Россия начинает и выигрывает!

Владимир Белоголовский, Нью-Йорк - об иностранцах в России для каталога российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

05 Сентября 2008
mainImg

В Россию пришла иностранная архитектура. Собственно, она почти всегда создавалась здесь в той или иной мере. Среди знаковых сооружений, построенных в России иностранцами, широко известны Успенский собор (Аристотель Фиорованти), Петропавловский собор (Доменико Трезини), Исаакиевский собор (Огюст Монферран), Большой Театр и Манеж (Осип Бове), Александринский театр (Карло Росси), Смольный институт (Джакомо Кваренги), Центросоюз (Ле Корбюзье) и многие другие.
Сегодня, как никогда в мире много говорят об архитектуре. Необычные формы зданий, строительство новых городов, экологические проекты и новые рекорды высотного строительства... В России (и в таких развивающихся странах, как Китай и Индия) все больше вызывает беспокойство еще одна тема – роль иностранных архитекторов в проектировании наиболее престижных частных и государственных заказов. Россияне вправе задуматься. Не приведет ли такая тенденция к утрате многовековых наслоений местного культурного контекста? Способны ли иностранные архитекторы, иные из которых никогда не были в России или бывают здесь мимолетно, создавать одухотворенные, а не бездушные, хоть и блистательные проекты? Не приведет ли импорт проектировочных идей к эрозии собственных амбиций в зодчестве? И наконец, не принизят ли новые здания-символы, предложенные западными архитекторами, достоинство России, как независимой интеллектуальной державы?

Среди практикующих в наши дни в России иностранных архитекторов – звезды первой величины. Непосвященным еще предстоит понять разницу между такими архитектурными движениями, как модернизм, постмодернизм и деконструктивизм, но уже сейчас россияне знают имена британцев Нормана Фостера и Захи Хадид, француза Доминика Перро и голландца Эрика ван Эгерата. Все они возводят важные градостроительные и культурные комплексы, которые в ближайшие годы станут символами новой России.

Вот почему в российском павильоне XI Архитектурной венецианской биеннале российские проекты иностранных зодчих широко представлены наряду с проектами лучших русских архитекторов.

Эту интересную особенность готовившейся выставки я обсуждал с некоторыми иностранными архитекторами, практикующими в России. Они приглашали меня в свои мастерские в Нью-Йорке и в Лондоне, где мы говорили о российском опыте зодчих, их видении современной России, о влиянии на их творчество русской школы, о том, чему русским следовало бы поучиться у иностранцев, да и вообще об архитектуре, такой разной и непонятной. Сразу следует заметить, что эти иностранцы представляют собой весьма разношерстную группу архитекторов, и просто поделить экспозицию российского павильона на наших и не наших было бы неправильно. Так, нью-йоркские архитекторы Томас Лизер, Рафаэль Виньоли и Гаетано Пеше родились и выросли за пределами США, а практикующие в Лондоне Дэвид Аджае и Заха Хадид – вдали от Великобритании. Тем не менее, произведения этих архитекторов являются частью культуры стран, где они живут и практикуют сегодня. Хотелось бы, чтобы их постройки в России стали неотъемлемой частью национального достояния России. Нет смысла противопоставлять одних архитекторов другим. Ведь все они трудятся на благо России, и это главное.
Григорий Ревзин, куратор российского павильона, задумал расставить архитектурные макеты российских и иностранных проектов на огромной шахматной доске. Представляется, что такую символичную игру ведут между собой не архитекторы и не страны, которые они представляют, а реальные обстоятельства и силы – бюрократические, социальные, градостроительные, рыночные, амбициозные, патриотические и так далее. Архитектурные макеты, словно шахматные фигуры, наступают, отступают, двигаются по диагонали, рокируются, выходят в ферзи или вовсе уходят с поля, олицетворяя стремительно меняющийся ландшафт современного благоустройства России.
В последние годы в России строят очень много. По всей стране, а особенно в столице, наблюдается большой строительный бум. Абсолютное большинство проектов осуществляется силами местных архитекторов, и лишь незначительная доля приходится на иностранцев. Однако, соотношение представленных на выставке проектов – 50 на 50 – свидетельствует о том, что в России существует серьезная озабоченность чрезмерной ролью иностранцев в строительстве. Скорее, эта озабоченность связана не с долей их участия, а с тем, что именно иностранные бюро заполучили многие из наиболее престижных заказов в стране. Норман Фостер строит самое высокое здание – башню “Россия”, готовит проект реконструкции Музея изобразительных искусств им. Пушкина и перестраивает Новую Голландию в Санкт-Петербурге. По проекту Доминика Перро будет построена вторая сцена Мариинского театра. Николас Гримшоу выиграл конкурс на строительство Пулковского аэропорта, Риккардо Бофилл – на Дворец конгрессов в Стрельне, Крис Уилкинсон – на реконструкцию комплекса Апраксина Двора, Томас Лизер – на Музей мамонта в Якутске, RMJM – на башню штаб-квартиры “Газпрома” “Охта-центр”. Самый большой в Европе бизнес-центр Москва-Сити застраивают американцы и европейцы, а в одном из крупнейших градостроительных проектов Москвы – Парк-Сити не участвует ни один русский архитектор.

