Реквием по утопии

Куратор выставки об истории и теории поселков XIX – XX веков как урбанистического и общественного явления Елена Маркус – о «гармонической диктатуре добра», опасности консенсуса и социальном равенстве, перенесенном на архитектурную форму.

author pht

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») прошла в мюнхенской галерее Lothringer13 c 16 ноября по 16 декабря 2018 года.
Елена Маркус (Косовская) – архитектор, историк и теоретик архитектуры, преподаватель Технического университета Мюнхена.

Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
Фото © Nick Förster


– Как возникла тема поселков, как она развивалась?

– Началось с того, что я и фотограф Юрий Пальмин интенсивно занялись идеей поселков и кооперации на примере Швейцарии. Нашу с Юрой выставку мы показывали на Арх Москве в 2016 – фотоэссе, графический материал и анализ семи швейцарских поселков последнего столетия, характерных для своего времени и в то же время оригинальных по идее и форме. После этого исследования мне хотелось сделать более обобщенный проект, книгу или выставку, не привязанный только к Швейцарии. Ведь что интересно, и это удивило и нас с Юрой, когда мы обсуждали наш швейцарский проект: с одной стороны, поселок – это модернистское явление по отношению к эпохе и стилю, и существует неисчислимое количество книг о различных поселках, особенно 1920-х годов. Но при этом, насколько мне известно, до сих пор нет ни одной публикации о теории или истории общей идеи поселка, а не только о конкретных примерах (как, например, это делает Кеннет Фремптон в своем эссе в книге о Халенe).

– Но почему все началось с интереса именно к швейцарским поселкам?

– Швейцарские поселки – это фактически прототип швейцарской государственности, системы, основанной как постоянный компромисс ради блага большинства. Так, например, даже во главе швейцарской конфедерации стоит не один политик, а коллектив из семи человек – Федеральный совет Швейцарии, отражающий распределение голосов в парламенте. Поэтому мы решили сосредоточиться на архитектуре швейцарских поселков и сделать даже не столько выставку, сколько визуально-текстовое исследование. Мы рассматривали, с одной стороны, такие известные примеры как поселок Веркбунда Нойбюль (1930–1932) и поселок Хален, построенный Atelier 5 на рубеже 1960-х – 1970-х; а с другой стороны, такие как постмодернистский поселок Сельдвила недалеко от Цюриха, о котором мало кому известно до сих пор.


  • zooming
    1 / 4
    Швейцарский поселок Хален
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    2 / 4
    Швейцарский поселок Хален
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    3 / 4
    Швейцарский поселок Хален
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    4 / 4
    Швейцарский поселок Хален
    Фото © Юрий Пальмин

Швейцарский поселок Хален. Фотографии Юрия Пальмина

  • zooming
    1 / 2
    Швейцарский поселок Нойбюль
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    2 / 2
    Швейцарский поселок Нойбюль
    Фото © Юрий Пальмин

Швейцарский поселок Нойбюль. Фотографии Юрия Пальмина

  • zooming
    1 / 6
    Швейцарский поселок Сельдвила
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    2 / 6
    Швейцарский поселок Сельдвила
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    3 / 6
    Швейцарский поселок Сельдвила
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    4 / 6
    Швейцарский поселок Сельдвила
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    5 / 6
    Швейцарский поселок Сельдвила
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    6 / 6
    Швейцарский поселок Сельдвила
    Фото © Юрий Пальмин

Швейцарский поселок Сельдвила. Фотографии Юрия Пальмина


Однако все они очень любопытны. Одним из основополагающих моментов было осознание того, что идея швейцарского общества – или скорее сообщества – воплощается подобным образом прежде всего в поселках немецкой части Швейцарии: во французской и итальянской частях страны сильней представление о важности собственности; разница – предположительно исторически основанная на отличии древнегерманского и древнеримского земельного права. Политическое, экономическое и культурное устройство Швейцарии проявляется таким образом в миниатюрном виде поселков – такая модель идеального государства или даже скорее мироустройства.

