Брутализм без прибыли

Разговор с Еленой Косовской (Маркус) и Юрием Пальминым о швейцарских посёлках-зидлунгах, которые они покажут на Арх Москве. Удивительные посёлки: они пронесли идею некоммерческого кооператива через весь XX век.

Юлия Тарабарина

Беседовала:
Юлия Тарабарина

mainImg
Посёлки – аналог кооперативов и коммун двадцатых годов, но получилось так, что впоследствии исходная идея таких посёлков получила развитие именно в Швейцарии, породив любопытную архитектуру, в более поздних её вариантах – по-своему изысканный вариант брутализма, использующий панели. Один из первых посёлков, Фрайдорф, построен в 1919-1921 героем Баухауса, коллективистом-функционалистом Ханнесом Майером. Один из последних – Тримли, построил в Цюрихе в 2006-2010 Бруно Крукер, архитектор, который прочтет лекцию в МАРШе во вторник, 17 мая (19:00, англ.).

Выставку и сопутствующую программу – две лекции и круглый стол, – организовали Елена Косовская (Маркус) ­­­– исследователь и теоретик архитектуры из Технического университета Мюнхена (кафедра теории архитектуры и культуры) и Юрий Пальмин – известный фотограф архитектуры. Мы поговорили с кураторами о специфике посёлков и швейцарского коллективизма. Интервью доступно в формате текста и видео.



Архи.ру:
– Что такого интересного в швейцарских поселках, что вы решили выделить их в отдельный феномен?

Юрий Пальмин:
– С этими посёлками есть одна сложность: дело в том, что слово «посёлок» – не совсем точный и адекватный перевод слова Siedlung. К примеру в англоязычной литературе, когда идёт речь о зидлунгах в немецкоязычных странах, не используют слово settlement, а так и пишут – Siedlung. Поселки – самостоятельное градостроительное образование с определенной степенью автономности; они начали развиваться как явление с начала XX века, созвучно идеям города-сада Эбенизера Говарда и другим. В Германии – в Штутгарте, Берлине, Мюнхене, Франкфурте, были разные формы таких поселений, их придумали в годы авангарда, они действовали какое-то время, но позднее перестали функционировать как полноценные и автономные градостроительные образования. В России эксперимент с рабочими посёлками – ведь это аналогичное образование, провалился практически сразу, они переставали функционировать как таковые вскоре после строительства. А в Швейцарии эта самая коллективность житья в связи с новой архитектурой, с новыми тенденциями и новыми архитектурными парадигмами существует до сих пор и продолжает развиваться. Именно это и наиболее интересно. Другие сделали сказку былью на недолгое время; а там сказка длится, длится… Удивительно, что в Швейцарии эти формы коллективности сохраняются.

Елена Косовская:
– У меня большой интерес к разным архитектурным явлениям, относящимся к Швейцарии, потому что она, хоть и окружена Европой, как мне кажется, отличается от очень многих других государств этой своей идеей коллективности. В нашем проекте слово «коллективность» – главная несущая идея, потому что в Швейцарии коллективность существует на молекулярном уровне, она есть в политической системе, в институциях, настолько является частью общества. То, что для людей в Швейцарии совершенно понятна важность коллектива по отношению к отдельному субъекту, не поддается никакому сомнению. Исходя из этого, опыт посёлков в Швейцарии особенно интересен, потому что в какой-то степени это миниатюрная модель швейцарского общества. Посёлок – не набор каких-то градостроительных элементов, сделанный более или менее красиво, а социальная идея, даже амальгама, соединение разных явлений, которое воплощается в какую-то архитектуру. Архитектура, в свою очередь, становится некой объединяющей силой для того социального, что было там задумано и продолжает там быть.
Зидлунг Фрайдорф, Муттенц, Ханнес Майер, 1919-1921. Фотография © Юрий Пальмин
Зидлунг Гвад, Вененсвил, Ханс Фишли, 1943-1944. Фотография © Юрий Пальмин

– Юра удачно упомянул российские рабочие поселки. У нас не прижилось, и воспоминания о коллективизме скорее неприятные. Хотя мы знаем о шведском социализме. А в чем этот швейцарский коллективизм, какой он, как конкретно проявляется?