Стоит ли серьезно беспокоиться по поводу такого расклада? Рафаэль Виньоли считает, что “вопрос не в том, что архитекторы иностранцы или нет, а являются ли они хорошими мастерами. Хороший архитектор может работать где угодно, потому что он не придет на новое место с уже готовым проектом, который имел успех или был забракован в другом месте.” Пожалуй, это одно из важнейших утверждений нынешних дискуссий. Россияне скорее выиграют от качественного продукта, нежели от патриотического сознания того, что тот или иной объект создал русский архитектор. “Идеи зарождаются, циркулируют, перемещаются в новые места, и часто становятся неотъемлемой частью определенной культуры. Главное же состоит в том, чтобы делиться и обмениваться идеями, и если лучшие идеи приходят из-за рубежа, так что с этим поделать? Нужно их принять.” Эти слова принадлежат самому молодому участнику экспозиции проектов иностранцев в российском павильоне, 42-летнему британцу Дэвиду Аджае. Такое мнение соответствует и ситуации в мире. Во всем мире фантазии иностранных архитекторов нередко оказываются более привлекательными, чем предложения местных зодчих.
Конкурс на строительство Центра Помпиду в Париже выиграл тандем Ренцо Пьяно и Ричарда Роджерса (итальянец и британец), реконструкцию Рейхстага в Берлине осуществил Норман Фостер (британец), оперный театр в Сиднее построен по проекту Йорна Утцона (датчанин), многие здания в лондонском Canary Wharf построены американскими финансовыми компаниями по проектам американских архитекторов, а конкурс на восстановление Всемирного торгового центра в Нью-Йорке выиграл Даниэль Либескинд (поляк). Сегодня согласно его генплану подымается городской ансамбль по проектам европейцев, американцев, японца, и израильтянина.

Зачем же отказываться от такого подхода в России? Мои собеседники обращали внимание на довольно широкий круг обстоятельств, объективно вызывающих потребность русских в сотрудничестве с иностранными мастерами.

Проводившаяся десятилетиями в СССР безответственная политика в архитектуре и строительстве вела к распаду зодчества. В этой драматической ситуации архитекторы вынуждены были приспосабливаться к ограниченным возможностям типового панельного строительства. Нестандартные проекты стали редчайшим исключением. Разнообразия материалов не было. Коммерческой стороне архитектуры внимания не уделялось. Страна не накопила опыта проектирования специальных типов зданий. Имеются в виду небоскребы, аэропорты, торговые центры, современные больницы, аквариумы, парки-аттракционы, стадионы, таунхаусы, экологические и другие проекты. Поэтому престижные проекты заказываются иностранцам. Это обеспечивает современный уровень таких сооружений. Участие в проектах местных сил весьма желательно, но они не всегда оказываются готовыми к уровню сегодняшнего проектирования. На Западе молодого специалиста, приходящего в бюро, окружают профессионалы с двадцати-тридцатилетним стажем работы. В России 20-30 лет назад делали совсем другую архитектуру, а 15 лет назад и вовсе мало, что делали. Этот пугающий разрыв поколений, конечно, не лучшим образом сказывается на воспитании достойной смены.

