Александр Асадов. Интервью Юлии Тарабариной

Интервью для каталога российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

02 Сентября 2008
mainImg

Кого Вы считаете своим учителем?

Я решил заниматься архитектурой только в 10 классе, по подсказке моей мамы, которую, хотя она была врачом, всегда тянуло к искусству. После года занятий в изостудии я поступил в Одесский инженерно-строительный институт, откуда после 3 лет учебы перешел в МАрхИ. Я тогда неглубоко знал профессию – и когда стал рыться в библиотеке архитектурного института, для меня оказался поразительным открытием Константин Мельников. Это было свежее впечатление, а его проекты очень энергичны, я думаю, что он «зарядил» мою молодую душу. В то время еще не было монографии о Мельникове и сам он был еще жив. Я ходил вокруг его дома и даже подумывал о том, чтобы познакомиться, но так и постеснялся. Дом Мельникова на меня произвел совершенно грандиозное впечатление. Загадочная башня.

Для себя я давно определил ответ на вопрос, почему Мельников очень русский архитектор. У него есть два начала, первое – сногсшибательное нерациональное движение души: а не сделать ли, чтобы все крутилось, или куда-то уехало в сторону. Идея, сделанная так, чтобы все ахнули и упали. Такая вот русская широта и бесшабашность. А вслед за этим идет смекалка, кулибинщина, изобретательство – то есть на смену нерациональному движению души приходит очень рациональное придумывание решений.

А Ваша форма каким образом возникает?

Наверное, интуитивно. Важно, чтобы было не примитивно и не скучно.
Был период, когда мы говорили: проект это много красивых линий. Потом говорили: проект – это красивая линия. Потом стали говорить – красивой линии хватит на несколько проектов.

Многофункциональный торгово-офисный комплекс с подземным гаражом-стоянкой на ул. Вавилова, 64/1. АНО «Проект-КС». Архитекторы: Асадов А.Р., Вдовин Е.А. и др. Вечернее шоу. 3-D визуализация
Экспериментальный жилой квартал «Круги на воде». Фрагмент застройки квартала. 3-D визуализация

Выходит, Вы начинаете с рисунка?

Так сложилось, что голова работает только с рукой. Иногда решения приходят между сном и явью, перед тем, как проснуться. Потом берешь в руку карандаш – все рассыпается. И вдруг получается что-то совершенно другое. Только рука с головой. Это такой совместный инструмент. В какой-то момент я понял, что компьютер не освоить и бросил эти попытки. Успокоился, когда узнал, что Хазанов тоже не умеет. И понял, что без компьютера даже быстрее. У меня сейчас задача – продуцировать идеи. Раскачивать молодежь.

Был очень длительный период, почти десятилетие, когда все работали в конторах, нужно было растить маленьких детей – много было так называемой халтуры, и я очень долго переживал что погружусь в это, погибну и ничего творческого не создам. Но видимо это был период накопления. Потом, узнав, что Райт после 60-ти до 90 лет начал создавать свои самые известные работы, я внутренне успокоился и решил, что все впереди. А успокоившись, как раз и начинаешь придумывать какие-то интересные вещи. Хотя сомнения постоянные, отчаяние постоянное, видимо, как знак творческой профессии

Хотя я бы сказал, что самое сложное в профессии – внутренняя свобода. Тогда решения кажутся легкими и в них не видно ни пота ни крови. Она очень много дает. Дает возможность каждый раз вставать на новую ступеньку, а это наверное самое ценное. Можно сказать, что мы всю жизнь продвигаемся к состоянию внутренней свободы и только по ее достижении начинается нормальное проектирование. Может быть, если в каких-то наших проектах что-то есть, то это были такие моменты, когда мы вдруг внутренне раскрепощались.

А что сковывает – заказчики, контекст, согласования?

Мы сами как правило себя сковываем. Очень удобно на что-нибудь ссылаться – мол, заказчики, технологии... Я понял, что винить надо только себя. Даже если тебя зарубили – значит, не защитил. Хотя бывает так, что если заказчик навязывает свое решение – надо это принять, переварить и оседлать ситуацию. Я, кстати сказать, собираю все материалы, всю информацию которая имеет отношение к проекту, даже почеркушки заказчиков и все то, что кто-то делал до нас – потому что это все переваривается.

Получается, что внешние факторы для Вас даже полезны?

