Крис Уилкинсон. Интервью и текст Владимира Белоголовского

Wilkinson Eyre Architects – один из участников экспозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

10 Сентября 2008
mainImg

Архитектор:

Крис Уилкинсон

Мастерская:

Wilkinson Eyre

Интересы шестидесятитрехлетнего архитектора Криса Уилкинсона тесно связаны с инженерией, искусством и философией. Окончив лондонский Политехнический, ныне Вестминстерский университет, в 1970 году, Уилкинсон работал в офисах ведущих архитекторов Великобритании – Нормана Фостера, Ричарда Роджерса и Майкла Хопкинса. Архитектор открыл собственное бюро в 1983 году. Несколькими годами позже он произвел своего ближайшего соратника Джима Эйри (Jim Eyre) в партнеры и переименовал фирму в Wilkinson Eyre Architects. На двух этажах их офиса в Ислингтоне сейчас работают 140 архитекторов.
Фирма построила множество широко известных проектов, включая региональную железнодорожную станцию в Стратфорде, Альпийский домик в лондонском Ботаническом саду "Кью Гарденс", Национальный береговой музей в городке Свэнси в Уэльсе и Научный центр Magna в Ротерхэме, Англия. Сейчас по проекту компании завершается строительство 437-метровой башни в Гуанжоу, Китай.

zooming
zooming
Небоскреб «Уэст Тауэр». Гуанчжоу
Самые любопытные проекты фирмы – мосты. Всего этих красивых кинетических структур создано более двух десятков в Великобритании, Голландии, Греции, Арабских Эмиратах, Новой Зеландии и США. Крошечный мост "Желание" напоминает в сечении раскрывающуюся диафрагму фотообъектива или складки летящей юбки балерины. Он грациозно соединил Королевский оперный театр и Королевскую школу балета высоко над Флорал стрит в Ковент Гардене. Среди множества наград компании выделяются престижнейшие премии Стерлинга за лучшее здание года в Великобритании, полученные раз за разом в 2001 и 2002 годах.
В январе 2008 года команда Криса Уилкинсона и российского девелоперского гиганта Главстрой выиграла конкурс на генплан реконструкции комплекса зданий Апраксина двора в Санкт-Петербурге. Не удивительно, что одной из изюминок проекта стал перекинутый через Фонтанку эффектный пешеходный мост. С этого проекта начался разговор.

– Это очень ответственно и увлекательно – работать над проектом в Санкт-Петербурге, одном из самых красивых городов мира. Почти каждое здание является историческим шедевром и весь город имеет статус всемирного наследия ЮНЕСКО. Любое новое строительство в этих условиях очень сложная задача. Апраксин двор представляет собой запущенный торговый центр возле Невского проспекта. Мы предложили создать на этом месте комплекс магазинов, жилья, офисов, отелей и музеев. По духу квартал будет напоминать лондонский Ковент Гарден. Наш проект предусматривает сохранение всех исторических зданий по периметру и снос ветхих построек в центре. Это позволит накрыть центральный двор и боковые улицы стеклянной крышей, под которой появятся круглогодичные уличные кафе. Мы также соединили эту зону с Фонтанкой, предложив перекинуть пешеходный мост на другую сторону канала с хрустальной скульптурой в виде облака, парящего над каналом и отражающего воду и небо.

Апраксин Двор - реконструкция. Санкт-Петербург

Как развиваются ваши отношения с Главстроем? Заметили ли вы какие-нибудь отличия в особенностях работы в России от других стран?

Наш заказчик очень профессионален. Все расходы, касающиеся конкурсного проекта, были оплачены. Они также оплатили выставку нашего проекта в здании Союза архитекторов в Санкт-Петербурге. На последней стадии конкурса я и Норман Фостер представили наши проекты губернатору и конкурсному жюри. Позже оба проекта были выставлены на общее обозрение в здании мэрии. Меня поразило, что решение жюри последовало всего через 15 минут после презентаций. Подобное просто невозможно представить в Великобритании. На принятие решений здесь уходит масса времени.

Насколько хорошо вы были знакомы с местным контекстом и каким образом вы решили эту задачу в вашем проекте?

Мы провели много времени на участке, и в нашем распоряжении были все необходимые замеры и исторические данные, что было крайне важным. Лично я посетил наш участок трижды. Главное было отреставрировать все исторические здания, насколько это возможно, и постараться избежать острых контрастов новой и старой архитектуры. Это очень сложно, потому что, если вы не хотите, чтобы новая архитектура сильно отличалась от старой, зачем тогда ее вообще внедрять в исторический контекст? Поэтому мне кажется, что контраст между новым и старым должен прослеживаться четко, но тонко. Я думаю, что без нового строительства и регенерации настоящий город просто умрет. Но конечно, мы должны стремиться сохранять историческую ткань насколько это возможно.

