English version

Уильям Олсоп. Интервью и текст Владимира Белоголовского

Уильям Олсоп - один из участников экспозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

mainImg
Уилл Олсоп один из самых видных архитекторов Великобритании, но также он увлекается живописью и графикой. Экспрессионистские произведения мастера выставляются в известных галереях и музеях наравне с его градостроительными и архитектурными проектами. Олсоп родился в 1947 году в Нортхэмптоне в центральной Англии, занимался в лондонской Архитектурной Ассоциации (АА) в конце революционных шестидесятых.
С 1981 года Олсоп практиковал с партнерами – вначале с Джоном Лиаллом (John Lyall), а затем с Яном Стормером (Jan Stormer). В 2000 году он образовал бюро Alsop Architects. Несмотря на большое количество заказов, финансовые дела компании шли неважно. В 2006 году архитектор продал право ведения своего бизнеса британскому дизайнерскому конгломерату SMC Group, которому принадлежит дюжина независимых архитектурных компаний. Творчески SMC Alsop остается самостоятельным и независимым бюро с офисами в Лондоне, Пекине, Шанхае, Сингапуре и Торонто, где заняты 120 архитекторов.
Здания Олсопа отличаются характерными красочными органическими формами, он зовет их «кляксы» и «мазки». Его проекты никогда не страдали от недостатка внимания. Среди самых известных и смелых - Hotel du Departement (региональный правительственный комплекс) в Марселе, Шарп Дизайн Центр (коробочка, закинутая в небо на тоненьких многоэтажных ходулях) в Торонто и библиотека Peckham Library в Южном Лондоне, которая выиграла престижнейший Стерлинг Приз в 2000 году как Лучшее здание года в Великобритании. Олсоп считает, что здания должны вызывать любознательность, воодушевлять людей, оживлять ландшафт и провоцировать мечты о том, что могло бы быть и задаваться вопросами типа «а что, если...»
zooming
Уильям Олсоп
zooming
Центр дизайна Шарпа в Колледже искусства и дизайна Онтарио. Торонто

Я посетил Уилла в его студии в лондонском районе Баттерси. Мы устроились в уютном офисе архитектора, расположенном в открытом мезонине, откуда хорошо просматривается единое пространство студии.
Здесь занято около пятидесяти человек и они погружены в работу над потешными структурами, напоминающие странные существа на ногах, с клювами, крыльями и одетыми в юбки и шляпки. Мы начали с русской темы, к которой не раз возвращались.

Ваше бюро просуществовало в Москве с 1993 по 2000 годы. Расскажите о своем русском приключении и почему вы уехали из России?

Для начала я расскажу, почему я туда поехал. Впервые я оказался в Москве в 1990 году по приглашению МАРХИ для участия в семинаре со студентами. Мне было интересно находиться в большом городе, который переживал столь драматичные политические, экономические и даже религиозные перемены. Затем я стал приезжать чаще, чтобы наблюдать за этими переменами. А чуть позже я открыл свое бюро вместе с англичанином Джеймсом МакАдамом (James McAdam), который немного говорит по-русски, и москвичкой Татьяной Калининой, которая очень хорошо говорит по-английски. Теперь у них своя практика McAdam Architects в Москве и Лондоне. Первым делом нужно было найти работу и очень скоро мы ее нашли. В России мы приобрели много хороших друзей и построили несколько неплохих зданий. Первым проектом стало здание Deutsche Bank на улице Щепкина. Другим крупным проектом был Millennium House на улице Трубной.

В проекте над Millennium House вы сотрудничали с Александром Скоканом?