После института я попал в экспериментальный сектор Мосжилниипроекта, который возглавлял Евгений Борисович Пхор. Там, сделав несколько проектов реконструкции, поварившись в старом городе, мы научились сложности, многообразию, неоднозначности – в противовес главенствовавшему в то время ортодоксальному модернизму, который тогда казался до невозможности сухим и выхолощенным. Таким образом я получил воспитание на реконструкции.

Для меня увидеть то, что было, а затем перемолоть это и сделать что-то новое – это идеальное направление для работы. Очень важен первоначальный импульс со стороны – заказчика, участка или даже идеи кого-то из сотрудников, которую я по-своему перевариваю. Необязательно, чтобы моя идея была первой. Я к этому спокойно отношусь.

Ваши реконструкции и постройки в историческом центре не скрываются в контексте, они очень заметны. Это принцип?

Это совершенно сознательный принцип. Мы сразу себе сказали, что старое должно быть старое, а новое должно быть новое. Но новое должно быть такое, чтобы оно было достойно старого. Оно должно нормально существовать, не подстраиваясь. Хотя раньше в силу небольших объемов работ старое и новое перемешивалось внутри одного дома, новое нагромождалось на старое, заползало, прислонялось к старому. Сейчас, так как проекты стали крупнее, мы можем себе позволить, например, сделать стилизованную надстройку над старым домом – как это делали до и после войны. А рядом, или в глубине комплекса построить что-то совершенно новое. Контраст переместился – он теперь не внутри одного дома, а между двумя зданиями. 

В начале 1980-х Вы участвовали в конкурсе на арку Дефанса. Что это вам дало?

Это был азарт и своеобразная отдушина в то время, первая возможность вообще участвовать в международном конкурсе. С этим связана небольшая детективная история: чтобы получить программу конкурса, мы встретились возле памятника Чайковскому с атташе французского посольства. Через полчаса в мастерскую пришли какие-то люди переодетые пожарниками, якобы проверять безопасность и просмотрели все бумаги.

Для участия нужен был серьезный дипломированный архитектор и руководителем стал профессор Гользамдт, а в авторский коллектив вошло человек 10 молодых – и Хазанов, и Скуратов, и Михаил Кокошкин, все делали один проект. Поэтому в нем очень много тем. Проект никуда не попал, вошел в отборочную категорию. Самое удивительное, что когда мы недавно его достали из архива, оказалось, что он до сих пор интересен, нестыдно его показать.

Потом по инерции участвовали в Опере Бастилии. Там Скуратов придумал интересную вещь – переиграл типологическую схему, предложил хорошую идею, правда, потом ее дружно угробили «чумовой» архитектурой.

Тогда вы почувствовали себя в мировом контексте?

Нет, тогда еще не почувствовали.

А что сейчас Вам кажется интересным в мировом контексте?

Самое интересное то, что сейчас интересно у нас. Это просто подарок судьбы. Все, кто остался в профессии, вознаграждены тем, что у здесь сейчас интересно. Причем вначале у нас был иностранный эшелон второго калибра, теперь уже первого. Потом были эскизы только для имени, теперь уже все всерьез, здесь работает Фостер. Это наверное самое интересное.

То есть присутствие звезд Вы оцениваете как позитив, а не как конкуренцию?

Я даже где-то попал под конкуренцию и что-то даже улетело у меня из-за этой конкуренции. Я ее почувствовал на своей шкуре. Поэтому отношусь как к явлению природы, как к стихии. Должна была зима наступить, но вдруг снег пошел неожиданно. Ну что ж.

А как Вы относитесь к криволинейной архитектуре?

Самое опасное – допускать, чтобы прием стал самодовлеющим. Криволинейные формы были реакцией на скучные прямоугольные, потом от кривых очень быстро устали, и я как-то дистанцировался от них, особенно когда их стало очень много, в том числе в Москве. Сейчас я работаю скорее с диагональными сетками, какими-то природными элементами. Хотя это каждый раз предполагает столкновение с технологией, как например в проекте театра в Калининграде – там есть технологически сложные решения, которые, если нас отстранят от реализации проекта (а это уже происходит) не могут быть хорошо реализованы. Без авторов может кончиться тем, что всем станет стыдно…

Музыкальный театр «Балтийский форум» © Архитектурное бюро Асадова

Помимо театра, у Вас есть дом с медийным экраном и дом над железной дорогой. Вы стремитесь к современным технологичным решениям?

