English version

Белый и пушистый

Архитектура недавно завершенного здания арбитражного суда на Селезневской улице вмещает в себя целый ряд экспериментов с "чистой" формой. Но главный из поставленных здесь опытов – это воплощение нового пластического образа справедливого суда – чистого, открытого, рационального

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

30 Июля 2007
mainImg
Архитектор:
Владимир Плоткин
Мастерская:
ТПО «Резерв»
Проект:
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа
Россия, Москва, Селезневская ул., вл. 9

Авторский коллектив:
В. Плоткин – ркуоводитель авторского коллекстива, Н. Ромишевская – ГАП, И. Лелякина, М. Ильевская, И. Тюрин, А. Травкин
А. Мамаев – ГИП, конструкторы: В. Андреев, А. Набатников

2004 — 2005 / 2005 — 2007

Заказчик, застройщик: ОАО «Москапстрой»

Здание состоит из двух корпусов, один – место для повседневной работы судей, он побольше и стоит в глубине участка, а второй общественный, он расположен ближе к улице и вмещает залы судебных заседаний. Между корпусами – небольшой открытый дворик, над ним – два перехода, и все устроено так, чтобы судьи проходили в залы, не встречаясь со случайными просителями.

Композиция построена на сопоставлении двух корпусов: один большой, прямоугольный и блестит ровными поверхностями больших, от пола до потолка, стекол. Другой невысокий, изогнутых овальных очертаний и снаружи опушен белыми тонкими металлическими пластинами ламелей, внешних жалюзи. Эти ряды изящных вертикальных пластин, обращенные в сторону прохожих, оказываются главной составляющей архитектурного образа. Их появление мотивировано необходимостью защитить интерьеры общественных пространств от прямого солнечного света, но в этом практическом объяснении нельзя не увидеть некоторую долю лукавства.

Дело в том, что, во-первых, от солнца дешевле спасаться простыми внутренними жалюзи, которые тоже есть. А во-вторых, фасадные пластины неподвижны. Сначала, рассказывает Владимир Плоткин, их собирались сделать управляемыми изнутри, но потом выяснилось, что это не очень эффективно и очень дорого – солнце у нас бывает нечасто, зато бывает долгая зима, во время которой сложные механические конструкции портятся. Поэтому остановились на фиксированных ламелях. Это рассуждение вполне справедливо. Однако представим себе, что было бы с фасадом, если бы ламели управлялись по прихоти находящихся внутри людей, местами складываясь в белую непроницаемую плоскость, а местами топорщась. Вероятно, это решение бы выглядело снаружи очень гуманистичным – техника служит человеку, но фасад был бы загублен. Поэтому кажется, что ламели – не столько технический, сколько артистический прием – и в этом своем качестве они прекрасно «работают», создавая образ удивительной чистоты и эфемерности.

Пластины обращены к зрителю тонким торцом и если смотреть на них фронтально, ничего не скрывают. Зато в перспективе складываются в некоторую ровную, но по сути своей зыбкую поверхность. Эта преграда сродни решетке, она еще более открытая, чем стекло, хотя ей и удается создать вокруг фасада вторую оболочку с очень своеобразными свойствами – достаточно толстую, но очень неплотную, хоть и металлическую, но открытую. Таким образом фасады, обращенные к улице и прохожим, составлены из трех последовательных частей, различных по структуре и характеру, но одинаково эфемерных. Сначала острые ребра ламелей, составляющие воздушно-проницаемую внешнюю прослойку, потом – холодно блестящее, но прозрачное стекло, за ним – опять белые матерчатые полосы внутренних жалюзи. Все три «слоя» выглядят тонкими, по разному проницаемыми, хотя при желании позволяют замечательно отгородиться от внешнего мира. Однако дом совершенно теряет массивность и материальность, потому что вместо материи стен у него – легкость оболочек, поддержанная яркой белизной всего, что непрозрачно.

Здание кажется бумажным, настолько оно легкое. Как будто бы его не отливали в течение нескольких лет из бетона, а оно соткалось тут из воздуха – материализованная визуализация, застыв где-то на грани окончательного воплощения. Дом-геометрия, воплощающий разные абстрактные начала – цвета, света, пространства, линии – причем с таким видом, как будто все это часть формального эксперимента. 