Millennium House нам заказал французский инвестор, с которым мы работали раньше. Концептуальная часть проекта была разработана нами самостоятельно. Затем мы отобрали и пригласили бюро «Остоженка» под руководством Александра Скокана для помощи в решении всех бюрократических вопросов. Это было очень тесное и плодотворное сотрудничество, и «Остоженка» приняла самое активное участие в дизайне проекта.
zooming
Комплекс Millennium House. Москва
А в 2000 году из-за потрясений в экономике России я закрыл бюро и уехал. К тому времени у нас работали 20 человек, в основном русские ребята. Я приезжал в офис раз в два месяца. Возможно, я должен был сократить людей и сохранить бюро. Это было очень интересное и креативное время. Сотрудники, особенно молодые, фонтанировали весьма оригинальными идеями о том, как лучше выжить в сложившейся экономической ситуации. Конечно, там не обходилось без коррупции. Я не имел к этому никакого отношения, но конечно догадывался, что и как происходило. Это было непростое время. Мне оно принесло важный опыт знакомства с жизнью в этом городе. Я знал еще до того, как туда поехал, что сделать архитектуру будет невероятно сложно. Если бы в то время мы могли использовать австрийских или финских подрядчиков... но ни один из моих заказчиков не мог себе такое позволить. Следующим выбором были ирландские или турецкие подрядчики. Тогда качество было терпимым, но выбор материалов резко сокращался. И наконец, были русские подрядчики. Уверен, что сегодня все иначе, но тогда в этом был большой риск. Вы понятия не имели, когда работа будет закончена, и сколько она будет стоить. Теперь, просматривая журналы и иногда бывая в Москве, я задаюсь вопросом о качестве тамошних недавних проектов. Москва должна решить, какой она хочет стать. Это великий город и он достоин великой архитектуры.

Какую архитектуру вы можете вообразить в Москве и в чем могло бы быть ее отличие, скажем, от лондонской?

Разумеется, существует большая разница в климате. В Москве жарче летом, и это накладывает свой отпечаток. Но это, конечно, не то, что вы подразумеваете в своем вопросе. В идеале, подход не должен сильно отличаться, независимо от того, в Москве вы или в Африке. Разумеется, возникнет множество специфик, и ее нужно учитывать. Но с чем мне действительно нравится работать, так это с предвкушениями и стремлениями. Мне хотелось бы верить, что у меня нет определенного стиля. Некоторые говорят – это олсоповский стиль. Для меня это оскорбление, потому что я пытаюсь этого избегать. Я ушел от идеи того, чем архитектура должна быть. Моя миссия состоит в том, чтобы познать, чем архитектура могла бы быть. И такое путешествие на встречу открытиям привлекает многих людей, с которыми я люблю работать. Это жители района, где реализуются мои проекты. Я раздаю им карандаши и кисточки, и мы придумываем архитектуру вместе. Подобные занятия – настоящее наслаждение. Идея не в том, чтобы изменить представления людей, а в том, чтобы дать им возможность выразиться. Мне странно наблюдать за работами некоторых архитекторов, которые создают очень гротескные и навязчивые формы. Гораздо важнее построить хорошее честное здание.

Что вы понимаете под «хорошим честным зданием»?

Такое здание отличается хорошим качеством строительства, хорошим освещением и особым вниманием к тому, как оно касается земли, потому что это то, с чем сталкивается большинство людей. Если бы я был политиком, то принял бы такой закон, чтобы в каждом городе все, что находится ниже десятиметровой высоты, не касалось земли. Люди могли бы есть и пить на уровне улицы, но здания бы парили над землей. Землю нужно отдать людям и разбить на ней сады. Это сделало бы наши города очень счастливыми. Вспомните Ле Корбюзье и его Жилую единицу, приподнятую на колоннах в Марселе. Именно там я построил свое первое приподнятое здание Hotel du Departement. Так что Корбюзье повлиял на меня очень конкретно.

Вы с детства хотели быть архитектором. Поговорим немного об этом.


Да, я мечтал быть архитектором задолго до того, как узнал чем они занимаются. Я вырос в самой обычной семье в маленьком заурядном городке Нортхэмптоне. Скорее всего, любовь к искусству и архитектуре связана с домом, по соседству с которым жила моя семья – родители, сестра-близнец и старший брат. Этот дом был построен в 1926 году по проекту Петера Беренса. Он был одним из самых первых модернистских рациональных домов в Великобритании. Моя мать говорила, что это уродливое здание, но мне оно нравилось, потому что не было похожим ни на что вокруг. В этом доме жила чета уже в летах. Они часто приглашали меня с сестрой на вкусное мороженое, и там всегда было очень уютно. И вообще, все было очень стильно: атмосфера, обстановка, дизайнерская мебель Чарльза Рене Макинтоша. Немного позже дядя моего друга, эксцентричный сценограф познакомил меня с историей сценического дизайна – от греческого до конструктивистского и современного. К тому времени я уже умел рисовать, но он решил учить меня по-своему. Мы рисовали кирпич в течение трех месяцев. Я пытался изобразить тени, но он требовал только линейные репрезентации. Затем мы перешли к жестяной банке и так далее. А в шестнадцать лет я перевелся в вечернюю школу и устроился на работу в небольшое архитектурное бюро, где получил хорошую практику. Но прежде, чем поступить в архитектурную школу, я в течение пары лет изучал живопись. Сегодня для меня не существует разницы между  архитектурой и искусством.