Впрочем, не только аэропорты, но и кое-что поскромней в России иногда заказывать некому. В стране практикуют сейчас всего около 12 тысяч архитекторов, три тысячи из которых находятся в Москве и Санкт-Петербурге. При современных объемах и сложностях строительства это ничтожно мало. По данным американского журнала “Design Intelligence”, в 2007 году в Великобритании практиковали 30 тысяч, в Германии – 50, в США – 102, в Италии – 111, в Японии – 307 тысяч архитекторов. В десятимиллионной Португалии практикуют столько же архитекторов, сколько в России!
Следует обратить внимание и на многие другие важные факторы международного сотрудничества. Знаменитые архитекторы, последователи разных направлений и школ, приносят с собой новые идеи, привлекают в Россию новых производителей современных технологий и материалов, что расширяет возможности местного строительного комплекса. Это обогащает сложившиеся подходы в проектировании, провоцирует дискуссию и ответную реакцию русских зодчих.

Есть у этой медали, естественно, и другая сторона. Без новых горизонтов, без таких стран, как Россия ведущим архитекторам сегодня не обойтись. Такие звездные архитекторы, как Фостер, Хадид, Колхас, Гери, Либескинд и Калатрава непрерывно бороздят мировые просторы в поисках наиболее амбициозных проектов. Им тесно в пределах своих городов и стран. В мире есть не так много мест, которые могли бы позволить себе заказать более одного проекта каждому из этих выдающихся архитекторов. А ведь в их офисах одновременно проектируются десятки заказов. Дэвид Аджае поясняет: “Я скорее блуждающий архитектор. Как и другие мои коллеги, слежу за возникающими в мире экономическими возможностями, которые приводят меня в контакт с новыми заказчиками, а точнее патронами моего творчества.”

Чем выше репутация архитектора, тем больше первоклассных специалистов со всего мира стремятся заполучить у него работу. В офисе Нормана Фостера заняты архитекторы из 50 стран. Российский архитектор, участвующий в международном конкурсе, понимает, что ему противостоят лучшие сборные команды мира. Победить в таком противоборстве, все равно, что выиграть джекпот. Поэтому России необходимы комплексные преобразования – открытие международных филиалов ведущих бюро, обмен передовыми знаниями, технологиями и ресурсами, участие в совместных проектах, привлечение в местные офисы иностранных проектировщиков и инженеров, а в университеты – профессоров и студентов. Можно утверждать, что участие иностранцев в российских проектах ведет к широкому освоению богатства и многообразия мировой архитектуры. Это должно обеспечить выход российских архитекторов в ближайшей перспективе на мировой рынок, и их участие в проектах за рубежом.

Свои резоны у делового мира. Чем известнее имя архитектора, тем меньше нужно тратить средств на рекламу проекта. Даже если Фостеру не удастся создать в России шедевры, все равно про то, что он построит, скажут – это построил знаменитый Фостер, автор стеклянного купола над Рейхстагом и моста Миллениум через Темзу. Участие известного иностранного архитектора привлекает инвесторов. Если мастер создал первоклассный и прибыльный проект в Берлине и Лондоне, то считается, что и в Москве он скорее всего будет успешным. В некоторых случаях реализация проектов невозможна без участия звезд. Звездам многое прощается. С их помощью можно перестроить многое. Вот пример. Когда издательская компания “Херст” решила надстроить башню над историческим зданием в Нью-Йорке, было очевидно, что только участие всемирно известного архитектора сможет убедить защитников исторических памятников и других консервативных организаций в достоинствах проекта. Банальная средовая архитектура здесь бы не прошла. Настоящих мировых звезд в России пока нет. Вот их и приходится выписывать, подобно модным брэндам из-за границы.

