Россия начинает и выигрывает!

Владимир Белоголовский, Нью-Йорк - об иностранцах в России для каталога российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

05 Сентября 2008
mainImg

В Россию пришла иностранная архитектура. Собственно, она почти всегда создавалась здесь в той или иной мере. Среди знаковых сооружений, построенных в России иностранцами, широко известны Успенский собор (Аристотель Фиорованти), Петропавловский собор (Доменико Трезини), Исаакиевский собор (Огюст Монферран), Большой Театр и Манеж (Осип Бове), Александринский театр (Карло Росси), Смольный институт (Джакомо Кваренги), Центросоюз (Ле Корбюзье) и многие другие.
Сегодня, как никогда в мире много говорят об архитектуре. Необычные формы зданий, строительство новых городов, экологические проекты и новые рекорды высотного строительства... В России (и в таких развивающихся странах, как Китай и Индия) все больше вызывает беспокойство еще одна тема – роль иностранных архитекторов в проектировании наиболее престижных частных и государственных заказов. Россияне вправе задуматься. Не приведет ли такая тенденция к утрате многовековых наслоений местного культурного контекста? Способны ли иностранные архитекторы, иные из которых никогда не были в России или бывают здесь мимолетно, создавать одухотворенные, а не бездушные, хоть и блистательные проекты? Не приведет ли импорт проектировочных идей к эрозии собственных амбиций в зодчестве? И наконец, не принизят ли новые здания-символы, предложенные западными архитекторами, достоинство России, как независимой интеллектуальной державы?

Среди практикующих в наши дни в России иностранных архитекторов – звезды первой величины. Непосвященным еще предстоит понять разницу между такими архитектурными движениями, как модернизм, постмодернизм и деконструктивизм, но уже сейчас россияне знают имена британцев Нормана Фостера и Захи Хадид, француза Доминика Перро и голландца Эрика ван Эгерата. Все они возводят важные градостроительные и культурные комплексы, которые в ближайшие годы станут символами новой России.

Вот почему в российском павильоне XI Архитектурной венецианской биеннале российские проекты иностранных зодчих широко представлены наряду с проектами лучших русских архитекторов.

Эту интересную особенность готовившейся выставки я обсуждал с некоторыми иностранными архитекторами, практикующими в России. Они приглашали меня в свои мастерские в Нью-Йорке и в Лондоне, где мы говорили о российском опыте зодчих, их видении современной России, о влиянии на их творчество русской школы, о том, чему русским следовало бы поучиться у иностранцев, да и вообще об архитектуре, такой разной и непонятной. Сразу следует заметить, что эти иностранцы представляют собой весьма разношерстную группу архитекторов, и просто поделить экспозицию российского павильона на наших и не наших было бы неправильно. Так, нью-йоркские архитекторы Томас Лизер, Рафаэль Виньоли и Гаетано Пеше родились и выросли за пределами США, а практикующие в Лондоне Дэвид Аджае и Заха Хадид – вдали от Великобритании. Тем не менее, произведения этих архитекторов являются частью культуры стран, где они живут и практикуют сегодня. Хотелось бы, чтобы их постройки в России стали неотъемлемой частью национального достояния России. Нет смысла противопоставлять одних архитекторов другим. Ведь все они трудятся на благо России, и это главное.
Григорий Ревзин, куратор российского павильона, задумал расставить архитектурные макеты российских и иностранных проектов на огромной шахматной доске. Представляется, что такую символичную игру ведут между собой не архитекторы и не страны, которые они представляют, а реальные обстоятельства и силы – бюрократические, социальные, градостроительные, рыночные, амбициозные, патриотические и так далее. Архитектурные макеты, словно шахматные фигуры, наступают, отступают, двигаются по диагонали, рокируются, выходят в ферзи или вовсе уходят с поля, олицетворяя стремительно меняющийся ландшафт современного благоустройства России.
В последние годы в России строят очень много. По всей стране, а особенно в столице, наблюдается большой строительный бум. Абсолютное большинство проектов осуществляется силами местных архитекторов, и лишь незначительная доля приходится на иностранцев. Однако, соотношение представленных на выставке проектов – 50 на 50 – свидетельствует о том, что в России существует серьезная озабоченность чрезмерной ролью иностранцев в строительстве. Скорее, эта озабоченность связана не с долей их участия, а с тем, что именно иностранные бюро заполучили многие из наиболее престижных заказов в стране. Норман Фостер строит самое высокое здание – башню “Россия”, готовит проект реконструкции Музея изобразительных искусств им. Пушкина и перестраивает Новую Голландию в Санкт-Петербурге. По проекту Доминика Перро будет построена вторая сцена Мариинского театра. Николас Гримшоу выиграл конкурс на строительство Пулковского аэропорта, Риккардо Бофилл – на Дворец конгрессов в Стрельне, Крис Уилкинсон – на реконструкцию комплекса Апраксина Двора, Томас Лизер – на Музей мамонта в Якутске, RMJM – на башню штаб-квартиры “Газпрома” “Охта-центр”. Самый большой в Европе бизнес-центр Москва-Сити застраивают американцы и европейцы, а в одном из крупнейших градостроительных проектов Москвы – Парк-Сити не участвует ни один русский архитектор.

