Морфология советской квартиры: полевое исследование

Мы публикуем материалы экспозиции "Морфология советской квартиры: полевое исследование", прошедшей в рамках майской XVI международной выставки архитектуры и дизайна АРХ Москва 2011.

23 Августа 2011
mainImg
"Морфология советской квартиры: полевое исследование" - это фотографии пяти московских квартир с сохранившейся обстановкой 60-х - 70-х гг., тексты интервью, взятые у их хозяев, и лучшие образцы мебели из советских квартир производства ГДР, Румынии, Чехословакии, СССР. Цель выставки - пропаганда двух идей. Первая: предметный мир модернизма середины XX века прекрасен. Вторая: надо знать и любить свое прошлое.
Выставка «Морфология советской квартиры: полевое исследование». Фото: Артем Дежурко
Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий

Прекрасные приметы шестидесятнического интерьера (низкие кресла, овальные журнальные столики, торшеры, шкафы на расставленных конических ножках) для большинства из нас - "убожество", "совок", "хлам", которому место на помойке. Их и несут на помойку. Эти предметы ежедневно гибнут десятками. А ведь настоящий хлам - это то, чем счастливые хозяева обставляют свои квартиры вместо выброшенных старых вещей. Ведь сейчас считается, что хороший дизайн - это эксклюзивно и дорого, и, если ты небогат, ты вынужден пользоваться неудобными, некрасивыми и быстро ломающимися вещами. А в 60-е неотъемлемым слагаемым того, что называлось хорошим дизайном, была дешевизна. Кроме того, интерьер квартиры – это слепок истории семьи. Хранящиеся в ней предметы – памятники семейной истории. Авторам выставки кажется неправильной наша всеобщая привычка полностью, до бетонного скелета, очищать квартиру от всей дивной археологии, которая там копилась десятилетиями, и, наведя «евроремонт» или «дизайн», обустраиваться в ней как гомункулы после атомного взрыва, словно у нас не было ни истории, ни предков, ни детства.
Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий

Мы бы хотели эту часть повседневной истории вывести из темной зоны тотального отрицания, снять табу на нее. Нам кажется, что тогда мы впервые ясно разглядим ее и увидим: предметы, которые проектировали Имзы, Эро Сааринен, Джордж Нельсон, Арне Якобсен, Финн Юл, Йенс Квистгард, Джо Понти; и советский предметный мир конца 50-х - начала 70-х годов по стилю и по смыслу схожи, и, если мы любим одно, то непременно полюбим и другое.
Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий

Куратор: Артем Дежурко
Фотографии: Алексей Народицкий
Тексты: Юлия Богатко, Артем Дежурко
Графика: Антон Алейников
Благодарим за помощь: Анну Никитину и Олега Ковалева (мастерская Smartballs), Амбарцума Кесьяна, Маргариту Дежурко, Анну Малахову, Нину Фролову.

Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий

Ксения Апель
преподаватель истории искусств
Мы въехали в 1972 году. К тому времени это была уже выделенная из коммуналки отдельная четырехкомнатная квартира. Кухня до сих пор отделена от соседей картонной перегородкой. Квартира досталась моему деду за достижения в сфере атомной энергетики, и он был единственным хозяином-мужчиной в этом доме. Как-то с самого начала получилось, что это именно дом, а не квартира. Здесь всегда жило не меньше трех поколений, всегда были животные и много гостей. И все женщины семьи приводили в дом своих мужей. Как говорит бабушка, «были бы девчонки, а мальчишки напрыгают».
Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий

Сейчас здесь живем я с мужем и дочерью, моя мама, ее муж, бабушка и собака. Соответственно, в доме три хозяйки, и технически очень сложно срежиссировать какие-то действия по ремонту или уборке. Здесь никогда ничего не выкидывается. Вспомнила я, допустим, посреди ночи, что нужно погладить на завтра хирургический халат мужу-врачу, – что же мне, беспокоить кого-то в поисках утюга или гладильной доски? Нет, у нас четыре утюга, две доски, несколько раскладушек, два холодильника... Все может пригодиться.
Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий

Чтобы было в чем кормить многочисленных гостей, бабушка когда-то занялась коллекционированием фарфора-фаянса, в котором в Советском Союзе никогда не было недостатка. И эти фарфоровые впечатления, по-видимому, повлияли на выбор моей профессии: я занимаюсь историей фарфора как искусствовед. Каждый, кто подолгу бывает в этом доме, вносит вклад в его устройство: мой муж отвечает за музыкальное сопровождение жизни, прошлый мамин муж сочинял феерические хитросплетения электропроводов, нынешний и она сама, химики, испытывают на доступных поверхностях дома, а также на наше собаке новые лакокрасочные покрытия. Единственное, что удалось обновить в квартире – это сделать ремонт в комнате, которая отошла теперь к дочери. Хотя в основном ее детство такое же, как было мое: мы с друзьями катались по коридору на велосипедах, воображая, что мы троллейбусы, строили домики под столами и играли в прятки, так, что никто никого не находил часами. И еще было ощущение бесконечного чая, гула и шума. Был период, когда в квартире постоянно жило девять человек, не говоря о гостях, которые могли свалиться в любой момент. Дочь много получает от этого сосуществования разных норм жизни, устройства мыслей.
Квартира Ксении Апель. Фото: Алексей Народицкий


