Так, по Таманяну или – против?

Диалог с Андреем Ивановым. Продолжение

Автор текста:
Карен Бальян

12 Марта 2012
mainImg
«...Когда Александр Таманян перевел глаза с              
двухголовой горы Арарат на город, ему стало 
грустно. ... Таманян подумал о том, что здесь 
произошло несчастное сочетание плохой 
Азии и плохой Европы». 

Семен Гехт. 1934

Уже в первые годы формирования современной армянской архитектуры  на страницах ежедневной прессы велась активная полемика.

Я имею ввиду статьи и письма конца 1920-х - начала 1930х годов с нападками на Таманяна оппонентов строящегося Еревана – молодых, дерзких, талантливых архитекторов - членов Общества пролетарских архитекторов Армении. Я не случайно вспомнил эти давние сюжеты, поскольку в тексте Андрея Иванова содержится опять же критика в адрес Таманяна ( но с противоположного фланга – конструктивисты обвиняли Таманяна в излишнем внимании к старой «буржуазной» архитектуре, Иванов обвиняет Таманяна в отсутствии внимания к ней). Таманяну, как говорится, не привыкать. Великое наследие Таманяна не блекнет. Но. Как тогда, так и сейчас это вопрос позиции тех, кому это наследие досталось и кто, увы, имея или не имея на то право, им распоряжается. Не развяжет ли им окончательно руки подобная переоценка ценностей?    

В прошлом году «Голос Армении» опубликовал мою статью под названием «Содержание и форма Еревана. По Таманяну или против», где я проанализировал градостроительную историю современного Еревана. Вывод заключался в том, что национальный план Таманяна на различных этапах развития города (всего этапов развития было шесть) неоднократно перестраивался, но на последнем, нынешнем этапе все идеи Таманяна оказались окончательно преданы забвению и искажены. 

Андрей Иванов, кажется, с этим согласен, правда в прямую о том не заявляет. Он ставит вопрос в ином ракурсе – именно Таманян виновен в нынешних неудачах. Виновен, поскольку был безразличен к существующей до него застройке старой Эривани, заложил в город код разрушения его исторических слоев, а нынешние градостроители этот код использовали. Оттого и столь неудачный Северный проспект  (одна из двух составляющих пары культурологического исследования Иванова; вторая составляющая – Конд).

Таманян не скрывал, что будет строить новый город. Идеальный город – и по форме, и по содержанию. Он оценил место: «... мое мнение таково, что нынешнее место города очень хорошее и удобное...», но не существующую городскую ткань: «...эти части (территории периода персидского владения – К.Б.) лишены облика города, улицы нельзя называть улицами в европейском смысле...» (А.Таманян. Доклад  к генеральному плану Еревана, 1924). 

Принцип палимпсеста (термин, который означает стирание текста со старых пергаментов и нанесение нового, используется Ивановым применительно к городской среде) – это традиция христианского моделирования пространств. В истории Армении известен единственный случай сохранения античной постройки, исходя из ценности архитектуры – античный храм в Гарни; остальные дохристианские культурные слои уничтожались (современныне  археологи их раскапывают). Таманян использовал  «принцип палимпсеста» там, где «надписи» (застройка) были совсем стертые, не читались. 

Таманян совместил новую сетку улиц с существующей регулярной системой Х1Х в. Сохранил на плане церкви. Его отношение к древностям основано на ренессансной традиции: раскопы римских холмов выявили образцы античной архитектуры, положенной в основу архитектуры Возрождения. Ани – армянский Рим. Таманян был на раскопах Ани и по той же аналогии использовал образцы ее архитектуры.

Мне странно думать, что Таманян может казаться провинциалом. Что вырос в маленьком Екатеринодаре, практически новом городе и ему не было знакомо понятие исторической среды, ее ценностей (очутившись в 1919 году в Эривани, не увидел очарования города). Помилуйте, но это получается некий фрейдизм – он, что, хотел разрушить старую Эривань, так как она напоминала ему его провинциальную родину? (Большевистским синдромом сломать старый мир Таманян точно не страдал). В таком случае, что же в творчестве, например, Сарьяна есть следствие его происхождения из соседней, тоже лишенной большой истории Нахичевани-на-Дону? Новаторство?

