требуется соорудить огромный бизнес-техноцентр. И один из вопросов состоит в том, что делать здесь после семи вечера и в выходные дни, когда тысячи менеджеров сядут в машины и уедут, а весь комплекс погрузится в темноту? Так вот, мы и предложили включить в этот комплекс Арт-Экспо, т. е. и архитектура, и дизайн, и вообще все что угодно, включая моду, видеоарт, кино, театр, может быть представлено на этой площадке.

Создание такого проекта, скажем так, «в струе» нынешнего строительства, как московского, так и вообще российского. Как вы считаете, вы просто вынуждены это делать, поскольку вам «заказывают эту музыку»?

Дело не только в деньгах; есть такое понятие, как исторический заказ, некая волна, которую мы все ощущаем и которую многим приходится ловить за неимением другой. Или же за всем этим просматривается определенное архитектурное движение в России? Какой-то процесс архитектурной мысли, архитектурного видения? В обратном порядке, ладно? Архитектурная мысль, или, как вы сказали, видение, возникает из той или иной необходимости, будь то потребность в социальном переустройстве общества, строительстве новых городов, хоть на Луне, создании пространства для молитвы (храм) или пространства для экспонирования произведений искусства (музей Гуггенхайма)... Она может быть самодостаточна, то есть вызываться потребностью представления новой модели пространства, как отражения новой модели мира. Тем паче архитектурное движение, если этот термин понимать как коллективное объединение архитекторов в русле новой типологии, то до этого плод еще не вызрел. Если мейнстрим, то он, как правило, не связан с функцией. Да, эта волна, если хотите техногенная, но ее стоит рассматривать вкупе с куда более, на мой взгляд, интересным явлением – созданием мировых вузовских центров. В сфере образования сегодня вращаются огромные капиталы, и этот бизнес входит в десятку лидеров. Но в России это скорее мода, чем необходимость, как и высотное Сити в Москве. Ведь никто толком не знает, что, собственно, это такое – «технопарк» – в стране, где новейшие технологии только декларируются. Как никто не может сказать, зачем строить кучу небоскребов в городах Сибири. Мы все прекрасно знаем, что есть небоскреб, кому он служит и для чего, и сколько он стоит – не только в строительстве, но и в эксплуатации. И у нормальных архитекторов, помимо желания самоутвердиться и высказаться на тему высотки, присутствует обоснованно скептическое отношение к насаждению «небоскребостроения» в Р оссии. Особенно, как это вышло в московском Сити, где двадцать таких штук, различных по габаритам – у кого-то выше, у кого-то толще, – производят впечатление dejavu. Есть среди них по-своему красивые, например башня «Федерация», другие абсолютно банальны. Количество банальностей превышает норму, что означает, что весь этот остров небоскребов в целом достаточно банален. Скажем, Манхэттен может позволить себе архитектурную посредственность, поскольку его концепция – это квадратно-гнездовая сетка. В одном квадрате шедевр – Эмпайр или Крайслер, а вокруг может стоять все что угодно. Все вместе это такой архитектурный сталактит, который с разных точек смотрится упоительно. К тому же там есть и подлесок в виде старого Манхэттена, что создает разные масштабы. Московское Сити можно было сделать не просто высокоплотной зоной высоток, а островом русского авангарда, и таким образом отдать дань признания тем великим мечтателям, мастерам, тем, кто заложили основы современной архитектуры и создали столько проектных шедевров небоскребов, но ничего из этого не построили сами! Помните великолепное восклицание у К онстантина Мельникова: «Если бы мы смогли осуществить все задуманное тогда, мы бы обездолили архитектуру на несколько десятилетий». Но все то, что сказано, на самом деле проблема не архитектуры, а культуры.

В свое время Ле Корбюзье назвал дом «машиной для жилья». Это определение у нас, и не только у нас, понимается совершенно превратно. Возникает образ какого-то бездушного конвейера, призванного механистически обеспечивать некие элементарные функции, обслуживать самые основные инстинкты безликой человеко-единицы. А ведь на самом деле Ле Корбюзье имел в виду нечто прямо противоположное, миниатюрное выражение этого – концепция швейцарских часов. Ведь машина – образ нашего творчества, в котором мы с Богом сотрудничаем.

Для западной культуры машина всегда была образом совершенства, маленькой моделью божественного Творения. Она прежде всего работает, то есть противостоит энтропии, распаду, разброду, двойственности; в ней все гармонично увязано. Это не бездушный механизм, а нечто одновременно прекрасное и совершенное, действительно как швейцарские часы, призванное украсить и облегчить нам жизнь. Неслучайно у самого Ле Корбюзье были швейцарские корни. И поэтому идеальный дом должен быть именно такой машиной для жилья, то есть в нем жизнь должна идти органично, легко и свободно, все ее составляющие – и простые, и самые сложные – должны быть учтены и увязаны. Это идеальная оболочка для повседневной жизни, которая и является одной из ипостасей архитектуры. Этот идеал он и пытался воплотить в своем марсельском блоке. Правда, получилось далеко не все, но Корбю – создатель модели нового устройства жизни в архитектуре, один из последних носителей духа той великой Утопии, в которой так искренне жили наши деды и аналога которой мы ожидаем сегодня. Вообще же, архитектура, на мой взгляд, уже завершает свой классический этап, осуществляя дрейф именно в сторону современного искусства. Вместе они используют новейшие технологии. Кстати, ни один писатель-фантаст ХХ века, из известных мне, не предсказал открытие Интернета…

Андрей Филозов

Андрей Чернихов


Архитектор:

Андрей Чернихов

Мастерская:

Архитектурно-дизайнерская мастерская А. А. Чернихова

12 Сентября 2008

comments powered by HyperComments

Статьи по темам: Российский павильон на XI биеннале в Венеции, Российский павильон на XI биеннале в Венеции: тексты каталога

Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.