Вторая особенность пластин-ламелей заключается в том, что они порождены изогнутыми поверхностями и присутствуют только на них. Здесь тоже есть два объяснения, одно очень общее: архитектор таким образом создает ощутимое различие фактур, прямые плоскости блестят стеклом, а искривленные топорщатся решетками белых вертикалей. Вторая также кроется в ощущении формы, но более опеределенно-конкретном – Владимир Плоткин никогда не использует в своих домах изогнутых стекол, обращая внимание на то, что снаружи они смотрятся эффектно и стоят столько же, сколько прямые, но внутри дают искаженные отражения наподобие комнаты смеха. Поэтому если в его домах и встречаются изогнутые – всегда по циркулю – поверхности, то ряды окон в них ломаные, составленные из ряда плоскостей. Поэтому здесь перед прямыми стеклами поставлены ряды ламелей – которые прекрасно держат округлость формы, и несмотря на всю прозрачность этой своеобразной решетки без специальных усилий нельзя разглядеть, какие там за ними стекла – объем воспринимается целиком, скульптурно и очень целостно.

Изгибы стен, столь редко встречающиеся у Плоткина, в объеме общественного корпуса неслучайны. Он попал в зону строгих визуально-ландшафтных ограничений, связанных с соседством двух памятников, церкви Пимена и пожарной каланчи – и замечательно вышел из этой ситуации, соединив бескомпромиссный модернизм с внимательным отношением к окружению. Изгибы стен открывают виды и выстраивают перспективы городских belle-vues, которых раньше не было, а стекла умело используются как зеркала, в которых отражаются памятники. на перекрестке с Пименовским переулком есть замечательная точка зрения, соединяющая вид на каланчу с отражением церковной колокольни. Заметим, что отражения не только неслучайны, но они все были запрограммированы и спроектированы, их можно увидеть на проектных визуализациях.

Итак, меньший корпус попал в зоны влияния памятников и был вынужден округлиться, а со стороны Краснопролетарской улицы он оканчивается характерным «носом». Это очень известная форма, любимая русским конструктивизмом и получившая новое рождение среди лучших образцов современной российской архитектуры – где она выступает одновременно как знак почтения к авангарду и признак увлечения модными биологическими гибкостями. Владимир Плоткин скептически относится к откровенному биологизму и изогнутые формы приживаются в его проектах с трудом. Поэтому овальный «нос» на Селезневке имеет целый ряд особенностей.

Прежде всего – если посмотреть на план, видно, что он очень четко и рационально нарисован исходя из особенностей местности, но не пренебрегая правильной геометрией. Конструктивистские носы обычно завершают прямоугольник, а нелинейные – стараются быть кривыми и непредсказуемыми. У Плоткина форма состоит из сопряжения трех дуг и одной прямой, сложенных в подобие треугольника. Две дуги широкие, одна – крутая, с небольшим диаметром, это скругленный угол, собственно «нос». Внутри него спрятана винтовая лестница, спираль которой кажется квинтэссенцией округлого корпуса. Рядом, с противоположной стороны внутреннего двора – пластический представитель второго здания, сильно вынесенный вперед прямоугольный козырек, который, если посмотреть на него снизу, оказывается очень четко расчерченным на большие и маленькие клетки. В козырьке собирались разместить вентиляцию, но передумали, и он остался единственной откровенно нефункциональной формой здания, основой для представительной и заметной вывески.

Все эти очень формальные и абстрактные сопоставления в духе чистого искусства, удачно привитые к современным технологиям, складываются в ясный и чистый образ, у которого есть одна, зато очень замечательная особенность. Основные впечатления от архитектуры этого здания – чистота и открытость, проницаемость, легкость и рационализм, а также уважение ко всему, и к памятникам вокруг и к людям внутри – все это крутится вокруг образа идеального суда, гуманного, разумного, открытого, вокруг всех тех качеств которые мы привыкли связывать с открытым обществом и европейским путем развития. Никакого заказа на образ не было, были только практические рекомендации – концепция целиком принадлежит автору. И в имеющемся контексте, где здание суда как правило мрачновато-представительное, не в меру солидное и страшноватое, получившееся здание выглядит то ли отражением процесса гуманизации страны, то ли – что кажется более объективным – попыткой подтолкнуть его художественными средствами. Не хотелось бы обсуждать, насколько эта мечта архитектора идеалистична, и в какой мере возможно такое активное жизнестроительство средствами чистого искусства. Но совершенно очевидно, что этот идеалистический подход упорно развивался в архитектуре XX века, а в данном случае – породил здание суда, привлекательное снаружи и удобное внутри.

Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
фотографии А. Народицкого
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа © ТПО «Резерв»


Архитектор:
Владимир Плоткин
Мастерская:
ТПО «Резерв»
Проект:
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа
Россия, Москва, Селезневская ул., вл. 9

Авторский коллектив:
В. Плоткин – ркуоводитель авторского коллекстива, Н. Ромишевская – ГАП, И. Лелякина, М. Ильевская, И. Тюрин, А. Травкин
А. Мамаев – ГИП, конструкторы: В. Андреев, А. Набатников

2004 — 2005 / 2005 — 2007

Заказчик, застройщик: ОАО «Москапстрой»

30 Июля 2007

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина
Технологии и материалы
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Питеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
Сейчас на главной
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.
Бранденбургские колоннады
На этих выходных открывается долгожданный для жителей и посетителей немецкой столицы аэропорт Берлин-Бранденбург – BER. Его архитекторы – бюро gmp, авторы закрывающегося с открытием BER Тегеля, а также изначального «Шереметеьево-2», ныне терминала F, в Москве.
Точка отсчета
Здесь мы рассматриваем два ретро-объекта: одному 20 лет, другому 25. Один из них – первые в истории Петербурга таунхаусы, другой стал первым примером элитного жилья на Крестовском острове. Оба – от бюро «Евгений Герасимов и партнеры».
Деревянное будущее
Бюро Рейульфа Рамстада выиграло конкурс на проект нового крыла музея корабля «Фрам» в Осло: проект называется Framtid – «будущее».
Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора...
«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.
Облако на холме
Бюро Alvisi Kirimoto завершило реконструкцию разрушенной землетрясением музыкальной школы в итальянском Камерино. Реализовать проект удалось менее чем за 150 дней.
От пожара до потопа
Награждение одиннадцатого АрхиWOODа прошло в виде конференции zoom, но не менее продуктивно и оживленно, чем всегда. Гран-при получил Сожженный мост, многозначная масленичная затея из Никола-Ленивца, а призы в главной номинации – Тотан Кузембаев за свой собственный дом в деревне Лиды и Денис Дементьев за дом на склоне в деревне Ромашково. Вашему вниманию – репортаж с награждения, которое длилось 4 часа, предоставив возможность высказаться всем заинтересованным профессионалам.
Деревянный рай
Квартал по проекту Berger + Parkkinen и Querkraft в районе Асперн в Вене выстроен из дерева – как клееной, так и обычной древесины на бетонном каркасе, причем очень многие элементы конструкции – сборные, предварительно изготовлены на заводе.
Путь к новой орнаментальности
Клубный дом-дворец «Аристократ» у соснового парка перед началом Рублевского шоссе представляет собой новый этап развития московской декоративно-исторической архитектуры: респектабельно украшенной, но тяготеющей к легким светлым тонам и умело использующей романтический флёр майоликовых вставок.
Реновация по-дальневосточному
Конкурсный проект реновации двух центральных кварталов Южно-Сахалинска, 7 и 8, разработанный UNK project, получил звание победителя в номинации «архитектурно-планировочные решения застройки».
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Ближе к людям
Южнокорейский город Чхонджу планирует расчистить почти 3 га в историческом центре от существующих зданий XX века для строительства новой ратуши по проекту бюро Snøhetta, который победил в международном конкурсе.
Портфолио поколения Z
Студенты второго курса МАРШ оформили свои портфолио в виде web-страниц, на которых демонстрировали навыки и умения, а архитекторы как работодатели оценили удобство формата и рассказали о своих предпочтениях при выборе кандидатов.
Контакт
В Риме, в Центральном институте графики, открылась выставка Сергея Чобана «Оттиск будущего. Судьба города Пиранези». Она включает четыре гравюры, чьим источником послужили римские ведуты XVIII века, дополненные футуристическими вкраплениями, и много рисунков, исследующих ту же тему, подчас очень экспрессивно. Вопросы выставка ставит, а ответов, как кажется, не дает. Поскольку в Рим сейчас съездить проблематично, рассматриваем картинки.
Новый старый Серпухов: работы студентов Алексея Бавыкина
Бакалавры подошли к теме реконструкции комплексно: рассмотрев центр города в целом, создали проекты отдельных кластеров с разными функциями, призванными оживить историческую среду, на месте двух заброшенных заводов, тесной школы и больницы.