Валентина Семенова
Пенсионерка

Как многие дома в треугольнике между Ленинским проспектом, проспектом Вернадского и улицей 26 Бакинских комиссаров, наш кооперативный. Район, можно сказать, элитный – большинство домов от институтов или ведомств, к тому же близко к метро; есть свой театр "На Юго-западе" и достаточно хороших магазинов. Поэтому обстановка здесь интеллигентная, не пролетарская и очень спокойная.
Квартира Валентины Семеновой. Фото: Алексей Народицкий

Мой муж был экономистом-нефтяником, много ездил за границу – в Индию, Болгарию, Вьетнам, Алжир, поэтому мы жили не бедно и после алжирской командировки смогли вступить в кооператив и купить в рассрочку за семь тысяч рублей трехкомнатную квартиру. Мы с сыном и мужем въехали сразу, как дом построили: в 1970 году.
Квартира Валентины Семеновой. Фото: Алексей Народицкий

Помню, что старались до мая обязательно успеть, чтобы не "маяться" потом. Практически всю мебель и вещи мы привезли со старой квартиры: это был тоже кооператив, но двухкомнатный, который мы купили в 1963 году и сразу полностью обставили.
Квартира Валентины Семеновой. Фото: Алексей Народицкий

На новом месте решили ничего не менять, хотя в 70-м в моде уже были стенки. Нам нравился наш румынский гарнитур "Жилая комната" – сервант, шкаф, диван, кресла, журнальный столик. Кухонный гарнитур тоже старый. Докупили только спальню, поскольку спальни в прошлой квартире у нас как раз не было.
Квартира Валентины Семеновой. Фото: Алексей Народицкий

Когда сын вырос, мы сделали из его комнаты столовую, потому что для меня очень важно принимать гостей не в тесноте и сутолоке. Обычно их много бывает. На свои дни рождения я накрываю стол по четыре раза: сначала отмечаем с детьми, потом с коллегами и учениками – я работала в школе учителем русского и литературы, – затем с друзьями юности, с которыми мы с 1943 года вместе, и, наконец, с соседями.
Квартира Валентины Семеновой. Фото: Алексей Народицкий

Вещи, которые есть в этой квартире, могли бы сами рассказать многое про нашу семью: картины на стенах – подарки учеников, восточные маски, статуэтки и панно – из командировок мужа, гжель я сама собираю, иконы – в традиции моих родителей. Книг, правда, немного – я уже давно потеряла зрение, и мы перестали их покупать. А так у нас много хороших подписных изданий и редких книг с автографами. Даже сейчас, когда муж уже десять лет как умер, а я стала плохо видеть и ходить, не остаюсь одна – внуки и друзья постоянно звонят и приходят.
Квартира Валентины Семеновой. Фото: Алексей Народицкий


Алексей Кульков
преподаватель в Институте механики МГУ

То, что квартиру можно было "получить" – это советский миф. Наша квартира появилась у нас только потому, что отцу, который служил в НИИ метеорологии, посчастливилось в конце 60-х съездить в Египет, на строительство Асуанской плотины. К заработанным деньгам мы еще что-то заняли и смогли внести первый взнос в квартирный кооператив – полторы тысячи рублей. Помню, как мы ездили смотреть, как наш дом строится. А потом по жребию нам досталась квартира на одиннадцатом этаже, и мы с родителями и сестрой въехали сюда в 1972 году. Мне было семь лет. Кооператив назывался "Квартет" и состоял из пайщиков четырех организаций: Московского Университета и трех НИИ. Такими же, как мы, членами кооператива и впоследствии соседями были Сергей Аверинцев и Аркадий Стругацкий.
Квартира Алексея Кулькова. Фото: Алексей Народицкий

Это была экспериментальная серия из трех одинаковых домов по проекту архитектора Стамо. В доме впервые был грузовой лифт. Но в точно таком же виде они уже потом не воспроизводились – большая лестничная площадка была признана нецелесообразной. Зато ее запомнили все, кто хоть раз смотрел "Иронию судьбы, или С легким паром!" - московская история снималась в первом доме, а ленинградская – в третьем. Я хорошо помню работу над эпизодом "Надо меньше пить" у нас под окнами, где герои топчутся на снегу, выгнанные из квартиры.
Квартира Алексея Кулькова. Фото: Алексей Народицкий

В то время район был еще очень неустроенный. Зато с той стороны проспекта Вернадского вплоть до Олимпиады была настоящая деревня, с курами и коровами. Я проводил там почти все время после школы.
Квартира Алексея Кулькова. Фото: Алексей Народицкий

Поскольку последующие десять лет родители выплачивали пай за квартиру, а это ежемесячно 50-60 рублей, по тем временам – очень большие деньги, мы жили бедно. Из вещей имели только самое необходимое и обычное. И все это без изменений сохранилось до сих пор, мы никогда не делали ремонта.
Квартира Алексея Кулькова. Фото: Алексей Народицкий

Мне до сих пор все удобно и все устраивает. Я покупаю новое, только если старое ломается и не подлежит починке, а вся мебель, утварь, приборы, антресоли, выключатели, люстра в детской с паровозиком, плита, раковина, двери – все родное. Все хорошо служит, зачем что-то менять? Ремонты – это много проблем и неочевидные улучшения. Ну, разве что подумываю заменить стиральную доску на стиральную машинку.

Квартира Алексея Кулькова. Фото: Алексей Народицкий
Квартира Алексея Кулькова. Фото: Алексей Народицкий

23 Августа 2011

Авторы текста:

Артем Дежурко, Юлия Богатко
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Переговоры среди лепестков
На Венецианской биеннале представлен новый проект Zaha Hadid Architects: модуль-переговорная Alis, подходящий как для интерьеров, так и для использования на открытом воздухе.