Серия постов Григория Ревзина об ЭКСПО 2020 на fb превратилась в пространный, остроумный и увлекательный рассказ об архитектуре многих павильонов. С разрешения автора публикуем эти тексты, в первом обзоре – выставка как ярмарка для чиновников и павильоны стран арабского мира.
Когда я еще читал лекции в Высшей школе урбанистики, я определял феномен ЭКСПО как идеальный город торговцев. Есть идеальный город власти (Сфорцинда), жрецов (монастырь), рабочих (машина), а вот у торговцев – ЭКСПО. И вначале воспринимал Дубай как прекрасное подтверждение своего несложного построения.
Когда смотришь на ЭКСПО сверху (там для этого есть специальный лифт, так что можно посмотреть с птичьего полета) то больше всего поражает то, что прямо за забором ЭКСПО – ровная, совершенно безжизненная песчаная пустыня. Есть планы развить на основе ЭКСПО новый район, но это пока (как всегда, в таких случаях) общие декларации, а на сегодняшний день – это просто классический караванный город, пользуясь классическим определением Михаила Ростовцева. Кругом пустыня, тут оазис, к нему съехались караваны, и внутри очень плотно, а за границами шаром по песку покати.
ЭКСПО 2020. Вид с панорамного лифта. Автор лифта – Асиф Хан
Причем мне кажется, что эта специфика дубайского ЭКСПО хорошо осознавалась его создателями. Хотя все, кто пишут про мастерплан, сделанный НОК, больше подчеркивают функциональные, а не образные свойства плана, но прообраз караванного города (типа средневекового Исфахана или Бухары) очень читается. В центре – источник, круглая чаша-бассейн-фонтан. Ее, кстати, настолько я понял, проектировали WET Design + SWA Group, те ребята, которые делали главное чудо Дубая – поющие фонтаны у Бурж Халиф, так что они сами по себе экспонат. Но тут у них, видимо, воды все же не хватило. Однако ж это именно источник в пустыне. Рядом посажен гигантский шатер – купол Al Wasl.
Купол Al Wasl над центральной площадью. ЭКСПО 2020
Архитектура этого сооружения (Adrian Smith + Gordon Gill Architecture) демонстрирует некоторое наплевательство на международные тренды в пользу традиций мусульманского орнамента, но урбанистически это практически Sony-Center в Берлине, площадь, образованная офисными зданиями, и перекрытая шатром.
Купол Al Wasl над центральной площадью. ЭКСПО 2020
И, разумеется, крытый рынок караванного города. Далее от этого центра расходится три квартала, и они заканчиваются тремя воротами – это просто классика города-рынка. Ворота эти, весьма изысканные (их делал чудесный британский архитектор Асиф Хан, который у нас в Сочи на Олимпиаде делал павильон Мегафона с гигантскими скульптурными селфи пользователей) плохо читаются, когда ты проходишь через них с парковок – слишком грандиозный масштаб – но когда видишь их с птичьего полета, и как сразу за ними отрывается пустыня – образ арабского города прочитывается однозначно.
Ну и дополняет это урбанистическое построение атмосфера ЭКСПО, которая, конечно, прежде всего ярмарка, с балаганами, парадами ряженых, беспрерывной (изрядно достающей) музыкой и разноязычной толпой.
В общем, первый день я ходил по ЭКСПО и радовался тому, как я все здорово все придумал, но на следующий день понял, что это в общем-то полная чушь. Дело в том, что это, конечно, идеальный город торговцев, только из него полностью изгнали торговцев. Понимание это произошло из-за дней России, на которые я случайно попал, и обнаружил я это, когда ЭКСПО заполнила толпа российской делегации сплошь в черных костюмах и при цветастых галстуках, что при дубайской жаре выглядит героически. Их было человек 600, и сначала я думал, что вот ведь какие удивительные люди, пока не осознал, что они только одеты излишне официально (видимо сказывалось присутствие Мишустина и Собянина, хотя я их не видал), а все остальные в шортах и майках – такие же, только без главных начальников. На ЭКСПО присутствуют не торговцы, не бизнесмены, не промышленники, а в первую очередь чиновники.