Таманян был столичным человеком. Начал свой путь архитектора на Невском проспекте. Во второй русской столице для образованного олигарха князя С.А.Щербатова построил доходный дом с апартаментами владельца (первый пентхаус)  (Первая премия и золотая медаль московской городской управы 1914г.).

Он, они строили новую Армению. Новую по сути и по форме. На пустом месте. При минимальном сохранившемся населении, при отсутствии специалистов, в состоянии войны. И нужно было создать город, который бы связал 3000 лет прежней национальной истории с последующими. Как архитектор, он искал решение. «Академик испытал чувство человека, который отыскал Родину и увидел, что она поднимается из праха. Об этом чувстве он любил говорить всегда и всюду...». (С. Гехт).

Никто не поспорит, что то или иное явление следует оценивать в контексте времени. В градостроительстве начала ХХ века не было современных понятий средового проектирования, постмодернизма. Самым средовым градостроительным образцом того времени были так называемые города-сады, (изобретение англичанина Э.Говарда, получившее распространение в России в начале ХХ века).

Развитие крупных городов происходило по принципам, которые были заложены в эпоху барокко в Риме и классицизма в Париже. На этих принципах основывалось и столичное градостроительство Петербурга. Оба принципа – весьма различных по сути – Таманян соединил в генплане Еревана. Сделал он это виртуозно, и смог ответить на очень многие вопросы (или как мы теперь говорим – вызовы).

Планировочные, связав город с определенной частью существующего, старого города, но главное – с рельефом, с природным окружением. Идеологические, сумев создать притягательную для всей нации пространственную модель, в которую неотъемлимой частью встроен национальный символ – гора Арарат. Наконец, он блистательно решил художественную задачу нового города, в котором в прекрасно спланированные пространства вписаны  два его шедевра, ставшими камертонами архитектурного мастерства.  

Градостроительство Таманяна амбивалентно, поскольку амбивалентен был он сам (как и амбивалентен всякий выдающийся человек).

Создавая архитектуру Армении, он соединил классическое с национальным. Он  реформатор и традиционалист одновременно. Постоянно соединяя два различных, порой противоречивых понятия, он неизменно добивался нового.  

Много или мало Таманяна  в Ереване? Таманян и Ереван – синонимы. И потому, все, что происходит в городе, происходит «по Таманяну, или против». Но всегда не поздно понять и вернуться к Таманяну. И в этом нет ровным счетом ничего трагичного. Национальное градостроительство, которое он создал на примере Еревана – то выдающееся, что имеет ценность для всего развития профессии. Мировая архитектура еще не оценила это по достоинству. Несомненно, это был великий человек.

Я повторяю себя: «Таманян – главный герой нации в ХХ веке. План Еревана и народ Еревана (интеллект Еревана) – главные достижения армянства в ХХ веке».

Вряд ли будет справедливо диктат одной планировочной системы над другой сводить к национальному ханжеству. Хотя упрек в отсутствии диалогичности представляется справедливым.

Наличие двух оппозиций всегда было главным в культуре Армении. «Две силы, два противоборствующих начала, скрещиваясь, переплетаясь и сливаясь в нечто новое, единое, направляли жизнь Армении и создавали характер ее народа на протяжении тысячелетий: начало Запада и начало Востока, дух Европы и дух Азии». (В.Брюсов. Поэзия Армении . 1916). Лучшим примером является столица Ани, где также формировался новый международный архитектурный язык  европейского средневековья (И.Стржиговский, 1918). 

Таманян категорически отвергал интернациональный стиль конструктивистов. Тем не менее в конце 20-х начале 30-х годов противостояние двух стилей, носившее форму жесткого, но диалога,  привелo к кульминации середины 30-х - созданию нового архитектурного языка (я его называю рационально-декоративным языком современной армянской архитектуры).  Очевидные черты нового стиля запечатлены на фасадах кинотеатра, универмага, здания НКВД, гостиницы «Севан», винных подвалов  и, наконец, Оперы.