Ю.П.: Я скажу про коллективность, а ты меня потом дополни и исправь. Я думаю, что особенностью швейцарской коллективности является её разнообразие, разнообразие её форм. Это не одна навязанная форма. Сколько коллективов, столько коллективностей. Вот в чём особенность швейцарской коллективности, она индивидуальна в своих проявлениях.

Е.К.: Я так это не вижу.

Ю.П.: Но мы рассматриваем семь поселков, в которых семь разных форм коллективности.

Е.К.: И да, и нет, мне кажется. Каждый их них отвечает на какой-то запрос времени, причём в совершенно разном плане с точки зрения архитектуры и в разном социальном плане. Если Фрайдорф – идея выхода из города, идея самообразования по мыслям Песталоцци, это идея, где отец-вдохновитель посёлка ведёт за собой людей-детей и показывает им, как они на самом деле должны жить, чтобы стать лучше. Это идея двадцатых годов. В шестидесятые годы идея, естественно, другая.

Ю.П.: Свободы и объединения ради индивидуальной свободы. Другая форма коллективности.

Е.К.: Нет, это всё одно и то же, речь постоянно о том, как мы сделаем лучшее общество в миниатюре посёлка, потому что мы не можем сразу воздействовать на всё общество – это невозможно, это утопия, мы не хотим заниматься утопией. Сама по себе идея сообщества, она одинакова для всех поселков, иначе мы бы их не могли сравнивать. А воплощение идеи очень разное, потому что запрос времени разный.
zooming
Зидлунг Хален, Берн, Ателье 5, 1959-1961. Фотография © Юрий Пальмин

Ю.П.: Согласен. Но в швейцарской коллективности к тому же роль индивида в коллективе довольно высока. Коллективность – она ради развития индивидуума.

Е.К.: Да, это очень важная тема.

Ю.П.: Не ради подавления индивидуального и создания коллективного как муравейника, а коллективность ради развития индивидуальности, ради экономии сил на развития индивидуальности. То есть индивидуум не тратит все свои силы на борьбу с враждебным обществом, а общество утраивается таким образом, что эти силы индивидуум тратит на что-то более важное, на развитие внутреннее.

Е.К.: Если говорить о советских посёлках и полном отторжении коллективного в России сегодня, то наверное, это и есть главное отличие швейцарского коллективизма: нужно воспитать новое представление о коллективном, отличное от такого понимания массы, где человек – ничто. Воспитать представление о двух уровнях: с одной стороны, сообщество людей не может существовать иначе как за счет консенсуса. С другой стороны, это консенсус людей, у каждого из которых есть право голоса, и правом голоса каждый из них пользуется. Это важная идея – именно не за счёт подавления, а за счёт активного участия или активного подчинения мнению большинства.

Ю.П.: Подчинение – важная штука и довольно сложная, особенно баланс между подчинением и свободой. В чём мы как раз и стараемся разобраться, используя исследование архитектуры, но – архитектуры в широком смысле. Это всё мы будем достаточно глубоко обсуждать на нашем семинаре, который пройдёт, по-видимому, 20 мая в бюро Александра Бродского.
Зидлунг Зелдвила, Цумикон, Рольф Келлер, 1975-1978. Фотография © Юрий Пальмин

– Очень симпатичные, в вашем описании, получаются посёлки. Но хочется большей конкретики. Вы так отлично рассуждаете, видно, что вы хорошо знаете материал, а я, к счастью, его плохо знаю. Как у них это получается? Буквально как это происходит, какие-то детали?

