Лионский «Дефанс»: продолжение следует

С начала 2010-х годов в Лионе реализуется проект трансформации района Пар-Дьё, который сформировался вокруг мегапроекта 1960-х годов – торгово-административного центра. Его цель: упорядочить развитие лионского «сити», придав ему новый импульс.

mainImg


Об истории создания Пар-Дьё можно прочесть здесь.

Пар-Дьё – «роман с открытым финалом»: проект, стартовавший в конце 1950-х годов, находится в постоянном развитии. Со времени завершения строительства модернистского комплекса (административно-делового, торгового и культурного центра) и нового вокзала прошло почти 40 лет. С одной стороны, Пар-Дьё в основном оправдал связанные с ним ожидания, став ещё одним центром города. Сегодня это второй по величине кластер офисной недвижимости во Франции (56 тысяч рабочих мест и 1,150 млн м2 – т.е. четверть всех офисов лионской агломерации), «состыкованный» с мощным транспортным узлом. С другой стороны, он не избежал проблем, характерных для аналогичных проектов 1950–80-х годов, и пока ещё недотягивает по популярности до исторического центра. Лионцы по-прежнему предпочитают Полуостров, где жизнь, в отличие от Пар-Дьё, не замирает вечером, с закрытием офисов и учреждений.

За последние десятилетия район сильно изменился. Процесс его реконструкции распространился на сопредельные с «ядром» района территории (прежде всего, вдоль железной дороги, причём по обе её стороны). Застройка выросла по высоте и уплотнилась. Пришёл конец одиночеству башни «Пар-Дьё» – стали появляться новые небоскрёбы, строившиеся в новой планировочной парадигме, т.е. следуя не художественному замыслу градостроителей, а требованиям рынка недвижимости. Отныне самое высокое здание Лиона – башня Incity (архитекторы Valode et Pistre / AIA) высотой 200 м – вместе со шпилем. С момента реализации «лионского Дефанс», заселённого преимущественно госструктурами и крупными компаниями, в городе выросло число малых и средних предприятий. Однако пока недвижимость Пар-Дьё не слишком привлекательна для небольших фирм, хотя те и заинтересованы в площадях в этом районе. Вокзал, быстро достигнув расчётной пропускной способности, давно работает с перегрузками, снижающими конкурентные преимущества Лиона. На рубеже веков до Пар-Дьё дошёл процесс «поставтомобилизации», стартовавший в историческом центре: личный транспорт шаг за шагом уступает позиции пешеходам, велосипедистам и общественному транспорту. И эти изменения «провоцируют» благоустройство открытых пространств, с которыми непосредственно взаимодействуют пешеходы: городского «партера» и первых этажей зданий.

Пар-Дьё в перспективе © Grand Lyon
Башня Incity (архитекторы Valode et Pistre / AIA, 2012-2015) – самое высокое здание Лиона Фото © Василий Бабуров
Башня Oxygene (бюро Arte Charpentier, 2007-2010). Фото © Василий Бабуров


Происходящие перемены потребовали новых градостроительных планов, которые должны были устранить препятствия для гармоничного развития Пар-Дьё. За последние 30 лет было создано три таких проекта: первый – 1994 года (архитектор Рене Провост), второй – 2002 года (архитектор Жан-Пьер Бюффи) и, наконец, самый масштабный из всех, инициированный местными властями в 2009-м и утверждённый в 2014 году. Нынешний план, охватывающий 177 га, призван упорядочить и систематизировать развитие района на срок до 2030 года. Он разработан бюро AUC (архитекторы Франсуа Декостер, Джамель Клуш и Каролин Пулен), известным в России благодаря участию в конкурсе на «Большую Москву» в 2012 году. AUC же делегировано право координировать его реализацию.