Изначально так не было, и исторически ЭКСПО – это прежде всего место обмена товарами, деньгами, технологиями и т.д. Но со времен принца Альберта, делавшего первую ЭКСПО в Лондоне, появились десятки мировых отраслевых выставок, и автомобили, продукты ай-ти, зубные протезы, мебель, кухни, сады и огороды, стройку и девелопмент показывают на них. У принца все это было в Хрустальном Дворце и вокруг. А теперь ЭКСПО лишилась всякого экономического содержания. И ее особенности, устройство, чудеса следует, мне кажется, рассматривать с точки зрения этого удивительного эксперимента. А именно – что получается, если всех – от философов до веселых барабанщиков – заменить чиновниками соответствующего профиля, а если не заменить, то хотя бы попытаться.
Я уже говорил, что ЭКСПО – это идеальный город торговцев, из которого торговцев выгнали и заменили чиновниками. Вместо товаров тут государства обмениваются посланиями. Но не в обычном формате – тут нет дипломатии, переговоров, протоколов, и они вообще-то не очень понимают, как меняться. В связи с этим архитектура на ЭКСПО приобретает невероятную роль – она становится государственным посланием в жанре «как вам такое, геополитические соседи». Это майский день архитектуры, потому что вообще-то мериться дворцами сегодня считается досадным пережитком палеолита в сознании. Но на ЭКСПО эта традиция сохранилась на радость критикам.
У Дубайской ЭКСПО есть специфическая задача. Страна, принимающая ЭКСПО, на полгода становится центром глобального мира, Дубай, как я понимаю, призван подчеркнуть, что этот центр принадлежит мусульманским государствам.
Мусульмане и так важнейший центр глобальной повестки, однако их роль больше как-то склоняется в сторону противостояния этой повестке посредством различных институтов джихада, то есть это не вполне государственная роль. А тут идея показать мусульманские государства как основу современной цивилизации, центры денег, силы, культуры, процветания и прогресса. Так что они очень стараются. Мусульманских стран много, но на ЭКСПО большая часть стран не строят отдельные павильоны, а арендуют стандартные модули от организаторов, так что я расскажу о самых пафосных.
На роль главного, естественно, претендует павильон Арабских эмиратов, творение Сантьяго Калатравы. Он сделан в виде орла, потому что орел есть на гербе страны, но в павильоне он без головы. Я так понял, что с ней было бы натуралистично, пошло и наивно, а так нет. Перья в нем движутся посредством сложной пневматики. Страна-хозяйка, великий архитектор, то есть шедевр по определению, чудо, и большинство посетивших ЭКСПО от него в восторге. Когда всем так нравится, можно признаться, что мне это не зашло – Калатравы не убудет. Мне еще не повезло, потому что у этого орла перья, как это всегда бывает с мобильной архитектурой, заклинило и они стоят колом всю неделю. В самой, причем, неопрятной позиции, обнажая банальную прямоугольную коробочку тела павильона. То есть хороший павильон, но не орел. А прямоугольная курица врастопыр, прямо вот сейчас снесется, хотя не кудахчет.
Павильон ОАЭ, архитектор Сантьяго Калатрава, ЭКСПО 2020
При этом, конечно, дорогая штука. И видимо все деньги ушли на оперение. Экспозиции внутри павильонов вообще – самое слабое место ЭКСПО. В отсутствии товаров страны там поголовно, скажем так, исполняют две песни. Или «широка страна моя родная, много в ней полей лесов и рек», или «парни, парни, это в наших силах, землю от пожара уберечь, мы за мир, за дружбу, за улыбки милых, за сердечность встреч». Но, во-первых, исполнять можно по-разному. А во-вторых, страна-хозяйка как и. о. лидера глобального мира должна исполнять вторую песню, а никак не первую. А в орле как раз исполняют первую и жалостливым образом. Основная часть павильона занята горами песка, на который проецируются картинки из разных рукописей, показывающих жизнь бедуинов в аравийской пустыне до образования эмиратов. Хотя картинки на песке смотрятся неплохо, но все же это такой дизайн, который подходит больше краеведческому музею в Конотопе, чем павильону страны, принимающей ЭКСПО. Хотя наверху там красивое пространство, но при мне – совершенно пустое. Может, для временных экспозиций.