Готов ли Санкт-Петербург, по-вашему, к современной архитектуре? Чем работа в таком внимательном к истории городе, как Санкт-Петербург, отличается от работы в других местах?

Во-первых, жители Санкт-Петербурга очень неохотно соглашаются на любые новые проекты. Я совершенно четко это уяснил, когда общался с местной прессой. Убежден, что новое строительство должно быть очень чутким и острожным, и единственный способ убедить людей в вашей правоте – это показать им наглядные примеры. И нам есть что показать, так как мы работали в исторических контекстах прежде. Недавно мы закончили спортивную арену в историческом центре Ливерпуля, районе со статусом всемирного наследия ЮНЕСКО. Наше здание весьма современно, и его очень хорошо приняли местные жители. Мы также строим транспортную развязку и школу в самом центре исторического города Бат в Англии.

Вот вопрос, который я задаю многим. Считаете ли вы полезным приглашать иностранных архитекторов в Россию?

Конечно. Уверен, что само по себе смешение культур и философий позитивно. Лондон является очень интернациональным городом. Здесь работают многие иностранные архитекторы, несмотря на то, что у нас самих много замечательных местных архитекторов. Это прибавляет нашей работе здоровой конкуренции и повышает общий уровень архитектуры. Среди иностранцев, практикующих сегодня в Лондоне, – Жан Нувель, Ренцо Пьяно, Фрэнк Гери, "Мекано" и конечно, такие ведущие американские фирмы, как SOM, KPF, HOK и Swanke Hayden Connell Architects.

Каково ваше личное участие в петербургском проекте и какие у вас сложились впечатления от России?

Я непосредственно веду этот проект и получаю большое удовольствие от участия в процессе проектирования. Я бывал в Санкт Петербурге четыре раза и скоро лечу туда вновь. Еще до конкурса я был дважды в Москве – последний раз по приглашению журнала «AРX» на конференции, посвященной высотному строительству. Я счастлив возможностью работать над реальным проектом в России. Я большой поклонник конструктивистов и, конечно, будучи в Москве, посетил знаменитый дом Мельникова. Мне также нравятся некоторые из современных проектов. Уверен, что в самое ближайшее время качество архитектуры там сильно возрастет, потому что чувствуется большое стремление к этому. В сопровождении главного архитектора Москвы Александра Кузьмина мне показывали строительство нового комплекса Москва-Сити. Я посетил новый собор Христа Спасителя. Это сооружение произвело на меня большое впечатление, особенно потому что оно было построено столь неправдоподобно быстро.

zooming
Апраксин Двор - реконструкция. Санкт-Петербург

Ваш конкурсный проект Апраксина двора победил проект Нормана Фостера, у которого вы работали начинающим архитектором. Что вы об этом скажете?

Вы знаете, ведь это происходит не первый раз. Иногда побеждаем мы, иногда они. Вообще, мы довольно часто выигрываем в конкурсах. В настоящее время многие важные проекты распределяются на конкурсной основе, и мы постоянно участвуем в них, чтобы привлечь новые заказы.

С чего начиналась ваша практика после окончания Политехнического института?

Первые несколько лет я работал у одного из моих профессоров, а затем отправился в трехмесячное путешествие, чтобы понять что делать дальше. Я путешествовал по Франции, Италии, Греции. Мне было важно на некоторое время уехать из Лондона. Это было в начале семидесятых и во время этого путешествия я вдруг понял, что хотел бы работать у Нормана Фостера или Ричарда Роджерса. Тогда они еще не были известными, но я хотел работать с ними, потому что они выделялись своим стремлением быть прогрессивными. Я вернулся в Лондон и попытался устроиться на работу сразу к обоим. Фостер предложил мне работу. Тогда в его мастерской было всего 30 человек. А через несколько лет Майкл Хопкинс, партнер Фостера, решил открыть свое собственное бюро. Он предложил мне уйти с ним и последующие пять лет я оставался с Майклом. Затем меня пригласили в офис Роджерса, где я проработал несколько лет. После этого я понял, что если когда-нибудь мне суждено открыть собственное бюро, то это время пришло. Мне было 38 лет и я принял решение открыть бюро, не имея заказов.

В этом году мне исполнится 38 лет. Поделитесь, как можно открыть бюро без всяких заказов?