Еще одну причину, по которой русские девелоперы предпочитают иностранцев, называет Григорий Ревзин. Он считает, что “стандарт бизнеса наших архитекторов не соответствует стандарту наших бизнесменов”. Другими словами, заказчики, которые могут себе это позволить, предпочитают вести дела с профессиональными бюро, расположенными в стильном офисе где-нибудь в лондонских Баттерси или Ислингтоне, с четкими понятиями о контрактных обязательствах, высокой культурой делопроизводства и, разумеется, солидным опытом качественного проектирования. Так дороже, но надежнее и комфортнее. Известно, что когда Жаклин Кеннеди подыскивала архитектора для престижнейшей Президентской библиотеки Кеннеди, выбор пал не на великого Луиса Кана, а на не столь великого, хотя и выдающегося И.М. Пея. Немалую роль в этом сыграла способность последнего быть тонким дипломатом и его умение обеспечить исключительный комфорт заказчику. Что для Кана было делом последним. Президентская библиотека была далеко не единственным проектом, который “уплыл” от него к более слабым конкурентам.

Многие из приглашенных в Россию архитекторов стремятся изобрести свою собственную, ни на что не похожую архитектуру. В этом они видят смысл своего творчества. Конкуренция требует от зодчих непрерывного поиска новых ответов нашему времени, специфике места, культурному контексту и множеству других факторов.“Хороший дизайн –  это комментарий сегодняшней жизни. Это не просто экспрессия формы и стиля, а отражение того, что происходит в каждодневной жизни. Это комментарий реального мира”, говорит Гаетано Пеше. А британец Уильям Олсоп заявляет: “Я ушел от идеи того, чем архитектура должна быть. Моя миссия состоит в том, чтобы познать, чем архитектура могла бы быть.” Именно такую экспериментальную, а не контекстуальную архитектуру хотят получить наиболее амбициозные заказчики. Иначе – кому придет в голову заказывать контекстуальную архитектуру иностранцу?

Тема XI Архитектурной биеннале, предложенная ее куратором, ведущим американским критиком Аароном Бецки, звучит так – “Где-то там: Архитектура помимо зданий” (Out There: Architecture Beyond Building). Такая расплывчатость в определении темы позволяет разным национальным павильонам представить свои собственные интерпретации. Сам Бецки, объясняя смысл экспозиции на пресс-конференции в Нью-Йорке, так прокомментировал свою идею: ”Архитектура – это все, что связано со зданиями, но не сами здания. Мы не должны допустить, чтобы здания превращались в могилы архитектуры. Мы обязаны создавать такую архитектуру, чтобы она помогала нам чувствовать себя, как дома, познавать и определять мир в котором мы живем. Архитектура должна помочь нам разобраться в постоянно меняющемся мире. Поэтому дело не в зданиях, а в том, что происходит с нами самими вокруг них, рядом, внутри, снаружи, сквозь них, что и как они обрамляют, на чем фокусируют наше внимание и так далее.” Другими словами, обычное традиционное композиционное возведение зданий-монументов больше не отвечает сложным современным взаимоотношениям человека с обществом и средой. Нужно стремиться к созданию архитектуры, освобожденной от зданий. Подлинная архитектура таится в стороне от строительства – в ландшафте, среде, в мелькании неупорядоченного визуального ряда городской суеты и так далее.
Для создания такой интересной и необычной среды необходимо привлекать разных архитекторов, практикующих в разных городах и располагающих разным опытом. Комментарий иностранца особенно любопытен на вещи, которые не замечают местные архитекторы. Так, весьма неожиданно в проекте Пулковского аэропорта у Николаса Гримшоу возникают черты, не присущие его архитектуре хайтека. В складчатом дизайне крыши угадываются фрагменты шишечек, опоясывающие купола православных церквей. Но у Гримшоу они абстрагированы в огромном масштабе в парящий перевернутый ландшафт, окрашенный в благородный золотистый цвет. Этот проект демонстрирует, как может повлиять место на видение архитектора. В Петербурге и экспрессивный хайтек обретает поэтичные, почти душевные качества.