– Как эта социально-политическое содержание выражено физически в реальных поселках, швейцарских и остальных?

– Понятно, что любая архитектура связана с политической, социальной и прочими аспектами жизни, в конфигурации поселков это однако отражается более явно, чем в других типологиях. В поселке ты очень четко видишь социальную организацию пространства, которая выражается, с одной стороны, в градостроительной форме, а с другой стороны – в типизации «жилых единиц» и четком распределении частных и общественных пространств. Кроме того, здесь особенно видна неотделимость архитектуры от градостроительной концепции. То есть получается, что поселок нельзя назвать архитектурой, это некая «урбанистическая единица».

Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
Фото © Nick Förster
Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
Фото © Nick Förster
Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
Фото © Nick Förster


– Если вернуться к выставке в Мюнхене, как формировалась ее концепция?

– Мы с моим коллегой Ником Фёрстером делали выставку вместе, и с самого начала нам было важно нащупать общую идею. Так мы пришли к пониманию поселка относительно понятия сообщества (нем. Gemeinschaft). Что такое сообщество? Для него не менее сложно найти постоянное значение. Понятие сообщества всегда зависит от конкретного контекста, от состояния общества на данный момент, т.е. существует лишь относительное а не абсолютное его определение, А поселки в свою очередь отражают это понимание при помощи конкретной формы: таким образом в пределах поселка создается определенная модель сообщества. Этот момент прослеживается и в этимологии немецкого слова Siedlung, которое можно перевести на русский как поселок или же как поселение. Не случайно в каталоге к знаменитой выставке в МоМА в 1932 году, посвященной модернизму и интернациональному стилю, кураторы решили слово Siedlung вообще не переводить на английский язык. Потому и различные поселки с различными представлениями о коллективности очень отличаются друг от друга. Так, поселки Нового Франкфурта, к примеру, очень сильно отличаются от поселка Веркбунда в Штутгарте (1927). А если возьмем поселок Фрайдорф в кантоне Базель-Ланд, который Ханнес Майер строит в 1919–1921, то он по своей идее относится, скорее, к XIX веку, потому что там есть ключевая фигура заказчика-патерналиста, который диктует социальный заказ.

  • zooming
    1 / 2
    Швейцарский поселок Фрайдорф
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    2 / 2
    Швейцарский поселок Фрайдорф
    Фото © Юрий Пальмин

Швейцарский поселок Фрайдорф. Фотографии Юрия Пальмина

Для нас поселок стал, таким образом, архитектурной или урбанистической формой, воплотившей в конкретном виде современную ему идею сообщества. Здесь большую роль играет идея кооперации в ее социальном и экономическом смыслах, но также, конечно же, и более ранние утопические представления, например, идеальные города Мора или Кампанеллы, представления о структуре общества Гоббса, Руссо или же Тённиса (он первый и единственный описал теорию сообщества в своей книге Gemeinschaft und Gesellschaft).

Роберт Оуэн из каталога «Реквиема по поселкам»
© Nick Förster
Шарль Фурье из каталога «Реквиема по поселкам»
© Nick Förster


– Идею поселка можно встретить и сегодня: его образ узнаешь и в огороженных высоким забором коттеджных комплексах, и в коливингах, и в любых других попытках создать комфортную среду для жизни со своими правилами – как бытовыми, так и архитектурными. При этом такие проекты кажутся очень несовременными в своем стремлении «унифицировать» людей.