Ваши архитектурные герои – Ле Корбюзье, Джон Соан, Мис ван дер Роэ и Джон ван Бру. Каким образом столь разные архитекторы оказали на вас влияние?

Я думаю, что нет одного правильного способа создавать архитектуру, и это хорошо. Наши города должны отличаться разнообразием. Однообразие делает жизнь неинтересной. Таких районов очень много в Москве, и их немало на севере Англии. Это вызывает скуку. Архитектура – это не просто крыша над головой. Она порождает чувства принадлежности и уюта. Это не просто передать словами, но мне не раз говорили люди, что моя архитектура отличается именно этим. Меня часто спрашивают – как вам это удается? Я не знаю, и я не хочу этого знать, потому что если бы я знал, то все удовольствие и увлеченное исследование, которое сопровождает процесс создания архитектуры, было бы утеряно. Нужно просто  верить в то, что делаешь. Итак, все эти архитекторы, которых вы назвали, – очень разные, и они все обладают качествами, которыми мы все можем вдохновляться. Я многое взял у каждого из них.

Какая архитектура вам нравится сегодня?

Мне нравятся самые разные проекты. К примеру, мне очень нравится небоскреб Херст в Нью-Йорке по проекту Нормана Фостера. Когда вы едете по направлению к нему по Седьмой авеню, возникает ощущение оптической иллюзии. Общая форма очень приятна глазу. Здание завораживает, и оно не похоже ни на одно другое вокруг. Его дизайн подразумевает продолжение вверх. В то же время, оно имеет хороший рост, удачные пропорции и очень гордое присутствие. С другой стороны, проекты Фостера в Москве отличаются большим гротеском. Здесь, в Великобритании, практикуют великолепные инженеры, и поэтому наши архитекторы любят подчеркнуть структурность зданий, что иногда увлекает их чрезмерно. Наверно, Ричард Роджерс – самый яркий и увлекательный пример подобной архитектуры. Идея открытого пространства на этажах и вынос всех утилитарных функций к краям – очень интересна, и коммерчески это весьма рационально, но в конце концов, такой подход приводит к отрицанию пропорций и самой архитектуры. Я не против демонстрации структурности, но не только ради функциональности. В противном случае,
архитектура редуцируется до хай-тека или стиля. Как только хай-тек превращается в стилизацию, это убивает архитектуру. Что мне нравится в архитектуре, так это то, что все возможно, особенно если ваши идеи имеют хорошие намерения. К примеру, возьмите архитектурное бюро FAT. Мне кажется, они делают очень интересную архитектуру. Я бы никогда не делал то, чем занимаются они, но мне это доставляет удовольствие.

Их проекты полны иронии и даже сарказма.

Конечно, этим они мне и нравятся, и я хочу им помогать. Работая над генпланом поселка на полторы тысячи частных домов в восточном Манчестере, я познакомил бюро FAT с заказчиком, и теперь один из домов построен по их проекту. Мне кажется, что одна из задач старших архитекторов – по возможности помогать младшим коллегам.

Вы закончили Архитектурную Ассоциацию, расскажите о вашем студенческом опыте и преподавателях.

Я думаю, что время, в которое я учился в АА, было для этой школы самым интересным. Это была единственная школа, в которую я подал документы. Ко времени окончания в 1972 году среди моих преподавателей были все без исключения члены знаменитого бюро Archigram. Я воспринимал их проекты как научную фантастику. Они затрагивали социальные аспекты архитектуры и то, как люди могли бы жить и работать в будущем. Поэтому мой дипломный проект превратился в своеобразный научно-фантастический рассказ. Я использовал его как прием для иллюстрирования идеи децентрализации городов. В общем, я предложил разные сценарии того, как опустели города, а люди расселились по бескрайнему ландшафту.

После АА вы работали в разных бюро, включая офис Седрика Прайса. Чему вы у него научились?


