Белый и пушистый

Архитектура недавно завершенного здания арбитражного суда на Селезневской улице вмещает в себя целый ряд экспериментов с "чистой" формой. Но главный из поставленных здесь опытов – это воплощение нового пластического образа справедливого суда – чистого, открытого, рационального

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

mainImg

Архитектор:

Владимир Плоткин

Мастерская:

ТПО «Резерв»

Проект:

Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа
Россия, Москва, Селезневская ул., вл. 9

Авторский коллектив:
В. Плоткин – ркуоводитель авторского коллекстива, Н. Ромишевская – ГАП, И. Лелякина, М. Ильевская, И. Тюрин, А. Травкин
А. Мамаев – ГИП, конструкторы: В. Андреев, А. Набатников

Заказчик, застройщик: ОАО «Москапстрой»

Здание состоит из двух корпусов, один – место для повседневной работы судей, он побольше и стоит в глубине участка, а второй общественный, он расположен ближе к улице и вмещает залы судебных заседаний. Между корпусами – небольшой открытый дворик, над ним – два перехода, и все устроено так, чтобы судьи проходили в залы, не встречаясь со случайными просителями.

Композиция построена на сопоставлении двух корпусов: один большой, прямоугольный и блестит ровными поверхностями больших, от пола до потолка, стекол. Другой невысокий, изогнутых овальных очертаний и снаружи опушен белыми тонкими металлическими пластинами ламелей, внешних жалюзи. Эти ряды изящных вертикальных пластин, обращенные в сторону прохожих, оказываются главной составляющей архитектурного образа. Их появление мотивировано необходимостью защитить интерьеры общественных пространств от прямого солнечного света, но в этом практическом объяснении нельзя не увидеть некоторую долю лукавства.

Дело в том, что, во-первых, от солнца дешевле спасаться простыми внутренними жалюзи, которые тоже есть. А во-вторых, фасадные пластины неподвижны. Сначала, рассказывает Владимир Плоткин, их собирались сделать управляемыми изнутри, но потом выяснилось, что это не очень эффективно и очень дорого – солнце у нас бывает нечасто, зато бывает долгая зима, во время которой сложные механические конструкции портятся. Поэтому остановились на фиксированных ламелях. Это рассуждение вполне справедливо. Однако представим себе, что было бы с фасадом, если бы ламели управлялись по прихоти находящихся внутри людей, местами складываясь в белую непроницаемую плоскость, а местами топорщась. Вероятно, это решение бы выглядело снаружи очень гуманистичным – техника служит человеку, но фасад был бы загублен. Поэтому кажется, что ламели – не столько технический, сколько артистический прием – и в этом своем качестве они прекрасно «работают», создавая образ удивительной чистоты и эфемерности.

Пластины обращены к зрителю тонким торцом и если смотреть на них фронтально, ничего не скрывают. Зато в перспективе складываются в некоторую ровную, но по сути своей зыбкую поверхность. Эта преграда сродни решетке, она еще более открытая, чем стекло, хотя ей и удается создать вокруг фасада вторую оболочку с очень своеобразными свойствами – достаточно толстую, но очень неплотную, хоть и металлическую, но открытую. Таким образом фасады, обращенные к улице и прохожим, составлены из трех последовательных частей, различных по структуре и характеру, но одинаково эфемерных. Сначала острые ребра ламелей, составляющие воздушно-проницаемую внешнюю прослойку, потом – холодно блестящее, но прозрачное стекло, за ним – опять белые матерчатые полосы внутренних жалюзи. Все три «слоя» выглядят тонкими, по разному проницаемыми, хотя при желании позволяют замечательно отгородиться от внешнего мира. Однако дом совершенно теряет массивность и материальность, потому что вместо материи стен у него – легкость оболочек, поддержанная яркой белизной всего, что непрозрачно.

Здание кажется бумажным, настолько оно легкое. Как будто бы его не отливали в течение нескольких лет из бетона, а оно соткалось тут из воздуха – материализованная визуализация, застыв где-то на грани окончательного воплощения. Дом-геометрия, воплощающий разные абстрактные начала – цвета, света, пространства, линии – причем с таким видом, как будто все это часть формального эксперимента. 