Однако это было последним проявлением модели амбивалентности и    творческого диалога.
Разрушение механизма двуединства (амбивалентности) и постепенное замещение моноэтническим единообразием, стало одним из последствий геноцида, а затем и сталинизма. Соответственно, стал исчезать диалогизм в культуре. И даже если существовали две оппозиции – национальный город –тоталитарный город, они сосуществовали, но противопоставляясь друг другу. Обратная амбивалентность.

К концу 30-х годов ситуация окончательно выпрямилась – были обвинены в национализме – Таманян (перед смертью), Буниатян (арестован). Репрессированы  конструктивисты Кочар, Мазманян и  Ерканян. Были отброшены на переферию творческого процесса Баев, Числиев. Покинули Армению Халпахчьян, Яралов, Токарский. (Все эти архитекторы получили профессиональное образование в России).

Главные позиции оказались в руках выпускников местного факультета архитектуры, назвавших себя «школой Таманяна» (единственное исключение составил Р. Исраелян, получивший образование в Ленинграде, но он был плотно « укрыт» в промышленном институте).

Готов утверждать, что Вторая республика – Армянская ССР – предсталяет два отдельных политических понятия, рубиконом для которых стал 1937 год. Период до 1937 года - это социалистическая Армения, в своих национальных приоритетах во многом наследующая идеи независимой Первой республики.

Генплан Таманяна – одна из главнейших в ряду этих идей. Период после 1937 года – сталинская Армения, в которой все образовавшиеся национальные идеи и формы выкорчевывались. Генплан Еревана посттаманяновских двух десятилетий – тому свидетельство. С 60-х годов началось сопротивление сталинизму, которое привело к консолидации национального самосознания 1965 и 1988 годов. Так что, при определенной доли допустимости, можно считать, что нынешняя республика – Четвертая. 

Прорыв 60-х был основан на оппозиции глобальное (модернизм) – национальное. Но внутреннего диалога не было - отступившие на время лидеры «школы» взяли реванш. Армянский модернизм был задушен и сегодня практически уничтожен физически. Тенденция единомыслия, отсутствие диалога существует и сейчас; это и привело к настоящему глубочайшему кризису в профессии.

Попытки налаживания диалога профессия-власть возникли в начале 80-х. Обнажившиеся вопросы экологии природной и культурной среды провоцировали альтернативные действия. 

Удалось поштучно «оценить» Х1Х век («черные дома») (М. Гаспарян, Л.Варданян) и распространить на них охранную функцию. Провести зонирование исторических слоев (Артем Григорян) и попытаться  в некоторых конкурсных проектах Северного проспекта расколоть «орешек каленый...большеротых кривых вавилонов...» (О.Мандельштам) этого места; либо разыграть предлагаемый Ивановым сюжет на примере  анклава Сари-тага (Л.Давтян), того же Конда (А.Азатян (Нунупаров), О.Гурджинян). Создать теоретическую и прикладную модель организации ландшафта города (Арцвин Григорян). На основе отдельных проектных решений, главным образом разработанных в мастерской Спартака Кнтехцяна, вашим покорным слугой была написана концепция сосуществования старого и нового градостроения («Старый Ереван  в новом Ереване»). Все было перечеркнуто.

Думаю, эти факты недавней истории мало кому сейчас памятны, в интернете подобной информации, скорее всего, нет.  Я их привожу не для того, чтобы обнаружить пробелы в информированности А.Иванова.  Он сумел многое узнать и, главное, многое увидеть в реальной ереванской ситуации. Его движение в Конд понятно. Там больше подлинного, чем в окруживших город полчищах многоэтажных построек. Их так много, они немасштабно большие, но кажутся почему-то маленькими. Несуразные, бездарные, лишенные архитектуры. Подобный сюжет давно существует и в Конде.

На Конд налезла этажерка «Двина». Конд и «Двин» - это пример обратной амбивалентности. «Двин»-бульдозер пытается снести Конд. Как снес настоящий бульдозер недалеко расположенный дом Исраеляна (обращение газеты и жителей к мэру на полтора года отложили аутодафе – до прихода нового мэра (предыдущего) и нового главного архитектора (нынешнего). 

