Питер Руджеро. Интервью и текст Владимира Белоголовского

Проекты бюро SOM участвуют в экпозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

14 Сентября 2008
mainImg

Архитектор:

Питер Руджеро

Мастерская:

SOM - Skidmore, Owings & Merrill

Офис компании Skidmore, Owings and Merrill, SOM в Нью-Йорке
14 Уолл Стрит, Финансовый Дистрикт, Манхэттен
1 апреля 2008 года
Интервью и текст Владимира Белоголовского

Самые высокие башни в мире строятся не в Америке, но многие небоскребы, определяющие новый облик городов Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока, все еще задумываются и проектируются в Соединенных Штатах, на их родине. Фирма, хорошо зарекомендовавшая себя в высотном строительстве – Skidmore, Owings and Merrill, SOM, образована в 1936 году в Чикаго. В наши дни, в SOM работает 1200 архитекторов – половина в Нью-Йорке, а остальные в Чикаго, Сан-Франциско, Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Лондоне, Гонконге и Шанхае. За 72-летнюю практику компания реализовала около десяти тысяч проектов и заработала более тысячи престижных наград. Список значительных проектов SOM впечатляющий: Lever House (1952), Manufacturer's Hanover Trust Bank (1954), One Chase Manhattan Plaza (1961) в Манхэттене, Часовня военной Академии США в Колорадо (1958), Beinecke Library в Йельском университете (1963), John Hancock Tower (1969) и Sears Tower (1973) в Чикаго и Jin Mao Building (1998) в Шанхае. Башня Burj Dubai, спроектированная чикагским бюро SOM, еще до окончания строительства стала самой высокой в мире. В следующем году высота этой 160-этажной рекордсменки предположительно достигнет 700 метров. Фирма всегда привлекала талантливых дизайнеров. Гордон Буншафт (1909-1990), ответственный за многие проекты компании, проработал в SOM почти полвека (1937 – 1983) и в 1988 году был удостоен престижнейшей премии Прицкера.

49-летний Питер Руджеро – партнер чикагского бюро SOM. Он проектировал аэропорты в Торонто, Нью-Йорке и Вашингтоне, коммерческие здания, многофункциональные комплексы, жилые массивы, университетские лаборатории и офисные башни в Европе, Америке и на Ближнем Востоке. Сейчас он руководит несколькими проектами в России, включая Участок 16, многофункциональный комплекс площадью 430 тысяч кв. м. в новом деловом центре Москва-Сити для Капитал Груп.

Мы встретились с Руджеро в нью-йоркском офисе SOM на Уолл стрит, игровой площадке наиболее значимых клиентов компании. Завораживающие виды на окружающие тоненькие башни манхэттенского Даунтауна придали визуальную определенность нашему разговору. Среди них Седьмой номер ВТЦ на краю Граунд Зиро – Руджеро разрабатывал его дизайн в сотрудничестве с Дэвидом Чайлдсом, соавтором подымающейся рядом Башни Свободы.

zooming
Питер Руджеро
zooming
Центр мировой торговли в Нью-Йорке, здание 7

– Высота башни Burj Dubai все еще остается закрытой темой?

– Это действительно конфиденциальная информация, и я не могу ее раскрыть. Несмотря на всевозможные догадки, опубликованные в прессе, я могу только подтвердить, что эта башня превысит 600-метровую отметку.

– Считаете ли вы, что американские архитекторы и инженеры по-прежнему вне конкуренции в вопросах проектирования небоскребов?

– Так было 20 или 30 лет назад. Но компании, с которыми мы сегодня конкурируем, не являются больше исключительно американскими. Такие европейские практики как Норман Фостер, Ричард Роджерс и Ренцо Пьяно создают очень красивые и смелые небоскребы.

– В 1980-е и 90-е годы SOM превратилась в корпоративную фабрику, производя малоинтересные здания, одетые в примитивные постмодернистские костюмы. Каким образом и благодаря кому удалось модернизировать компанию?

– В 1980-е годы архитекторы слепо придерживались идеи исторического продолжения. Это было время поиска исторических ссылок и не только для SOM, а для профессии в целом. Выходу же из этого периода способствовала рецессия начала 1990-х. Ко времени, когда девелоперы вновь приступили к строительству, многое из построенного в предыдущий строительный цикл было переоценено. В SOM пришло новое поколение молодых партнеров. Это были 30-летние и 40-летние архитекторы – Роджер Даффи (Roger Duffy), Брайн Лии (Brian Lee), Гэри Хани (Gary Haney), Мустафа Абадан (Mustafa Abadan) и другие. Они стали пересматривать модернистские корни компании. Ведь SOM известна архитектурой своего времени.