Стоит ли серьезно беспокоиться по поводу такого расклада? Рафаэль Виньоли считает, что “вопрос не в том, что архитекторы иностранцы или нет, а являются ли они хорошими мастерами. Хороший архитектор может работать где угодно, потому что он не придет на новое место с уже готовым проектом, который имел успех или был забракован в другом месте.” Пожалуй, это одно из важнейших утверждений нынешних дискуссий. Россияне скорее выиграют от качественного продукта, нежели от патриотического сознания того, что тот или иной объект создал русский архитектор. “Идеи зарождаются, циркулируют, перемещаются в новые места, и часто становятся неотъемлемой частью определенной культуры. Главное же состоит в том, чтобы делиться и обмениваться идеями, и если лучшие идеи приходят из-за рубежа, так что с этим поделать? Нужно их принять.” Эти слова принадлежат самому молодому участнику экспозиции проектов иностранцев в российском павильоне, 42-летнему британцу Дэвиду Аджае. Такое мнение соответствует и ситуации в мире. Во всем мире фантазии иностранных архитекторов нередко оказываются более привлекательными, чем предложения местных зодчих.
Конкурс на строительство Центра Помпиду в Париже выиграл тандем Ренцо Пьяно и Ричарда Роджерса (итальянец и британец), реконструкцию Рейхстага в Берлине осуществил Норман Фостер (британец), оперный театр в Сиднее построен по проекту Йорна Утцона (датчанин), многие здания в лондонском Canary Wharf построены американскими финансовыми компаниями по проектам американских архитекторов, а конкурс на восстановление Всемирного торгового центра в Нью-Йорке выиграл Даниэль Либескинд (поляк). Сегодня согласно его генплану подымается городской ансамбль по проектам европейцев, американцев, японца, и израильтянина.

Зачем же отказываться от такого подхода в России? Мои собеседники обращали внимание на довольно широкий круг обстоятельств, объективно вызывающих потребность русских в сотрудничестве с иностранными мастерами.

Проводившаяся десятилетиями в СССР безответственная политика в архитектуре и строительстве вела к распаду зодчества. В этой драматической ситуации архитекторы вынуждены были приспосабливаться к ограниченным возможностям типового панельного строительства. Нестандартные проекты стали редчайшим исключением. Разнообразия материалов не было. Коммерческой стороне архитектуры внимания не уделялось. Страна не накопила опыта проектирования специальных типов зданий. Имеются в виду небоскребы, аэропорты, торговые центры, современные больницы, аквариумы, парки-аттракционы, стадионы, таунхаусы, экологические и другие проекты. Поэтому престижные проекты заказываются иностранцам. Это обеспечивает современный уровень таких сооружений. Участие в проектах местных сил весьма желательно, но они не всегда оказываются готовыми к уровню сегодняшнего проектирования. На Западе молодого специалиста, приходящего в бюро, окружают профессионалы с двадцати-тридцатилетним стажем работы. В России 20-30 лет назад делали совсем другую архитектуру, а 15 лет назад и вовсе мало, что делали. Этот пугающий разрыв поколений, конечно, не лучшим образом сказывается на воспитании достойной смены.

