Главная интрига вручения наград ArkitekturGala этого года состояла в том, получит ли награду знаковый проект Norra Tornen архитекторов OMA под руководством партнера бюро Рейнира де Графа. Проект уже признан событием международного масштаба; в прошлом году, обойдя высотных конкурентов из Лондона и Франкфурта, Пекина и Сингапура, он получил престижную International Highrise Award. Как будто составленные из кубиков «Северные башни-близнецы» воспринимаются как новый символ Стокгольма, которым сложно что-что противопоставить по масштабу и инновациям, даже если не брать в расчет архитектурную выразительность. Однако еще до начала церемонии были сомнения, что проект победит, уж слишком он не соответствовал врожденной скромности шведов. Но было интересно: каковы будут аргументы жюри?
Башни Norra tornen
Фото: Laurian Ghinitoiu, предоставлено OMA
Шведская ассоциация архитекторов вышла из ситуации изящно: победителем стал культурный центр Kulturhuset – другой символ Стокгольма, правда, 1970-х годов. Его построили в 1974, и тогда он уже был удостоен главной архитектурной премии страны. Его автор – радикальный модернист Петер Селсинг (Peter Celsing, 1920–1974). В 2020-м Kulturhuset реконструировали, и как раз за «бережное отношение к наследию» шведское архитектурное бюро Ahrbom & Partner и получило награду. Перемены, отметим, коснулись в первую очередь интерьеров.
Культурный центр Kulturhuset. Реконструкция
Фото: Johan Eldrot
Культурный центр Kulturhuset. Реконструкция
Фото: Johan Eldrot
Обстоятельством, которое уменьшало шансы Norra Tornen на выигрыш, была заявленная в этом году тема конкурса на премии: «Растущее жилищное неравенство». Именно за исследования этой темы специальный приз вручили двум университетским профессорам – Ирэне Молина из Упсалы и Карине Листербон из Мальмё. Norra Tornen шли наперекор главной теме: это проект жилья для состоятельных людей, разработанный по заказу «люксовой» девелоперской компании Oscar Properties, владелец которой планомерно пытается привить шведам американские стандарты роскошной жизни.
Башни Norra tornen
Фото: Laurian Ghinitoiu, предоставлено OMA
Башни Norra tornen. Башня Innovationen
Фото: Laurian Ghinitoiu, предоставлено OMA
И тут мы наблюдаем некоторый конфликт интересов: желание девелоперов строить исключительные с точки зрения архитектуры сооружения, тем самым повышая их ликвидность, входит в противоречие с укладом шведского общества. И есть еще один важный вопрос: насколько шведское архитектурное сообщество терпимо к вторжению иностранных архитекторов на национальный рынок или оно стоит на позиции жесткой защиты своих интересов? Обмениваться опытом посредством лекций и вебинаров – пожалуйста, но строить – нет. Кто из иностранцев вообще оставил след в Скандинавии?
Безусловным лидером по влиянию на современную шведскую архитектуру до сих пор остается Ле Корбюзье. В 2013 в Музее современного искусства в Стокгольме прошла выставка Moment. Le Сorbusier: The Secret Laboratory, которая еще раз напомнила о работе этого выдающегося архитектора в Швеции в 1930-е – 1960-е годы. Модернизм Ле Корбюзье по времени совпал с формированием социальной модели шведского социализма, к тому же принципы архитектора хорошо сочетались со свойственной шведам практичностью. Так или иначе, его идеи нашли в этой стране (впрочем, как и почти по всему миру) самую благодатную почву.
В 1933 Ле Корбюзье разработал план развития Стокгольма, который предусматривал значительный снос кварталов в его основных районах – Норрмальм и Седермальм. Место исторической застройки должны были занять четыре огромных здания на 170 тысяч жителей в Норрмальме и одно 45-метровой высоты на 110 тысяч жителей в Седермальме. Старый город должен был быть полностью реорганизован. Большую часть построек планировалось снести и оставить только Королевский дворец и Большую церковь. Вместо этого предлагалось создать открытое пространство с пешеходными дорожками, кафе, ресторанами и клубами. Шведские медиа и архитектурное сообщество с энтузиазмом приветствовали перемены!