Безусловно. Не получается, конечно, так, чтобы каждый проект нес инновационный элемент, но мы к этому стремимся. Это иногда помогает в продвижении проекта и в общении с заказчиком. Инновационный пафос сейчас все больше любят.

Не страшно дом над железной дорогой строить?

Как-то совершенно не страшно. Может, потому что мы видели уже такие дома. Мы ездили специально в Бельгию, там посмотрели специально большие такие комплексы, консультанты на этот счет есть.

Вы говорите что не должен довлеть пластический прием, а что тогда довлеет?

В разных проектах все разное. Мы теперь расширяем свою палитру и стремимся для каждого проекта, особенно коммерческого, придумать логотип, название, образ – для того, чтобы это помогло и вытянуло архитектуру. Сейчас на МИПИМ выставлялся проект, который мы назвали жемчужиной.

Поселок «Жемчужина Ильинки» © Архитектурное бюро Асадова
Это поселок, огражденный по периметру волнообразным домом длиной в километр. Внутри коттеджи, общественный центр, озеро. Ресторан на воде, под полупрозрачным как пергола куполом из перламутровых треугольников. Настоящая жемчужина в настоящей раковине. Под этим названием она сейчас и идет, «жемчужина на Ильинке». Нас подтолкнуло то, что это должен был быть конкурс между нами и Захой Хадид. Мы так испугались, так старались – потом Хадид по каким-то причинам не участвовала. Но это нас простимулировало. Если получится, будет событие.
таунхаусы

Ваша архитектура скульптурна, это прослеживается у Вас с самого начала. Скульптурность – ваша тема?

Наверное. Раньше это было менее осознано, сейчас более осознано. Есть ряд проектов, когда форма жесткая, ровная, и все равно она немножко скульптурится.

С другой стороны, Ваша архитектура – каркасная. Вероятно, из-за этого и появилось слово «деконструктивизм»…

У каркасности есть две грани. Первая – это прочитывающийся каркас. По опыту и повзрослев я понимаю, что это очень южный прием. Только на юге можно поставить каркас и потом его заполнять. А в моих ранних проектах такие элементы были имитацией. Наружную колонну на самом деле несла внутренняя, но создавалось впечатление, что конструкция вырывается наружу. Это эффектный прием, он сейчас применяется в Москве – оторванные и парящие карнизы, перголы – все это южные приемы.

Гораздо тяжелее сделать свой, северный прием. Такую «укутанную» архитектуру, внутренности которой не вырываются наружу. Это то, что связано с какими-то коконами, картошками. Это ближе к нам, потому что наши прямые прототипы это северные избы, где жилье и производство – все собрано в одной постройке. Там все спокойно и ближе к природным линиям, накрыто и объединено. Создавать архитектуру без эффектных выбросов колонн, конструкций, без обнажения каркаса – намного тяжелее. Но это то, что для нас характерно и могло бы обозначить нашу архитектуру, как непохожую на другую. Я наверное еще ни одного такого дома не сделал, но я понимаю, что если идти, то в этом направлении.

А вторая каркасность – это внутренняя самодисциплина. Планы, регулярность. Когда есть некая регулярная сетка, структурное построение плана. Отсутствие такой каркасности мне кажется небрежностью. Все хорошие архитектурные вещи структурированы, внутренне модулированы, спропорционированы.

Последний вопрос – мечта архитектора. Что бы Вы хотели построить?

Когда-то когда мы в 2000 году начали проектировать намывной остров, тогда еще в Эмиратах его не было – была мечта его построить. Году в 1998 мы придумали парус на Калининском проспекте. Появился парус в Дубаи, мечта исчезла. Когда мы проектировали остров Югра под Туапсе, мечтали сделать намывную территорию. Даже казалось, что как Господь сотворяешь кусочек реальности, а потом когда не получилось, пошли другие проекты, мечта исчезла. Получается, она все время переменчива, ускользающая мечта. Наверное, мечта – достигнуть внутренней свободы. А что при этом построить – уже не так важно.