В поисках визуальной ясности
Рассказываем о дискуссии, посвященной непростому для российских просторов вопросу дизайна элементов городского пространства. Обсуждение организовал Институт Генплана Москвы на Арх Москве.
Владимир Плоткин: «Мы старались привить студентам...
Три проекта группы бакалавров МАРХИ Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: музей антропологии в Мневниках; школа нового типа, разработанная в согласии с принципами современного образования, и «легальный туннель» для мигрантов из Мексики в США.
От театра до музея: дипломы бакалавров группы Владимира...
Четыре проекта бакалавров МАРХИ группы Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: театральный комплекс, плавающий по Москве-реке, дом на Песчаной улице, музей-остров из кораллов на старой нефтяной платформе в Адриатическом море и кинофестивальный центр с фестивальной улицей и «мостом» к реке.
Пресса: Сергей Чобан — о том, почему петербуржцы не терпят...
15 октября Сергей Чобан открывает в Риме выставку, где покажет несколько «испорченных» им гравюр великого Джованни Баттиста Пиранези. По этому случаю он написал колонку о том, почему наше благоговение перед исторической архитектурой Петербурга пронизано двойной моралью.
Клином красным
Невзирая на неурядицы 2020 года в Гостином дворе открылась Арх Москва. Она состоит из тех же частей в иных пропорциях, и, как всегда, ставит абмициозные задачи: а) увидеть в архитектуре искусство, б) резюмировать последние тридцать лет. А «никакой архитектуры» – в этом, конечно, есть доля шутки.
Выход за пределы
Жилой комплекс для исторической части города от бюро ОСА: многоуровневое дворовое пространство и стремящаяся к абсолюту свобода фасадов.
Кирпичный дом в большом городе
Сознавая весь романтизм и харизматичность кирпичной архитектуры, Степан Липгарт поработал с темой кирпичного дома в Петербурге и решил две теоремы, предложив башни американского ар-деко для более высокого ЖК Alter на Магнитогорской улице и чувственную пластику ар-деко в коктейле с лофтовой эстетикой для дома на Малоохтинском проспекте.
Природа – и храм, и мастерская…
Если классический словарь разных эпох – революционную дорику и палладианский руст – скрестить со скандинавским деревянным домом и модернистским пространством, то получится лесная деревянная классика Артема Никифорова, построившего архитектурный коворкинг под Петербургом.
Лунный город
Бюро BIG, ICON и SEArch+ заняты разработкой проекта «Олимп» – строительных технологий и плана первого поселения на Луне. Работа идет под эгидой НАСА.
Город солнца
Комплекс ВТБ Арена Парк, спроектированный и реализованный совместно Сергеем Чобаном и Владимиром Плоткиным, претендует на роль эталонного эксперимента по снятию вековых противоречий между архитектурой традиционного направления и модернизмом. Рамки дизайн-кода и интеллигентный, творческий характер пластической дискуссии сформировали несколько идеализированный фрагмент городской ткани.
Журналисты как архитекторы
В Берлине открылось новое здание издательского дома Axel Springer, куда входят Die Welt, Bild и множество других газет и журналов. Авторы проекта, Рем Колхас и его бюро OMA, разработали его с учетом непредсказуемости цифрового будущего.
Пресса: Архитектура должна быть искусством
Владимир Плоткин – руководитель известного и признанного в России и Москве бюро ТПО «Резерв», которое в этом году отметило свое 33-летие. Последние да и многие предыдущие его проекты стали по-настоящему громкими – КЗ «Зарядье», административный центр и больница в Коммунарке. Разговор состоялся накануне открытия выставки «АРХ Москва», чьим лозунгом в этом сезоне станет «Архитектура – искусство»
Коронавирус не подточил деревянную архитектуру
Премия АРХИWOOD собрала рекордные 207 заявок, в шорт-лист прошло 54. Хотя организаторы премии до сих пор не решили, в каком формате пройдет церемония награждения победителей, Экспертный совет определил шорт-лист премии, а на ее сайте началось голосование. О вышедших в финал номинантах, а также о внутренних проблемах премии, которые, среди прочего, отражают новые тенденции в деревянной архитектуре, рассказывает куратор Николай Малинин.
Планирование и политика
Публикуем отрывок из книги Джона М. Леви «Современное городское планирование», выпущенной Strelka Pressв рамках образовательной программы Архитекторы.рф. Этот авторитетный труд, выдержавший 11 изданий на английском, впервые переведен на русский. Научный редактор этого перевода – Алексей Новиков.