Е.К.: Мы описываем семь посёлков, но фактически каждый немного отличается. Если говорить грубо, есть две модели. Одна модель – жители посёлка покупают жильё. Они собираются в сообщество, и в нём есть чёткое разграничение между их частными домами и территориями, на которых они делают всё, что хотят – и какой-то регламентации внутри поселка. Есть частное и общественное: частное принадлежит им, а общественное уже по-разному регулируется. Например Хален: есть дома, которые можно купить, но при этом есть общественная собственность, которая управляется всеми, где не может кто-то один принимать решения. Есть социальные договоренности, есть какие-то эстетические ограничения: ты не можешь просто брать и менять фасад твоего дома, несмотря на то, что он твой, и так далее.

Вторая модель – например Фрайдорф, здесь есть инициатор или инициативная группа, в данном случае инициатор – филантроп и политик из Базеля, у него была идея фикс – он много читал Песталоцци, ему близки эти идеи, он хотел воплотить их в какой-то постройке. Он добывает деньги, договаривается с массой каких-то людей, находит архитекторов и так далее; он движущая сила. Это съёмное жильё. Люди, если они его получают, могут оставаться в нём до конца жизни, никто не может их выгнать, если только они не совершили какое-то страшное преступление против сообщества, но это жилье им не принадлежит.

Последний, самый актуальный посёлок в Цюрихе, который переводится с немецкого как «больше, чем жильё» – результат инициативы, возникшей во время празднования столетия некоммерческого жилья в Цюрихе. В Цюрихе ¼ всего жилья некоммерческое – феноменальная цифра для города, где жилье столько стоит, что практически никто не может себе его позволить. Вот в 2007 году ряд людей, которые участвовали в этих празднествах, садятся за стол и говорят: может быть, стоит сейчас подумать о том, каким будет жилье будущего. Из этих разговоров за столом возникает инициатива, в которой в результате участвует около 50 цюрихских кооперативов, в том числе финансово, город помогает тем, что дает на очень льготных условиях кусок земли где-то на окраине; даются какие-то льготные кредиты. И строится самый большой из всех показанных посёлков, он рассчитан на 1300 человек. Все остальные меньшего масштаба.

Два названных типа – основные, внутри них есть тонкости и разграничения, которые касаются, например, разделения частного и общественного: насколько оно большое или маленькое, насколько важна роль общественного, насколько люди внутри посёлка должны быть вовлечены в общественную жизнь. Что тоже по-разному протекает в разных поселках. Наша идея в числе прочего состоит в том, чтобы создать некую картину из разных гетерогенных частей, с одной стороны, а с другой стороны, показать главную линию, в которой, есть посёлки, где люди очень активно участвуют в жизни, например, в Халене это одна большая семья, где они знают все друг друга, ходят друг к другу в гости, устраивают праздники. У них есть магазин в посёлке, они его содержат за свои деньги, считают этически очень важным покупать продукты в этом магазине, а не ехать в город в обычный супермаркет. Очень важна общая этическая моральная норма.

Если сравнивать с поселком Тримли, который построил Крукер, он приезжает 17 мая читать лекцию, там это совершенно иначе, посёлок – символическая единица, он состоит из двух больших домов, объединенных одним внутренним пространством. Идея сообщества здесь скорее символическая. Все квартиры двусторонние, они направлены и на улицу, и на двор, все люди могут смотреть друг на друга.
Зидлунг Тримли, Цурих, Бруно Крукер, 2006-2010. Фотография © Юрий Пальмин

– Тримли фактически выглядит не как поселок, скорее это кондоминиум, дом…

Е.К.: Нет, это не кондоминиум, потому что жилье там съёмное, и во всех этих поселках – важная черта – жильё некоммерческое, оно не участвует в рыночных спекуляциях. Оно не дорогое, даже становится со временем более дешевым. Очень важная идея – неспекулятивная земля и неспекулятивные цены на квартиры. По-немецки это называется kostenmiete, то есть каждый человек платит фактическую цену квартиры.