Архитектура сложна. «Двин» большой, но не настолько - а целый холм раздавил. А музей  Шарля Азнавура маленький – и он тоже раздавил холм. Не потому ли Иванову так комфортно во дворике параджановского музея, где он мог укрыться от монстров многоэтажек. Но и эта архитектура не панацея. Атмосферу музея создает не бутафория никогда не существующих «старых» домов Дзорагюха, а сам великий Параджанов и хранитель его наследия Завен Саркисян. Между ними живая связь и стены здесь не причем.

Под конец я поставлю вопрос, на который и сам не знаю ответа.

Что было бы лучше – не строить вообще Северный проспект или построить так, как сейчас. В самоценности идеи Таманяна у меня сомнений нет, я много об этом писал и повторяться не буду.
Но в том, что Северный проспект спроектирован второпях и наихудшим образом, у меня тоже нет сомнений.  Но вот, что бы было на его месте,  что за многоэтажный бред - на это у меня не хватает воображения.

Ситуация почти что безвыходная. И этот текст я бы не стал писать, если не почувствовал бы еще большей угрозы, что все будет не «по Таманяну, а против».

В собственном архиве я нашел статью, которую написал году в 87-м. Она имеет отношение к теме нашего разговора. Статья называлась «Не надо ничего разрушать» (темой разговора была именно проблема органичного включения подлинной исторической среды в развивающийся город). Сегодня я говорю иначе – не надо ничего строить.

Повторяю свой призыв – давайте остановимся, давайте переждем, чтобы утратить навык создавать бездарности, навык разрушения. 

Нам действительно надо вернуться к пониманию целостности среды. И моделированию ее с позиций сегодняшнего развития профессии в условиях цивилизованного общества. Перейти к совершенно новой системе проектирования. Нам надо переломить самих себя и переломить ситуацию. Изменить отношение к городу, как к чему-то ценному, но не как к одной лишь возможности добывать ценности.
Попробуем начать диалог?

Карен Бальян,
Профессор МААМ

P.S.
За последние несколько дней произошли важные события, имеющие отношение к вышеназванным проблемам. Согласно сообщениям в прессе, по поручению Президента Армении состоялась встреча Премьер–министра с несколькими архитекторами. Среди которых были и те, кто не раз высказывал свою озабоченность вопиющими ошибками в градостроительстве. Проявление внимания  высшего руководства страны к очень непростым проблемам градостроительства ожидалось давно, и оно (проявление этого внимания, проявление политической воли) сейчас вселяет надежду на то, что ситуация, наконец, начнет улучшаться. 

Возможно, это есть начало диалога?

В этом случае я спешу высказаться более конкретно. А именно: принимаясь за анализ существующего состояния градостроительства столицы, восстанавливая список ее памятников, подойти к вопросу не с известных академических позиций, а с позиций сложившихся реалий. А именно: список архитектурных ценностей Еревана должен содержать по крайней мере на три раздела. 

Первый раздел – памятники, которые должны быть сохранены и впредь не должны быть испорчены (изуродованы, разрушены, перенесены и т.п.). Говорю обобщенно и сознательно избегаю профессинальных терминов, не вдаваясь в детали механизмов охраны памятников, которые известны специалистам.

Второй раздел – памятники, которые должны быть восстановлены. В первую очередь, - это наиболее ценные постройки, которые играли важнейшую роль в формировании облика города. К их числу относятся летний зал кинотеатра «Москва», гостиница «Севан», трибуна на площади, кафе «Поплавок», Дом молодежи. Вопросы «Старого Еревана» или, точнее, «Эривани в Ереване», несомненно, в этом же контексте.

Третий раздел – памятники градостроительста, как Кольцевой бульвар, улица Абовян, Главный проспект и пространства вокруг памятников,  как Опера, которые должны быть расчищены от архитектурного мусора (по аналогии с космическим). Т.е. тот процесс, который начат на ул. Абовян, должен получить развитие на остальных пространствах.