Пар-Дьё, ситуационный план. Синим шрихом выделена территория модернистского комплекса, красной сплошной линией – зона трансформации, охваченная планом AUC


Планы Провоста и Бюффи были призваны исправить ошибки проекта 1960–70-х годов: прежде всего, упростить доступ на крышу стилобата и устранить изолированность модернистского кластера от окружающих территорий, которая вызвана оживлённым автомобильным движением по периметру комплекса. Пандусы и мостики, ведущие на крышу стилобата, заменены на лестницы и лифты; часть поверхности стилобата перед башней Пар-Дьё была благоустроена, чем с выгодой воспользовались владельцы ресторанов, расположенных в торговом центре. Параллельно с этим меняются профили улиц по восточной и северной границам комплекса. Тем самым нарушается непрерывность движения транспорта вокруг квартала и, соответственно, снижается привлекательность автомобильного транзита. При этом облегчается движение пешеходов и происходит конверсия улиц в подлинно общественные пространства.

Благоустроенная часть стилобата между торговым центром и башней Пар-Дьё © Grand Lyon



План AUC сохраняет преемственность по отношению к предшествующим, однако не только масштабнее, но также и содержит ряд новых идей.

Основные цели плана AUC:
– «умное» уплотнение застройки, т.е. повышение плотности одних участков (вплоть до строительства небоскрёбов) и компенсаторное понижение других;
– реорганизация движения пешеходов и транспорта;
– реконструкция вокзального комплекса;
– обустройство общественных пространств (в т.ч. улучшение связи стилобата модернистского комплекса с уровнем земли) и объединение их в единую систему;
– активное общественное использование цокольных этажей;
– «мягкая» реконструкция модернистского архитектурного наследия с сохранением его ценных характеристик и выработка архитектурного регламента (дизайн-кода) для нового строительства;
– строительство жилья с инфраструктурой
– устранение сохраняющейся изолированности района и превращение его в полноценное место для жизни.

План трансформации Пар-Дьё 2010-2030 © AUC
План трансформации Пар-Дьё 2010-2030 © AUC
План трансформации Пар-Дьё 2010-2030 © AUC


Один из ключевых элементов стратегии AUC – концепция «активного цоколя» [«socles actifs»], которая будет включена в правила застройки (PLU – Plan local d’urbanisme). Идея заключается в том, чтобы активно задействовать первые этажи зданий в интересах города, заставить их «работать» на жителей. Согласно концепции, на цокольных уровнях должны размещаться разнообразные общественные функции (рестораны, аудитории, шоурумы, помещения для коворкинга, магазины, мастерские, спортзалы или места собраний), тем самым оживляя городское пространство. Первые проекты, отвечающие данным требованиям, – здания Silex 1 (бюро AIA) и Silex 2 (ma architectes), строящиеся рядом с реконструируемой башней EDF 1970-х годов.

Концепция «активного цоколя». Схема использования цокольных этажей. Жёлтым выделено: магазины и мастерские (предложение), голубым: прочие общественные функции (предложение), красным: существующее использование. © AUC
Примеры неэффективного использования цокольных этажей. © AUC
Схема, иллюстрирующая концепцию «активного цоколя». © AUC
Офисно-гостиничный комплекс возле вокзала. © AUC
Комплекс башен Silex 1 (арх. AIA), Silex 2 (ma architectes) и EDF. © AUC



Планируется переустроить в интересах пешеходов около 30 га открытых пространств (устранить барьеры, разрывы, сгладить перепады уровней). Пешеходы уже составляют около 60% потоков, и в будущем это число возрастёт. AUC вместе с ландшафтным дизайнером, бельгийцем Басом Сметсом предложили концепцию «легкодоступной поверхности земли» [«sol facile»], которая охватывает не только «лионский Дефанс», но и сопредельные кварталы. Открытые пространства должны быть реорганизованы и обустроены максимально естественно и неформально, подчиняясь уже сложившимся траекториям и дифференциируясь в соответствии с функциями в первых этажах. Важнейшая задача – по возможности полная взаимная интеграция уровня земли и стилобата, что не было в достаточной степени предусмотрено планом Провоста 1990-х годов. Кроме того, необходимо задействовать и промежуточные уровни зданий и террасы на крышах.