– Поэтому мы и пишем некролог по поселку и «хороним» его с большими почестями (в отличие от сообщества, которое нужно переосмыслить, а не списывать в утиль). Мы считаем, что при таком содержании и с такой формой поселок – это уже неактуальное явление, несмотря на то, что сейчас в Германии, Швейцарии и других европейских странах наблюдается новый всплеск интереса к движению кооперации и кооперативным поселкам. Но представление о «третьем пути», который все еще предлагает нам поселок вместо революции и консервации, это тема социально-экономической политики XIX, а не XXI века.
Думаю, что проблема поселков на сегодняшний день как раз и состоит в их обособленности. С одной стороны, обособленности как градостроительных единиц, невключенности в общегородское пространство. А с другой стороны, в отказе от воздействия на законодательную политику. Ведь если в Германии сейчас на фоне непрерывно растущих цен на землю и на жилье активно обсуждается тема возрождения кооперативного движения, то получается, что никто не верит, что государство способно, более того, должно поддерживать своих жителей. Обособленность поселков от городского пространства – это отражение обособленности сообщества кооператива от общества города. Это большая проблема, которая нас относит назад, в XIX век, когда государство не готово или не может заботиться о гражданах. Пропагандируя сегодня идею поселка XIX века, мы фактически возвращаемся в ситуацию, аналогичную тому времени. Важно осознать эту проблему для того, чтобы иметь возможность поменять представление о кооперативном движении, сообществе и его архитектурных формах.
Та же самая ситуация – с sharing economy («экономикой совместного потребления»), которая выдает себя за позитивную практику, а на самом деле лишь замещает понятие сообщества и пользуется его позитивным имиджем.

  • zooming
    1 / 2
    Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
    Фото © Nick Förster
  • zooming
    2 / 2
    Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
    Фото © Nick Förster
  • zooming
    1 / 3
    Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
    Фото © Nick Förster
  • zooming
    2 / 3
    Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
    Фото © Nick Förster
  • zooming
    3 / 3
    Выставка SiedlungsRequiem («Реквием по поселкам») в мюнхенской галерее Lothringer13
    Фото © Nick Förster


Однако мы не пытаемся критиковать современную ситуацию. Наш проект не о современной архитектуре, скорее, это интерес к более обобщенному пониманию идеи поселка. Как я уже упомянула, есть огромное количество книг о конкретных примерах поселков; к тому же они в разное время могут по-разному называться, в какое-то время это коммуны, затем – поселки, жилищные кооперативы, и так далее. Но во всех этих книгах практически отсутствует осмысление концепции поселка. И это очень интересный момент. С одной стороны, существует этот наиважнейший феномен архитектуры и градостроительства ХIХ и ХХ века, и в то же время в архитектурном сообществе практически отсутствует рефлексия на его тему. Безусловно, нашу выставку нельзя воспринимать как серьезное исследование, скорее, это попытка представить, как могла бы выглядеть теория «зидлунгов». То есть наша идея – это не восхваление поселка и идеи кооперации (согласно новой эйфории, призывающей решать проблему жилья с помощью кооперативных поселков), но это и не критика. Это именно попытка более глубокого понимания процессов, лежащих в основе идеи поселка, ее теоретического обоснования.

– Какой же получилась выставка в итоге?

Мы решили, что ее дизайн (его мы разрабатывали вместе) должен быть и главным экспонатом, то есть экспозиционный «интерьер» – также и выставляемым предметом. Выставка должна была быть одновременно объектом и высказыванием, а не неким оформлением, в рамках которого показаны объекты и тексты. К выставке мы также сделали каталог, его дизайном занимался Ник Фёрстер. Как выставка, так и каталог состоят из четырех частей: «Мавзолей», «Алтарь», «Земля» и «Машина». Каждая из них показана как объект. В первой части, под названием «Мавзолей», мы отдаем дань представлениям о поселках и их героической кончине.
«Мавзолей» из каталога «Реквиема по поселкам»
© Nick Förster