По сложности решения три раздела расположены по нарастающей. Очевидно, что в решении каждого конкретного случая возникает противоречие между интересами города и отдельных собственников (как на примере переноса павильонов с ул. Абовян). Это есть результат многолетнего попустительства в отношении города и в угоду частных лиц. Однако, если «процесс пошел», то для его реализации нужны твердые гарантии в виде специальных решений (в идеале – это закон для столицы, и его тоже следует  начать разрабатывать). Решений, которые закрепят обозначенную политическую волю.
Ереван, Дом молодежи. 1978г., арх.А.Тарханян, С.Хачикян, Г.Погосян, М.Захарян, комплекс разрушен. Фото предоставлено Кареном Бальяном
Ереван, летний зал кинотеатра Москва, 1966, арх.С.Кнтехцян, Т.Геворкян, частично разрушен. Фото предоставлено Кареном Бальяном
Ереван, памятник А.Таманяну, 1973 ск. А.Овсепян, арх. С.Петросян. Фото предоставлено Кареном Бальяном
Ереван, кафе Поплавок 1960-е годы арх. Ф.Дарбинян, перестроено. Фото предоставлено Кареном Бальяном
Ереван. Кольцевой бульвар, 1960-е гг. Фото предоставлено Кареном Бальяном
zooming
Ереван, гостиница Севан, 1930-е годы, арх. Н.Буниатян. Фото предоставлено Кареном Бальяном
Ереван, гостиница Севан, современное состояние. Фото предоставлено Кареном Бальяном


12 Марта 2012

Автор текста:

Карен Бальян
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.
Размером с 30 футбольных полей
«Зеленый квартал» – энергоэффективный, инновационный и самый дорогой градостроительный проект Казахстана, разработкой которого занималась международная команда: британское архитектурное бюро Aedas, американская инженерная компания AECOM и строительный холдинг из Казахстана BI Group.