Ю.П.: Себестоимость. Сложность некая заключается в том, что мы используем русское слово «посёлок», на самом деле имеем в виду зидлунг. В англоязычной литературе поэтому стараются использовать немецкое слово «зидлунг», потому что у него нет аналога.

Е.К.: Есть settlement, но это перевод.

Ю.П.: Или housing estate, что совершенно неправильно, потому что главное – это абсолютная некоммерческость, всё по себестоимости, никто не получает ни цента прибыли, ни с чего, начиная со строительства, кончая эксплуатацией, все по себестоимости. Это первое. Второе – эта самая коллективность и некая форма автономности, которая образует наш зидлунг, наш поселок. У нас нет другого слова, здесь в этом проблема. Слово «посёлок» появляется в русском языке в значении «зидлунг» тоже в 20-е годы, потому что рабочий поселок, это, конечно, перевод зидлунга.
zooming
Зидлунг Тримли, Цурих, Бруно Крукер, 2006-2010. Фотография © Юрий Пальмин

– Кто же владеет собственностью – землей?

Е.К.: Сообщество, кооператив. Вы становитесь членом кооператива, покупаете какое-то количество акций. И, что очень важно в кооперативе – у них нет идеи социального жилья, помощи самым бедным. Это не есть главная идея кооператива. У некоторых даже есть такое правило – чтобы получить там квартиру по себестоимости, нужно сначала купить акции на годовую стоимость, скажем на 30 тысяч долларов. Это жильё не для самых бедных, не для того, чтобы помочь людям выйти из какого-то кризиса. Главная идея этого жилья – выход из капиталистической системы, где самое важное – это profit. Выход в некое сообщество, традиции которого существуют по всей Европе с начала XIX века.

Есть не только жилые кооперативы, это же и в России было, это достаточно давняя традиция. В Швейцарии она началась в 1820-е годы, в начале XIX века, с аграрных продуктов, чтобы перекупщики не получали profit. Это начало кооперативной идеи. Кооперативная идея не ограничивается жильем, это фактически противостояние раннему капитализму с его первоначальным накоплением. Очень важна политическая идея, именно создание какой-то альтернативной концепции, какого-то лучшего сообщества в политическом и социальном смыслах.

– Итак, из этой цепочки, как я понимаю, полностью исключен девелопер. Но архитектор же получает свой гонорар?

Е.К.: Да, в Швейцарии иначе невозможно, никто не работает бесплатно. Это очень важный культурный фон. Любая работа уважается, и она должна быть соответственно оплачена. Это очень важно.

– Чего ожидать от лекций приглашенных героев? Чем сейчас занимается Штефан Трюби, что это за субъективистская или наоборот антисубъективистская архитектурная теория?

Е.К.: Мы с ним немного разговаривали на эту тему какое-то время назад, его эта тема заинтересовала социальная и политическая, как идея некоего культурного обмена, который имеет огромное значение именно в XX веке, потому что в XX веке начинается миграционное движение, которое делает явным идею того, что нельзя фиксироваться на какой-то культурной особенности страны, группы, региона, а нужно рассматривать, – к примеру, интересные для нас культурные феномены, в гораздо более глобальном контексте, учитывая культурные миграционные связи.

Вторая лекция Бруно Крукера. Я считаю, это один наиболее интересных архитекторов. Они не строят музеи, у них нет каких-то репрезентативных зданий, они строят, в основном, жилые комплексы. Очень много чего построили в Цюрихе. Строят офисные здания, и у них очень строгий, четкий и очень радикальный подход к архитектуре, даже для швейцарских представлений. Они тоже рассматривают архитектуру не просто как minimal box, а как культурное явление. Причём архитектуру они видят, и это тоже очень швейцарский взгляд, в культуре швейцарской повседневности.

Что хорошо видно в поселке Тримли: они соотносят язык посёлка Тримли с примерами шестидесятых, семидесятых годов. Разбираются с понятием крупномасштабного строительства, у которого сейчас по различным причинам не очень хороший имидж. В России, я думаю, говорить об этом будет ещё сложнее.