Впрочем, не только аэропорты, но и кое-что поскромней в России иногда заказывать некому. В стране практикуют сейчас всего около 12 тысяч архитекторов, три тысячи из которых находятся в Москве и Санкт-Петербурге. При современных объемах и сложностях строительства это ничтожно мало. По данным американского журнала “Design Intelligence”, в 2007 году в Великобритании практиковали 30 тысяч, в Германии – 50, в США – 102, в Италии – 111, в Японии – 307 тысяч архитекторов. В десятимиллионной Португалии практикуют столько же архитекторов, сколько в России!
Следует обратить внимание и на многие другие важные факторы международного сотрудничества. Знаменитые архитекторы, последователи разных направлений и школ, приносят с собой новые идеи, привлекают в Россию новых производителей современных технологий и материалов, что расширяет возможности местного строительного комплекса. Это обогащает сложившиеся подходы в проектировании, провоцирует дискуссию и ответную реакцию русских зодчих.

Есть у этой медали, естественно, и другая сторона. Без новых горизонтов, без таких стран, как Россия ведущим архитекторам сегодня не обойтись. Такие звездные архитекторы, как Фостер, Хадид, Колхас, Гери, Либескинд и Калатрава непрерывно бороздят мировые просторы в поисках наиболее амбициозных проектов. Им тесно в пределах своих городов и стран. В мире есть не так много мест, которые могли бы позволить себе заказать более одного проекта каждому из этих выдающихся архитекторов. А ведь в их офисах одновременно проектируются десятки заказов. Дэвид Аджае поясняет: “Я скорее блуждающий архитектор. Как и другие мои коллеги, слежу за возникающими в мире экономическими возможностями, которые приводят меня в контакт с новыми заказчиками, а точнее патронами моего творчества.”

Чем выше репутация архитектора, тем больше первоклассных специалистов со всего мира стремятся заполучить у него работу. В офисе Нормана Фостера заняты архитекторы из 50 стран. Российский архитектор, участвующий в международном конкурсе, понимает, что ему противостоят лучшие сборные команды мира. Победить в таком противоборстве, все равно, что выиграть джекпот. Поэтому России необходимы комплексные преобразования – открытие международных филиалов ведущих бюро, обмен передовыми знаниями, технологиями и ресурсами, участие в совместных проектах, привлечение в местные офисы иностранных проектировщиков и инженеров, а в университеты – профессоров и студентов. Можно утверждать, что участие иностранцев в российских проектах ведет к широкому освоению богатства и многообразия мировой архитектуры. Это должно обеспечить выход российских архитекторов в ближайшей перспективе на мировой рынок, и их участие в проектах за рубежом.

Свои резоны у делового мира. Чем известнее имя архитектора, тем меньше нужно тратить средств на рекламу проекта. Даже если Фостеру не удастся создать в России шедевры, все равно про то, что он построит, скажут – это построил знаменитый Фостер, автор стеклянного купола над Рейхстагом и моста Миллениум через Темзу. Участие известного иностранного архитектора привлекает инвесторов. Если мастер создал первоклассный и прибыльный проект в Берлине и Лондоне, то считается, что и в Москве он скорее всего будет успешным. В некоторых случаях реализация проектов невозможна без участия звезд. Звездам многое прощается. С их помощью можно перестроить многое. Вот пример. Когда издательская компания “Херст” решила надстроить башню над историческим зданием в Нью-Йорке, было очевидно, что только участие всемирно известного архитектора сможет убедить защитников исторических памятников и других консервативных организаций в достоинствах проекта. Банальная средовая архитектура здесь бы не прошла. Настоящих мировых звезд в России пока нет. Вот их и приходится выписывать, подобно модным брэндам из-за границы.