Вторая часть, «Алтарь», рассказывает о «гармонической диктатуре добра». Парадокс заключается в том, что идея гармонического сообщества, к которому, думаю, мы все стремимся, неотъемлема от насилия. С одной стороны, невозможно думать о человеке, не думая о сообществе. А с другой стороны, существует представление об идеальном сообществе, для которого каждый человек должен каким-либо образом менять себя. Т.е. с одной стороны есть представление о лучшем, более справедливом устройстве общества, а с другой – невыносимое давление на каждого человека – чтобы он соответствовал этому шаблону. Например, это демонстрирует опыт Роберта Оуэна, который возникает на фоне формирующегося «агрессивного» капитализма. Это попытка найти ответ на вопрос о том, как можно создать среду, не подчиняющуюся жестоким экономическим законам, но не с помощью революции, а как систему в системе («третий путь»).
«Алтарь» из каталога «Реквиема по поселкам»
© Nick Förster

Конечно, консенсус необходим. Однако во многом реальный консенсус сменился сейчас популистскими представлениям о недопустимости отличий (культурных, поведенческих и т.д.) Шанталь Муфф в своей книге о левом популизме говорит об опасности псевдо-участия, которое противоречит продуктивному конфликту в интересах общества. Мне довольно симпатична ее позиция конфликта, потому что она пытается преодолеть аполитичность, которая пришла на смену представлениям о «правильном» сообществе. Точно так же Маркус Миссен пишет в своей книге «Кошмар участия» о проблеме, которую породило желание вовлечь максимальное количество людей в принятие любого решения, потому что подобная попытка сглаживания всех конфликтов далеко не всегда приводит к лучшему итогу.
  • zooming
    1 / 3
    «Мавзолей» (деталь) из каталога «Реквиема по поселкам»
    © Nick Förster
  • zooming
    2 / 3
    Unheimliche Heimat («Зловещая родина») из каталога «Реквиема по поселкам»
    © Nick Förster
  • zooming
    3 / 3
    «Крушение» из каталога «Реквиема по поселкам»
    © Nick Förster

Третья глава, «Машина», в значении «машина для жилья», рассказывает об отношении технологического развития и архитектуры эпохи фордизма. Здесь речь идет не только и не столько о критике рационализации, а о различных ее значениях. Понятно, что это связано с экономическим и технологическим развитием, рационализацией производства и серийным производством, которое переносится на архитектуру, и которое до сегодняшнего дня подвергается страшной критике. А ведь, например, базельский архитектор Ханс Шмидт, побывавший в начале 1930-х в СССР, пишет в своих заметках о том, что рационализация архитектуры – это очень важный момент для создания архитектуры для общества. Архитектура никогда не индивидуальна, так и общество не может существовать в индивидуальном пространстве. Стремление к индивидуальности – это лишь отражение капиталистического псевдо-индивидуального мира, а вовсе не социального равенства. Таким образом, социальное равенство, перенесенное на архитектурную форму поселка, демонстрирует каждому члену сообщества его равенство с другими его членами. Поэтому в любом поселке очень важна именно эта составляющая – одинаковость его различных частей и их соотношение друг к другу.
Последняя глава, «Земля» – о проблемах собственности на землю, спекуляции и так далее. Идея кооперативного движения позиционирует себя с XIX века как так называемый третий путь. Как изъятие капиталистической компоненты – полное исключение спекуляции продовольствием и землей в ограниченном сообществе кооператива. Проблема спекуляции, в особенности – земельной спекуляции, безусловно, лежит в основе кооперативного движения и как следствие – возникновения современной типологии поселка. Эта проблема актуальна и сейчас – не меньше, чем 150 лет назад. Вопрос лишь в том, насколько сообщество поселка сегодня является адекватным решением проблемы земли – путем создания структуры в структуре. Поэтому сегодня и необходима вновь политическая дискуссия о правах на землю, хотя и понятно, с учетом исторического опыта разнообразных -измов, насколько сложно сегодня вести подобный разговор. С этим связана и немаловажная проблема сообщества и вместе с ним – поселка, которая идеологически может быть очень легко перенесены на тоталитарные концепции: поэтому она была, в том числе, такой успешной во времена национал-социализма в Германии.