Мне больше понравился другой павильон Калатравы – Катар. Это ближайший сосед и союзник Дубая. Тут ничего не движется, а просто изящная абстрактная скульптура, напоминающая парус, но не буквально, что было бы натуралистично, пошло и наивно, а абстрактный парус. Внутри ничего нет, кроме указания, что Катар собирается принять чемпионат мира по футболу. Очень изящная вещь, хотя непонятно, почему две арабские страны заказали павильон одному и тому же испанскому архитектору. Калатрава, конечно, великий мастер, но как-то мне не верится, что они сделали это независимо друг от друга. А если одна страна просто слямзила у другой, или оптом дешевле выходит заказывать, то это конечно можно, но так центром глобального мира не станешь. Для этого требуется лучше ориентироваться в реалиях.
Павильон Катара, архитектор Сантьяго Калатрава, ЭКСПО 2020
Другим претендентом на гегемонию на ЭКСПО является Саудовская Аравия. Ее павильон гигантский, размером с футбольное поле, и это прямоугольная пластина, поставленная под углом, исключающим всякую возможность равновесия – кажется, что сейчас прихлопнет. Кстати, у саудитов с эмиратами неурегулированная граница и очень сложные отношения. Делала павильон фирма ВМА (Boris Micka Associates), это гранд мусульманской архитектуры с кучей работ и у саудитов, и в Турции. Они, кстати, делали павильон Саудовской Аравии и на ЭКСПО в Шанхае, но там не было такого агрессивного пафоса, это была изысканная пиала из белого молочного фарфора, мне она очень понравилась. А здесь, конечно, вещь такая, для силовиков. У Александра Рябушина в очерках по советской архитектуре было такое вполне панегирическое замечание по поводу здания КГБ на Лубянке, что мощные формы рустованного цоколя передают образ физического раздавливания врага – тут примерно такое же, но в современных формах. Но забавно, что главный прием – зеркальный козырек, в котором отражается очередь в павильон, саудиты слямзили с русского павильона на ЭКСПО 2015 года в Милане, который придумал Сергей Чобан – там, правда, это было легко и элегантно, козырек изгибался, он не давил, а взлетал. Видимо, это очень запомнилось – кроме саудитов тот же прием в Дубае повторила Швейцария.
1 / 3
Павильон Саудовской Аравии, архитекторы Boris Micka Associates, ЭКСПО 2020
На мой вкус, лучший арабский павильон всей ЭКСПО – это Бахрейн. Это Кристиан Керез, бескомпромиссное произведение швейцарской архитектурной школы, тут прямо чувствуется жесткая протестантская эстетика Херцога и де Мерона или Петера Цумптора. Железный ящик с арматурой, вставленной в него под разными углами и составляющий что-то вроде леса. В принципе это указание на тот факт, что Бахрейн является экспортером алюминия, но как сделано! Железная арматура поставлена под разными углами и отклоняется от вертикали во все стороны, а металлические стены и потолок сливаются друг с другом, так что получается бесконечно сложное пространство в жанре оп-арта. Я прямо позавидовал, Бахрейн – монархия, вертикаль там укреплять не надо, и вот они могут себе позволить такой отточенный минималистический жест.