Еще одну причину, по которой русские девелоперы предпочитают иностранцев, называет Григорий Ревзин. Он считает, что “стандарт бизнеса наших архитекторов не соответствует стандарту наших бизнесменов”. Другими словами, заказчики, которые могут себе это позволить, предпочитают вести дела с профессиональными бюро, расположенными в стильном офисе где-нибудь в лондонских Баттерси или Ислингтоне, с четкими понятиями о контрактных обязательствах, высокой культурой делопроизводства и, разумеется, солидным опытом качественного проектирования. Так дороже, но надежнее и комфортнее. Известно, что когда Жаклин Кеннеди подыскивала архитектора для престижнейшей Президентской библиотеки Кеннеди, выбор пал не на великого Луиса Кана, а на не столь великого, хотя и выдающегося И.М. Пея. Немалую роль в этом сыграла способность последнего быть тонким дипломатом и его умение обеспечить исключительный комфорт заказчику. Что для Кана было делом последним. Президентская библиотека была далеко не единственным проектом, который “уплыл” от него к более слабым конкурентам.

Многие из приглашенных в Россию архитекторов стремятся изобрести свою собственную, ни на что не похожую архитектуру. В этом они видят смысл своего творчества. Конкуренция требует от зодчих непрерывного поиска новых ответов нашему времени, специфике места, культурному контексту и множеству других факторов.“Хороший дизайн –  это комментарий сегодняшней жизни. Это не просто экспрессия формы и стиля, а отражение того, что происходит в каждодневной жизни. Это комментарий реального мира”, говорит Гаетано Пеше. А британец Уильям Олсоп заявляет: “Я ушел от идеи того, чем архитектура должна быть. Моя миссия состоит в том, чтобы познать, чем архитектура могла бы быть.” Именно такую экспериментальную, а не контекстуальную архитектуру хотят получить наиболее амбициозные заказчики. Иначе – кому придет в голову заказывать контекстуальную архитектуру иностранцу?

Тема XI Архитектурной биеннале, предложенная ее куратором, ведущим американским критиком Аароном Бецки, звучит так – “Где-то там: Архитектура помимо зданий” (Out There: Architecture Beyond Building). Такая расплывчатость в определении темы позволяет разным национальным павильонам представить свои собственные интерпретации. Сам Бецки, объясняя смысл экспозиции на пресс-конференции в Нью-Йорке, так прокомментировал свою идею: ”Архитектура – это все, что связано со зданиями, но не сами здания. Мы не должны допустить, чтобы здания превращались в могилы архитектуры. Мы обязаны создавать такую архитектуру, чтобы она помогала нам чувствовать себя, как дома, познавать и определять мир в котором мы живем. Архитектура должна помочь нам разобраться в постоянно меняющемся мире. Поэтому дело не в зданиях, а в том, что происходит с нами самими вокруг них, рядом, внутри, снаружи, сквозь них, что и как они обрамляют, на чем фокусируют наше внимание и так далее.” Другими словами, обычное традиционное композиционное возведение зданий-монументов больше не отвечает сложным современным взаимоотношениям человека с обществом и средой. Нужно стремиться к созданию архитектуры, освобожденной от зданий. Подлинная архитектура таится в стороне от строительства – в ландшафте, среде, в мелькании неупорядоченного визуального ряда городской суеты и так далее.
Для создания такой интересной и необычной среды необходимо привлекать разных архитекторов, практикующих в разных городах и располагающих разным опытом. Комментарий иностранца особенно любопытен на вещи, которые не замечают местные архитекторы. Так, весьма неожиданно в проекте Пулковского аэропорта у Николаса Гримшоу возникают черты, не присущие его архитектуре хайтека. В складчатом дизайне крыши угадываются фрагменты шишечек, опоясывающие купола православных церквей. Но у Гримшоу они абстрагированы в огромном масштабе в парящий перевернутый ландшафт, окрашенный в благородный золотистый цвет. Этот проект демонстрирует, как может повлиять место на видение архитектора. В Петербурге и экспрессивный хайтек обретает поэтичные, почти душевные качества.

