Оскар Мамлеев: «Важны творческая активизация студентов, вовлечение их в профессиональный диалог»

В начале очередного учебного года публикуем интервью профессора Оскара Мамлеева, преподавателя МАРХИ (с институтом связана вся его трудовая деятельность) и архитектурной школы МАРШ.

11 Сентября 2014
mainImg


Архи.ру:
– Вы окончили МАРХИ в 1974. Что было потом?

 
Оскар Мамлеев:
– После учебы в МАРХИ я три года работал по распределению в Центральном институте типового проектирования. Более жесткого соприкосновения с реальностью после творческой атмосферы института трудно себе представить. Зато после я был с лихвой вознагражден, когда вернулся в стены Школы в качестве руководителя Студенческого архитектурно-конструкторского бюро (САКБ).
 
– Это была проектная работа?
 
– Да, научно-исследовательский сектор (НИС) занимался наукой, а САКБ – проектными работами. Это было золотое время. В бюро пришли замечательные педагоги Андрей Некрасов, Александр Квасов, Борис Еремин, Евгений Русаков, Александр Ермолаев. Это были первые учителя в профессии. Также реальная работа привлекала наиболее активных старшекурсников, и я познакомился со студентами того времени – Сергеем Скуратовым, Борисом Левянтом, Андреем Гнездиловым, Дмитрием Бушем. По сей день мы поддерживаем дружеские отношения.
 
 – А преподавание?
 
 – Практически с момента возвращения в институт я работал как совместитель на кафедре «Пром», а в 1982 Серафим Васильевич Демидов взял меня в штат старшим преподавателем. Преподавательская работа мне всегда нравилась, хотя я до сих пор помню тогдашнее состояние неуверенности в себе, страха, что ты не сможешь ответить на какой-нибудь вопрос.
 
 – Вы активно контактируете с зарубежными коллегами. Как началась ваша международная деятельность?
 
– В 1988 мы со студентами попали на Европейскую ассамблею студентов-архитекторов (EASA), проходившую в Западном Берлине. EASA – независимая организация, ежегодно собирающая на свои ассамблеи до 500 студентов и молодых архитекторов со всей Европы. Принимающая страна объявляет тему, и приглашенные «звезды», собирая в свою команду группу студентов, разрабатывают концепцию решения предложенной проблемы. Я принимал участие в EASA пять раз, 4 года был в оргкомитете, а в «финале» выступил в качестве руководителя мастерской-«воркшопа». Знакомство с коллегами из европейских архитектурных школ послужило основой для дальнейших поездок с лекциями и преподавания за рубежом, организации совместных семинаров с архитекторами из других стран.
zooming
Оскар Мамлеев. Фото предоставлено архитектурной школой МАРШ
Оскар Мамлеев на вручении Премии имени Чернихова «Вызов времени-2010» мастерской Fantastic Norway. Справа – советник по культуре Посольства Норвегии Марит Ингвилл Санде


 
– В МАРХИ вы всегда работали на одной и той же кафедре?
 
– Да, на кафедре «Пром», которую я сам оканчивал, проработал 30 лет, из них десять – в качестве заведующего.
 
 – В профессиональных кругах активно обсуждались последние годы вашего руководства кафедрой.
 
– Опыт общения с зарубежными коллегами и работа в видных европейских школах подтолкнули к переосмыслению традиционной методики образования, к либерализации учебного процесса. Это творческая активизация студентов, вовлечение их в профессиональный диалог, развитие у них осмысленного отношения к городскому контексту. Учебная программа должна строиться по принципу выявления и попытки решения проблем современного общества, по принципу усложнения пространственной типологии с аналитическим подходом, всесторонним осмыслением проблемы, сопоставлением, выявлением главного и мотивации принятого решения.
 
Был сформирован новый состав ГАК, в который вошли ведущие архитекторы-практики. Комиссия пополнялась молодыми коллегами, к участию приглашались зарубежные архитекторы. Несколько руководителей архитектурных бюро начали преподавать, предлагая студентам авторские программы. Но, к сожалению, МАРХИ оказался не готов к подобным реформам.
 