– Основываясь на диверсифицированном портфолио проектов последних лет, SOM по праву считается настоящей лабораторией архитектурного новаторства. Как удается столь крупной компании оставаться современной и инновационной?

– Это совместный процесс взаимодействия партнеров, руководителей студий и дизайнерских студий. Наши проекты вырастают из студий – снизу вверх. Партнеры задают направления, а студии их разрабатывают. Мы работаем бок обок. Поэтому каждый молодой архитектор имеет шанс внести что-то свое. Есть старый анекдот – ой, я работал в SOM пять лет и все, что мне доверяли – это проектировать туалеты. В этом есть некоторая  правда, но по моему опыту, я встречал очень молодых архитекторов, которые полноправно участвовали в создании крупных проектов. Другой инструмент, который помог восстановить репутацию фирмы – SOM Journal. Этот журнал – интроспективный и самокритичный, он ориентирует на процесс проектирования с фокусом на наши собственные сегодняшние проекты. Журнал появился десять лет назад и на сегодняшний день мы выпустили пять изданий. Проекты для публикации выбираются независимым мультидисциплинарным жюри, куда входят архитекторы, инженеры, художники, урбанисты, социологи и так далее, которые разбирают наши проекты критически. Мы распространяем эти журналы среди заказчиков и это помогает им понять чем мы занимаемся. Мы также проводим лекции, на которые приглашаются известные архитекторы и художники для презентаций и обсуждений их инновационных проектов.

– Вы пришли в SOM сразу после университета?

– Я закончил Гарвардский университет в 1984 году по специальности урбанизм и вернулся в Нью-Йорк, где родился и вырос. В течение года я работал в крошечной компании. Но я всегда мечтал работать над крупными проектами. В те годы был строительный подъем и я хотел в нем участвовать. Мне казалось, что SOM должен стать хорошим выбором, и я не ошибся.

– Чем вам запомнился Гарвард?

– Гарвард – это прекрасное место для учебы. Мне особенно импонирует плюралистический подход этой школы. Он позволяет выразить разные точки зрения. Мне было интересно исследовать роль отдельных зданий в развитии городов и изучать вопросы социальной и экономической динамики городского планирования. Мне особенно было интересно читать книги Альдо Росси. Моими профессорами были – Фумиико Маки, Джорж Сильветти, Рудольф Мачадо, Моше Сафди и Фрэд Коттер, который написал знаменитую книгу Коллаж-Сити с Колином Роув. Моей диссертацией стал проект, цель которого было использовать железнодорожную эстакаду High-Line как своеобразный катализатор для нового развития манхэттенского Вест-Сайда. С юношества меня влекла городская инфраструктура – мосты, хайвэи, пирсы, и конечно же, такая удивительная и странная урбанистическая реликвия как High-Line. Столько лет спустя этот район наконец-то переживает долгожданное возрождение.

– В SOM вы сразу приступили к работе над проектами ваших мечтаний?

– Первые пару лет я работал над не очень увлекательными проектами госпиталей в Нью-Йорке. А затем меня позвали работать над замечательным проектом расширения международного аэропорта Dulles в Вашингтоне, построенного по проекту Ееро Сааринена. Это было естественное продвижение моего интереса к инфраструктуре. Аэропорты могут быть великолепными общественными пространствами. С тех пор я участвовал в создании многих аэропортов по всему миру, и столько лет спустя я опять занят проектом в аэропорте Dulles.

– Вы считаете, что работая в крупной корпоративной фирме, можно иметь индивидуальный голос?

– Конечно! Что всегда привлекало меня в SOM так это то, что мы не пропагандируем определенный узнаваемый стиль. Наша истинная приверженность – отличный дизайн и техническая инновация. Вы не можете определить работу SOM стилистически потому что наши проекты – результат сотрудничества многих людей. В настоящее время у нас 30 партнеров. Мы все индивидуальны, но мы опираемся на гигантский опыт и ресурсы компании, что дает возможность каждому поколению дизайнеров оставить свой след.

– Какой регион мира вы бы отметили как наиболее интересный для проектирования и почему?