Многие российские проекты иностранных мастеров создаются комплексно и масштабно, существенно влияя на сложившуюся историческую городскую ткань. Такие кардинальные преобразования, столь характерные для России наших дней, необходимо осуществлять путем грамотного планирования на основе международного опыта. В то же время, нельзя свезти в Россию пусть даже и самые лучшие идеи со всего мира. Их необходимо органично интегрировать в конкретный местный контекст.

Мы живем в потрясающе интересное время. Нет приделов мечтаний. Почти нет пределов возможного. Уже сегодня в мире планируются башни полуторакилометровой высоты, города с нулевым загрязнением окружающей среды, с практически безотходными технологиями, изобретаются новые экологичные типы транспорта. Разнообразие материалов, форм и масштабов вызывает истинное восхищение. Представьте, какие прекрасные города можно построить, рационально используя новые экономические возможности современной России, помноженные на международный градостроительный опыт!

Все иностранные архитекторы, с которыми мне довелось беседовать, испытывают неподдельное удовольствие от возможности работать в России. Для них это шанс создать новую, необычную архитектуру, часто в непривычном для них масштабе, а иногда и стиле. Заха Хадид, которая работает над тремя проектами в Москве – частный дом, деловой комплекс и жилая высотка – сказала про свое экспериментальное бюро: ”Мы работаем глобально и хотели бы воздержаться от спекулятивного влияния на нашу архитектуру местных национальных черт. Любая подобная спекуляция может лишь отвлечь от нашего стремления выразить в архитектуре суть современности нового города.” Здесь речь идет о работе в разных странах, как на полигонах для обновления и расширения собственного репертуара архитектора. Нужны ли такие проекты тщеславия России?

Уверен, что нужны! России нужны проекты ведущих мастеров. Им есть что предложить – свой уникальный визионерский талант, способность создавать не просто новые изощренные формы, а условия, в которых возникают новые формы общественной жизни.
Об этом много думают, к этому стремятся умы, которые задают тон в современной архитектуре. Уильям Олсоп, например, в своих рассуждениях призывает к строительству городов, парящих над землей. ”Землю, - говорит он, - нужно отдать людям, чтобы развести на ней сады.”

Суждено ли этому сбыться в России? Фантастической красоты сад – какая прекрасная метафора для нового города!

zooming


05 Сентября 2008

author pht

Автор текста:

Владимир Белоголовский
comments powered by HyperComments

Статьи по темам: Российский павильон на XI биеннале в Венеции: тексты каталога, Российский павильон на XI биеннале в Венеции, Звезды мировой архитектуры в России. Обзорные статьи

Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.

Технологии и материалы

Японские технологии на родине дымковской игрушки
В Кирове появился новый 15-этажный жилой дом, спроектированный московским архитектором Алексеем Ивановым. Для отделки фасада использовались японские панели KMEW, предназначенные специально для высотного строительства.
Переплетение и контраст
Два московских проекта, в которых архитекторы сочетают панели с разными фактурами из фиброцемента EQUITONE, добиваясь выразительности фасадов.
Вентиляционная створка Venta – современное решение...
Venta обеспечивает безопасное и быстрое проветривание помещений, не создавая сквозняков. Она идеально комбинируется с остекленными и глухими элементами большой площади, а гибкая интеграция системы в любой фасад объекта является отличным решением для архитекторов и проектировщиков.
«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.