Павильон Бахрейна, архитектор Кристиан Керез, ЭКСПО 2020
Еще один шедевральный мусульманский павильон – это Марокко, архитектор Tarik Oualalou. Это марокканский архитектор, который учился во Франции, но глядя на его работу, кажется, что скорее в Канаде или Израиле у Мойше Сафди, потому что у него получилось великолепное произведение структурализма 1970-х гг., который Сафди ввел в моду, построив Habitat, жилой комплекс для монреальской ЭКСПО 1967 года. Такая архитектура сегодня смотрится несколько архаично, но мне вообще-то нравятся архитекторы и страны, которые позволяют себе игнорировать излишне современные тренды и не украшать архитектуру модными перьями. А пользуется языком структурализма этот Тарик Уалалу виртуозно. Благодаря пропускам-дырам в композиции из прямоугольных боков у него получаются своеобразные патио, и в их просветах видна вся ЭКСПО, так что она становится частью экспозиции павильона. Там внутри прелестный марокканский двор, напоминающий одесский или тбилисский. И довольно изысканные лавочки-пассажи, наполненные, вы не поверите, тем, что раньше называлось колониальные товары. Правда, они не продаются.
1 / 4
Павильон Марокко, архитектор Tarik Oualalou, ЭКСПО 2020
Наконец, последний пафосный арабский павильон, который меня впечатлил, – это Кувейт. Его построил Marco Pestalozza, Сооружение престранной геометрии, которое не может не обращать на себя внимание в силу крайней несуразности. Это такой прием. А внутри у него там висит некая форма, которая символизирует, что все, что течет, течет в Кувейт. Очень современная экспозиция, честно сказать, я ее не совсем понял. Мне в этом павильоне очень понравился второй уровень, где показаны чучела животных, обитающих в Кувейте. Такое невероятное сочетание крайне претенциозной современности с бесхитростностью районного краеведческого музея можно найти только на ЭКСПО. Особенно впечатлил ежик, но это личное.
Оправдание добра, или как не промотать наследство
Книга доктора искусствоведения, академика Марии Нащокиной «Апология наследия» – всеобъемлющий труд, собравший под одной обложкой острые проблемы сохранения наследия в нашей стране и за рубежом. Глубокий научный подход сочетается в ней со смелостью говорить правду, порой нелицеприятную, и предлагать здравые решения. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
«Чужие» в городе
Мы попросили у Александра Скокана комментарий по итогам 2025 года – а он прислал целую статью, да еще и посвященную недавно начатому у нас обсуждению «уместности высоток» – а говоря шире, контрастных вкраплений в городскую застройку. Получился текст-вопрос: почему здесь? Почему так?
Константин Трофимов: «Нас отсеяли по формальному...
В финал конкурса на концепцию вестибюля станции метро «Лиговский проспект-2» вышло 10 проектов, 2 самостоятельно снялись с дистанции, а еще 11 не прошли конкурс портфолио, который отсекал участие молодых или иногородних бюро. Один из таких участников – «Архитектурная мастерская Трофимовых», главный архитектор которой четыре года работал над проектом Высокоскоростной железнодорожной магистрали, но не получил шанса побороться за вестибюль станции метро. О своем опыте и концепции рассказал руководитель мастерской Константин Трофимов.
Угадай мелодию
Архитектурная премия мэра Москвы позиционирует себя как представляющая «главные проекты года». Это большая ответственность – так что и мы взяли на себя смелость разобраться в структуре побед и не-побед 2025 года на примере трех самых объемных номинаций: офисов, жилья, образования. Обнаружился ряд мелких нестыковок вроде не названных авторов – и один крупный парадокс в базисе эмотеха. Разбираемся с базисом и надстройкой, формулируем основной вопрос, строим гипотезы.
Казус Нового
Для крупного жилого района DNS City был разработан мастер-план, но с началом реализации его произвольно переформатировали, заменили на внешне похожий, однако другой. Так бывает, но всякий раз обидно. С разрешения автора перепубликовываем пост Марии Элькиной.
«Рынок неистово хочет общаться»
Арх Москва уже много лет – не только выставка, но и форум, а в этом году количество разговоров рекордное – 200. Человек, который уже пять лет успешно управляет потоком суждений и амбиций –
программный директор деловой программы выставки Оксана Надыкто – проанализировала свой опыт для наших читателей. Строго рекомендовано всем, кто хочет быть «спикером Арх Москвы». А таких все больше... Так что и конкуренция растет.
