English version

Порталы в парке

Единственным российским архитектором, приглашенным к участию в недавнем международном конкурсе на проект нового здания Пермского театра оперы и балеты, стал Сергей Скуратов. Его проект театра оказался самым большим по площади и наиболее проработанным по функциям и архитектурно-планировочной части. Одетый в матовое, будто покрытое инеем стекло и бронзовую медь, придуманный Скуратовым комплекс выглядит как настоящий северный театр.

author pht

Автор текста:
Анна Мартовицкая

02 Апреля 2010
mainImg
Архитектор:
Сергей Скуратов
Проект:
Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Россия, Пермь, улица Петропавловская (Коммунистическая), 25а

Авторский коллектив:
Сергей Скуратов (руководитель авторского коллектива), Наталья Золотова, Антон Барклянский (ГАП), Виктор Обвинцев, Никита Асадов, Иван Ильин, Ксения Харитонова, Антон Чалов, Антон Чурадаев

2010

Пермский академический театр оперы и балеты им. П.И.Чайковского, ООО «Девелоперские решения»
О Пермском театре оперы и балеты мы подробно рассказывали в статье, посвященной итогам конкурса, – классическое здание с фронтоном и портиком заслуженно считается символом города и одним из его главных очагов культуры, но давно стало «мало» знаменитой труппе. Необходимость реконструкции театра обсуждается в Перми последние 20 лет, но все больше теоретически, так как в городе не хватает ни архитекторов, способных разработать проект современный, но уместный и достойный соседствовать с историческим зданием, ни средств на то, чтобы воплотить эти замыслы в жизнь. Ситуация в корне изменилась, когда в Перми начали проводиться международные архитектурные конкурсы, а сенатором Пермского края стал Сергей Гордеев – человек молодой, состоятельный и очень любящий современную архитектуру. Возглавляемый им фонд «Авангард» и организовал состязание на лучший проект нового здания театра оперы и балета. К участию в конкурсе были приглашены известные зарубежные бюро, спроектировавшие и построившие по несколько театров и концертных залов. Нашу страну представлял Сергей Скуратов – по словам Гордеева, «лучший российский архитектор, способный и умеющий конкурировать с западными коллегами». К слову, для Скуратова это тоже далеко не первая работа над проектом театра – он занимал первые места в конкурсах на Театр для будущих поколений (ЮНЕСКО), Театр балета им. Анны Павловой в Москве, комплекс «Опера Бастилия». И тем важнее для российского архитектора было досконально продумать проект для Перми, сделать его не только по-конкурсному красивым и запоминающимся, но и проработанным по функциям и быту, на сто процентов реализуемым.

Одним из самых сложных противоречий технического задания стало требование спроектировать комплекс, больший по площади, чем существующий ансамбль, и при этом не искажающий масштаб и пропорции последнего. У Скуратова и его команды были десятки вариантов – пристройки сзади и по бокам, здание, «обнимающее» существующий театр, новый объем, симметричный старому, – и все они в итоге были отклонены именно как «сбивающие» изначальный масштаб. Дело в том, что Пермский театр оперы и балета расположен в парке, ограниченном улицами Ленина, Сибирская, Советская и 25-летия Октября, и сложившейся архитектурно-парковой композицией Скуратов дорожил едва ли не больше, чем собственно историческим зданием. «Когда перспективу парка замыкает фасад с портиком, люди самых разных профессий и национальностей сразу понимают, что перед ними театр, – поясняет архитектор. – Это классический, узнаваемый образ , ставший градообразующим  в мировом культурном сознании, и исказить его было бы преступлением, поэтому мы решили его развить».

Тема развития и роста вообще стала для проекта ключевой. Архитектор исходил из того, что театр – это не только и не столько памятник архитектуры, сколько живой творческий организм, постоянно совершенствующийся. И тем трансформациям, которые жанры оперы и балета переживают сегодня, классическое театральное здание уже не очень подходит типологически. Так отпал сценарий строительства рядом с историческим зданием еще одного, сколь-нибудь на него похожего. Столь же неприемлемой Скуратову казалась архитектура с «эффектом Бильбао», то есть вызывающе современная и шокирующая. Для нового здания предстояло найти образ где-то посередине – оно должно было быть деликатным по отношению и к истории, и к природе и при этом сразу опознаваться именно как театр, причем театр XXI века.