Технологии и материалы

Японские технологии на родине дымковской игрушки
В Кирове появился новый 15-этажный жилой дом, спроектированный московским архитектором Алексеем Ивановым. Для отделки фасада использовались японские панели KMEW, предназначенные специально для высотного строительства.
Переплетение и контраст
Два московских проекта, в которых архитекторы сочетают панели с разными фактурами из фиброцемента EQUITONE, добиваясь выразительности фасадов.
Вентиляционная створка Venta – современное решение...
Venta обеспечивает безопасное и быстрое проветривание помещений, не создавая сквозняков. Она идеально комбинируется с остекленными и глухими элементами большой площади, а гибкая интеграция системы в любой фасад объекта является отличным решением для архитекторов и проектировщиков.
«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.

Сейчас на главной

Третий масштаб
На сложном участке в Одинцовском округе Подмосковья «Студия 44» спроектировала вторую очередь гимназии им. Е.М. Примакова – школу с мощным демократическим пафосом и архитектурой в духе итальянского рационализма.
Музей на семи ветрах
В Шанхае на берегу реки Хуанпу построен музей Уэст-Банд. Авторы проекта – David Chipperfield Architects. Первые пять лет там будет показывать свои выставки Центр Помпиду.
Изгибы дюн
Комплекс апартаментов в Сестрорецке с криволинейными формами и выдающейся инфраструктурой, позволяющей охарактеризовать место как парк здоровья или дачу нового типа.
Отдых на Желтой реке
Бутик-отель Lost Villa шанхайской мастерской DAS Lab на границе Внутренней Монголии повторяет форму традиционного местного поселения.
Кирпич старый и новый
В центре Манчестера строится жилой квартал KAMPUS по проекту Mecanoo на 533 квартиры: жилье, кафе и магазины расположатся в новых корпусах и исторических складах из кирпича, а также в бетонной башне 1960-х годов.
Пресса: Где будет центр
Сейчас город — это прежде всего его центр, центром он опознается и остается в голове. Город будущего требует деконструкции центра настоящего. Вопрос: а будет ли у него другой центр?
Консоли над полем
Школьное здание по проекту BIG в пригороде Вашингтона составлено из пяти раскрывающихся как веер ярусов, облицованных белым глазурованным кирпичом.
Бегство из Вавилона
Заметки об инсталляции Александра Бродского для книг Анны Наринской – «Невавилонской библиотеке» в Центре толерантности.
«Вариации на тему»
Плавучие дома по проекту Attika Architekten на канале в центре Нидерландов получили фасады из фиброцементных панелей EQUITONE [natura].
Тонкая игра
Клубный дом в Большом Козихинском, – пример архитектурного разговора о методах и источниках стилизации, врастающей в современные тенденции. С ярким акцентом, вдохновленным работой Льва Бакста для «Дягилевских сезонов».
Профсоюзное движение
В Британии основан профсоюз архитекторов и всех других сотрудников архитектурных бюро, включая секретарей, менеджеров, техников.
Визит в вечную мерзлоту
Архитекторы Snøhetta представили проект посетительского центра The Arc при Всемирном хранилище семян и Мировом архиве на Шпицбергене.
Пресса: Гидроэлектробазилика
Знаменитый итальянский архитектор Ренцо Пьяно и команда фонда V-A-C, основанного бизнесменом Леонидом Михельсоном, рассказали о будущем, пожалуй, самого амбициозного культурного проекта последних лет — ГЭС-2.
Опыты для ржавого ожерелья
Вторая российская молодежная архитектурная биеннале в Казани была посвящена реконструкции промзон. 30 финалистов выполнили проекты для двух конкретных участков столицы Татарстана. Представляем проекты победителей.
Вырасти свой сад
Конгресс World Urban Parks, прошедший в Казани, получился больше про общественные места и энергичных людей, чем собственно про парки. Публикуем самое интересное и полезное из того, что удалось услышать и увидеть.
Велосипеды под холмами
Новая площадь по проекту COBE на кампусе Копенгагенского университета – это холмистый ландшафт, где есть стоянки для велосипедов, театр под открытым небом и «влажные биотопы».
Три корабля
Павильон Италии на Экспо-2020 в Дубае спроектировали архитекторы CRA-Carlo Ratti Associati, Italo Rota Building Office и matteogatto&associati.
Течение краски
В Медийном центре парка Зарядье открылась выставка четырех художников, рисующих города: Альваро Кастаньета, Томаса Шаллера, Сергея Чобана и Сергея Кузнецова. Впервые в Москве такого рода выставка сопровождается иммерсивной экспозицией.
Мозаика функций
Комплекс Agora по проекту Ropa & Associés в Меце на востоке Франции соединил в себе медиатеку, общественный центр и «цифровое» рабочее пространство.
Книги в саду
Бюро «А.Лен» и KCAP Architects&Planners спроектировали для Воронежа жилой комплекс, вдохновляясь Иваном Буниным и пейзажами средней полосы. Получилось современно и свежо.
Комиксы на фасаде
В бывшей мюнхенской промзоне открылось многофункциональное здание WERK12 по проекту MVRDV: сейчас оно вмещает рестораны, фитнес-клуб и офисы, но подходит и для любого другого использования.
Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.