Вторая особенность пластин-ламелей заключается в том, что они порождены изогнутыми поверхностями и присутствуют только на них. Здесь тоже есть два объяснения, одно очень общее: архитектор таким образом создает ощутимое различие фактур, прямые плоскости блестят стеклом, а искривленные топорщатся решетками белых вертикалей. Вторая также кроется в ощущении формы, но более опеределенно-конкретном – Владимир Плоткин никогда не использует в своих домах изогнутых стекол, обращая внимание на то, что снаружи они смотрятся эффектно и стоят столько же, сколько прямые, но внутри дают искаженные отражения наподобие комнаты смеха. Поэтому если в его домах и встречаются изогнутые – всегда по циркулю – поверхности, то ряды окон в них ломаные, составленные из ряда плоскостей. Поэтому здесь перед прямыми стеклами поставлены ряды ламелей – которые прекрасно держат округлость формы, и несмотря на всю прозрачность этой своеобразной решетки без специальных усилий нельзя разглядеть, какие там за ними стекла – объем воспринимается целиком, скульптурно и очень целостно.

Изгибы стен, столь редко встречающиеся у Плоткина, в объеме общественного корпуса неслучайны. Он попал в зону строгих визуально-ландшафтных ограничений, связанных с соседством двух памятников, церкви Пимена и пожарной каланчи – и замечательно вышел из этой ситуации, соединив бескомпромиссный модернизм с внимательным отношением к окружению. Изгибы стен открывают виды и выстраивают перспективы городских belle-vues, которых раньше не было, а стекла умело используются как зеркала, в которых отражаются памятники. на перекрестке с Пименовским переулком есть замечательная точка зрения, соединяющая вид на каланчу с отражением церковной колокольни. Заметим, что отражения не только неслучайны, но они все были запрограммированы и спроектированы, их можно увидеть на проектных визуализациях.

Итак, меньший корпус попал в зоны влияния памятников и был вынужден округлиться, а со стороны Краснопролетарской улицы он оканчивается характерным «носом». Это очень известная форма, любимая русским конструктивизмом и получившая новое рождение среди лучших образцов современной российской архитектуры – где она выступает одновременно как знак почтения к авангарду и признак увлечения модными биологическими гибкостями. Владимир Плоткин скептически относится к откровенному биологизму и изогнутые формы приживаются в его проектах с трудом. Поэтому овальный «нос» на Селезневке имеет целый ряд особенностей.

Прежде всего – если посмотреть на план, видно, что он очень четко и рационально нарисован исходя из особенностей местности, но не пренебрегая правильной геометрией. Конструктивистские носы обычно завершают прямоугольник, а нелинейные – стараются быть кривыми и непредсказуемыми. У Плоткина форма состоит из сопряжения трех дуг и одной прямой, сложенных в подобие треугольника. Две дуги широкие, одна – крутая, с небольшим диаметром, это скругленный угол, собственно «нос». Внутри него спрятана винтовая лестница, спираль которой кажется квинтэссенцией округлого корпуса. Рядом, с противоположной стороны внутреннего двора – пластический представитель второго здания, сильно вынесенный вперед прямоугольный козырек, который, если посмотреть на него снизу, оказывается очень четко расчерченным на большие и маленькие клетки. В козырьке собирались разместить вентиляцию, но передумали, и он остался единственной откровенно нефункциональной формой здания, основой для представительной и заметной вывески.

Все эти очень формальные и абстрактные сопоставления в духе чистого искусства, удачно привитые к современным технологиям, складываются в ясный и чистый образ, у которого есть одна, зато очень замечательная особенность. Основные впечатления от архитектуры этого здания – чистота и открытость, проницаемость, легкость и рационализм, а также уважение ко всему, и к памятникам вокруг и к людям внутри – все это крутится вокруг образа идеального суда, гуманного, разумного, открытого, вокруг всех тех качеств которые мы привыкли связывать с открытым обществом и европейским путем развития. Никакого заказа на образ не было, были только практические рекомендации – концепция целиком принадлежит автору. И в имеющемся контексте, где здание суда как правило мрачновато-представительное, не в меру солидное и страшноватое, получившееся здание выглядит то ли отражением процесса гуманизации страны, то ли – что кажется более объективным – попыткой подтолкнуть его художественными средствами. Не хотелось бы обсуждать, насколько эта мечта архитектора идеалистична, и в какой мере возможно такое активное жизнестроительство средствами чистого искусства. Но совершенно очевидно, что этот идеалистический подход упорно развивался в архитектуре XX века, а в данном случае – породил здание суда, привлекательное снаружи и удобное внутри.

Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
фотографии А. Народицкого
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»


Архитектор:

Владимир Плоткин

Мастерская:

ТПО «Резерв»

Проект:

Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа
Россия, Москва, Селезневская ул., вл. 9

Авторский коллектив:
В. Плоткин – ркуоводитель авторского коллекстива, Н. Ромишевская – ГАП, И. Лелякина, М. Ильевская, И. Тюрин, А. Травкин
А. Мамаев – ГИП, конструкторы: В. Андреев, А. Набатников

Заказчик, застройщик: ОАО «Москапстрой»

30 Июля 2007

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина

Технологии и материалы

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.
Tejas Borja. Революция в керамической черепице
Уникальность производства керамики Tejas Borja – в применении технологии цифровой струйной печати на поверхности черепицы, которая позволяет получить полную имитацию природных материалов: сланца, камня, дерева, цемента, мрамора и других.
Свет и тень
Панели из фиброцемента EQUITONE [linea] – современный материал, который способен вдохновить на творческий эксперимент. Он создан архитекторами, и его главные свойства: контрастная фактура, тактильность и долговечность.
Ключевой элемент
Специально для ЖК «Садовые кварталы» компания «ОртОст-Фасад» разработала материал, сочетающий силу стеклофибробетона и эстетику кирпича. Рассказываем о его особенностях и достоинствах на примере трех новых реализованных корпусов.
Живой дизайн для фасадов
Скучные однообразные фасадные решения уходят в прошлое с появлением новых дизайнерских решений от RHEINZINK: с разнообразием привлекательных вариантов дизайна любая поверхность теперь становится многомерным, несомненно, привлекающим внимание, зрелищем.