Опровержение и сравнение: конкурс красноярского театра
Начали писать опровержение – ошиблись, при рассказе о проекте Wowhaus, который занял 1 место, с оценкой объема сохраняемых конструкций, из-за недостатка презентационных материалов – а к опровержению добавилось сравнение с другими призерами, и другие проекты большинства финалистов. Так что получился обзор всего конкурса. Тут, помимо разбора сохраняемых разными авторами частей, можно рассмотреть проекты бюро ASADOV, ПИ «Арена» и «Четвертого измерения». Два последних старое здание не сохраняют.
ЛДМ: быть или не быть?
В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.
Теряющая смысл интеллигентность
На днях журналистам показали здание хлебозавода №5, обновленного по проекту Сергея Чобана. Публикуем размышления Григория Ревзина об этом проекте.
Пользы не сулит, но выглядит безвредно
Мы попросили Марию Элькину, одного из авторов обнародованного в августе 2020 года письма с критикой законопроекта об архитектурной деятельности, прокомментировать новую критику текста закона, вынесенного на обсуждение 19 января. Вывод – законопроект безвреден, но архитектуру надо выводить из 44 и 223 ФЗ.
Буян и суд
Новость об отмене парка Тучков буян уже неделю занимает умы петербуржцев. В отсутствие каких-либо серьезных подробностей, мы поговорили о ситуации с архитекторами парка и судебного квартала: Никитой Явейном и Евгением Герасимовым.
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: Европа и отказ от формы
Рассматривая тематические павильоны и павильоны европейских стран, Григорий Ревзин приходит к выводу, что «передовые страны показывают, что архитектура это вчерашний день», главная тенденция состоит в отсутствии формы: «произведение это процесс, лучшая вещь – тусовка вокруг ничего».
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: «страны с проблематичной...
Продолжаем публиковать тексты Григория Ревзина об ЭКСПО 2020. В следующий сюжет попали очень разные павильоны от Белоруссии до Израиля, и даже Сингапур с Бразилией тоже здесь. Особняком стоит Польша: ее автор считает «играющей в первой лиге».
Помпиду наизнанку
Ренцо Пьяно и ГЭС-2 уже сравнивали с Аристотелем Фиораванти и Успенским собором. И правда, она тоже поражает высотой и светлостию, но в конечном счете оказывается самой богатой коллекцией узнаваемых мотивов стартового шедевра Ренцо Пьяно и Ричарда Роджерса, Центра Жоржа Помпиду в Париже. Мотивы вплавлены в сетку шуховских конструкций, покрашенных в белый цвет, и выстраивают диалог между 1910, 1971 и 2021 годом, построенный на не лишенных плакатности отсылок к главному шедевру. Базиликальное пространство бывшей электростанции десакрализуется практически как сам музей согласно концепции Терезы Мавики.
Спасение Саут-стрит глазами Дениз Скотт Браун
Любое радикальное вмешательство в городскую ткань всегда вызывает споры. Джереми Эрик Тененбаум – директор по маркетингу компании VSBA Architects & Planners, писатель, художник, преподаватель, а также куратор выставки Дениз Скотт Браун «Wayward Eye» на Венецианской биеннале – об истории масштабного проекта реконструкции Филадельфии, социальной ответственности архитектора, балансе интересов и праве жителей на свое место в городе.
Победа прагматиков? Хроники уничтожения НИИТИАГа
НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства сопротивляется реорганизации уже почти полгода. Сейчас, в августе, институт, похоже, почти погиб. В недавнем письме президенту РФ ученые просят перенести Институт из безразличного к фундаментальной науке Минстроя в ведение Минобрнауки, а дирекция говорит о решимости защищать коллектив до конца. Причем в «обстановке, приближенной к боевой» в институте продолжает идти научная работа: проводят конференции, готовят сборники, пишут статьи и монографии.