– Как Вы оцениваете состояние высшего архитектурного образования в нашей стране, перспективы его развития?
 
 – Мне хотелось бы ответить на этот вопрос, опираясь на исследование выпускницы института «Стрелка» Анны Позняк. Анализ проводился на примере МАРХИ – головного института страны, по методике которого работает подавляющее число вузов России. Главной темой проекта Анны было изучение роли традиций в МАРХИ. Целью – поиск возможности для «оживления» наследия института и способа его популяризации среди бывших, нынешних и будущих студентов и общества в целом. Были рассмотрены три возможных сценария: это консервация, новое строительство и реконструкция традиций. Первый подразумевает отсутствие перемен, второй – создание новой школы, третий представляет собой комбинацию первых двух, «реанимация» существующей образовательной традиции.
 
Консервативный сценарий не предполагает изменений и поощряет критический взгляд на все новое. Он приводит к индокринации профессии. Такая траектория развития считается менее травматичной, подразумевает сохранение преподавательского и административного состава. Сохраняется и узкий взгляд на профессию, представленный специализацией выпускающих кафедр. Новое строительство – это появление новой школы и возникновение новых традиций Московской архитектурной школы. Тяжело что-то менять внутри МАРХИ, поэтому проще создавать новые институты. Сценарий реконструкции – это модернизация наследия МАРХИ, формирование новых смыслов для существующих традиций. «Реализаторы» этой стратегии работают над актуальными потребностями института, создают возможности для междисциплинарного сотрудничества между выпускающими кафедрами и обмена опытом с другими традиционными школами
 
С момента своего основания в 1933 и по 1972 год МАРХИ был единственным советским архитектурным институтом. Его учебный план считается образцовым и до сих пор используется в архитектурных школах России и всего бывшего СССР. В 1960-е западные архитектурные школы пережили студенческие волнения и масштабное переосмысление методологии преподавания. Разрушилась иерархия «студент–преподаватель». Стала актуальной оппозиция «классическое против радикального». Первое стало синонимом авторитарности и академизма, второе – экспериментальности, критического мышления, открытого и демократичного образования. В то время, когда западные школы говорят о своей миссии и взгляде на профессию, МАРХИ не высказывается о том, каких архитекторов он выпускает.
 
Чтобы иметь возможность раскрыть свое наследие, необходимо определить, что является для института приоритетным и какова его реакция на переменчивое будущее. Можно изменить идеологию приемных экзаменов, сделать их доступными для людей с разным образованием. Почему это необходимо? Дискуссии об архитектуре и урбанизме становятся важными в современной России (достаточно вспомнить урбанистические форумы), и назрела потребность в прогрессивной архитектурной школе с передовым взглядом на теорию и практику. Пристальный взгляд на отечественное образование показал, что существующие проблемы схожи с теми, которые есть в западных архитектурных школах: доминирование модели передачи знания, в которой студент воспринимается как пассивный «контейнер» для наполнения информацией. МАРХИ необходимо сфокусироваться на формировании стратегии коммуникаций, сделать обязательным публичную презентацию студенческих работ с их обсуждением экспертами различных специальностей.
 
– Но ведь подавляющее большинство педагогов МАРХИ – за традиционную образовательную доктрину, и в этом они очень солидарны.
 
– Слово «солидарность» в этом контексте напомнило мне теорию механической и органической солидарности мыслителя ХIХ века Эмиля Дюркгейма, описывающую два типа общественного устройства. «Общество механической солидарности» – это патриархальное общество, построенное на соответствии всех его членов некоему канону. Схожесть индивидов друг с другом считается высшей добродетелью. Индивидуальная свобода зажата в жесткие рамки, групповые интересы – важнее личных. Жизнь в таком обществе не блещет разнообразием: члены его в большинстве своем заняты одним и тем же делом, подчиняются одним правилам и легко взаимозаменяемы. Другой тип – «общество органической солидарности», где личность – превыше всего, приветствуется индивидуализм, свобода – наивысшее благо. Дюркгейм считал, что «механическое» общество иерархично и тоталитарно. Оно состоит из слитных групп, которые или враждуют друг с другом, или выстраиваются в иерархию под управлением вождя. Органическое общество состоит из множества свободных, но взаимозависимых личностей, связанных друг с другом разнообразными отношениями. Это сложный механизм, которым очень непросто манипулировать. Я ответил на Ваш вопрос?
 