Хотя пересечь сегодня пешком «лионский Дефанс» не составляет особого труда в силу его компактности, там легко заблудиться из-за отсутствия ясных ориентиров. Главное препятствие на пути пешехода – гигантский «монолит» торгового центра: во-первых, он не изобилует входами, во-вторых, использовать его в качестве пассажа не слишком удобно. Перед авторами реконструкции шопинг-мола стоит сложная задача «накормить волков и сберечь овец»: закрыть его нельзя – это всё равно, что зарезать курицу, несущую золотые яйца, однако оставить в нынешнем состоянии – также невозможно. К трансформации подталкивает и конкуренция со стороны магазинов в историческом центре, которые привлекают уже больше покупателей, чем Пар-Дьё. Это общемировая тенденция – торговые улицы становятся популярнее герметичных шопинг-молов. Неслучайно, что миссия по решению этой головоломки поручена бюро MVRDV, славящемуся своей изобретательностью.

Обустройство крыши торгового центра превратит её в полноценное общественное пространство © AUC


Крышу торгового центра AUC предлагает интегрировать с новыми видами активности, создав новую «культурную ось». Цепь общественных пространств объединит гастрономический рынок Поля Бокюза, концертный зал Мориса Равеля, новый мультиплекс (который должен переехать из торгового центра), большой книжный магазин и библиотеку. В перспективе её можно будет продлить до здания архива департамента, недавно выстроенного с восточной стороны вокзала. Важность этой идеи – не только в создании открытой площадки для проведения разнообразных культурных мероприятий, в т.ч. регионального масштаба, что должно усилить позиции Пар-Дьё на фоне других территорий. «Культурная ось», проложенная через кластер лионского «сити», выведет комплекс из изолированного состояния и усилит связи вокзала с рекой и старым городом.

Система открытых общественных пространств, связывающих исторический центр на Полуострове и Пар-Дьё © AUC
Система открытых общественных пространств Пар-Дьё © AUC
Схема «культурной оси» Пар-Дьё © AUC
Схема «культурной оси» Пар-Дьё © AUC
Схема реконструкции восточной привокзальной площади © AUC


Транспортный узел Пар-Дьё – один из самых крупных во Франции: сегодня он обслуживает 164 тысячи пассажиров в день. Цель к 2030 году – 292 тысячи (т.е.рост почти в 2 раза). Собственно вокзал в настоящее время ежедневно обслуживает около 120 тысяч человек (при том, что был изначально рассчитан на 35 тысяч), а в к 2030 году в перспективе их число возрастёт до 220 тысяч. Вокзал необходимо реконструировать, освободив от непрофильных функций и увеличив площади. Бюро Arep, разработавшее проект его обновления, предлагает расширить вдвое вестибюль, а многочисленные магазины и сервисы переместить в новые боковые галереи. Появятся и новые южные входы (как с западной стороны, в створе торгового центра Пар-Дьё, так и с восточной). AUC рекомендуют полностью изменить оба вокзальных фасада: монументальные постмодернистские порталы сменятся полностью прозрачными витражами, нивелирующими границу между внешними и внутренними пространствами.

Проект реконструкции улицы Гарибальди и пространства перед аудиторией им. Мориса Равеля © AUC
zooming
Проект реконструкции вокзала Пар-Дьё. Вид с запада © Arep
Проект реконструкции вокзала Пар-Дьё. Вид с востока © Arep
Проект реконструкции вокзала Пар-Дьё. Новый вестибюль © Arep



***

Пар-Дьё: основные цифры

Пар-Дьё сегодня:

56 000 рабочих мест
2 200 предприятий
1 150 000 м2 офисов
21 000 жителей
500 тысяч ежедневных перемещений
120 тысяч пассажиров железной дороги и 165 тысяч пользователей общественного транспорта в день

Пар-Дьё в 2030 году:

+ 35 000 рабочих мест
+ 30 га открытых общественных пространств и благоустроенных тротуаров
+ 650 000 м2 офисов
+ 2 200 жилых единиц
+ 3000 жителей
+ 100 000 пассажиров железной дороги
+ двукратное увеличение вокзала
 