Многофункциональный торгово-офисный комплекс с подземным гаражом-стоянкой на ул. Вавилова, 64/1. АНО «Проект-КС». Архитекторы: Асадов А.Р., Вдовин Е.А. и др. Вид на комплекс со стороны Ломоносовского проспекта. 3-D визуализация
Многофункциональный торгово-офисный комплекс с гостиницей и подземным гаражом-стоянкой (на месте Черемушкинского рынка). Вид комплекса сверху. 3-D визуализация
Поселок «Жемчужина Ильинки» © Архитектурное бюро Асадова
Поселок «Жемчужина Ильинки» © Архитектурное бюро Асадова
Застройка квартала. Вид с высоты птичьего полета. 3-D визуализация
Генеральный план квартала
zooming
Проект размещения многофункционального рекреационного комплекса на набережной Москвы-реки межу 3-м транспортным кольцом и железнодорожным мостом. АНО «ПРОЕКТ-КС», ООО «АРХ. МАСТЕРСКАЯ А. АСАДОВА». Арх. Асадов А.Р., Сапричан К.В. (рук.), Асадов А.А., Зражевский Д.А., Полищук А.В., Федоров Н.А. (ГИП), Тарнаруцкий В.А. (гл. констр. ЦНИИСК им. Мельникова). Макет. Вид со стороны Сити
zooming
Проект размещения многофункционального рекреационного комплекса на набережной Москвы-реки межу 3-м транспортным кольцом и железнодорожным мостом. АНО «ПРОЕКТ-КС», ООО «АРХ. МАСТЕРСКАЯ А. АСАДОВА». Арх. Асадов А.Р., Сапричан К.В. (рук.), Асадов А.А., Зражевский Д.А., Полищук А.В., Федоров Н.А. (ГИП), Тарнаруцкий В.А. (гл. констр. ЦНИИСК им. Мельникова). Макет. Вид со стороны Сити
Музыкальный театр «Балтийский форум» © Архитектурное бюро Асадова
Школа олимпийского резерва, г. Мытищи © Архитектурное бюро Асадова
Школа олимпийского резерва, г. Мытищи © Архитектурное бюро Асадова
Школа олимпийского резерва, г. Мытищи © Архитектурное бюро Асадова
Торгово-сервисный центр «Авилон» компании «Мерседес-Бенц» © Архитектурное бюро Асадова
Торгово-сервисный центр «Авилон» компании «Мерседес-Бенц» © Архитектурное бюро Асадова
Развлекательный центр «Ибица»
Коттеджный поселок «Барвиха-Club». Фото: Андрей Асадов © Андрей Асадов
Коттеджный поселок «Барвиха-Club». Фото: Андрей Асадов © Андрей Асадов
Коттеджный поселок «Барвиха-Club». Фото: Андрей Асадов © Андрей Асадов