Люди оказались очень добры ко мне. Майкл Хопкинс помог мне с заказами, и я продолжал подрабатывать у Роджерса. Также известный инженер Питер Райс (Peter Rice) из знаменитого бюро Arup привлек меня к нескольким проектам. Один из них был выставочный павильон технологической выставки IBM по проекту Ренцо Пьяно. Я отвечал за привязку к месту этого павильона в разных городах Великобритании. Постепенно пришли новые заказы. Затем я нанял помощника, потом еще одного. Долгое время нас было всего пять-шесть человек. А в 1990 году мы выиграли два крупных заказа для новой лондонской линии метро Юбилейной – железнодорожное депо и станцию в Стратфорде. Затем последовали другие крупные проекты.

Вы работали с ключевыми представителями британского хай-тека. Чему вы у них научились?

На последнем курсе университета я оказался на лекции Ричарда Роджерса, которая перевернула мое представление об архитектуре. Я узнал о технологической архитектуре, о которой никогда не слышал раньше. Он говорил о сборных конструкциях, новых материалах, элементах крепежа, всевозможных сочленениях, технических коммуникациях и других очень любопытных вещах. Я понял, что архитектура непрерывно развивается. Мне всегда нравился модернизм, но тот, который трансформируется со временем, и вдруг мне стало очевидным, что новые технологии способны менять архитектуру. Это то что меня увлекло в архитектуре Фостера, Роджерса и Хопкинса – их новый подход в рамках модернистской концепции. Когда я открыл собственное бюро, мне было важно принять определенные решения, потому что я не хотел повторять, то что делали мои менторы. На это ушли годы. Я не отношу себя к сугубо хай-тековским архитекторам, но мне интересно применять технологические приемы и использовать самые разные возможности. Я стремлюсь исследовать новые формы, конструкции и материалы. Мы не выделяем что-то одно, и наши проекты отвечают на очень конкретные условия места, поэтому они все разные.

В одном из ваших текстов вы говорите,что философия вашего бюро заключается в том, чтобы соединить искусство и науку, и в исследовании граней и составляющих архитектуры и инженерии. Это очень характерно для британской архитектуры. Помимо роли продолжателя этой традиции на сколько вы стремитесь к тому, чтобы выделиться свей собственной архитектурой?

Я думаю, что технологические аспекты архитектуры не должны доминировать. Меня особенно интересуют вопросы эстетики, пропорций и красоты. Атмосфера тоже является важным аспектом того, как здание не только выглядит, но и ощущается. Поэтому я всегда стремлюсь создавать архитектуру, которая воодушевляет. Когда вы оказываетесь внутри, важно, чтобы это благотворно влияло на настроение и пробуждало душевные чувства. Также для меня в архитектуре важно, какие она несет значения. Здание должно иметь смысл, а не просто подчиняться чьей-то фантазии. К примеру, в Санкт-Петербурге задача состоит в том, чтобы соединить старое с новым и дать толчок новому развитию и жизни. Все старые города нуждаются в регенерации и задача архитектора сводится к тому, чтобы сделать это успешным. Я бы выделил самое главное в нашей архитектуре тремя словами: эстетика, атмосфера и значение.

Кроме того, что вы архитектор, вы еще и художник.

Я увлекся живописью около десяти лет назад, когда моя жена, профессиональный скульптор, решила изучать живопись в художественной школе. Я просто следовал тому, что изучала она. Нахожу такое занятие очень успокаивающим и стимулирующим. У нас есть домик в Италии, где и я пишу картины. В них гораздо больше красок и солнца, чем в тех, над которыми я работаю в Лондоне.

Какое отношение имеет живопись к архитектуре?

Я не верю в то, что проект начинается с рисунка или образа, как вдохновение. Мне кажется это то, где искусство и наука расходятся. Умственный процесс в живописи совершенно непохож на работу в дизайне, которая отличается точностью и строгостью. Работая же над абстрактным этюдом, необходимо обо всем забыть и целиком отдаться своим чувствам. Но когда вы приносите искусство в дизайн, это придает замыслу особую свободу духа. Это очень важное чувство. У меня появляется чувство большей уверенности, и во многом я отдаю заслугу в этом именно живописи.

Ваши мосты очень сложны и красивы. С чего  началось это серьезное инженерное увлечение?