Швейцарский поселок Гвад
Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    1 / 2
    Швейцарский поселок Тримли
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    2 / 2
    Швейцарский поселок Тримли
    Фото © Юрий Пальмин

Швейцарский поселок Тримли. Фотографии Юрия Пальмина

  • zooming
    1 / 3
    Швейцарский поселок Mehr als Wohnen (MAW)
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    2 / 3
    Швейцарский поселок Mehr als Wohnen (MAW)
    Фото © Юрий Пальмин
  • zooming
    3 / 3
    Швейцарский поселок Mehr als Wohnen (MAW)
    Фото © Юрий Пальмин

Швейцарский поселок MAW. Фотографии Юрия Пальмина


– Вы с Ником Фёрстером начинаете историю зидлунгов с XIX века, причем до начала XX столетия это почти исключительно история не архитекторов, а философов, реформаторов, промышленников-филантропов (тех же социалистов-утопистов), да и автор идеи города-сада Эбенезер Ховард тоже не имел архитектурного образования. А далее один за другим появляются именно архитектурные «новые миры». С чем вы связываете такую периодизацию «профессиональной принадлежности»?

– Это очень хороший вопрос. ХIХ век – это, конечно, же век патернализма, попытка изменить социальное мироустройство постепенно, изнутри, с помощью «островов», где царит справедливость и где архитектура лишь вспомогательный инструмент. ХХ век – это история именно архитекторов, архитектурной идеи, призывающей посредством формы изменить сознание человека.
Так, проекты Оуэна и Фурье интересны именно тем, что являются чистой идеологией, равной архитектуре. В ХХ веке архитектор, скорее, становится (или очень хочет стать) просветителем, организатором жизни.
Архитектор – творец бытия. Эта составляющая истории поселков как раз очень соотносится с представлениями о патернализме как части эпохи Просвещения. Тут архитектор – дитя эпохи Просвещения, который наследует идею «переделывания» мира.

13 Июня 2019

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.
Размером с 30 футбольных полей
«Зеленый квартал» – энергоэффективный, инновационный и самый дорогой градостроительный проект Казахстана, разработкой которого занималась международная команда: британское архитектурное бюро Aedas, американская инженерная компания AECOM и строительный холдинг из Казахстана BI Group.