Сейчас на главной

«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.
МАРШ: Fuck Context
Под руководством Наринэ Тютчевой и Екатерины Ровновой студенты 2018/2019 учебного года формируют свое отношение к контексту, исследуя Трехгорную мануфактуру.
И вновь о прожиточном минимуме
«Экономичное», но качественное жилье во Франкфурте-на-Майне по образцовому проекту schneider+schumacher рассчитано на арендную плату на треть ниже среднерыночной ставки в этом городе.
Наследие, экология и очень, очень плохие архитекторы
Рассматриваем восемь работ воркшопов, проведенных на «Открытом городе» и один особенно понравившийся дипломный проект студии Евгения Асса. Многие проекты затрагивают актуальные и болезненные темы современности.
Семь рецептов успеха
Участники марафона «Свое бюро» в рамках «Открытого города» рассказали/умолчали о своих удачах/неудачах. На основе их выступлений мы сформулировали семь рецептов, которые точно помогут начать карьеру.
«Скромный шедевр»
Социальный малоэтажный комплекс на сотню семей в Норидже по проекту бюро Mikhail Riches и Кэти Холи получил премию Стерлинга как лучшее здание Британии 2019 года, уникальный дом из пробки награжден как лучший небольшой проект, а национальная железнодорожная компания – как лучший заказчик.
Видный дом
Art View House на открыточном «перекрестке» Мойки и Крюкова канала – еще один эксперимент бюро «Евгений Герасимов и партнеры» с неоклассикой, а также аккуратное завершение архитектурной панорамы в центре города.
Внимание деталям
Почти 150 идей для улучшения городской среды предложили дизайнеры-участники конкурса в рамках выставки «Город: детали», которая прошла в Москве на прошлой неделе. Представляем лучшие из них.
Пресса: Как все превратится в курорт
Если вы посмотрите на мировые проекты благоустройства, то увидите: все составляющие остроту города элементы — канализация, отопление, водопровод, метро, миллионы километров проводов, автомобили, грузовики, склады, больницы, морги, милиция, военные, — все это спрятано ...
Внутренний город
Два дома на территории бывшего завода «Рассвет» – пример тонкой работы с контекстом, формой и, главное, внутренней структурой апартаментов, которая стала, без преувеличения, уникальной для современной Москвы. Они уже неплохо известны профессиональной общественности. Рассматриваем подробно.
«Оптимистическая профессия»
Дублинское бюро Grafton награждено Золотой медалью RIBA. Его основательницы, Шелли МакНамара и Ивонн Фаррелл, курировали венецианскую биеннале архитектуры-2018, а в 2008 стали первыми лауреатами гран-при WAF.
Юбилейное ожерелье
Главная площадь Якутска будет преобразована по проекту консорциума под лидерством ТПО «Резерв». Представляем проекты победителя и призеров недавно завершившегося конкурса.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Экстравертный интроверт
Построив в Люблино фитнес-клуб La Salute (в переводе с итальянского «здоровье»), архитекторы бюро ASADOV оздоровили жизнь района, принесли в стандартное окружение авторскую архитектуру и полезные функции. Выразительная тектоника здания подчеркнула спортивную устремленность.
Архи-события: 30 сентября–6 октября
Интерактивная выставка-презентация «Город: детали», два новых лекционных курса в Музее архитектуры, ежегодная конференция об архитектурном образовании и карьере «Открытый город».
Пресса: Последний из главных
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук Александр Кузьмин скончался в больнице в ночь на пятницу на 69-м году жизни. О нем — Григорий Ревзин.
Умер Александр Кузьмин
Сегодня ночью не стало Александра Викторовича Кузьмина, президента Российской академии архитектуры и строительных наук, с 1996 по 2012 годы – главного архитектора города Москвы.
Миллионы к миллионам
В Пекине открылся новый аэропорт Дасин по проекту Zaha Hadid Architects и ADP Ingénierie: стартовая «мощность» – 45 млн человек в год, в 2025 – 72 млн, затем – все сто.
Разворот к красоте
Первый приз конкурса Таллинской биеннале на концепцию ревитализации промышленной зоны получила команда российских архитекторов. Авторы разработали генплан, вдохновляясь железнодорожным поворотным кругом, и предложили застройку с «градиентом» приватных и общественных пространств.
Дорога к парку
«Братеевские телепортеры» – навес, который позволил оформить и защитить вход в одноименный парк, и получил недавно спецприз жюри АРХИWOOD. Рассматриваем проект и отчасти – дискуссию экспертов премии вокруг него.
Дом для друзей
Юбилейная, десяти лет от роду, премия АРХИWOOD присудила гран-при Николаю Белоусову за достижения, предложила одну нестандартную номинацию, а главная премия досталась Сергею Мишину за его собственный дом. Рассказываем о победителях и о церемонии.
На реке
Любопытный пример освоения «хипстерской» стилистки в ресторане-дебаркадере, расположенном в центре Ростова-на-Дону: сравнительно лаконичный фасад и крайне насыщенный интерьер.
Как в фотокамере
Недалеко от Осло по проекту BIG построен изогнутый музей-мост – в дополнение к самому крупному в Северной Европе парку скульптур.
Пресса: Как город соединит виртуальное с реальным
Интернет, как мы уже тут неоднократно обсудили, лишает город многих его преимуществ перед не-городом, но он же сделает города центрами своего всевластия и всеведения.
Холм в кольце
Смотровая терраса по проекту архитекторов WaterScales у средневекового замка на юге Испании помещает посетителей в контекст исторического ландшафта.
Савинкин & Кузьмин: «Оставить указатели, но убрать...
С 17 по 19 октября в Гостином дворе пройдёт XXVII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество’19», главной темой которого в этом году стала «Прозрачность». О нынешней концепции и опыте организации фестиваля мы поговорили с его кураторами Владиславом Савинкиным и Владимиром Кузьминым.
Архи-события: 23–29 сентября
Открытие лекционного сезона в Музее архитектуры, мероприятия «Открытого города», новый учебный год в Ре-школе и экскурсия на курорт «ПИРогово».
Материальность модулей
Центр искусств Aranya на китайском курорте Циньхуандао по проекту бюро Neri&Hu получил «орнаментальный» фасад из стеклофибробетонных модулей.
Единый язык
Квартал Polaris в Нанте по мастерплану бюро LAN объединил колледж гостинично-ресторанного бизнеса, доступное жилье и офисы.