09 Февраля 2017

Похожие статьи
Иван Леонидов в Крыму. 1936–1938. Часть 4
В четвертой статье цикла, посвященного проектам Ивана Леонидова для Южного берега Крыма, рассматриваются курортные отели и парковые павильоны на центральной набережной Ялты и делается попытка их реконструкции на основе сохранившихся материалов.
Вопрос сорока процентов: изучаем рейтинг от «Движение.ру»
Рейтингование архитектурных бюро – явление достаточно частое, когда-то Григорий Ревзин писал, что у архитекторов премий едва ли не больше, чем у любой другой творческой специальности. И вот, вышел рейтинг, который рассматривает деловые качества генпроектных компаний. Топ-50 генпроектировщиков многоквартирного жилья по РФ. С оценкой финансов и стабильности. Полезный рыночный инструмент, крепкая работа. Но есть одна загвоздка: не следует ему использовать слово «архитектура» в своем описании. Мы поговорили с автором методики, проанализировали положение о рейтинге и даже советы кое-какие даем... А как же, интересно.
Соцсети на службе городского планирования
Социальные сети давно перестали быть только платформой для общения, но превратились в инструмент бизнеса, образования, маркетинга и даже развития городов. С их помощью можно находить точки роста и скрытый потенциал территорий. Яркий пример – исследование агентства Digital Guru о туристических возможностях Автозаводского района Тольятти.
В поисках стиля: паттерны и гибриды
Специально для Арх Москвы под кураторством Ильи Мукосея и по методике Марата Невлютова и Елены Борисовой студенты первых курсов МАРШ провели исследование «нового московского стиля». Результатом стала группа иконок – узнаваемых признаков, карта их распространенности и два вывода. Во-первых, ни один из выявленных признаков ни в одной постройке не встречается по одиночке, а только в «гибридах». Во-вторых, пользоваться суммой представленных наблюдений как готовым «определителем» нельзя, а вот началом для дискуссии она может стать. Публикуем исследование. Заодно призываем к началу дискуссии. Что он все-таки такое, новый московский стиль? И стиль ли?
Мосты и мостки
Этой зимой DK-COMMUNITY и творческое сообщество МИРА провели воркшоп в Суздале «Мосты и мостки». В нем участвовали архитекторы и студенты профильных вузов. Участникам предложили изучить технологии мостостроения, рассмотреть мировые примеры и представить свой вариант проектировки постоянного моста для одного из трех предложенных мест. Рассказываем об итогах этой работы.
Прощание с СЭВ
Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.
Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной
Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Уилкинсон и Макаслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Технологии и материалы
​Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
​Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
​Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Материал как метод
Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.
Десять новых кирпичей ModFormat
Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.
Архитектура тишины
Создание акустического комфорта в школе – комплексная задача, выходящая за рамки простого соблюдения норм. Это проектирование самой образовательной среды, где качество звука напрямую влияет на здоровье, концентрацию и успеваемость. Разбираем, как интегрировать эффективные звукоизоляционные и звукопоглощающие решения в конструкции здания, обеспечивая соответствие СП 51.13330.2011.
Моллирование 2.0
Технология моллирования вышла на новый уровень: больше не нужно выбирать между свободой формы и прочностью закалённого стекла. АО «РСК» разработало метод гравитационного моллирования с последующим химическим упрочнением, которое снимает ключевые технические ограничения.
PRO Тепло: утеплитель, который не стареет
Долговечная и пожаробезопасная альтернатива волокнистым и полимерным утеплителям – каменный утеплитель «PRO Тепло» (D200) торговой марки «ГРАС» – легкий газобетонный блок, который создает вокруг здания прочную и долговечную теплозащитную оболочку. Разбираемся в технологии.