– Думаю, да. Вы относитесь к числу профессионалов, критически оценивающих ситуацию в российском архитектурном образовании, однако некоторые руководители институтов говорят о чувстве патриотизма, гордости за свою школу.
 
– Чтобы полнее ответить на этот вопрос начну с противоположного чувства – стыда. Я помню времена, когда бытовал анекдот о шестом чувстве советского человека – «чувстве глубокого удовлетворения». Те времена прошли, и с ними и удовлетворение. Теперь на роль шестого чувства, по-моему, претендует стыд. Если смотреть на это в масштабе государства, стыд за Россию имеет глубокие корни, восходящие к первым контактам с Западом. Первым, кто сформулировал это чувство, был Петр Чаадаев (потом – Бунин, Пастернак, Солженицын, Бродский…). Дискурс стыда характерен прежде всего для образованного класса.
 
Стыд – это не русофобия культурной элиты, а особый вид русской рефлексии, способности к критическому мышлению и трезвой самооценке. Замыкаясь в узком кругу довольных собой коллег, считающих, что «мы всегда лучшие», и яростно нападающих на критикующих «все наше», не догадываешься, что стыдиться можно того, что любишь, о чем переживаешь. И это гораздо важнее и патриотичнее гордости. Для оппонентов приведу слова мудреца: «Тот, кто стоит спиной к солнцу, видит только свою тень».
 
– Читая прежние Ваши интервью, замечаешь неизменно жесткую позицию и порой резкие высказывания, а сейчас к ним добавилась ирония.
 
– Чуть-чуть злословия придают жизни пикантную остроту....
 