02 Сентября 2008

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.
Технологии и материалы
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Сейчас на главной
Дизайн вычитания
Новый флагманский магазин Uniqlo Tokyo по проекту Herzog & de Meuron – реконструкция торгового центра 1980-х, где из-под навесных потолков и декора извлечена его элегантная бетонная конструкция.
Архсовет Москвы-67
Проект реконструкции советского здания АТС в начале Нового Арбата под гостиницу – от ТПО «Резерв», и жилой комплекс на Шелепихинской набережной – от АБ «Остоженка», были поддержаны архсоветом Москвы 5 августа.
Градсовет удаленно 5.08.2020
Члены градсовета нашли голландский проект центра сказок Пушкина оскорбительным, а высотный жилой массив без лоджий и балконов – отвечающим запросам времени.
Летящий
Проект кампуса High Park университета ИТМО, который в Петербурге запланирован как аналог московского Сколково, разработанный «Студией 44», очень масштабен и пассионарен. Его ядро – учебный центр, трактован как авангардная композиция на тему города с улицами и campo с ратушной башней, парк напоминает о лучах главных улиц Петербурга, а если посмотреть сверху, то весь комплекс похож на материнскую плату в четерьмя, как минимум, процессорами. В конструкции учебного корпуса обнаруживается даже воспоминание об СКК. В проекте много смыслов, аллюзий, и все они объединены пластической энергетикой, которой позавидовал бы адронный коллайдер.
Эффект диафрагмы
Для жилого комплекса в Пушкино бюро «Крупный план» придумало фасады, регулирующие поток света при помощи геометрии стены.
Лужайка взлетает
Так как онкологический центр Мэгги занял последний кусочек газона в больнице Лидса, его архитекторы Heatherwick Studio превратили крышу своего здания в роскошный сад: как будто прежняя лужайка поднялась над землей.
СПбГАСУ-2020. Часть II
Пять выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Константина Самоловова и Константина Трофимова: wow-эффекты для «Тучкова буяна», подробная программа для арт-кластера, остроумное приспособление руин, а также взгляд с Луны на нижегородскую Стрелку.
Летающий форум
Архитекторы MVRDV выиграли конкурс на мастерплан района в центре Карлсруэ: градостроительную ось дворца XVIII века замкнет «летающий» общественный форум с садом на крыше.
СПбГАСУ-2020. Часть I.
Семь выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Ирины Школьниковой и Дениса Романова: геймдев-студия и модный кластер на фабрике «Красное знамя», возобновляемые источники энергии для Крыма, а также альтернативный «Тучков буян» и экологичное пространство на месте заброшенного манежа в Пушкине.
Алюминиевые лепестки
Олимпийский и паралимпийский музей США в Колорадо-Спрингс по проекту Diller Scofidio + Renfro равно рассчитан на посетителей с любыми физическими возможностями.
Комфортный город в себе
Казалось бы, такое невозможно среди человейников, неритмично чередующихся со старыми дачами. И между тем жилой комплекс на территории бизнес-парка Comcity предлагает именно комфортную среду среднего города: не слишком высокую и умеренно-приватную, как вариант идеала современной урбанистики.
Форум на холме
Недалеко от Штутгарта по проекту бюро Дэвида Чипперфильда полностью завершен культурный центр Carmen Würth Forum: теперь там открылись музей и конференц-центр.
Градсовет удаленно 24.07.2020
В Петербурге обсудили торгово-офисный комплекс для одного из самых плотных районов города: с супрематическими фасадами, системой террас и головокружительными парковками.
Критика единомышленников
Foster + Partners, одни из инициаторов-подписантов экологического архитектурного манифеста Architects Declare, подверглись критике за два недавних проекта «курортных» аэропортов для Саудовской Аравии, так как авиасообщение считается самым разрушительным для окружающей среды видом транспорта.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Городок у старой казармы
Бюро melix воссоздает атмосферу старого Оренбурга в проекте жилого комплекса у Михайловских казарм – важного городского памятника, пришедшего в упадок. Проект победил в конкурсе, проведенном городской администрацией и теперь ищет инвестора.
Мозаика этажей
Жилой комплекс Etaget по проекту архитекторов Kjellander Sjöberg встроен в сложившуюся застройку центральной части Стокгольма, имитируя «город в городе».
Градсовет удаленно 17.07.2020
Щедрый на критику, рефлексию и решения градсовет, на котором обсуждался картельный сговор, потакание девелоперу и несовершенство законодательства.
Второе дыхание «революционного движения профсоюзов»
Архитекторы KCAP и Cityförster представили проект реконструкции в Братиславе конгресс-центра Дома профсоюзов и прилегающей территории: они планируют вернуть жизнь на историческую площадь, в начале 1980-х превращенную в позднемодернистский «плац» с транспортной развязкой.
Движение по краю
ЖК «Лица» на Ходынском поле – один из новых масштабных домов, дополнивший застройку вокруг Ходынского поля. Он умело работает с масштабом, подчиняя его силуэту и паттерну; творчески интерпретирует сочетание сложного участка с объемным метражом; упаковывает целый ряд функций в одном объеме, так что дом становится аналогом города. И еще он похож на семейство, защищающее самое дорогое – детей во дворе, от всего на свете.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Агент визуальной устойчивости
Сравнительно небольшой дом на границе фабрики «Большевик» сочетает два противоположных качества: дорогие материалы и декоративизм ар-деко и крупную, несколько даже брутальную сетку фасадов с акцентом на пластинчатом аттике.
Деревянный треугольник
У вокзала в Ассене на севере Нидерландов нет главного фасада: он соединяет части города, а не разделяет их. Авторы проекта – бюро Powerhouse Company и De Zwarte Hond.
Пресса: Рейтинг экспертов в сфере урбанистики
Центр политической конъюнктуры (ЦПК) по заказу Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) составил первый публичный рейтинг экспертов. Представляем вашему вниманию Топ-50 наиболее авторитетных и влиятельных экспертов в сфере урбанистики.
Новый двор
Термы, руины и городской лабиринт – предложения для Никольских рядов, разработанные в рамках форсайта, организованного журналом «Проект Балтия».
Белая площадь
Площадь Единства в центре Каунаса из парадной территории превратилась согласно проекту бюро 3deluxe во многофункциональное пространство, рассчитанное на самых разных горожан, от любителей скейтбординга до родителей с маленькими детьми.
Долгосрочная устойчивость
Архитекторы MVRDV представили проект реконструкции своей знаменитой постройки – павильона Нидерландов на Экспо в Ганновере, пустовавшего 20 лет.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.