– По моему собственному опыту, Китай – весьма интересное место. Что любопытно в Китае, так это то, что сейчас мы начинаем строительство в городах, о которых на Западе никто ничего не слышал. Также на Ближнем Востоке, такие города как Дубаи и Абу Даби теперь входят в новую фазу развития, т.е. создание развлекательных, культурных и общественных институтов. Индия и Россия тоже являются захватывающими центрами с феноменальным ростом в развитии. В нашем офисе огромное количество проектов разбросаны по всей Индии, а в России мы начинаем новые проекты не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге.

– В глазах ваших заказчиков каким является образ нового современного города?

– Мне кажется, что главное, что делает города интересными – их своеобразные районы и неповторимые качества. Я бы не хотел воспроизводить, к примеру, Нью-Йорк по всему миру. Но очевидно, что символом успешного западного города является высотное здание. Это то, что новые города хотят импортировать, но задача архитекторов состоит в том, чтобы найти связь с характерной для данной местности архитектурой и выразительные способы вплетения высотного объекта в местную урбанистическую ткань. К примеру, на Ближнем Востоке климат создает большие сложности для строительства стеклянных башен и Москва также отличается уникальной культурной историей, что делает строительство высотных современных зданий сложной задачей. Тем не менее, я думаю, что Башня Россия по проекту Нормана Фостера будет новым успешным символом на небосклоне.

– Вы можете назвать наиболее успешные примеры высотного строительства в мире в наше время?

– Существует множество прекрасных зданий. К примеру, Седьмой номер ВТЦ стал первой высоткой, построенной в Нью-Йорке после 11-го сентября. Поэтому для нас это была возможность пересмотреть многие вопросы безопасности. Здание отличается необычной толщиной стен железобетонного ядра, очень широкими и соединенными на разных высотах пожарными лестницами, выходящими прямо на улицу. А за различные энергосберегающие инновации проект заработал Золотой сертификат по системе LEED (Лидерство в энергетическом и экологическом дизайне). Здание задало тон высокого качества дизайна для новых башен вокруг. Так, стеклянный фасад, спроектированный в сотрудничестве со скульптором Джеймсом Карпентером, позволяет максимально пропускать естественное освещение. Мы получили множество запросов со всего мира по поводу эстетических и технических новшеств этого здания.

zooming
Центр мировой торговли в Нью-Йорке, здание 7

– Давайте поговорим о ваших проектах в России.

– Мы осуществили ряд российских проектов, включая генплан московской Сахарной фабрики, бизнес-центр Ducat Place III, коммерческие проекты для компании Forum Management и ряд конкурсных проектов. Однако проект, в котором я занят больше всего, – это участок 16 в Москва-Сити для Капитал Груп. Они обратились к нам, ссылаясь на наш опыт работы в Москве.

– Каков ваш опыт работы с русскими заказчиками?

– Наши заказчики очень разные, но Капитал Груп – весьма знающая и опытная команда девелоперов. Они знакомы с глобальным рынком и очень хорошо знают наши недавние проекты в мире. Мы разговариваем на одном языке и нам легко работать вместе.

– На сколько вам удается быть вовлеченным в проекты в России и как хорошо вам удалось узнать Москву?

– Я руковожу командой дизайнеров и бываю в Москве от одного до двух раз каждые два месяца. Первый раз я оказался там несколько лет назад в декабре, во время рекордно низкой температуры за многие годы. Конечно же, хотелось бы знать город лучше, но я прекрасно знаю район, где строится наш проект (Питер легко жонглирует сложными для иностранцев русскими названиями улиц, длинными фамилиями местных девелоперов и демонстрирует хорошее понимание точных перспектив, которые откроются с разных высот его проекта в Москва-Сити). Из того, что я видел мне нравятся некоторые современные постройки малого масштаба и районы, где сосредоточены здания классицизма 19-го века и начала 20-го. Они образуют очень уютную улицу. С другой стороны, я не встречал интересных современных высоток. Я думаю, что Москва заслуживает лучших зданий, особенно учитывая столь успешную и быстрорастущую экономику. Это город огромных потенциалов. Мне нравится очень своеобразный и узнаваемый радиальный городской план. Я обожаю городскую систему метро, которая значительно эффектнее любой из тех, где мне доводилось бывать лично. Это грандиозное, быстрое и удобное метро. Я не понимаю людей, которые не хотят пересесть с машин на метро, чтобы не проводить многие часы в пробках.

