Современное движение в Тель-Авиве

ЮНЕСКО внесло Тель-Авив в список Всемирного наследия за его уникальный массив модернистской архитектуры. Публикуем рассказ и фоторепортаж об архитектурной истории этого города, формировавшейся последователями Гропиуса, Ле Корбюзье, Мендельсона, Мис ван дер Роэ.

mainImg
По подсчетам ЮНЕСКО, в Тель-Авиве более 4000 модернистских построек начала 1930-х – 1950-х годов: это один из крупнейших массивов архитектуры этого времени в мире. Около половины из этих сооружений включено как объект «Белый город в Тель-Авиве – архитектура современного движения» в список Всемирного наследия. Исследователи ЮНЕСКО при этом разбили город на три сектора: Центр (A), бульвар Ротшильда (B) и район улицы Бялика (С_).

Схема зон ЮНЕСКО. Источник: maps.google.com и borderlandlevant



Кроме названия «Белый город», модернизм Тель-Авива также традиционно описывается термином «Баухауз», что подразумевает тесные связи этой архитектуры с принципами, преподававшимися в школе «Баухауз». Однако оба эти названия не слишком корректны, а активно употреблять их стали лишь в середине 1980-х. Несмотря на то, что зданий, отвечающих идеям «Баухауза», в городе не так много, Google выдает по соответствующему запросу больше картинок из Тель-Авива, чем из Дессау или откуда либо еще. А выпускник «Баухаза» Арье Шарон, один из самых «тель-авивских» архитекторов, указывал на то, что «Баухауз» стилем не является, и уже поэтому использование этого «ярлыка» ошибочно. Но такое определение прижилось, его подхватила газета New York Times, владельцы недвижимости, муниципалитет.

С названием «Белый город» – еще более сложная история. Шарон Ротбард в своей не так давно переведенной на русский язык книге «Белый город, черный город» приводит слова Жана Нувеля, своего преподавателя, приезжавшего в ноябре 1995 в Тель-Авив. «Мне говорили, этот город белый. Вы видите белое? Я – нет», – заметил Нувель, рассматривая панораму Тель-Авива с крыши. В результате, французский архитектор предложил включить оттенки белого в местные СНиПы, чтобы действительно «превратить город в симфонию в белых тонах».

Тель-Авив не белый. Его малоэтажная застройка дает мало тени, спрятаться от солнца негде, оно буквально давит и слепит – и так исчезает цвет, а город кажется белым. Ротбард утверждает, что поддерживают миф о белизне в политических целях: подчеркнутая европеизация города, его включение в число ведущих мировых столиц – список можно продолжать. Более подробно с точкой зрения Шарона Ротбарда можно познакомиться в его книге.

Как все начиналось

Тель-Авив – совсем молодой город для древней израильской земли. К началу XX века Палестина почти 400 лет находилась в составе Османской империи, поэтому в Первую мировую войну оказалась территорией противника Антанты и в этом качестве была атакована британской армией. Англичане вторглись в Палестину с юга и, разбив турок, оккупировали страну: к концу октября 1917 они взяли Беэр-Шеву, Газу и Яффу, а 11 декабря 1917 войска генерала Алленби вступили в Иерусалим. На Ближнем Востоке был установлен режим управления Великобританией по мандату Лиги Наций. Он продолжался с 1922 до 15 мая 1948.

После 1945 Великобритания оказалась вовлечена в обострившийся арабо-еврейский конфликт. В 1947 британское правительство заявило о своём желании отказаться от мандата на Палестину, аргументируя это тем, что оно не способно найти приемлемое решение для арабов и евреев. Созданная незадолго до того Организация Объединённых Наций на Второй сессии своей Генеральной ассамблеи 29 ноября 1947 приняла Резолюцию №181 о плане раздела Палестины на арабское и еврейское государства с предоставлением особого статуса району Иерусалима. За несколько часов до окончания действия мандата, на основании Плана раздела Палестины, было провозглашено Государство Израиль, и произошло это на бульваре Ротшильда в Тель-Авиве.