Сейчас на главной

Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.
Дальше... дальше... дальше... В поиске нового поколения
Конкурс OPEN! на участие в национальном павильоне Джардини рассчитан на молодых архитекторов с максимально свежим взглядом на вещи, а его рамки так широки, что их почти не видно. Нужны смелые люди, которые совпадут с мировоззрением куратора Ипполито Лапарелли. Награда – работа в Венеции, дедлайн 31 января.
«Остров единорогов»
В Чэнду на западе Китая почти готов выставочный и конференц-центр Start-Up – первое здание на спроектированном Zaha Hadid Architects «Острове единорогов» для компаний-стартапов в сфере цифровых технологий.
Стирая границы
IND architects и китайское бюро DA! победили в конкурсе на проект музея в провинции Сычуань. Архитекторам удалось сделать музей частью ландшафта, а природу – полноправной участницей экспозиции.
Бетон и цвет
Школа с музыкальным уклоном имени Сервете Мачи в центре Тираны по проекту албанского бюро Studioarch4.
Фантастический роман
Рассматриваем выставку «Время Москвы-реки» в Музее Москвы, – креативную попытку актуализировать концепцию развития прибрежных пространств, победившую в конкурсе 2014 года и манифестировать вновь основанное общество Друзья Москвы-реки.
Все это – далеко не только форма
Российские архитекторы DNK ag участвовали в симпозиуме по естественному свету и устойчивому развитию, который компания Velux провела в Париже. Говорим с Натальей Сидоровой и Даниилом Лоренцем о затронутых на конференции исследованиях в области медицины, строительных технологий и здоровой среды.
Сахарные кристаллы
Бюро ODA превратило историческое здание сахарорафинадного завода на берегу Ист-ривер в Нью-Йорке в офисный комплекс с эффектным кристаллическим фасадом вместо утраченного.
Татами и роботы
Бюро BIG спроектировало для Toyota «город будущего» у подножия Фудзиямы: с почти нулевым углеродным следом, прогрессивной транспортной схемой, разными видами роботов, зданиями из дерева и модулем по размеру татами.
Тема треугольника
Бюро Lemay благоустроило парк Экспо 1967 года в Монреале – самой успешной Всемирной выставки XX века, сохраненной в наши дни как рекреационная зона.
Дерево среди стекла
Архитекторы Sheppard Robson придали «человеческое измерение» площади в новом деловом районе Манчестера с помощью деревянного павильона с озелененными фасадами и кровлей.
Линия отягощенного порыва
Жилой комплекс «Ренессанс» архитектора Степана Липгарта продолжает линию исторического центра Санкт-Петербурга и переосмысляет ленинградское ар деко и неоклассику 1930-50-х применительно к цивилизационным вызовам нашего века.
Декор без птичьих гнезд
Керамические ажурные фасады входа ТПУ в Пальма-де-Мальорка по проекту Joan Miquel Seguí Arquitectura точно рассчитаны так, что голубям в их отверстиях угнездиться не получится.
Кадашёвский опыт
У проекта ЖК «Меценат», занявшего квартал рядом с церковью Воскресения в Кадашах – длинная и сложная история, с протестами, победами и надеждами. Теперь он реализован: сохранены виды, масштаб и несколько исторических построек. Можно изучить, что получилось. Автор – Илья Уткин.
Градсовет 25.12.2019
На повестке в Петербурге: планировка для маленького городка и смелая гостиница, спроектированная под влиянием иностранцев.
Пресса: Диалоги о вечных ценностях: Степан Липгарт и Алексей...
В ноябре 2019 года в Калугу приехал архитектор Степан Липгарт — через месяц после торжественного открытия спроектированной им швейной фабрики Мануфактуры Bosco. Открывая цикл «ГЛАВАРХитектура», Липгарт прочитал на «Точке кипения» лекцию о профессиональном призвании и источниках вдохновения, о роли заказчика и о системе ценностей и убеждений, которая позволяет гордиться результатами своего труда. Главный архитектор Калуги Алексей Комов специально для Калугахауса поговорил со Степаном о вечном — и о том, как приспособить это вечное к жизни в нашем городе.
Зона комфорта
Рассматриваем интерьер общественного пространства «Мой социальный центр» – первый пример такого рода, реализованный в рамках новой программы московской мэрии по проекту бюро Хора.
Для испытаний на прочность
В Сколково открылось здание штаб-квартиры компании ТМК, выпускающей стальные трубы для нефтегазовой промышленности. Она совмещена с испытательным полигоном и исследовательскими лабораториями.
Возрождение Дворца
Архитекторы Archiproba Studios бережно восстановили образец позднего советского модернизма – Дворец культуры в городе-курорте Железноводске.
Оригами из лиственницы
Тренировочная байдарочная база в Августове на северо-востоке Польши по проекту бюро INOONI и PSBA получила фасады из сибирской лиственницы.
Как спасти мир, участвуя в архитектурном конкурсе
Международный конкурс LafargeHolcim Awards ставит в качестве главной цели поощрение идей и проектов в области устойчивого развития. Призовой фонд конкурса $ 2 000 000. Рассматриваем проекты победителей предыдущего цикла 2017-2018 годов по пяти критериям.
Террасы Хрустального мыса
Концепция музейно-образовательного и мемориального комплекса в Севастополе, предложенная Никитой Явейном, избегает прямолинейных акцентов и пафоса, интерпретируя историю места и специфику ландшафта, соединяя общественное пространство обитаемой лестницы и амфитеатров с монументальным монументом.
Десять часов роста
В кантоне Берн открылся новый кампус Swatch – Omega по проекту Сигэру Бана: объем древесины, использованный для каркаса трех зданий, «вырастет» в швейцарских лесах всего за 10 часов.
Евгений Подгорнов: «Проектировать надо так, чтобы...
Руководитель петербургского бюро Intercolumnium рассказывает, почему в портфолио компании есть работы от хай-тека до историзма, рассуждает о высотных доминантах и о заказчиках как источниках драйва, необходимого городу.
Новая ячейка
Жилой квартал на территории IT-парка: компания Архиматика сочетает инновационные технологии с человечным масштабом и уютной средой.
Градсовет 18.12.2019
Вторая и, по всей видимости, успешная попытка согласовать жилой дом, выходящий окнами на Троицкий собор и Фонтанку.
В преддверии театра
На Земляном валу справа от въезда в туннель под Таганской площадью, перед Театром на Таганке и рядом с торцом ЖК «Шоколад», достраивается здание 8-этажной гостиницы Novotel по проекту бюро «Гран» Павла Андреева.