Ю.П.: Тримли – это панельное жильё, что в Швейцарии дико радикально.

Е.К.: В России ещё более радикально. У них есть ещё поселок, самый ранний, самый радикальный, Штёкенакер. Там не просто панельное жилье, там панели с вкраплением грубых камней – картина, знакомая по брутализму шестидесятых. Они делают к ним какие-то планы квартир, которые не имеют отношения к тому, что когда-то создавалось из силоса… Создают картинку, от которой сначала вздрагиваешь, узнавая тяжелое из детства, а потом начинаешь проникать в идею культуры: это тот город, в котором мы выросли, который относится к нам. В Швейцарии нет исторического города, Швейцария не Италия, там нельзя брать какой-то исторический пример для подражания. Это отношение к культуре как к культуре модернизма.

– Ты говоришь, что для России это более радикально, чем для Швейцарии. Но в России все наводнено панельным строительством.

Ю.П.: Новое панельное строительство, причём не сверхбюджетное и не сверхсоциальное. Представь себе, что какое-то архитектурное бюро на слуху строит панельный дом в Москве. Это будет очень радикальный жест. Не социальное жильё, а нормальный такой жилой девелопмент для среднего класса.

Е.К.: Естественно, это связано с имиджем, с отторжением: панельное жильё, какой ужас, оно связано с тяжелым временем, которое мы как-то пережили, с градостроительными неудачами шестидесятых годов, Прюитт-Игоу, который взорвали в 1972 году. Это рассматривается так: да, это было негативно, но это наша культура, мы не можем взорвать её в себе, потому что мы в этой культуре выросли и мы к ней относимся. И тут очень важно сделать некий shift и рассматривать эту культуру не как негативный, а как позитивный культурный опыт. Мне кажется, радикальность именно в этом, в переворачивании представления с негативного на позитивный. Я думаю, что в Москве это ещё более сложно.

Ю.П.: Но гораздо более актуально.

– Брутализм с человеческим лицом получается. Там, насколько я понимаю, очень интересные планировки.

Е.К.: Планировки прекрасные, квартиры фантастические. Мы были в квартире Бруно Крукера, это очень высокий стандарт.

Ю.П.: Надо сказать, что и в этих панелях есть изрядная доля лукавства: это как сравнивать ювелирное производство и какой-нибудь завод метизов. Болты и гайки делаются примерно так же как ювелирка, только в большем количестве и с большими допусками. Эти панели ювелирные абсолютно. И они штучные. Конечно, лукавство в этом есть. Но они не перестают быть панелями.

Е.К.: Это очень интересная тема. Я думаю, что именно эта тема для Москвы самая актуальная. 

16 Мая 2016

Юлия Тарабарина

Беседовала:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Пресса: Швейцарские зидлунги: выжившая утопия
Одна из экспозиций на только что завершившейся в ЦДХ «Арх-Москве» называлась «Швейцарские поселки. Утопия в повседневности» — проект историка архитектуры Елены Косовской и фотографа Юрия Пальмина. Выставка была посвящена зидлунгам, швейцарским поселкам, которые возникли как ответ на урбанизацию, усилившуюся в начале прошлого века. Зидлунги строили на кооперативной основе, в небольшом отдалении от крупных городов, в основном для рабочих, которые платили взнос за жилье, а потом участвовали в управлении территорией, обязательно включавшей в себя общественные пространства и сооружения. Мария Фадеева поговорила с Косовской и Пальминым об их интересе к этому архитектурному и социальному феномену. В разговоре приняли участие швейцарский архитектор Бруно Крукер, чей недавний проект цюрихского зидлунга под названием «Тримли», жилой комплекс из двух многоквартирных домов средней этажности, стал одним из объектов съемки Пальмина, и профессор Мюнхенского технического университета Штефан Трюби, который выступил в рамках московской экспозиции с лекцией «Переносы/Transmissions».
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.