Но до этого исторического момента Тель-Авив успел появиться на свет и стать заметным городом Ближнего Востока – причем всего за несколько десятилетий. В 1909 к северо-востоку от древнего, на тот момент – преимущественно арабско-турецкого порта Яффа (Яффо) собрались шестьдесят еврейских семей и по жребию разделили на участки приобретенную ими землю. Эти поселенцы работали в самой Яффе, а рядом с ним хотели создать уютный жилой пригород для жизни – Ахузат-Байт. Там они возводили эклектичные особняки и другие постройки, которые можно и сейчас частично увидеть в районе рынка Кармель. Важно отметить, что и раньше вокруг Яффы появлялись еврейские кварталы: Неве Цедек – в 1887, Неве Шалом – в 1890. Таких кварталов к дате создания Ахузайт-Байта насчитывалось около десяти. Но именно основатели Ахузат-Байта хотели организовать для себя новое пространство, другую, отличную от Яффы, среду, задача которой была создать ивритскую культуру. Ключевым сооружением там стала гимназия «Герцлия», первое общественное здание нового города. Это точка, относительно которой весь город начинает разворачиваться к морю, поэтому многие постройки и улицы следуют треугольному плану. В 1950-х город сильно изменился, центр был смещен на север, а этот район оказался в упадке. Гимназию снесли, а ее новое здание возвели на улице Жаботински, ближе к реке Яркон. На старом же ее месте появился первый израильский небоскреб «Шалом Меир» (Šalom Meir).
Небоскреб «Шалом Меир». Фото © Денис Есаков
Небоскреб «Шалом Меир». Фото © Денис Есаков


Но вернемся к заре XX столетия, когда началась история Тель-Авива. Его название взяли у сионистского лидера и публициста Нахума Соколова: в 1903 он перевел с немецкого на иврит утопический роман основателя Всемирной сионистской организации Теодора Герцля «Альтнойланд» («Старая новая земля») под названием «Тель-Авив» («Холм весны/возрождения»), отсылающим к Книге пророка Иезекииля (3:15): «И пришел я к переселенным в Тел-Авив, живущим при реке Ховаре, и остановился там, где они жили, и провел среди них семь дней в изумлении».

Так Тель-Авив занял свое важнейшее место в истории: первый еврейский город в современном мире, первое сионистское городское поселение в Палестине.

План Геддеса
План Патрика Геддеса для Тель-Авива. 1925. Обложка его публикации 1925 года



Тель-Авив быстро вырос из пригорода в самостоятельный город, и у него появляется первый мэр – Меир Дизенгоф, который лелеял надежду превратить вверенный ему город в мегаполис. В 1919 он встретился с шотландским социологом и градостроителем Патриком Геддесом и обсудил с ним план развития города на 40 тысяч человек. Однако у Дизенгофа планы были еще грандиознее: он рассчитывал, что Тель-Авив вырастет до 100 тысяч жителей.

Геддесу поручили разработку генплана Тель-Авива, который он основал на концепции «города-сада», так популярной в начале XX века. Территория возникающего города была поделена на множество участков односемейных домов. Геддес запланировал 60 публичных садов (половина из них была реализована), озеленение также рассредоточено вдоль улиц и по бульварам. Основная рекреационная зона – пляжный променад в длину всего вытянутого вдоль моря города. Геддес проектировал город как комплекс взаимодействующих компонентов, структурированных в иерархические системы. Он сравнил рост города с системами перемещения воды в листьях. При росте города его ткань не должна разрываться: для этого необходимо внедрить туда полюса притяжения, вокруг которых будут развиваться улицы – как кровеносные сосуды в организме человека. Например, красивые бульвары привлекут гуляющих людей, а на пересекающих их торговых улицах фланирующие горожане превратятся в покупателей.

План Патрика Геддеса утвердили в 1926, а в 1927 он был ратифицирован Центральным комитетом по городскому планированию Палестины (Central Committee for Urban Planning for Palestine).

Интернациональный стиль

В начале 1930-х в Тель-Авив прибывают из Европы архитекторы: выпускник «Баухауза» Арье Шарон (Arieh Sharon), бывший сотрудник Эриха Мендельсона Йозеф Нойфельд (Joseph Neufeld), ученик Ле Корбюзье Зеев Рехтер (Ze’ev Rechter), последователь Людвига Мис ван дер Роэ Рихард Кауфман (Richard Kaufmann) и другие. Многие из них объединяются и вырабатывают принципы объединения «Круг» и договариваются совместными усилиями продвигать в строящемся городе авангардную архитектуру – в противовес эклектике. Позже к группе присоединились и другие архитекторы, многие из которых эмигрировали из Германии из-за прихода к власти нацистов. Члены «Круга» каждый вечер собирались после работы в кафе и обсуждали городские проблемы, архитектуру, конкретные планы по продвижению своих идей.

Архитекторов «Круга» не устраивала утвержденная городская планировка Геддеса, они называли ее традиционалистской и устаревшей. Она мешала им воплотить свои идеи, поэтому они хотели устроить «архитектурный бунт» – преодолеть официальный генплан и строить только по принципам современного движения. Особенно их не удовлетворяли два момента: принцип деления территории города на участки и выравнивание домов по красной линии вдоль улиц.