Сейчас на главной

Отдых на Желтой реке
Бутик-отель Lost Villa шанхайской мастерской DAS Lab на границе Внутренней Монголии повторяет форму традиционного местного поселения.
Кирпич старый и новый
В центре Манчестера строится жилой квартал KAMPUS по проекту Mecanoo на 533 квартиры: жилье, кафе и магазины расположатся в новых корпусах и исторических складах из кирпича, а также в бетонной башне 1960-х годов.
Пресса: Где будет центр
Сейчас город — это прежде всего его центр, центром он опознается и остается в голове. Город будущего требует деконструкции центра настоящего. Вопрос: а будет ли у него другой центр?
Консоли над полем
Школьное здание по проекту BIG в пригороде Вашингтона составлено из пяти раскрывающихся как веер ярусов, облицованных белым глазурованным кирпичом.
Бегство из Вавилона
Заметки об инсталляции Александра Бродского для книг Анны Наринской – «Невавилонской библиотеке» в Центре толерантности.
«Вариации на тему»
Плавучие дома по проекту Attika Architekten на канале в центре Нидерландов получили фасады из фиброцементных панелей EQUITONE [natura].
Тонкая игра
Клубный дом в Большом Козихинском, – пример архитектурного разговора о методах и источниках стилизации, врастающей в современные тенденции. С ярким акцентом, вдохновленным работой Льва Бакста для «Дягилевских сезонов».
Профсоюзное движение
В Британии основан профсоюз архитекторов и всех других сотрудников архитектурных бюро, включая секретарей, менеджеров, техников.
Визит в вечную мерзлоту
Архитекторы Snøhetta представили проект посетительского центра The Arc при Всемирном хранилище семян и Мировом архиве на Шпицбергене.
Пресса: Гидроэлектробазилика
Знаменитый итальянский архитектор Ренцо Пьяно и команда фонда V-A-C, основанного бизнесменом Леонидом Михельсоном, рассказали о будущем, пожалуй, самого амбициозного культурного проекта последних лет — ГЭС-2.
Опыты для ржавого ожерелья
Вторая российская молодежная архитектурная биеннале в Казани была посвящена реконструкции промзон. 30 финалистов выполнили проекты для двух конкретных участков столицы Татарстана. Представляем проекты победителей.
Вырасти свой сад
Конгресс World Urban Parks, прошедший в Казани, получился больше про общественные места и энергичных людей, чем собственно про парки. Публикуем самое интересное и полезное из того, что удалось услышать и увидеть.
Велосипеды под холмами
Новая площадь по проекту COBE на кампусе Копенгагенского университета – это холмистый ландшафт, где есть стоянки для велосипедов, театр под открытым небом и «влажные биотопы».
Три корабля
Павильон Италии на Экспо-2020 в Дубае спроектировали архитекторы CRA-Carlo Ratti Associati, Italo Rota Building Office и matteogatto&associati.
Течение краски
В Медийном центре парка Зарядье открылась выставка четырех художников, рисующих города: Альваро Кастаньета, Томаса Шаллера, Сергея Чобана и Сергея Кузнецова. Впервые в Москве такого рода выставка сопровождается иммерсивной экспозицией.
Мозаика функций
Комплекс Agora по проекту Ropa & Associés в Меце на востоке Франции соединил в себе медиатеку, общественный центр и «цифровое» рабочее пространство.
Книги в саду
Бюро «А.Лен» и KCAP Architects&Planners спроектировали для Воронежа жилой комплекс, вдохновляясь Иваном Буниным и пейзажами средней полосы. Получилось современно и свежо.
Комиксы на фасаде
В бывшей мюнхенской промзоне открылось многофункциональное здание WERK12 по проекту MVRDV: сейчас оно вмещает рестораны, фитнес-клуб и офисы, но подходит и для любого другого использования.
Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.
«Вечность» переставит всё местами
Куратором «Зодчества» 2020 года назван Эдуард Кубенский с темой «Вечность», об этом сообщил сегодня на пресс-конференции президент САР Николай Шумаков. Программа звучит смело, читайте в нашем материале.
Решетчатая «опора»
Энергоэффективное офисное здание oxxeo с несущим фасадом, одновременно работающим как солнцезащитный экран: проект Rafael de La-Hoz Arquitectos на севере Мадрида.
«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.