Все началось с проектирования большого пролета станции в Стратфорде, над проектом которой мы очень тесно сотрудничали с нашими инженерами. Именно благодаря успеху этого проекта, в 1994 году нас пригласили участвовать в конкурсе на дизайн пешеходного моста в Кэнери Уорф. Мы выиграли этот конкурс, и мост был построен. Затем нас пригласили участвовать в другом конкурсе в Манчестере, затем еще в одном. В итоге мы выиграли пять конкурсов на дизайн мостов подряд. Всего мы построили как минимум 25 мостов.

zooming
Мост «Стремление» в Лондоне

В вашем генплане Апраксина двора в Санкт-Петербурге тоже фигурирует пешеходный мост через Фонтанку с парящей над ним скульптурой. Этот мост очень легкий, деликатный и напоминает кинетические скульптуры Наума Габо. Возможно, его скульптуры или творчество русских конструктивистов сыграли определенную роль в вашей архитектуре?

Совершенно верно. В творчестве Наума Габо меня привлекает и вдохновляет его мастерство передавать волшебное качество переливания света. Его скульптуры отличаются особой утонченностью и легкостью. Они воодушевляют нас в разработке проектов мостов и мы подталкиваем наших инженеров к тому, чтобы достичь наиболее рафинированные и изящные конструктивные решения.

В ваших текстах вы говорите, что хорошие здания обладают душевными качествами. А какие качества вы бы хотели, чтобы люди замечали и чувствовали в вашей архитектуре?

Я хотел бы, чтобы люди чувствовали себя уютно, а под душевными качествами я имею в виду душевный подъем. Это сочетание пространства, света, акустики... Когда вы оказываетесь, к примеру, в соборе вы чувствуете что-то особенное, и мне кажется, что во всех зданиях нужно стремиться к достижению подобного возвышенного чувства.

Офис Wilkinson Eyre Architects в Лондоне
24 Брайтон стрит, Ислингтон
23 апреля 2008 года

zooming
Мост «Стремление» в Лондоне
zooming
Оранжерея «Альпийский дом» в садах Кью. Лондон
zooming
Национальный Музей Побережья. Суонси, Великобритания
zooming
Национальный Музей Побережья. Суонси, Великобритания


Архитектор:

Крис Уилкинсон

Мастерская:

Wilkinson Eyre

10 Сентября 2008

author pht

Автор текста:

Владимир Белоголовский

Статьи по темам: Российский павильон на XI биеннале в Венеции, Российский павильон на XI биеннале в Венеции: тексты каталога

Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.

Технологии и материалы

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.
Tejas Borja. Революция в керамической черепице
Уникальность производства керамики Tejas Borja – в применении технологии цифровой струйной печати на поверхности черепицы, которая позволяет получить полную имитацию природных материалов: сланца, камня, дерева, цемента, мрамора и других.
Свет и тень
Панели из фиброцемента EQUITONE [linea] – современный материал, который способен вдохновить на творческий эксперимент. Он создан архитекторами, и его главные свойства: контрастная фактура, тактильность и долговечность.
Ключевой элемент
Специально для ЖК «Садовые кварталы» компания «ОртОст-Фасад» разработала материал, сочетающий силу стеклофибробетона и эстетику кирпича. Рассказываем о его особенностях и достоинствах на примере трех новых реализованных корпусов.
Живой дизайн для фасадов
Скучные однообразные фасадные решения уходят в прошлое с появлением новых дизайнерских решений от RHEINZINK: с разнообразием привлекательных вариантов дизайна любая поверхность теперь становится многомерным, несомненно, привлекающим внимание, зрелищем.