Многие российские проекты иностранных мастеров создаются комплексно и масштабно, существенно влияя на сложившуюся историческую городскую ткань. Такие кардинальные преобразования, столь характерные для России наших дней, необходимо осуществлять путем грамотного планирования на основе международного опыта. В то же время, нельзя свезти в Россию пусть даже и самые лучшие идеи со всего мира. Их необходимо органично интегрировать в конкретный местный контекст.

Мы живем в потрясающе интересное время. Нет приделов мечтаний. Почти нет пределов возможного. Уже сегодня в мире планируются башни полуторакилометровой высоты, города с нулевым загрязнением окружающей среды, с практически безотходными технологиями, изобретаются новые экологичные типы транспорта. Разнообразие материалов, форм и масштабов вызывает истинное восхищение. Представьте, какие прекрасные города можно построить, рационально используя новые экономические возможности современной России, помноженные на международный градостроительный опыт!

Все иностранные архитекторы, с которыми мне довелось беседовать, испытывают неподдельное удовольствие от возможности работать в России. Для них это шанс создать новую, необычную архитектуру, часто в непривычном для них масштабе, а иногда и стиле. Заха Хадид, которая работает над тремя проектами в Москве – частный дом, деловой комплекс и жилая высотка – сказала про свое экспериментальное бюро: ”Мы работаем глобально и хотели бы воздержаться от спекулятивного влияния на нашу архитектуру местных национальных черт. Любая подобная спекуляция может лишь отвлечь от нашего стремления выразить в архитектуре суть современности нового города.” Здесь речь идет о работе в разных странах, как на полигонах для обновления и расширения собственного репертуара архитектора. Нужны ли такие проекты тщеславия России?

Уверен, что нужны! России нужны проекты ведущих мастеров. Им есть что предложить – свой уникальный визионерский талант, способность создавать не просто новые изощренные формы, а условия, в которых возникают новые формы общественной жизни.
Об этом много думают, к этому стремятся умы, которые задают тон в современной архитектуре. Уильям Олсоп, например, в своих рассуждениях призывает к строительству городов, парящих над землей. ”Землю, - говорит он, - нужно отдать людям, чтобы развести на ней сады.”

Суждено ли этому сбыться в России? Фантастической красоты сад – какая прекрасная метафора для нового города!

zooming


05 Сентября 2008

author pht

Автор текста:

Владимир Белоголовский
comments powered by HyperComments
Пресса: Как бы бум. Почему западные архитекторы не прижились...
Весной 2008 года на улице Шарикоподшипниковской началось новое строительство: место под будущий дом номер 5 огородили и взялись рыть там котлован. Жители улицы даже не подозревали, что вот уже четыре года в Великобритании, в бюро архитектурной звезды Захи Хадид, кипит работа над проектом этого дома.
Пресса: Звездная пыль. Архитекторы с мировым именем надеялись...
Злобные критики стараются представить наших девелоперов бездушными машинами по производству квадратных метров, но все как один грешат против истины. Даже представителям столичного стройкомплекса не чуждо чувство прекрасного, что еще недавно подтвердили бы лауреаты Притцкеровской премии — архитектурного «Нобеля».
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Сейчас на главной
Эффект диафрагмы
Для жилого комплекса в Пушкино бюро «Крупный план» придумало фасады, регулирующие поток света при помощи геометрии стены.
Лужайка взлетает
Так как онкологический центр Мэгги занял последний кусочек газона в больнице Лидса, его архитекторы Heatherwick Studio превратили крышу своего здания в роскошный сад: как будто прежняя лужайка поднялась над землей.
СПбГАСУ-2020. Часть II
Пять выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Константина Самоловова и Константина Трофимова: wow-эффекты для «Тучкова буяна», подробная программа для арт-кластера, остроумное приспособление руин, а также взгляд с Луны на нижегородскую Стрелку.
Летающий форум
Архитекторы MVRDV выиграли конкурс на мастерплан района в центре Карлсруэ: градостроительную ось дворца XVIII века замкнет «летающий» общественный форум с садом на крыше.
СПбГАСУ-2020. Часть I.
Семь выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Ирины Школьниковой и Дениса Романова: геймдев-студия и модный кластер на фабрике «Красное знамя», возобновляемые источники энергии для Крыма, а также альтернативный «Тучков буян» и экологичное пространство на месте заброшенного манежа в Пушкине.
Алюминиевые лепестки
Олимпийский и паралимпийский музей США в Колорадо-Спрингс по проекту Diller Scofidio + Renfro равно рассчитан на посетителей с любыми физическими возможностями.
Комфортный город в себе
Казалось бы, такое невозможно среди человейников, неритмично чередующихся со старыми дачами. И между тем жилой комплекс на территории бизнес-парка Comcity предлагает именно комфортную среду среднего города: не слишком высокую и умеренно-приватную, как вариант идеала современной урбанистики.
Форум на холме
Недалеко от Штутгарта по проекту бюро Дэвида Чипперфильда полностью завершен культурный центр Carmen Würth Forum: теперь там открылись музей и конференц-центр.
Градосвет удаленно 24.07.2020
В Петербурге обсудили торгово-офисный комплекс для одного из самых плотных районов города: с супрематическими фасадами, системой террас и головокружительными парковками.
Критика единомышленников
Foster + Partners, одни из инициаторов-подписантов экологического архитектурного манифеста Architects Declare, подверглись критике за два недавних проекта «курортных» аэропортов для Саудовской Аравии, так как авиасообщение считается самым разрушительным для окружающей среды видом транспорта.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Городок у старой казармы
Бюро melix воссоздает атмосферу старого Оренбурга в проекте жилого комплекса у Михайловских казарм – важного городского памятника, пришедшего в упадок. Проект победил в конкурсе, проведенном городской администрацией и теперь ищет инвестора.
Мозаика этажей
Жилой комплекс Etaget по проекту архитекторов Kjellander Sjöberg встроен в сложившуюся застройку центральной части Стокгольма, имитируя «город в городе».
Градсовет удаленно 17.07.2020
Щедрый на критику, рефлексию и решения градсовет, на котором обсуждался картельный сговор, потакание девелоперу и несовершенство законодательства.
Второе дыхание «революционного движения профсоюзов»
Архитекторы KCAP и Cityförster представили проект реконструкции в Братиславе конгресс-центра Дома профсоюзов и прилегающей территории: они планируют вернуть жизнь на историческую площадь, в начале 1980-х превращенную в позднемодернистский «плац» с транспортной развязкой.
Движение по краю
ЖК «Лица» на Ходынском поле – один из новых масштабных домов, дополнивший застройку вокруг Ходынского поля. Он умело работает с масштабом, подчиняя его силуэту и паттерну; творчески интерпретирует сочетание сложного участка с объемным метражом; упаковывает целый ряд функций в одном объеме, так что дом становится аналогом города. И еще он похож на семейство, защищающее самое дорогое – детей во дворе, от всего на свете.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Агент визуальной устойчивости
Сравнительно небольшой дом на границе фабрики «Большевик» сочетает два противоположных качества: дорогие материалы и декоративизм ар-деко и крупную, несколько даже брутальную сетку фасадов с акцентом на пластинчатом аттике.
Деревянный треугольник
У вокзала в Ассене на севере Нидерландов нет главного фасада: он соединяет части города, а не разделяет их. Авторы проекта – бюро Powerhouse Company и De Zwarte Hond.
Пресса: Рейтинг экспертов в сфере урбанистики
Центр политической конъюнктуры (ЦПК) по заказу Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) составил первый публичный рейтинг экспертов. Представляем вашему вниманию Топ-50 наиболее авторитетных и влиятельных экспертов в сфере урбанистики.
Новый двор
Термы, руины и городской лабиринт – предложения для Никольских рядов, разработанные в рамках форсайта, организованного журналом «Проект Балтия».
Белая площадь
Площадь Единства в центре Каунаса из парадной территории превратилась согласно проекту бюро 3deluxe во многофункциональное пространство, рассчитанное на самых разных горожан, от любителей скейтбординга до родителей с маленькими детьми.
Долгосрочная устойчивость
Архитекторы MVRDV представили проект реконструкции своей знаменитой постройки – павильона Нидерландов на Экспо в Ганновере, пустовавшего 20 лет.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.