Есть ли места на Олимпе? Сексизм и «звездность» в архитектуре
«Есть ли места на Олимпе? Сексизм и «звездность» в архитектуре» Дениз Скотт Браун – это результат личного исследования вопросов авторства, иерархической и гендерной структуры профессии архитектора. Написанная в 1975 году, статья увидела свет лишь в 1989, когда был издан сборник "Architecture: a place for women". С разрешения автора мы публикуем статью, впервые переведенную на русский язык.
Пять главных больных тем охраны наследия
В преддверии фестиваля «Архитектурное наследие» публикуем несколько мнений – Ирины Крымовой, Ирины Маркиной и Петра Черненко – об актуальных российских проблемах в области охраны наследия.
ВХУТЕМАС versus БАУХАУС
Дмитрий Хмельницкий о причудах историографии советской архитектуры, о роли ВХУТЕМАСа и БАУХАУСа в формировании советского послевоенного модернизма.
Архитектурный протекционизм по-шведски
Башни-близнецы бюро OMA в Стокгольме не получили главную архитектурную награду Швеции: это не просто каприз жюри, объясняет Елена Волкова.
Еще одна история
Рассказ Феликса Новикова о проектировании и строительстве ДК Тракторостроителей в Чебоксарах, не вполне завершенном в девяностые годы. Теперь, когда рядом, в парке построено новое здание кадетского училища, автор предлагает вернуться в идее размещения монументальной композиции на фасадах ДК.
Сергей Скуратов: «Школа должна была стать жемчужиной...
Говорим с Сергеем Скуратовым о результатах конкурса на здание в центре комплекса, которым архитектор занимается с 2006 года. Показываем не победивший конкурсный проект и делаем попытку изучить случай.
К проблеме хронологии сталинской архитектуры
Дмиртий Хмельницкий – о том, что советский конструктивизм последних лет был, на самом деле, сталинской архитектурой: «по социальному смыслу, типологии и функциональному содержанию».
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: Европа и отказ от формы
Рассматривая тематические павильоны и павильоны европейских стран, Григорий Ревзин приходит к выводу, что «передовые страны показывают, что архитектура это вчерашний день», главная тенденция состоит в отсутствии формы: «произведение это процесс, лучшая вещь – тусовка вокруг ничего».
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: «страны с проблематичной...
Продолжаем публиковать тексты Григория Ревзина об ЭКСПО 2020. В следующий сюжет попали очень разные павильоны от Белоруссии до Израиля, и даже Сингапур с Бразилией тоже здесь. Особняком стоит Польша: ее автор считает «играющей в первой лиге».
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Система связей
Бюро HOK разработало мастерплан выставочного комплекса для Экспо-2020 в Дубае.
Технологии и материалы
Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада
Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.
Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки
Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.
LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...
Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.
Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...
Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.
Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла
Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.
Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...
LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.
ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...
В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.
Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити
Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.
Модульный стандарт фасадных решений
Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.
Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...
Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.
Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...
KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.
VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...
Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.
Малые формы – большая ответственность
Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».
Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision
Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.
Игровая архитектура нового поколения
В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.
Материал для идеала
Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.
Кукуруза и каррарский мрамор
Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.
Дома А-Класса на Арх Москве
Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.
Иллюзорные преграды
Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.
Песчаные дюны на потолке
Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.
Дворы четырех
Четыре виллы из блоков натурального камня, построенные по проекту Atelier Stéphane Fernandez в Экс-ан-Провансе, тактично вписаны в рельеф и контекст поместья XVIII в.
Городской гобелен
Шанхайские архитекторы Neri&Hu внесли гармонию во фрагментированный фасад отеля Mandarin Oriental The Landmark в Гонконге при помощи «текстильной» теории Готфрида Земпера, создав выразительное керамическое полотно из тысячи плиток.
Три двора на краю света
В проекте арктического общественного центра, который архитектор Инга Глушкина разработала для Мурманской области в рамках конкурса «Неочевидное Арктика», – размышления о том, как сделать регион привлекательным и посеять новые смыслы. Социальный хаб здесь – это компактный «город под крышей», развивающий современные prefab-технологии и рассчитанный на круглогодичную жизнь сообщества.