Классицистическая архитектура при всей своей выразительности и монументальности обладает одной очень существенной особенностью – она абсолютно самодостаточна. И искать в ней вдохновения можно только в том случае, если работаешь в этой же стилистике. Поскольку к Сергею Скуратову это не относится ни в коей мере, он с самого начала обратил свой взор не на театр, а на его окружение, трактовав историческое здание как образец парковой архитектуры. «Расположение в парке всегда позволяло обогатить композиционные решения и внешние пространственные связи здания с помощью таких объектов, например, как боковые крылья, ризалиты, флигели, парадные и служебные порталы, лестницы, пандусы, – справедливо замечает архитектор. – Но все эти возможности не были реализованы в существующем театре, вероятно потому, что обширный парк вокруг него намного более позднего происхождения. Он был разбит на месте разрушенного в 1929 году каменного Гостиного двора. Сегодняшний театр, помимо основного, довольно скромного входа на главном фасаде, располагает лишь еще более скромным, неудобным служебным входом с восточной стороны. Фактически это замкнутый объем, не просто тесный и устаревший, но и лишенный необходимых функциональных связей с внешним миром. И именно стремление обеспечить театру эти связи в итоге и подсказало нам концепцию и композицию нового объема».

Проектируя новый театр, архитекторы использовали принцип разносторонней ориентации, создав новые входы и тем самым включив природу и город в сферу активного театрального влияния. Вместо прежнего жесткого разграничения на зоны «улица/театр» и «внешнее/внутреннее» Скуратов создает в парке систему зданий, соединенных общими функциями и общественным пространством, постоянно открытым для публики. Существующий театр при этом остается центром пересечения основных парковых направлений и перспектив, и архитекторы специально позаботились о том, чтобы и после реконструкции ничто не мешало, как и раньше, обойти его кругом. Добиться подобной визуальной независимости исторического здания удалось, прежде всего, с помощью L-образной композиции нового объема. Все предписанные техническим заданием функции Скуратов сумел распределить в комплексе таким образом, чтобы основной объем новой сцены спрятался за существующим зданием, а его крылья словно приобняли (правда, на почтительном расстоянии) канонический фасад с фронтоном.

Длинная сторона буквы L разместилась вдоль улицы 25-летия Октября, то есть параллельно восточному фасаду существующего здания. В этом крыле расположились артистические, кафе, репетиционные и малый зал на 200 человек – так называемая экспериментальная сцена, предназначенная для камерных выступлений современного балета и оперы. Вход в эту часть здания оформлен перспективным порталом с пандусом – эффектный белокаменный раструб скошен в сторону основного здания. Подобный реверанс в адрес существующего театра, с одной стороны, мгновенно опознается как очень скуратовский жест (достаточно вспомнить его жилой дом на Бурденко, 11, высотная часть которого слегка развернута и загнута так, словно приветливо кивает расположенной по диагонали более ранней постройке того же автора), а с другой позволяет создать уютное общественное пространство на границе театра и парка.

«Основание» литеры L – это, собственно, новая сцена с залом на 1100 мест, склады декораций и костюмов, лекционный зал, музей Дягилева, атриумное пространство фойе с барами, буфетами и рестораном. Основные объемы вновь построенных площадей, включая зоны загрузки для декораций и ресторанов, склады и парковки, располагаются с северной стороны, что дало возможность сохранить привычную ориентацию театра. А рельеф парка – легкий уклон в сторону Камы – позволил архитекторам, не повышая высотность нового здания, приподнять новые входные группы, уподобив их заметным  издалека сценическим площадкам. И если к перспективному портику ведет развитый пандус, то главный вход в новое здание решен как гигантская лоджия с овальным 11-метровым окулюсом, недвусмысленно отсылающим к знаменитому Пантеону. И хотя Пермь очень далека от Рима не только географически, но и климатически, Сергей Скуратов решил, что это отверстие стоит оставить открытым: по вечерам падающие сквозь него капли дождя или снежинки будут подсвечиваться, а общие габариты лоджии таковы, что посетители театра всегда найдут, где укрыться от осадков. Тема окулюса стала одной из центральных и в оформлении интерьеров – фонари верхнего света в репетиционных и светильники в фойе и зрительном зале имеют такую же овальную форму, причем в последнем случае плафон окружен россыпью мерцающих звезд. 