Это был очень важный практический опыт. Я вел проект последнего в его жизни здания. Возможно, с архитектурной точки зрения оно не отличалось ничем особенным. Но это было в его стиле, что означало отсутствие всякого стиля. Я не уверен, что мне удалось его понять, но это и не важно. Это был для меня прекрасный опыт. Главное, что я унаследовал у Прайса – это то, что архитектура должна доставлять удовольствие людям. Я считаю Седрика своей второй профессиональной школой. Теперь я говорю своим студентам в Венском институте: после окончания университета попытайтесь поработать три-четыре года в офисе человека, которого вы действительно уважаете. И не нужно думать, что делать в жизни дальше – это станет понятно само собой.

В вашей студии можно встретить и ваших учеников?

Да, две девочки, работающие здесь, были моими ученицами.

Расскажите про свое увлечение живописью и какое оно имеет отношение к вашей архитектуре?


Я люблю рисовать, писать картины и внимательно рассматривать все вокруг. Я не уверен, что мои произведения можно назвать искусством. Некоторым нравится. Некоторым нет. Это не важно. В последние годы я начал заниматься искусством ради искусства и часто привлекаю к этому интересному занятию различные группы людей. Мне особенно нравится коллективное рисование, когда другие задают начало моим произведениям. Ведь это очень сложно - нарисовать что-то на белом листе. Но как только кто-то испортил белый лист, он превращается во что-то иное, и появляется точка отсчета. Это не мое решение, а чье-то. В этом смысле, это напоминает архитектуру. Мне кажется, мы должны непрерывно ставить под сомнение конвенции и пробовать, что еще возможно. Иногда это удается, а иногда – нет. Мне интересен сам процесс.

На вашем сайте вы пишите: «Школы и академические здания должны быть располагающими, стимулирующими пространствами, провоцирующими обмен между студентами и их наставниками.» Мне интересно, как здания влияют на поведение людей.

Первоначально, библиотека в Пекхэме рассчитывалась на 12 тысяч читателей в месяц, а теперь в ней бывает до 40. И многие идут туда не обязательно для чтения книг. Может быть, молодые парни идут туда знакомиться с девушками, но может быть они заинтересуются какой-то книжкой. И то, и другое не так плохо.
zooming
Библиотека в Пекхэме
Или возьмите колледж в Торонто. Всего два месяца после того, как здание было закончено, количество абитуриентов возросло на 300 процентов. Мэр Торонто рассказывал мне, что это крошечное здание повлияло на увеличение туризма в городе. Как видите, люди очень позитивно реагируют на наши проекты, независимо от того какая отводилась им первоначальная функция. Мне не интересно создавать монументы или символы. Совсем не сложно построить здание. Но есть что-то другое, что превращает здание в архитектуру. Главный вопрос – как новое здание взаимодействует с местом или городом, в котором оно находится.

Расскажите о процессе работы над проектом библиотеки в Пекхэме.

При работе над этим проектом мы много общались с местными жителями, чтобы из первых рук узнать, какой люди хотели бы видеть новую библиотеку. Поэтому проект превратился в нечто большее, чем библиотека. Это место, где люди встречаются, обсуждают разные проблемы и посещают курсы по интересам. Я бы сказал, что для многих здесь открываются новые горизонты. Мы также заметили, что для решения финансовых или социальных проблем, люди скорее придут в библиотеку, чем в горсовет, который больше ассоциируется с институтом власти.

Вы хотите сказать, что вы позвали жителей района Пэкхем принять участие в диалоге, т.е. дизайнерских воркшопах, чтобы выяснить о каком здании они мечтают?


Конечно. Эти воркшопы не дали мне представление о форме, но они помогли мне сделать проект успешным во многих других аспектах. К примеру, через дорогу от библиотеки выстроен ряд магазинчиков, которые едва сводили концы с концами, и людей это очень волновало. Подняв здание над землей, мы открыли сквозную перспективу на эти магазины со стороны образовавшейся площади. Эти магазинчики не бог весть что, но они все еще существуют и даже процветают. Другое преимущество приподнятого здания в том, что теперь под ним можно проводить различные ярмарки или праздники летом. Вы никогда не знаете, когда в этой стране пойдет дождь, а поднятое здание над землей может сгодиться как гигантский зонт, и не важно, идет дождь или нет. И еще в этом месте много автобусных остановок и я заметил, что люди предпочитают дожидаться своих автобусов под нашим зданием. Но главное, я обнаружил, что подняв здание над улицей, с северной его стороны мы открыли великолепный вид на город, в частности, на собор Св. Павла, и кажется, будто кварталы совсем близко. Я думаю, что это внесло много нового в жизнь населения Пэкхема. Они вдруг осознали, что не потеряны где-то в огромном районе Южного Лондона, а находятся практически в центре Лондона. Это очень важно  для самоидентификации этих людей.