В 1929 на пост городского инженера был назначен Яков Бен-Сира (Яков Шифман, Jacob Ben Sira, Yaacov Shiffman). Он был инициатором и исполнителем многих крупных проектов, впоследствии сформировавших современный Тель-Авив, и потому его называют «создателем» Белого города. Бен-Сира переработал генплан Геддеса, так как считалось, что он мешает городу развиваться, расширил город на север и объединил районы на юге и востоке, не входившие в план Геддеса. Он последовательно отстаивал и внедрял в Тель-Авиве интернациональный стиль.

Выпускник петербургского Института гражданских инженеров Александр Клейн в своем генплане для Хайфы тоже основывался на органических ассоциациях: город должен походить на сеть сосудов древесного листа. Выходя из дома, человек должен видеть зеленые пространства, необходимые для «душевной гигиены», которые пересекаются улицами каждые 600–700 метров. Клейн считал бульвары нефункциональными и бессмысленными: дети там не играют, а взрослые не гуляют. Впрочем, бульвары Тель-Авива доказали обратное: и бульвар Ротшильда, и Бен-Циона активно используются горожанами и бизнесом.

«Круг» активно пропагандировал свои идеи. Влиятельный французский журнал Architecture aujourd’hui посвятил новой палестинской архитектуре спецвыпуск к парижской Всемирной выставке 1937 года; об идеях и проектах членов «Круга» писал ставший их «голосом» архитектурный критик и историк Юлиус Позенер (Julius Posener). В результате, идея о необходимости застраивать Тель-Авив современной, прогрессивной архитектурой находит поддержку в обществе, и влияние ее настолько сильно, что даже соседи – арабская буржуазия – строят виллы в интернациональном стиле.

До 1930-х и начавшейся тогда модернистской «архитектурной атаки», по словам Геддеса, Тель-Авив представлял собой «мешанину, борьбу разных вкусов», то есть воплощение эклектики. Йозеф Нойфельд предложил выстроить весь город в одном – «органическом» – ключе. Однако не стоит понимать этот термин буквально. Органичность очень важна для иудейских архитекторов, так как она отсылает к совершенству – человеческому телу: нет большей рациональности, чем в чудесах творения, и самый рациональный рационализм – органический. Исследовательница Катрин Вейль-Рошан (Catherine Weill-Rochant) предполагает, что израильские архитекторы использовали слово «органический» вместо «рациональный», не имея в виду собственно органическую архитектуру (скажем, идеи Ф.Л.Райта). Для них модернистская архитектура и есть органическая, божественно идеальная. Функциональность архитектуры, отсутствие излишеств – это очень органично, именно так создан человек. Этот термин использовался повсеместно.

По большей части строилось коммерческое жилье. Первые социальные дома появляются ближе к 1950-м. Выпускник Баухауза Арье Шарон проектировал первое кооперативное жилье для рабочих: он убедил владельцев нескольких участков объединиться и построить кооперативные дома вместо частных. Там же предполагались бытовые учреждения: столовая, прачечная, детский сад. Проект Шарона вдохновлен зданием «Баухауза» в Дессау.

Архитекторы, используя наработки «Баухауза», меж тем далеко в своих экспериментах не заходили. У них было традиционное отношение к пространству: четкое разделение частного и общественного. В первую очередь это заметно по улицам. Несмотря на то, что здания отступают от красной линии, ограды либо зелень эту линию поддерживают. Парадные и дворовые пространства также трактуются привычно: уличный фасад проработан до деталей, а задний зачастую может отличаться отделкой и проработкой в худшую сторону, он строго утилитарен. Город по-прежнему состоит из улиц, площадей, бульваров, тупиков: никаких модернистских инноваций в планировке, синтаксис городского пространства остается классическим. Соблюдается человеческий масштаб, большинство домов – не выше трех этажей, как и задумывал Геддес. Эта архитектура не подавляет человека.

Анализ периодики того времени показывает, что современная архитектура не была рациональным результатом генплана, а, скорее, возводилась вопреки градостроителям и традиционным нормам. Сложившийся ансамбль модернистской застройки – это следствие напряженной борьбы между формировавшими город силами: городскими властями, градостроителями и архитекторами.

Немаловажный момент: тогда Палестиной управляли британцы, поэтому они и принимали все решения. Однако власти Тель-Авива смогли добиться того, что крупные решения (на уровне генплана) утверждали английские чиновники, а решения на уровне районов, улиц, зданий принимались уже без их участия. Это и дало возможность авангардным архитекторам воплощать свои идеи.