– Каким образом местные условия влияют на ваши архитектурные стратегии?

– Москва интересна мне не только своим визуальным характером, но и своей астрономической широтой и средовым контекстом. В один из своих первых приездов я оказался там 21 декабря и сам факт, что солнце встает в 8:30 утра и садится в 3:15 дня очень занимателен. А летом дни опять становятся очень длинными. Мне интересно реагировать на подобные местные условия. Как спроектировать такое здание, которое бы максимально захватывало солнечный свет, столь редкий зимой в Москве? Независимо от того, где я нахожусь в мире, я всегда обращаю внимание на конкретные климатические особенности места. К примеру, на Ближнем Востоке климат совершенно противоположный и там необходимо свести попадание солнечных лучей внутрь к минимуму с помощью солнцезащитных жалюзи и так далее.

– А как ваш проект будет реагировать на историческую ткань города и существующую культуру?

– Нужно быть очень чутким к подобным проявлениям, но вы всегда должны создавать здания своего времени. Это настоящая трагедия, когда архитекторы заболевают ностальгией, пытаясь придать своим произведениям черты другого времени. Важно найти баланс в том, чтобы быть хорошим соседом, органично взаимодействовать с линией улицы. Хорошая для этого аналогия – семья, собравшаяся для семейного портрета. В нее входят представители многих поколений и все они предпочитают разные стили одежды, отображающие их вкусы и время. Но каким-то образом, когда все выстраиваются для общего семейного портрета, все органично сочетается. Другая хорошая аналогия при проектировании города – большой симфонический оркестр. Все участники этого оркестра великолепные музыканты и сильные личности, но на сцене они понимают, что их роль – выступать единым коллективом. А иногда, одного из этих музыкантов просят показать виртуозную игру. Поэтому чтобы построить хороший район архитектор должен хорошо понимать историю места, характер, тенденции развития, транспортные условия, существующие потоки людей, движение солнца и прочее. Поэтому, каждый раз бывая в Москве, я езжу изучать все наши участки. В нашем проекте для Forum Management мы много работали с историческим контекстом, что предполагает очень детальное изучение места. Но и в случае с Москва-Сити важно иметь представление о том, как это место выглядит в разное время дня и года.

zooming
Многофункциональный комплекс на участке №16 Москва - Сити

– Ваш проект в Москва-Сити практически сравним с Tabula Rasa, в том смысле, что он полностью лишен исторического контекста и является новым городом в городе.

– Да, это было желание городских властей построить международный финансовый центр. Поэтому сразу в сознании возникают определенные канонические образы того, что здесь ожидается воздвигнуть для делового сообщества. На нашем участке идея была создать хрустальный объект для максимального использования естественного света и занять достойное место на небосклоне нового делового центра. Наш комплекс состоит из четырех объектов и расположен между башнями Федерация и Россия. Когда мы проектировали этот проект, аналогия с оркестром оказалась очень кстати. Мы знали как будут выглядеть здания вокруг нас – многие из них стремятся играть роль первой скрипки. Поэтому мы предложили очень спокойное и элегантное здание. Именно такие строгие и спокойные здания помогают городам функционировать правильно. А символы создаются для туристов. Это всего лишь одно измерение, дистанцированное представление о городе. Часто бывая в Москве и узнавая о зданиях, которые строятся вокруг, мы очень удивлялись, что многие из них будут вырастать из неприступных стилобатов высотой в шесть или семь этажей. Они оставят очень мало места для общественного пространства. Мы же предложили композицию из четырех структур – офисную и жилую высотки, гостиничный блок и невысокое здание для парковки, расположив их вокруг просторной площади, открытой для всех. Это то, что Сигрэм-Билдинг предложил для Нью-Йорка.

– Видите ли вы какие-либо изменения в заказах ваших клиентов?

– В последние годы заказчики придают большее значение дизайну. Они поняли, что удачный дизайн может создать тот канонический статус, который значительно повышает ценность их недвижимости. Съемщики хотят быть в зданиях со знаковым дизайном и престижным адресом. Визуальные характеристики зданий и среды становятся не менее важными, чем другие аспекты бизнеса. Также заказчики чаще обращают внимание на экономию энергоресурсов и сам факт того, что продуманный дизайн может серьезно улучшить качество условий работы внутри зданий. К примеру, недавно мы разработали генплан для Королевства Бахрейн, где наши заказчики были озабочены созданием таких условий планирования, при которых зависимость от энергоресурсов заметно бы сократилась для страны в целом.