А что вас вдохновляет?

Я не уверен, что воодушевление важно. Томас Эдисон говорил, что идеи – это всего на один процент вдохновение и на 99 процентов потение. Идеи возникают в работе, а не в мечтах. Вы видите вещи только когда водите карандашом. Но кроме этого я люблю путешествовать, потому что это расширяет ваши ожидания и привлекает внимание к разным качествам пространств. И важно не только, что вы видите, но и что чувствуете.

Вернемся к русской теме. Разумно ли поступает Россия, приглашая для работы столь многих иностранных архитекторов?

Я думаю, что русские архитекторы должны задуматься над тем, что если Россия станет более открытой страной, то и у них появятся шансы строить здесь и в других местах. В хорошем городе всего должно быть много. В конце семидесятых в Лондон приехало множество американских архитекторов. Мы были для них своеобразными воротами в Европу. Наверно, они выбрали Лондон, потому что мы говорим почти на одном языке, во всяком случае, им так казалось. Немало американских компаний обосновалось здесь, и они построили множество ключевых проектов, включая Canary Wharf. В этом таилась несправедливость, потому что нам, британским архитекторам, было непросто работать в США. Сегодня Америка открыта перед нами и мы делимся многими идеями и ресурсами. Мне кажется, русские архитекторы должны понаблюдать, поучиться у иностранцев и друг у друга. Это поможет им построить свою репутацию, и вскоре у них появятся заказчики в самых разных местах. Архитектура очень медленная профессия. Но, например, индустрия моды является хорошим индикатором, и уже сегодня существует серьезный интерес в мире к работам русских модельеров. Тоже самое произойдет и в архитектуре. В любом случае, справедливо ожидать от иностранцев в России неподдельного внимания к российским проектам и не перерабатывать то, что первоначально подразумевалось для какого-нибудь Портленда в Орегоне или где-то еще. Поэтому везде, куда нас приглашают, мы пытаемся бросить якорь, и тесно сотрудничать с местными специалистами. Над нашими китайскими проектами мы работаем в шанхайском офисе, где заняты двадцать пыть человек. Многие из них – местные архитекторы, и мы сами делаем рабочие чертежи. Для нас работать в другой стране означает еще и вживаться в местную культуру и учиться чему-то новому.

Иногда архитекторы не стремятся сделать что-то оригинальное, потому что их заказчики требуют то, что видели где-то за границей, даже если эти видения чужды местному контексту.

Вы знаете, у меня полный ящик проваленных проектов, которые бы неплохо смотрелись в Китае или России. Я мог бы продать их этим заказчикам, недорого. Конечно же я шучу! Я бы никогда так не поступил.

Какой вы бы хотели видеть архитектуру в будущем и какие еще проекты вам бы хотелось реализовать?

Понятия не имею, потому что если бы я это знал, то делал бы такую архитектуру уже сегодня. Мы заключены во времеми, в котором живем. Многих архитекторов сегодня очень беспокоят изменения климата и другие экологические проблемы. Но эта общая для разных людей проблема, и из этого не делается архитектура. Вы знаете, мы тоже зеленые, но я хотел бы, чтобы  наши заказчики выбирали нас по другим качествам. Вы же никогда не выбираете архитектора потому что он хорошо рассчитывает водопровод. Но наверно, когда водопровод был только изобретен, были такие специалисты, которые говорили – мы разбираемся в вопросах водопровода. В будущем я бы хотел большей открытости и обмена идеями между архитекторами, и иногда проектировать проекты совместно. Было бы занятно сделать что-то такое в Москве. Что касается проекта, то я мечтаю сделать проект больницы. Многие больницы, строящиеся в Великобритании, проектируются архитекторами, которые строят только больницы. Но ведь они слишком напоминают машины, а не здания. Многие больницы, в которых я бывал, делают вас еще более больными. Мне кажется, больницы должны быть красивыми, чтобы, возвращаясь оттуда, вы ощущали жажду жизни.