Хотя план Ле Корбюзье так и остался на бумаге, но именно эти идеи сделали возможным последующее разрушение центральной части Стокгольма, а также разрушение других городских центров Швеции.
По опросам, проводимым популярным порталом Arkitekturupproret, чей девиз можно перевести как «Альтернативу квадратным коробкам!», cамым красивым современным зданием Швеции остается Turning Torso («Вращающийся торс», 2005) Сантьяго Калатравы. Turning Torso собрал беспрецедентное количество международных наград и даже в 2019, почти через 15 лет после завершения строительства, получил 10 Years Award за то, что не потерял своей архитектурной и функциональной ценности. Но, несмотря на популярность и значение для городского ландшафта Мальме, это здание так и не удостоилось главной архитектурной премии Швеции.
Башня Turning Torso
Фото: Mirko Junge via Wikimedia Commons. Лицензия CC BY-SA 2.0
Возможно, дело в шведском менталитете. Пресловутое lagom – «умеренность во всем» – фактор, обуславливающий деликатность местной архитектуры. Все новое, что будет построено, должно быть единообразным, а не разнообразным. Сооружения должны вписываться в контекст, а не выделяться, не демонстрировать какую-либо крайность, авангардную или ретроспективную.
Однако, если заглянуть глубже, то выяснится, что уже более десяти лет ведется дискуссия о дефиците интересных решений в шведской архитектуре. Девелоперы все чаще и чаще приглашают иностранные архитектурные бюро для разработки флагманских проектов. Например, перестройка одного из определяющих в будущем лицо Стокгольма районов – Слуссен, доверена в итоге архитектурному бюро Нормана Фостера. Выбор сделала стокгольмская мэрия, хотя из шести конкурсантов половина были шведскими мастерскими. Здесь еще можно найти оправдание: все-таки речь шла о крупном многофункциональном сооружении уровня мегаполиса. В Швеции мегаполисов нет, поэтому, может быть, у местных архитекторов не было релевантного опыта. Так или иначе, по мнению большинства экспертов, именно бюро Нормана Фостера предложило наиболее гармоничное решение, обыгрывающее уникальные видовые перспективы Слуссена.
Слуссен – реконструкция. Проект январь 2010
© Foster + Partners
Как отмечают на форумах сами шведские архитекторы, причина проигрышей может крыться также в том, что они не умеют так эффектно подавать свои идеи, как иностранные коллеги, и плохо их отстаивают.
Еще один амбициозный стокгольмский проект, который мог бы добавить славы шведским архитекторам, но ушел в копилку англичанину Дэвиду Чипперфильду, – новый Нобелевский центр, где собираются создать пространства для церемоний вручения Нобелевских премий, Нобелевский музей и Нобелевский банкет. Заявки оценивал сам Нобелевский комитет, который решил, что предложение английской мастерской лучше всего отражает дух премии. Бюджет проекта оценивался в 1,2 млрд шведских крон ($143 млн). Среди 12 участников конкурса лишь две команды были из Швеции: Johan Celsing Arkitektkontor (Юхан Селсинг – сын упомянутого выше Петера Селсинга) и Wingårdh Arkitektkontor с «фронтменом» Гертом Вингордом, любимцем шведской публики. Остальные претенденты представляли цвет мировой архитектуры: BIG, Дэвид Чипперфильд, Herzog & de Meuron, Рем Колхас. (Слишком заметное место для нового здания в историческом центре стало причиной отмены проекта через суд, однако теперь Нобелевский комитет рассматривает участок рядом со Слуссеном и вновь ведет переговоры с Чипперфильдом – примечание Архи.ру).
Нобелевский центр
© David Chipperfield Architects
Похоже, что шведских застройщиков с их амбициями уже не могут удовлетворить сдержанные решения, которые привычно предлагают местные зодчие. Ассоциация шведских архитекторов как может отстаивает и поддерживает своих членов. Акценты, особенно при вручении премий, делаются на прикладные, практичные решения, cоциальную направленность и, конечно, на ресурсоэффективность – на все то, в чем сильны местные архитектурные бюро. Но такая протекционистская позиция –игнорирование сигналов рынка – будет скорее способствовать ситуации, при которой недостаток местных навыков и умений будет восполняться международными ресурсами, и именно иностранные бюро будут определять будущий образ шведских городов. Выиграют ли от этого шведские архитекторы?