– Что вы считаете наиболее захватывающим в профессии архитектора в наше время?

– Мне кажется, возможность работать в глобальном масштабе само по себе – очень захватывающе. В настоящее время существует немало опасений относительно американской экономики. Говорят о падении темпов ее развития. Но для многих архитекторов, практикующих в глобальных масштабах, работы прибывает и прибывает из тех регионов, где экономика наоборот наращивает темпы роста. Сегодня мы проектируем практически на каждом континенте. Население земли увеличивается очень быстро и все больше людей перебираются в города. Существует большая нехватка в архитекторах и многие проекты, которые мы строим сегодня, будут перестраиваться уже через 30 лет или раньше, поэтому масштабы строительства, которые нас ожидают в ближайшем будущем – завораживают. Участие в таком беспрецедентном строительстве по всему миру очень захватывает. Мне кажется, Москва предпринимает лишь начальные шаги, чтобы реально играть важную роль на мировой архитектурной сцене. Также как в Китае возникает серьезное самобытное сообщество художников и архитекторов, находящих все большее признание в мире, тоже, я думаю ожидает и Россию. Время пришло и биеннале в Венеции – это великолепный шанс для русских архитекторов представить свою архитектуру всему миру.

Многофункциональный комплекс на участке №16 Москва - Сити
zooming
Центр мировой торговли в Нью-Йорке, здание 7
zooming
Центр мировой торговли в Нью-Йорке, здание 7. Вестибюль


Архитектор:

Питер Руджеро

Мастерская:

SOM - Skidmore, Owings & Merrill

14 Сентября 2008

author pht

Автор текста:

Владимир Белоголовский
comments powered by HyperComments

Статьи по темам: Российский павильон на XI биеннале в Венеции, Российский павильон на XI биеннале в Венеции: тексты каталога

Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.

Технологии и материалы

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.
Tejas Borja. Революция в керамической черепице
Уникальность производства керамики Tejas Borja – в применении технологии цифровой струйной печати на поверхности черепицы, которая позволяет получить полную имитацию природных материалов: сланца, камня, дерева, цемента, мрамора и других.
Свет и тень
Панели из фиброцемента EQUITONE [linea] – современный материал, который способен вдохновить на творческий эксперимент. Он создан архитекторами, и его главные свойства: контрастная фактура, тактильность и долговечность.
Ключевой элемент
Специально для ЖК «Садовые кварталы» компания «ОртОст-Фасад» разработала материал, сочетающий силу стеклофибробетона и эстетику кирпича. Рассказываем о его особенностях и достоинствах на примере трех новых реализованных корпусов.
Живой дизайн для фасадов
Скучные однообразные фасадные решения уходят в прошлое с появлением новых дизайнерских решений от RHEINZINK: с разнообразием привлекательных вариантов дизайна любая поверхность теперь становится многомерным, несомненно, привлекающим внимание, зрелищем.