Офис компании SMC Alsop в Лондоне
41 Parkgate Road, Баттерси
21 апреля 2008 года
zooming
Галерея The Public. Уэст-Бромидж
zooming
Галерея The Public. Уэст-Бромидж
zooming
Жилой комплекс на ул. Рочдельская. Москва
zooming
Торгово-гостиничный комплекс на Цветном бульваре. Москва

11 Сентября 2008

Владимир Белоголовский

Беседовал:

Владимир Белоголовский
comments powered by HyperComments
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.
Технологии и материалы
Delabie идет в школу
Рассказываем о дизайнерских и инженерных разработках компании Delabie, которые могут быть полезны при обустройстве санузлов в детских учреждениях: блокировка кипятка, снижение расхода воды, самоочищение и многое другое.
Клинкерная брусчатка Penter: универсальное решение для...
Природная естественность – вот главная характеристика эстетических качеств клинкерной брусчатки Penter. Действительно, она изготавливается из глины без добавления искусственных красителей, а потому всегда органично смотрится в любом ландшафте. В сочетании с лаконичной традиционной формой это позволяют применять ее для самого широкого спектра средовых разработок – от классицизирующих до новаторских.
Долина Муми-троллей
Компания «Новые Горизонты» представила тематические площадки, созданные по мотивам знаменитых историй Туве Янссон и при участии законных правообладателей: голубая башня, палатка, бревно-тоннель и другие чудеса Муми-Долины.
Секреты городского пейзажа
В творчестве известного архитектора-неоклассика Михаила Филиппова мансардные окна VELUX используются практически во всех проектах, начиная с его собственной квартиры и мастерской и заканчивая монументальными ансамблями в центре Москвы и Тюмени. Об умном применении мансардных окон и их связи с силуэтом городских крыш мастер дал развернутый комментарий порталу archi.ru.
Золотисто-медное обрамление
Откосы окон и входные порталы, обрамленные панелями из алюминия Sevalcon, завершают и дополняют архитектурный образ клубного дома «Долгоруковская 25», построенного в неорусском стиле рядом с колокольней Николая Чудотворца.
Как защитить деревянную мебель в доме и на улице: разновидности...
Деревянные изделия ручной работы не выходят из моды, а потому деревянную мебель используют как в интерьерах, так и для оборудования уличных зон отдыха. В этой статье расскажем, как подобрать оптимальный защитный состав для деревянных изделий.
Русское высотное
Последние несколько лет в России отмечены новой волной интереса к высотному строительству, не просто высокоплотному, а именно башням. Об одной из них известно, что ее высота будет 703 м, что вновь претендует на европейский рекорд. Но дело, конечно, не только в высоте – происходит освоение нового формата: башен на стилобате, их уже достаточно много. Делаем попытку систематизировать самые новые из построенных небоскребов и актуальные проекты.
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Сейчас на главной
Камертон озера
Новый жилой комплекс в Тюмени спроектирован при участии французских архитекторов, сочетает башню с таунхаусами и домиками на крыше, но прежде всего настроен на озеро, которое способно подарить ощущение загородной жизни.
В кольцах пандусов
Словенские архитекторы ENOTA и косовское бюро OUD+ Architects выиграли конкурс на проект спортивного центра в Приштине.
Градостроительные опыты
Этим летом Институт Генплана Москвы при поддержке Москомархитектуры провел стажировку-воркшоп для студентов и молодых архитекторов в новом расширенном формате. Задачей было предложить свежий взгляд на несколько территорий города, рассматриваемых сейчас специалистами института. Дипломами наградили четыре проекта, гран-при получил «самый запоминающийся».
Выставки больших надежд
В Strelka Press выпущено русскоязычное издание книги Ника Монтфорта «Будущее. Принципы и практики созидания». Публикуем отрывок о Всемирных выставках в Нью-Йорке 1939/40 и 1964 годов, где экспозиция General Motors «Футурама» представляла эффектную картину ближайшего будущего.
Длинный дом
Общественный центр по проекту бюро smartvoll должен вернуть оживление в сердце австрийской деревни Гросвайкердорф.
Архитектура СССР: измерение общее и личное
Новая книга Феликса Новикова «Образы советской архитектуры» представляет собой подборку из 247 зданий, построенных в СССР, которые автор считает ключевыми. Коллекция сопровождается цитатами из текстов Новикова и других исследователей, а также очерками истории трех периодов советской архитектуры, написанными в жанре эссе и сочетающими объективность с воспоминаниями, личный взглядом и предположениями.