Данью суровому климату Пермского края стал и выбор облицовочных материалов. Фасады нового театра Скуратов оборачивает энергосберегающим стеклом, на внутреннюю поверхность которого нанесено матово-белое покрытие, символизирующее иней. Вторым слоем за стеклом размещены композитные панели с тонким слоем меди (0,1 мм), и, в зависимости от функциональных зон, они поставлены вплотную друг к другу, либо между ними и стеклом оставлен технологический зазор или организовано пространство с эвакуационными лестницами. Сергей Скуратов, всегда очень щедро напитывающий свои проекты литературными и историческими параллелями, подчеркивает, что теплые медные блики символизируют не только медные трубы и искомую театральность, но также «духовые оркестры в пермском городском саду дягилевских времен» и добычу медных руд, которой испокон веков славится Пермский край.

Наложение молочно-белого стекла и таинственно мерцающей красноватой меди придают зданию поистине волшебное свечение, которое при свете дня заметно лишь очень внимательному глазу, но в темное время суток, то есть во время и после спектаклей,  будет подчеркнуто с помощью специальной подсветки. И эта двойственность внешнего облика нового театра, вкупе с его предельно рациональной планировкой и композицией, – едва ли не самая главная и удачная находка архитектора в этом проекте. Частично непрозрачное стекло днем лишает архитектуру театра какой-либо помпезности, растворяет в окружающем ландшафте и заставляет скромно отражать историческое здание. Вечером же именно оно включает архитектуру в эффектный пространственный спектакль, когда театр словно по мановению волшебной палочки расширяет свои границы и всех прохожих превращает в завороженных зрителей.
Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Генеральный план. 3D
Фото макета
zooming
Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Фрагмент фасада
Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Фрагмент фасада
Фрагмент фасада
3D-разрез
zooming
Восточный фасад
zooming
Северный фасад
zooming
Южный фасад
Западный фасад
Интерьера зала. Вид со сцены
Интерьер зала
Фойе
Фойе
Генеральный план
План первого этажа


Архитектор:
Сергей Скуратов
Проект:
Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Россия, Пермь, улица Петропавловская (Коммунистическая), 25а

Авторский коллектив:
Сергей Скуратов (руководитель авторского коллектива), Наталья Золотова, Антон Барклянский (ГАП), Виктор Обвинцев, Никита Асадов, Иван Ильин, Ксения Харитонова, Антон Чалов, Антон Чурадаев

2010

Пермский академический театр оперы и балеты им. П.И.Чайковского, ООО «Девелоперские решения»

02 Апреля 2010

author pht

Автор текста:

Анна Мартовицкая
Технологии и материалы
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Превращение мансарды
Для «Петровского квартала» бюро «Евгений Герасимов и партнеры» воспользовались окнами VELUX Cabrio, которые позволяют одним движением руки превратить мансарду в небольшую террасу.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Сейчас на главной
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.
Ландшафт как мемориал
Бюро Snøhetta выиграло конкурс на проект президентской библиотеки Теодора Рузвельта рядом с национальным парком его имени в Северной Дакоте.
Третья гора
Выставочный центр традиционной китайской медицины по проекту Wutopia Lab на горе Лофушань недалеко от Гуанчжоу напоминает о принципах даосизма и древнем ландшафтном искусстве.
Радость познания
Проект «Зеленый сад» – первый этап на пути масштабных планировочных и архитектурных изменений, которые происходят в одном из ведущих частных учебных заведений России – Павловской гимназии под влиянием эволюции образовательной системы и благодаря активному участию сообщества педагогов и учеников гимназии.
Звезды для полковника
Сквер имени командира стрелковой дивизии Михаила Краснопивцева на микрорайонной окраине Калуги объединяет бронзовый памятник с современным благоустройством, нацеленным на развитие общественной жизни окрестностей.
Кристаллический ландшафт
На Тайване открылся концертный зал Тайбэйского центра музыки по проекту RUR Architecture: этот посвященный поп-музыке комплекс 11 лет назад был предметом крупного международного архитектурного конкурса.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Архитектура как инструмент обучения
Концепция благотворительной школы «Точка будущего» в Иркутске основана на новейших образовательных программах и предназначена, в числе прочего, для адаптации детей-сирот к самостоятельной жизни. Одной из составляющих обучения должна стать архитектура здания: его структура и разные типы связанных друг с другом пространств.
Радужный небосвод
В церкви блаженной Марии Реституты в Брно архитекторы Atelier Štěpán создали клеристорий из многоцветных окон, напоминающий о радуге как о символе завета человека с Богом.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Журавлик
В нашем детстве все знали историю про девочку из Японии, которая болела неизлечимой лейкемией из-за ядерных бомбардировок, и загадала сложить много журавликов прежде чем умереть. Проектируя реконструкцию здания для детского хосписа – первого в Москве – IND architects положили в основу именно эту историю. А называется проект – Дом с маяком.
На красных холмах
Павильон центра молодежной культуры для самого большого экстрим-парка в России с интерактивным фасадом и переосмыслением эстетики стрит-арта.
Метро как по учебнику
В столице Катара Дохе строится с нуля метрополитен: готовы 37 станций, спроектированных по «дизайн-руководству», разработанному бюро UNStudio.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
Керамика в ракурсе
Изогнутые керамические пластинки на фасадах исследовательского института при барселонской больнице Сан-Пау – «двойного назначения»: снаружи это натуральная терракота, а в ракурсе видна разноцветная глазурь.
Пресса: Как изменится Небесный град. Григорий Ревзин о городе...
Рядом с реальным городом у нас на глазах вырос город виртуальный, и можно с большой уверенностью утверждать, что эта пара теперь просуществует неопределенно долго. Даже более определенно — эта пара и есть город будущего при любом варианте его развития.
Машина для эмоций
Новый небоскреб в деловом районе Дефанс – башня компании Saint-Gobain, по замыслу архитекторов Valode & Pistre, должна вызывать эмоции – своей сложной формой, висячими садами, переменчивым обликом фасада.
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Наедине с морем
Плавучий сборный отель Punta de Mar у испанского побережья Средиземного моря – образец туризма будущего. При реализации проекта важную роль сыграло стекло Guardian Glass.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Конструктор здоровья
Публикуем концепцию типовой больницы бюро UNK project, занявшую 2 место в конкурсе, проведенном Союзом архитекторов России при участии Минздрава.
Пресса: Найдите 9 отличий: ревизия конкурсов на метро
В Москве объявили результаты очередного — пятого — конкурса на архитектурный облик станций метро. Мы решили разобраться, что происходит с 9-ю концепциями-победителями уже прошедших конкурсов и почему реализации могут оказаться совсем на них не похожими.
«Скальпель» в сердце Сити
Новая офисная башня по проекту KPF в центре Лондона благодаря своему острому силуэту получила прозвище «Скальпель». Она стоит рядом с «Корнишоном» и «Теркой для сыра».
Пресса: Вини Маас: Петербургу нужно два мэра — для центра...
Знаменитый архитектор, один из самых смелых визионеров от урбанистики в мире, руководящий партнёр бюро MVRDV Вини Маас рассказал dp.ru о том, почему окраины в Петербурге важнее центра, как вернуть город в мировой контекст, есть ли смысл развивать в городе сельское хозяйство, а также о своём проекте для Охтинского мыса.
От гор к водам
В Шэньчжэне реализован проект OMA: офисная башня Prince Plaza c торговым центром в большом стилобате.