Сейчас на главной

Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.
«Вечность» переставит всё местами
Куратором «Зодчества» 2020 года назван Эдуард Кубенский с темой «Вечность», об этом сообщил сегодня на пресс-конференции президент САР Николай Шумаков. Программа звучит смело, читайте в нашем материале.
Решетчатая «опора»
Энергоэффективное офисное здание oxxeo с несущим фасадом, одновременно работающим как солнцезащитный экран: проект Rafael de La-Hoz Arquitectos на севере Мадрида.
«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.
МАРШ: Fuck Context
Под руководством Наринэ Тютчевой и Екатерины Ровновой бакалавры 2018/2019 учебного года формируют свое отношение к контексту, исследуя Трехгорную мануфактуру.
И вновь о прожиточном минимуме
«Экономичное», но качественное жилье во Франкфурте-на-Майне по образцовому проекту schneider+schumacher рассчитано на арендную плату на треть ниже среднерыночной ставки в этом городе.
Наследие, экология и очень, очень плохие архитекторы
Рассматриваем восемь работ воркшопов, проведенных на «Открытом городе» и один особенно понравившийся дипломный проект студии Евгения Асса. Многие проекты затрагивают актуальные и болезненные темы современности.
Семь рецептов успеха
Участники марафона «Свое бюро» в рамках «Открытого города» рассказали/умолчали о своих удачах/неудачах. На основе их выступлений мы сформулировали семь рецептов, которые точно помогут начать карьеру.
«Скромный шедевр»
Социальный малоэтажный комплекс на сотню семей в Норидже по проекту бюро Mikhail Riches и Кэти Холи получил премию Стерлинга как лучшее здание Британии 2019 года, уникальный дом из пробки награжден как лучший небольшой проект, а национальная железнодорожная компания – как лучший заказчик.
Видный дом
Art View House на открыточном «перекрестке» Мойки и Крюкова канала – еще один эксперимент бюро «Евгений Герасимов и партнеры» с неоклассикой, а также аккуратное завершение архитектурной панорамы в центре города.
Внимание деталям
Почти 150 идей для улучшения городской среды предложили дизайнеры-участники конкурса в рамках выставки «Город: детали», которая прошла в Москве на прошлой неделе. Представляем лучшие из них.
Пресса: Как все превратится в курорт
Если вы посмотрите на мировые проекты благоустройства, то увидите: все составляющие остроту города элементы — канализация, отопление, водопровод, метро, миллионы километров проводов, автомобили, грузовики, склады, больницы, морги, милиция, военные, — все это спрятано ...
Внутренний город
Два дома на территории бывшего завода «Рассвет» – пример тонкой работы с контекстом, формой и, главное, внутренней структурой апартаментов, которая стала, без преувеличения, уникальной для современной Москвы. Они уже неплохо известны профессиональной общественности. Рассматриваем подробно.
«Оптимистическая профессия»
Дублинское бюро Grafton награждено Золотой медалью RIBA. Его основательницы, Шелли МакНамара и Ивонн Фаррелл, курировали венецианскую биеннале архитектуры-2018, а в 2008 стали первыми лауреатами гран-при WAF.
Юбилейное ожерелье
Главная площадь Якутска будет преобразована по проекту консорциума под лидерством ТПО «Резерв». Представляем проекты победителя и призеров недавно завершившегося конкурса.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Экстравертный интроверт
Построив в Люблино фитнес-клуб La Salute (в переводе с итальянского «здоровье»), архитекторы бюро ASADOV оздоровили жизнь района, принесли в стандартное окружение авторскую архитектуру и полезные функции. Выразительная тектоника здания подчеркнула спортивную устремленность.
Архи-события: 30 сентября–6 октября
Интерактивная выставка-презентация «Город: детали», два новых лекционных курса в Музее архитектуры, ежегодная конференция об архитектурном образовании и карьере «Открытый город».
Пресса: Последний из главных
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук Александр Кузьмин скончался в больнице в ночь на пятницу на 69-м году жизни. О нем — Григорий Ревзин.
Умер Александр Кузьмин
Сегодня ночью не стало Александра Викторовича Кузьмина, президента Российской академии архитектуры и строительных наук, с 1996 по 2012 годы – главного архитектора города Москвы.
Миллионы к миллионам
В Пекине открылся новый аэропорт Дасин по проекту Zaha Hadid Architects и ADP Ingénierie: стартовая «мощность» – 45 млн человек в год, в 2025 – 72 млн, затем – все сто.
Разворот к красоте
Первый приз конкурса Таллинской биеннале на концепцию ревитализации промышленной зоны получила команда российских архитекторов. Авторы разработали генплан, вдохновляясь железнодорожным поворотным кругом, и предложили застройку с «градиентом» приватных и общественных пространств.
Дорога к парку
«Братеевские телепортеры» – навес, который позволил оформить и защитить вход в одноименный парк, и получил недавно спецприз жюри АРХИWOOD. Рассматриваем проект и отчасти – дискуссию экспертов премии вокруг него.
Дом для друзей
Юбилейная, десяти лет от роду, премия АРХИWOOD присудила гран-при Николаю Белоусову за достижения, предложила одну нестандартную номинацию, а главная премия досталась Сергею Мишину за его собственный дом. Рассказываем о победителях и о церемонии.
На реке
Любопытный пример освоения «хипстерской» стилистки в ресторане-дебаркадере, расположенном в центре Ростова-на-Дону: сравнительно лаконичный фасад и крайне насыщенный интерьер.
Как в фотокамере
Недалеко от Осло по проекту BIG построен изогнутый музей-мост – в дополнение к самому крупному в Северной Европе парку скульптур.