«Зеленые» мечты и спелеологические впечатления
Консорциум во главе с MVRDV победил в конкурсе Shift на проект просветительского и гостинично-коммерческого комплекса в Роттердаме, посвященного ресурсоэффективности и охране окружающей среды.
Новое время – новый дизайн
Время диктует... Но может ли кто-то диктовать что-то времени? Например, в каком дизайне оно должно представать перед покупателями его компактной версии? Sinitsa Buro отважилось на эксперимент и представило своё видение в интерьере магазина часов Tempus.
Базис и надстройка
Для жилого квартала «ЭВО» в подмосковном Реутове бюро «Сивил» выбирает подход противопоставления окружающей постсоветской застройке и одновременно ищет способы сделать среду сомасштабной и уютной. Для этого с помощью отделки и пластических приемов выделяется «верхний» и «нижний» город, а у части корпусов появляется скатная кровля.
Изменчивая дымка
Бюро T+T Architects разработало концепцию премиального бизнес-центра с «живыми» фасадами, которые в зависимости от погоды, времени суток и запросов работников меняют свою конфигурацию, превращая здание в городскую инсталляцию. Идея бесконечной вариативности продолжена во внутренних пространствах, которые предполагают разные сценарии использования. Некоторые инженерные решения реализуются на российском рынке коммерческой недвижимости впервые.
Запах хлеба по утрам
Один из текущих проектов бюро Rhizome в Португалии – преобразование усадебного ансамбля XVII века, где сейчас располагается традиционный отель, в современный загородный комплекс. Архитекторы предложили насыщать пространство кинты новыми функциями и идти путем реконструкции и адаптации. Первым шагом стало создание пекарни в одной из поздних пристроек.
Преодоление себя
Разрабатывая интерьер спортивного клуба Jet Arena, архитекторы бюро Osetskaya.Salov смогли преодолеть границы брутальности и найти новые выразительные приёмы для мира непрекращающейся борьбы с человеческой ленью и гедонизмом.
Ряды не поредели
В комплексе Центра искусств Aranya и общественной столовой по проекту Vector Architects в Гуанчжоу сохранена и включена в ансамбль старая баньяновая аллея.
Слишком много кирпича
Пять из шести зданий-финалистов Премии Стерлинга, претендующих на звание лучшей постройки Великобритании-2026, выстроены из кирпича в жестких рамках хорошего вкуса, но без оригинальности. Исключением стал стеклянный офисный «кубик» Ренцо Пьяно в его привычном стиле.
Маленькая книга прощания
Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.
WAF 2026: кто в коротком списке
Всемирный фестиваль архитектуры объявил списки финалистов, среди которых есть 8 заявок от российских бюро – в два раза больше, чем в прошлом году. И это если не считать два проекта от берлинского офиса Сергея Чобана. Помимо него бороться за призы будут бюро KPLN, Wowhaus, CHADO, Front Architecture, MAXX-architects и Kerimov Architects.
Прерия на крыше
В прерии штата Северная Дакота открылась президентская библиотека Теодора Рузвельта по проекту Snøhetta: живя в этих местах, он задумался об охране окружающей среды, что привело к созданию системы национальных парков США.
Серию изданий, исследующих практику применения того или иного материала в архитектуре и дизайне, Анна Мартовицкая и Денис Дмитриенко продолжили внушительным — почти 800-страничным — кирпично-красным томом, посвященным кирпичу и керамике.
Win-win
Для Перми открытие нового здания художественной галереи – хранительницы знаменитой деревянной скульптуры – означает завершение 35-летней эпопеи с поиском места коллекции, сформировавшейся и разросшейся, имея в качестве «базы» только лишь пространство городского собора. Сергей Чобан называет этот проект одной из самых своих важных работ в России и подчеркивает его анти-«иконичность» в пользу уместности. Съездили в Пермь, изучили здание и масштабную экспозицию музея; рассказываем. Как и другие музейные проекты Сергея Чобана, он выстроен современно – в том смысле, что новое и старое не просто сосуществуют, но и, работая на контрасте, поддерживают друг друга и заостряют наше восприятие комплекса.