ЮНЕСКО

Последующие 40 лет интернациональный стиль Тель-Авива «зарастал бытом»: балконы застеклялись, поддерживающие дома колонны на уровне первых этажей закрывались кирпичными стенами, светлый цвет фасадов темнел от времени и т.д. Белый город ветшал; однако в 1984 историк и архитектор Микаэль Левин (Michael Levin) организовал посвященную ему выставку в Тель-Авиве. Был поднят вопрос о сохранении и реконструкции «наследия Баухауза». В 1994 архитектор Ница Смук (Nitza Metzger-Szmuk), главный архитектор-реставратор при муниципалитете, подхватила идею Белого города. Она идентифицировала постройки 1930-х годов, чтобы составить список зданий, которые следует сохранить, наметила реставрационный план для Тель-Авива, где обозначила периметр Белого города, а летом 1994 организовала фестиваль «Баухауз в Тель-Авиве», куда съехались видные архитекторы из разных стран, а по всему городу проходили архитектурные, художественные и дизайнерские выставки. Смук составила и подала заявку о включении Белого города в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, что и произошло в 2003.

Первая реакция последовала от владельцев недвижимости: цены на квадратный метр в домах в «стиле Баухауза» взлетели до небес. В рекламных проспектах появились слоганы: «роскошные апартаменты в стиле Баухауза». Газета New York Times назвала Белый город «крупнейшим музеем Баухауза под открытым небом». Тель-Авив начинает воспринимать эти постройки как ценное наследие и как средство привлечения инвестиции. С тех пор были многочисленные исследования и публикации, реставрационные проекты. А плакаты, развешенные по городу, гласят: «Жители Тель-Авива гуляют, задрав головы… И теперь весь мир знает, почему!»

Площадь Зины Дизенгоф. Фото © Денис Есаков
Площадь Зины Дизенгоф. Фото © Денис Есаков
Площадь Зины Дизенгоф. Фото © Денис Есаков
Площадь Зины Дизенгоф. Фото © Денис Есаков



Площадь Зины Дизенгоф
Архитектор Женя Авербух (Genia Averbuch), 1934

Площадь названа в честь жены первого мэра Тель-Авива Зины Дизенгоф. Ее планировка, заложенная в плане Геддеса – круг с фонтаном в центре, служащий перекрестком трех улиц – Дизенгоф, Райнер и Пинскер, автомобили пущены по ее периметру, в то время как задуманная под ней парковка не была реализована. Площадь окружают фасады в едином, интернациональном стиле.
В 1978 площадь была реконструирована по проекту архитектора Цви Лишера (Tsvi Lissar), чтобы решить проблемы с транспортными пробками: ее поверхность приподняли, пустив автомобильные потоки под площадью. А пешеходы поднимаются туда с прилегающих улиц по лестницам и пандусам.
В 1986 на площади установили кинетический фонтан Якова Агама (Yaacov Agam), состоящий из нескольких огромных движущихся шестеренок. Части скульптуры приводились в движение движущимися под музыку потоками воды. Сам фонтан подсвечивался цветными прожекторами, и из его сердцевины в ритме музыки из газовых горелок вырывались языки пламени. Такое шоу устраивалось несколько раз в день.
В XXI веке был поднят вопрос о возвращении площади первоначального вида, так как ранее популярное место отдыха и прогулок горожан после реконструкции 1978 года стало лишь транзитным пространством. Реставрацией площади занялись в конце 2016 года.

Дом Рейсфельда. Фото © Денис Есаков
Дом Рейсфельда. Фото © Денис Есаков



Дом Рейсфельда
Улица Ха-Яркон, 96
Архитектор Пинхас Бижонский (Pinchas Bijonsky), 1935
Авторы реконструкции – бюро Amnon Bar Or Architects и Bar Orian Architects, 2009

Один из немногих домов в Тель-Авиве, где есть внутренний двор: у него три крыла, два из которых выходят на улицу Ха-Яркон и формируют этот двор. Крылья имеют закругленную форму, что было в 1930-е типовым решением для многих тель-авивских построек. В 2009 здание было отреставрировано, а над основным объемом надстроили четыре этажа офисов.

Дом Полищука («Дом-Cлон»). Фото © Денис Есаков
Дом Полищука («Дом-Cлон»). Фото © Денис Есаков
Дом Полищука («Дом-Cлон»). Фото © Денис Есаков



Дом Полищука («Дом-Cлон»)
Площадь Маген Давид, угол улиц Алленби и Нахалат Биньямин
Архитекторы Шломо Лясковский (Salomon Liaskowsky), Яков Оренштейн (Jacov Orenstein), 1934

Благодаря расположению на площади Маген Давид, где пересекаются четыре улицы, дом Полищука служит городским ориентиром. Абрис здания в форме буквы V и его ленточные окна с карнизами подчеркивают центр здания. Вместе с железобетонной перголой на крыше они формируют единое композиционные решение, ритм которого акцентирует угол со стороны площади. Форма дома отражает влияние схожих «угловых» построек Эриха Мендельсона. Она также перекликается с «Бейт Адар», первым офисным центром в Тель-Авиве.