Сейчас на главной

Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.
Дальше... дальше... дальше... В поиске нового поколения
Конкурс OPEN! на участие в национальном павильоне Джардини рассчитан на молодых архитекторов с максимально свежим взглядом на вещи, а его рамки так широки, что их почти не видно. Нужны смелые люди, которые совпадут с мировоззрением куратора Ипполито Лапарелли. Награда – работа в Венеции, дедлайн 31 января.
«Остров единорогов»
В Чэнду на западе Китая почти готов выставочный и конференц-центр Start-Up – первое здание на спроектированном Zaha Hadid Architects «Острове единорогов» для компаний-стартапов в сфере цифровых технологий.
Стирая границы
IND architects и китайское бюро DA! победили в конкурсе на проект музея в провинции Сычуань. Архитекторам удалось сделать музей частью ландшафта, а природу – полноправной участницей экспозиции.
Бетон и цвет
Школа с музыкальным уклоном имени Сервете Мачи в центре Тираны по проекту албанского бюро Studioarch4.
Фантастический роман
Рассматриваем выставку «Время Москвы-реки» в Музее Москвы, – креативную попытку актуализировать концепцию развития прибрежных пространств, победившую в конкурсе 2014 года и манифестировать вновь основанное общество Друзья Москвы-реки.
Все это – далеко не только форма
Российские архитекторы DNK ag участвовали в симпозиуме по естественному свету и устойчивому развитию, который компания Velux провела в Париже. Говорим с Натальей Сидоровой и Даниилом Лоренцем о затронутых на конференции исследованиях в области медицины, строительных технологий и здоровой среды.
Сахарные кристаллы
Бюро ODA превратило историческое здание сахарорафинадного завода на берегу Ист-ривер в Нью-Йорке в офисный комплекс с эффектным кристаллическим фасадом вместо утраченного.
Татами и роботы
Бюро BIG спроектировало для Toyota «город будущего» у подножия Фудзиямы: с почти нулевым углеродным следом, прогрессивной транспортной схемой, разными видами роботов, зданиями из дерева и модулем по размеру татами.
Тема треугольника
Бюро Lemay благоустроило парк Экспо 1967 года в Монреале – самой успешной Всемирной выставки XX века, сохраненной в наши дни как рекреационная зона.
Дерево среди стекла
Архитекторы Sheppard Robson придали «человеческое измерение» площади в новом деловом районе Манчестера с помощью деревянного павильона с озелененными фасадами и кровлей.
Линия отягощенного порыва
Жилой комплекс «Ренессанс» архитектора Степана Липгарта продолжает линию исторического центра Санкт-Петербурга и переосмысляет ленинградское ар деко и неоклассику 1930-50-х применительно к цивилизационным вызовам нашего века.
Декор без птичьих гнезд
Керамические ажурные фасады входа ТПУ в Пальма-де-Мальорка по проекту Joan Miquel Seguí Arquitectura точно рассчитаны так, что голубям в их отверстиях угнездиться не получится.
Кадашёвский опыт
У проекта ЖК «Меценат», занявшего квартал рядом с церковью Воскресения в Кадашах – длинная и сложная история, с протестами, победами и надеждами. Теперь он реализован: сохранены виды, масштаб и несколько исторических построек. Можно изучить, что получилось. Автор – Илья Уткин.
Градсовет 25.12.2019
На повестке в Петербурге: планировка для маленького городка и смелая гостиница, спроектированная под влиянием иностранцев.
Пресса: Диалоги о вечных ценностях: Степан Липгарт и Алексей...
В ноябре 2019 года в Калугу приехал архитектор Степан Липгарт — через месяц после торжественного открытия спроектированной им швейной фабрики Мануфактуры Bosco. Открывая цикл «ГЛАВАРХитектура», Липгарт прочитал на «Точке кипения» лекцию о профессиональном призвании и источниках вдохновения, о роли заказчика и о системе ценностей и убеждений, которая позволяет гордиться результатами своего труда. Главный архитектор Калуги Алексей Комов специально для Калугахауса поговорил со Степаном о вечном — и о том, как приспособить это вечное к жизни в нашем городе.
Зона комфорта
Рассматриваем интерьер общественного пространства «Мой социальный центр» – первый пример такого рода, реализованный в рамках новой программы московской мэрии по проекту бюро Хора.
Для испытаний на прочность
В Сколково открылось здание штаб-квартиры компании ТМК, выпускающей стальные трубы для нефтегазовой промышленности. Она совмещена с испытательным полигоном и исследовательскими лабораториями.
Возрождение Дворца
Архитекторы Archiproba Studios бережно восстановили образец позднего советского модернизма – Дворец культуры в городе-курорте Железноводске.
Оригами из лиственницы
Тренировочная байдарочная база в Августове на северо-востоке Польши по проекту бюро INOONI и PSBA получила фасады из сибирской лиственницы.
Как спасти мир, участвуя в архитектурном конкурсе
Международный конкурс LafargeHolcim Awards ставит в качестве главной цели поощрение идей и проектов в области устойчивого развития. Призовой фонд конкурса $ 2 000 000. Рассматриваем проекты победителей предыдущего цикла 2017-2018 годов по пяти критериям.
Террасы Хрустального мыса
Концепция музейно-образовательного и мемориального комплекса в Севастополе, предложенная Никитой Явейном, избегает прямолинейных акцентов и пафоса, интерпретируя историю места и специфику ландшафта, соединяя общественное пространство обитаемой лестницы и амфитеатров с монументальным монументом.
Десять часов роста
В кантоне Берн открылся новый кампус Swatch – Omega по проекту Сигэру Бана: объем древесины, использованный для каркаса трех зданий, «вырастет» в швейцарских лесах всего за 10 часов.