Безуглеродный концепт
MVRDV NEXT – исследовательское подразделение бюро – запустило бесплатный онлайн-сервис CarbonSpace для оценки углеродного следа архитектурных проектов.
Сейчас на главной
От черных дыр до борьбы с бедностью
Представлен новый проект Нобелевского центра в Стокгольме – вместо отмененного решением суда: на другом участке и из более скромных материалов. Но архитекторы прежние – бюро Дэвида Чипперфильда.
Первобытная мощь, или назад в будущее
Говорящее название ресторана «Реликт» вдохновило архитекторов бюро LEFT design на создание необычного интерьера – брутального и немного фантазийного. Представив, как выглядел бы мир спустя годы после исчезновения человечества, они соединили природную эстетику и постапокалиптический дизайн в харизматичный ансамбль.
Священная роща
Петербургский Градостроительный совет во второй раз рассмотрел проект реконструкции крематория. Бюро «Сириус» пошло на компромисс и выбрало другой подход: два главных фасада и торжественная пешеходная ось сохраняются в параметрах, близких к оригинальным, а необходимое расширение технологии происходит в скрытой от посетителей западной части здания. Эксперты сошлись во мнении, что теперь проект можно поддержать, но попросили сберечь сосновую рощу.
Конный строй
На территории ВДНХ открылся крытый конноспортивный манеж по проекту мастерской «Проспект» – современное дополнение к историческим павильонам «Коневодство».
Высотные каннелюры
Небоскреб NICFC по проекту Zaha Hadid Architects для Тайбэя вдохновлен характерными для флоры Тайваня орхидеями рода фаленопсис.
Хартия Введенского
В Петербурге открылся музей ОБЭРИУ: в квартире семьи Александра Ввведенского на Съезжинской улице, где ни разу не проводился капитальный ремонт. Кураторы, которые все еще ищут формат для музея, пригласили поработать с пространством Сергея Мишина. Он выбрал путь строгой консервации и создал «лирическую руину», самодостаточность которой, возможно, снимает вопрос о необходимости какой-либо экспозиции. Рассказываем о трещинках, пятнах и рисунках, которые помнят поэтов-абсурдистов, почти не оставивших материального наследия.
В ритме Бали
Проектируя балийский отель в районе Бингина, на участке с тиковой рощей и пятиметровыми перепадами, архитекторы Lyvin Properties сохранили и деревья, и природный рельеф. Местные материалы, спокойные и плавные линии, нивелирование границ между домом и садом настраивают на созерцательный отдых и полное погружение в окружающий ландшафт.
Манифест натуральности
Студия Maria-Art создавала интерьер мультибрендового магазина PlePle в Тюмени, отталкиваясь от ассоциаций с итальянской природой и итальянским же чувством красоты: с преобладанием натуральных материалов, особым отношением к естественному свету, сочетанием контрастных фактур и взаимодополняющих оттенков.
Сад под защитой
Здание начальной школы и детского сада по проекту бюро Tectoniques в Коломбе, пригороде Парижа, как будто обнимает озелененную игровую площадку.
Маленький домик, русская печка
DO buro разработало линейку модульных домов, переосмысляя образ традиционной избы без помощи наличников или резных палисадов. Главным акцентом стала печь, а основой модуля – мокрый блок, вокруг которого можно «набирать» помещения, варьируя площадь дома.
От усадьбы до квартала
В рамках конкурса бюро TIMZ.MOSCOW подготовило концепцию микрорайона «М-14» для южной части Казани. Проект на всех уровнях работает с локальной идентичностью: кварталы соразмерны земельным участкам деревянных усадеб, в архитектуре используются традиционные материалы и приемы, а концепция благоустройства основана на пяти известных легендах. Одновременно привнесены проверенные временем градостроительные решения: пешеходные оси и зеленый каркас, безбарьерная среда, разнообразные типологии жилья.
Софт дизайн
Студия «Завод 11» разработала интерьер небольшого бабл-кафе Milu в Новосибирске, соединив новосибирский конструктивизм, стилистику азиатской поп-культуры, смелую колористику и арт-объекты. Получилось очень необычное, но очень доброжелательное пространство для молодежи и не только.