Бакалавры ЯГТУ 2026: мозаика новой реальности
Кафедра Архитектуры Ярославского государственного технического университета выбрала для публикации на Архи.ру восемь выпускных работ. Авторы исследовали территории, расположенные от Мурманска до Аргентины, которые объединяет общее свойство – сложный контекст. В одном случае это суровый ландшафт – Арктика, Заполярье или воды мирового океана, страдающего от пластика. В другом – многослойная и иногда драматичная история.
Даешь мультифункциональность!
Там, где одна функция не может аккумулировать достаточный клиентский поток, гибкость в использовании пространства и расширение функционала за счёт каких то близких по формату опций способны кардинально изменить экономику. Пример – новое общественное пространство и кафе Quercus от студии WA project.
Дисциплина модуля
Мастерская «Гикало Купцов Архитекторы» спроектировала для частной базы отдыха в Камчатском крае дом для персонала, рассчитанный на 10 человек. Здание из клееного бруса деликатно дополняет композицию гостевого комплекса: глухой блок с хозяйственными помещениями одновременно скрывает жилую часть от глаз посетителей и формирует приватную зону для террасы с купелью. Помимо постирочной с системой хранения дом включает пять ячеек жилых комнат, из которых открывается вид на тундру.
Состояние полета
Студия PAR в рамках сотрудничества с компанией GATE31 нашла архитектурное выражение ключевых ценностей известного российского бренда одежды через презентацию понятий легкости и мобильности в образах и формах, ассоциирующихся с путешествиями.
Творческие амбиции автовладельцев
Бюро OOIIO перепрофилировало заброшенную фабрику кухонной мебели в Леганесе под Мадридом в автоцентр с ярким, авторским решением.
Водопад в лесу
Проект спального корпуса лечебно-рекреационного центра от бюро PORT, созданный в рамках реконструкции санатория имени Артёма в подмосковной Фирсановке, – попытка вернуть к жизни одну из старейших российских здравниц.
Партитура для 12-й линии
Дом «Амо», построенный по проекту Степана Липгарта на Васильевском острове, соединяет три мотива: курдонер, двор-пьяцетту и заимствованные у архитектуры Ренессанса образы, которые позволили сделать современный многоквартирный комплекс более гуманистичным, развивающим тему индивидуальности в жилой архитектуре. В этом помог набор в меру стандартизированных элементов – филенки, усложненные орнаментом, выполненным в технике сграффито; «линейка» карнизов и профилей, а также штучные элементы декора. Комплекс включает жилую и гостиничную части, которые обрамляют отреставрированный деревянный особняк братьев Брёмме.
Зеленый кратер
Жилой комплекс La Vallée Verte по проекту MVRDV в Бордо предлагает современную трактовку сложной геометрии и узких улиц исторического города.
Капсула у реки
Бюро Arch(e)type спроектировало концертный зал в Нагатинском затоне – на берегу Москвы-реки, рядом с парком развлечений «Остров Мечты». Архитекторы сравнивают его с технологической капсулой или исследовательским модулем – формой, работающей на предвкушение нового опыта.
Красная вечеринка
Вашему вниманию – светская хроника неформальной части процедуры вручения архитектурной премии Москвы, которая состоялась вчера во дворе «дома культуры» ГЭС-2 при участии главы ДГП Владислава Овчинского.
Архитекторы действительно бегали
За пять лет фестиваль «Не только архитектор» вырос из небольшой встречи в коворкинге KLAUZURA в одну из самых необычных профессиональных площадок Петербурга. Здесь спорят об архитектуре, экспериментируют с форматами общения и, кажется, всерьез пытаются доказать, что хороший – нескучный – разговор иногда не менее важен, чем хорошая выставка.
Памяти Виталия Стадникова
Ушел из жизни Виталий Стадников: архитектор, градозащитник, историк авангарда и модернизма, главный архитектор Самары в 2012–2013, инициатор разработки регламентов исторического поселения города.