От импрессионизма до фотореализма
В галерее Catacomba в Малом Власьевском переулке до 29 сентября открыта выставка рисунков студентов МАРХИ. Преподаватели отбирали неформальные креативные работы разных направлений. Публикуем несколько рисунков с выставки.
Контекст и детали
Финалистов премии Стерлинга-2021, британского «здания года», объединяет внимание к деталям и контексту – как и претендентов на награды RIBA за лучшие жилье и малый проект начинающего архитектора. Публикуем все три «коротких списка».
От ЗИМа до -изма
В Самаре 13 сентября торжественно, в сопровождении перформанса, спонсированного Сбербанком, была презентована общественности реставрация здания фабрики-кухни, нового филиала Третьяковской галереи. Вашему вниманию – репортаж о промежуточных, но уже вполне значительных, результатах реставрации памятника авангарда.
Печатные, но наполовину
В Техасе выставили на продажу дома, возведенные при помощи 3D-принтера. Приобрести высокотехнологичное жилище можно за 745 000 долларов.
Шкала времени Кумертау
Проект-победитель конкурса Малых городов: с помощью малых форм архитекторы рассказывают историю возникшего на буроугольном разрезе поселения, активируют центральную улицу и готовят почву для насыщенной социальной жизни.
Дерево живет и регулярно побеждает
Невзирая на вирусы и прочих короедов современная русская деревянная архитектура демонстрирует чудеса выживаемости. Определен шорт-лист премии АРХИWOOD – 12-й по счету. Куратор премии Николай Малинин представляет финалистов.
Buena vista
Проект частного дома в Подмосковье архитектор Роман Леонидов назвал Buena Vista, то есть хороший вид по-испански. И действительно, великолепный вид откроется не только из дома с бельведером, стоящего на возвышении, но и сама вилла на холме предназначена для созерцания из партера парка. В общем, буэна виста и бельведер, с какой стороны ни посмотреть.
Кирпичный текстиль
На фасадах офисного здания по проекту Make Architects в Солфорде – кирпичная кладка, имитирующая традиционные для этого города ткани.
Большая Астрахань live
Гибкое улучшение связности территорий, развитие полицентричности, улучшение качества жизни, экологичные инновации – все эти решения проекта-победителя конкурса на мастер-план Астраханской агломерации, разработанного консорциумом под руководством Института Генплана Москвы, основаны на синтезе профессиональных аналитических инструментов, позволяющих оценивать последствия решений в динамике, и общения с жителями города.
Архив архитектуры
В Музее архитектуры открылась выставка «Профессия – реставратор», первая из экспозиций, приуроченных к будущему юбилею. Нетрадиционная тема позволяет показать работу не самых заметных, но очень важных для музея людей – тех, кто восстанавливает предметы и готовит их к хранению и показу.
Вода для жизни
Пятый, а значит юбилейный по счету форум «Среда для жизни» прошел в Нижнем Новгороде сразу после юбилейных торжеств, посвященных 800-летию города, и стал, в сущности, частью празднования. В то же время среди показанных проектов лидировали решения, связанные с временно затопляемыми территориями, что можно признать одной из актуальных тенденций нашего времени.
Градсовет Петербурга 8.09.2021
Градсовет рассмотрел новый вариант перестройки станции метро «Фрунзенская»: проект от московских архитекторов, Единый диспетчерский центр и противоречивый традиционализм.
Медовая горка
Проект-победитель конкурса Малых городов для города Куртамыш: террасированный парк, который дает возможность по-новому проводить досуг
Традиции орнамента
На фасаде павильона для собраний по проекту OMA при синагоге на Уилшир-бульваре в Лос-Анджелесе – узор, вдохновленный оформлением ее исторического купола.
Кочевники и пряности
Два проекта павильона ресторана катарской кухни, который мог появиться в Экспофоруме: не отработанный в Петербурге формат временной архитектуры, способный пропустить в город более смелые решения.
Магистры ЯГТУ 2021: «Тени забытых предков»
Работы выпускников кафедры архитектуры Ярославского государственного технического университета: анализ сталинской архитектуры, возвращение к жизни города-призрака, актуализация советских гаражей и маршрут по исправительно-трудовому лагерю.
Домики в кронах
Свайные гостевые домики по проекту бюро aoe обеспечивают постояльцам близость к природе и уединение.
Дерево с удостоверением
Объявлены финалисты премии за постройки из сертифицированной древесины WAF 2021. Среди них: самое крупное CLT-здание в США, микро-библиотека в Индонезии, офисный комплекс в Сиднее и киоск в Гонконге.