Свидетельница эпохи
Вилла Беер, памятник венского модернизма, стала музеем и образовательным центром в результате реставрации и приспособления по проекту бюро cp architecture.
Обзор проектов 1-6 февраля
Публикуем краткий обзор проектов, появившихся в информационном поле на этой неделе. В нашей подборке: здание-луна, дома-бочки и небоскреб-игла.
Красная нить
Проект линейного парка, подготовленный мастерской Алексея Ильина для благоустройства берега реки в одном из жилых районов, стремится соединить человека и природу. Два уровня набережной помогают погрузиться в созерцание ландшафта и одновременно защищают его от антропогенной нагрузки. «Воздушная улица» соединяет функциональные зоны и противоположные берега, а также создает новые точки притяжения: балконы, мосты и даже «грот».
Водные оси
Zaha Hadid Architects представили проект Культурного района залива Цяньтан в Ханчжоу.
Педагогическая и архитектурная гибкость
Экспериментальный проект школы для Парагвая, разработанный испанским бюро IDOM, предлагает не только ресурсоэффективную схему эксплуатации здания, но связанный с ней прогрессивный педагогический подход.
Домашние вулканы
В Петропавловске-Камчатском по проекту бюро АТОМ благоустроена территория у стадиона «Спартак»: половина ее отдана спортивным площадкам, вторая – парку, где может провести время горожанин любого возраста. Все зоны соединяет вело-пешеходный каркас, который зимой превращается в лыжню. Еще одна отличительная черт нового пространства – геопластика, которая помогает зонировать территорию и разнообразить ландшафт.
Тактильный пир
Студия дизайна MODGI Group радикально обновила не только интерьер расположенного в самом центре Санкт-Петербурга кафе, входящего в сеть «На парах», но, кажется, перепрограммировала и его концепцию, объединив в одном пространстве все, за что так любят питерские заведения: исторический антураж, стильный дизайн, возможность никуда не бежать и достойную кухню.
Веретено и нить
Концепцию жилого комплекса «Вэйвер» в Екатеринбурге питает прошлое Паркового района: чтобы сохранить память о льнопрядильной фабрике конца XIX века, бюро KPLN (Крупный план) обращается к теме текстиля и ткацкого ремесла. Главным выразительным приемом стали ленты из перфорированной атмосферостойкой стали – в российских жилых проектах материал в таких объемах, пожалуй, еще не использовался.
Каменный фонарь
В конкурсном проекте православного храма для жилого комплекса в Москве архитекторы бюро М.А.М предлагают открытую городскую версию «монастыря». Монументальные формы растворяются, превращая одноглавый храм в ажурный светильник, а глухие стены «галереи» – в арки-витрины.
Внутренний взор
Для подмосковного поселка с разнохарактерной застройкой бюро ZROBIM architects спроектировало дом, замкнутый на себе: панорамные окна выходят либо на окруженный деревьями пруд, либо в сад внутреннего дворика, а к улице обращены почти полностью глухие стены. Такое решение одновременно создает чувство приватности, проницаемости и обилие естественного света.
Коробка с красками
Бюро New Design разработало интерьер небольшого салона красок в Барнауле с такой изобретательностью и щедростью на идеи, как будто это огромный шоу-рум. Один зал и кабинет превратились в выставку колористических и дизайнерских находок, в которой приятно делать покупки и общаться с коллегами.
От горнолыжных курортов к всесезонным рекреациям
В середине декабря несколько архитектурных бюро собрались, чтобы поговорить на «сезонную» тему: перспективы развития внутреннего горнолыжного туризма. Где уже есть современная инфраструктура, где – только рудименты советского наследия, а где пока ничего нет, но есть проекты и скоро они будут реализованы? Рассказываем в материале.
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Пресса: Культурный год. Подводим архитектурные итоги — которые...
Для мировой и российской архитектуры 2025-й выдался годом музеев. Были открыты здания новых и старых институций, достроены важные долгострои, историческая недвижимость перевезена с одного места на другое, а будущее отправлено на печать на 3D-принтере.