11 Сентября 2014

comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Сейчас на главной
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
Лучшее деревянное
Названы лауреаты премии «Дерево в архитектуре 2020». Работа жюри проходила в режиме он-лайн. Представляем все награжденные проекты.
Окна на Влтаву
В ходе реконструкции пражских набережных по проекту бюро Petr Janda / brainwork у них усилилась связь с городом и возникли разнообразные социальные и культурные функции.
Слоистый урбанизм
Реконструкцией бывшего промышленного района ZOHO в Роттердаме заняты планировщики ECHO Urban Design и архитекторы Orange Architects, Moederscheim Moonen, More Architects и Studio Nauta. Там появятся 550 квартир, включая социальное жилье.
Обратный отсчет
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» для московского Ленинградского проспекта: самое высокое здание в портфолио бюро и развитие традиций сталинской архитектуры.
Дворец спорта в Томске
Проект реконструкции Дворца зрелищ и спорта на окраине Томска предполагает трансформацию крытого катка, реализованного в 1970 году, с сохранением ядра, обстройкой с трех сторон и 8-этажной пластиной гостиницы.
Лучшая страна в мире
В Хельсинки названы 15 лучших построек финских архитекторов – результат очередного смотра-биеннале, который проводят национальные музей архитектуры и ассоциация архитекторов, а также фонд Алвара Аалто.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Пресса: «Люди спрашивают, не Марсу ли, богу войны, он посвящен?»
Историк архитектуры Сергей Кавтарадзе объясняет, чем хорош и чем плох храм Минобороны, открытый в Подмосковье. 14 июня в подмосковной Кубинке прошла церемония освящения Главного храма Вооруженных сил России. Настоятелем нового храма стал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Внешний вид храма Минобороны удивил многих — его раскритиковали в соцсетях, за мрачность сравнивая с объектом из игры Warhammer.
Приручение модернизма
Из жесткого образца позднесоветского градостроительства, эспланады между так и оставшимся на бумаге музеем Ленина и Горсоветом, площадь Азатлык в Набережных Челнах благодаря проекту бюро DROM превратилась в привлекательное, многофункциональное и полицентричное общественное пространство.
Идеальный план
Круглый дом теперь есть не только в Матвеевском, но и в Лозанне: общежитие Vortex из бетона и дерева на 1000 студентов с пандусом длиной почти 3 километра по проекту архитекторов Dürig AG и IttenBrechbühl опробовали в этом январе участники III Зимней юношеской Олимпиады.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Пресса: Урбанистика на карантине. Как строить город после...
В новейшей истории мало периодов, когда такое количество людей одновременно переживали потребность в альтернативе. Сейчас речь идет о тиражировании советского стандарта индустриального жилья на столетие вперед. Если его что и может победить, то именно вирус.
Метро у моря
Две станции метро в новом жилом и офисном районе Копенгагена Норхавн – в северной части порта. Авторы проекта – бюро COBE и архитектурное подразделение Arup.
Можно ли спасти арку?
Поговорили об «Арке Артплея» 1865 года с Ильей Заливухиным, Михаилом Блинкиным и Рустамом Рахматуллиным. Итог – три совершенно разные позиции.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Белый город
В проекте для южного региона России бюро ОСА использует многослойные фасады, играющие на образ курортной архитектуры, и в русле самых современных тенденций перемешивает социальные группы жильцов.
Шоколадные стены
Общественный центр с большим внутренним двором по проекту Taller Mauricio Rocha + Gabriela Carrillo в историческом центре мексиканской Куэрнаваки рассчитан на репетиции любительских оркестров, тренировки футболистов и курсы фотографии.
Отражая солнце
Дом Сергея Скуратова в Николоворобинском срежиссирован до мелких нюансов. Он адаптирует три исторических фасада, интерпретирует ощущение сложного города, составленного из множества наслоений, – и ловит солнце, от восточного до западного.
Часть целого
5 июня были объявлены лауреаты Архитектурной премии Москвы. В числе победителей – проект школы в Троицке на 2100 учеников со своей обсерваторией, IT-полигоном, музеем и оранжереей на крыше.
Пожарный цвет
Пожарная часть в Антверпене по проекту бюро Happel Cornelisse Verhoeven фасадами из красного глазурованного кирпича сразу сообщает прохожему о своей важной функции.
Архитектура как педагогика
Еще одна частная школа, в которой Архиматика реализует концепцию эстетического образования и ищет новую традицию: объединяя скандинавский и советский опыт, обращаясь к предметам искусства и внедряя энергоэффективные технологии.
Фантазия о дикой природе
На кампусе компании Vitra в Вайле-на-Рейне, в знаменитой «коллекции» зданий звездных авторов – пополнение: там создают сад по проекту Пита Аудолфа.
Пресса: Как клип трансформирует город. Григорий Ревзин о городе...
В надежде на будущее обычно присутствует то ли презумпция, что смутность настоящего не может не проясниться, то ли воля к ее прояснению. Будущее всегда стремилось к целостности — пожалуй, мы теперь в первый раз переживаем время, когда это не так.
Пучок травы на камне
Медиа-библиотека по проекту Co-Architectes на острове Реюньон в Индийском океане вдохновлена местными реалиями: базальтом и травой ветиверия.
Что будет с городом после пандемии
Два с половиной месяца изоляции не прошли даром для осмысления устройства современных городов, оказавшихся не подготовленными ко встрече с пандемией. Рассматриваем группы мнений и позиции экспертов, высказанные в прессе, блогах и видеоконференциях.
Музей на железной дороге
Новое здание Кантонального музея изящных искусств по проекту Barozzi Veiga – первый пункт мастерплана этих архитекторов: рядом с вокзалом Лозанны возникает арт-квартал Platform 10.