Сейчас на главной

Книги в саду
Бюро «А.Лен» и KCAP Architects&Planners спроектировали для Воронежа жилой комплекс, вдохновляясь Иваном Буниным и пейзажами средней полосы. Получилось современно и свежо.
Комиксы на фасаде
В бывшей мюнхенской промзоне открылось многофункциональное здание WERK12 по проекту MVRDV: сейчас оно вмещает рестораны, фитнес-клуб и офисы, но подходит и для любого другого использования.
Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.
«Вечность» переставит всё местами
Куратором «Зодчества» 2020 года назван Эдуард Кубенский с темой «Вечность», об этом сообщил сегодня на пресс-конференции президент САР Николай Шумаков. Программа звучит смело, читайте в нашем материале.
Решетчатая «опора»
Энергоэффективное офисное здание oxxeo с несущим фасадом, одновременно работающим как солнцезащитный экран: проект Rafael de La-Hoz Arquitectos на севере Мадрида.
«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.
МАРШ: Fuck Context
Под руководством Наринэ Тютчевой и Екатерины Ровновой бакалавры 2018/2019 учебного года формируют свое отношение к контексту, исследуя Трехгорную мануфактуру.
И вновь о прожиточном минимуме
«Экономичное», но качественное жилье во Франкфурте-на-Майне по образцовому проекту schneider+schumacher рассчитано на арендную плату на треть ниже среднерыночной ставки в этом городе.
Наследие, экология и очень, очень плохие архитекторы
Рассматриваем восемь работ воркшопов, проведенных на «Открытом городе» и один особенно понравившийся дипломный проект студии Евгения Асса. Многие проекты затрагивают актуальные и болезненные темы современности.
Семь рецептов успеха
Участники марафона «Свое бюро» в рамках «Открытого города» рассказали/умолчали о своих удачах/неудачах. На основе их выступлений мы сформулировали семь рецептов, которые точно помогут начать карьеру.
«Скромный шедевр»
Социальный малоэтажный комплекс на сотню семей в Норидже по проекту бюро Mikhail Riches и Кэти Холи получил премию Стерлинга как лучшее здание Британии 2019 года, уникальный дом из пробки награжден как лучший небольшой проект, а национальная железнодорожная компания – как лучший заказчик.
Видный дом
Art View House на открыточном «перекрестке» Мойки и Крюкова канала – еще один эксперимент бюро «Евгений Герасимов и партнеры» с неоклассикой, а также аккуратное завершение архитектурной панорамы в центре города.
Внимание деталям
Почти 150 идей для улучшения городской среды предложили дизайнеры-участники конкурса в рамках выставки «Город: детали», которая прошла в Москве на прошлой неделе. Представляем лучшие из них.
Пресса: Как все превратится в курорт
Если вы посмотрите на мировые проекты благоустройства, то увидите: все составляющие остроту города элементы — канализация, отопление, водопровод, метро, миллионы километров проводов, автомобили, грузовики, склады, больницы, морги, милиция, военные, — все это спрятано ...
Внутренний город
Два дома на территории бывшего завода «Рассвет» – пример тонкой работы с контекстом, формой и, главное, внутренней структурой апартаментов, которая стала, без преувеличения, уникальной для современной Москвы. Они уже неплохо известны профессиональной общественности. Рассматриваем подробно.
«Оптимистическая профессия»
Дублинское бюро Grafton награждено Золотой медалью RIBA. Его основательницы, Шелли МакНамара и Ивонн Фаррелл, курировали венецианскую биеннале архитектуры-2018, а в 2008 стали первыми лауреатами гран-при WAF.
Юбилейное ожерелье
Главная площадь Якутска будет преобразована по проекту консорциума под лидерством ТПО «Резерв». Представляем проекты победителя и призеров недавно завершившегося конкурса.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Экстравертный интроверт
Построив в Люблино фитнес-клуб La Salute (в переводе с итальянского «здоровье»), архитекторы бюро ASADOV оздоровили жизнь района, принесли в стандартное окружение авторскую архитектуру и полезные функции. Выразительная тектоника здания подчеркнула спортивную устремленность.
Архи-события: 30 сентября–6 октября
Интерактивная выставка-презентация «Город: детали», два новых лекционных курса в Музее архитектуры, ежегодная конференция об архитектурном образовании и карьере «Открытый город».
Пресса: Последний из главных
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук Александр Кузьмин скончался в больнице в ночь на пятницу на 69-м году жизни. О нем — Григорий Ревзин.
Умер Александр Кузьмин
Сегодня ночью не стало Александра Викторовича Кузьмина, президента Российской академии архитектуры и строительных наук, с 1996 по 2012 годы – главного архитектора города Москвы.
Миллионы к миллионам
В Пекине открылся новый аэропорт Дасин по проекту Zaha Hadid Architects и ADP Ingénierie: стартовая «мощность» – 45 млн человек в год, в 2025 – 72 млн, затем – все сто.
Разворот к красоте
Первый приз конкурса Таллинской биеннале на концепцию ревитализации промышленной зоны получила команда российских архитекторов. Авторы разработали генплан, вдохновляясь железнодорожным поворотным кругом, и предложили застройку с «градиентом» приватных и общественных пространств.
Дорога к парку
«Братеевские телепортеры» – навес, который позволил оформить и защитить вход в одноименный парк, и получил недавно спецприз жюри АРХИWOOD. Рассматриваем проект и отчасти – дискуссию экспертов премии вокруг него.
Дом для друзей
Юбилейная, десяти лет от роду, премия АРХИWOOD присудила гран-при Николаю Белоусову за достижения, предложила одну нестандартную номинацию, а главная премия досталась Сергею Мишину за его собственный дом. Рассказываем о победителях и о церемонии.