Дом Хавойника. Фото © Денис Есаков
Дом Хавойника. Фото © Денис Есаков
Дом Хавойника. Фото © Денис Есаков



Дом Хавойника
Улица Монтефиори, 1
Архитектор Исаак Шварц (Isaac Schwarz), 1920-е
Авторы реконструкции – бюро Amnon Bar Or Architects, 2011

Первым архитектором дома был Иехуда Магидович (Yehuda Magidovitch), а Исаак Шварц создал окончательный вариант проекта.
Историческое трехэтажное здание, остроугольный треугольник в плане, располагалось напротив заднего фасада гимназии «Герцлия». К началу 1990-х дом почти полностью развалился, разделив судьбу всего района, а в процессе получил новых мощных железобетонных «соседей». Но здание было реконструировано, став символом неоднозначности закона о сохранении и современном воплощении образа Белого города.
В новом проекте добавлены еще три этажа с ленточными окнами, перенесены лестничные узлы, пристроен объем для шахты лифта, а главный фасад выпрямлен по контуру участка. Все это создало несоответствие между новой и старой частями дома Хавойника. Для решения проблемы на фасаде поместили пару ложных балконов на уровне четвертого этажа.
Здание не занимает весь угол участка между улицами Монтефиори и Ха-Шахар, и свободное место вмещает зеленый садик, который очень важен в этой плотной городской среде. Угол разворота дома, давший эту возможность, – результат изменения направления улицы в сторону моря согласно плану Геддеса.

Дом Шимона Леви («Дом-Корабль»). Фото © Денис Есаков



Дом Шимона Леви («Дом-Корабль»)
Улица Леванда, 56
1934–35

Здание с треугольным планом соединяет три улицы: Леванда, Ха-Масгер и Ха-Ракевет. Оно построено на холме Гиват-Марко над долиной реки Аялон в северо-восточном углу района Неве Шаанан: это место достаточно далеко от центра Тель-Авива, где в основном сосредоточены постройки Белого города.
Угловой фасад подчеркивает разворот Ха-Ракевет, по которой проходила железная дорога Яффа – Иерусалим, в сторону моря. Изначально проект включал в себя три этажа, но в процессе строительства высота увеличилась до шести. Это дало возможность использовать крышу здания как наблюдательный пункт для подразделений Хаганы; этажность и расположение участка позволяли контролировать значительную территорию вокруг. Контур здания – очень узкий и сравнительно длинный. Вертикальность также подчеркивается выделением объема лестничной клетки снаружи. Суженный объем верхнего этажа подчеркивает высоту дома и вместе с динамичным расположением балконов создает образ стремительного корабля.

Дом Шалем. Фото © Денис Есаков



Дом Шалем
Улица Рош Пина, 28
1933–1936

Холм Марко, где стоит дом, укреплен террасами с подпорными стенками, что создает эффектный рельеф, где, кроме дома Шалем, расположились еще два здания в интернациональном стиле: «Бейт Сарно» и «Бейт Калмаро».
Композиция дома с закругляющейся подпорной стенкой под торцевым фасадом вместе с выделенными объемами балконов перекликается со стоящим рядом домом «Бейт Хаония».
Исторически эта часть района Неве Шаанан – сосредоточение «складок» физического и социального пространства. Холм Марко был выкуплен у арабов деревни Абуль Джибан, за муниципальной границей Тель-Авива, и не был охвачен планом Геддеса. Рядом с холмом возвышался железнодорожный мост, по которому поезда шли из Яффы на север, в Тель-Авив, а потом возвращались обратно на юг и разворачивались в сторону Иерусалима. Внизу открывалась долина Аялон с рекой, наполнявшейся зимой водой с холмов Самарии. Это место и сегодня сохраняет свой пограничный характер, хотя в наши дни он воплощается в гораздо менее поэтичной форме.

Текст: Денис Есаков, Михаил Богомольный.
Фотографии: Денис Есаков
Улица Ховевей Цион, 16. Фото © Денис Есаков
Улица Буграшев, 12. Фото © Денис Есаков
Дом Крускала. Архитектор Рихард Кауфман, 1936. Фото © Денис Есаков
Улица Алленби, 33. Фото © Денис Есаков
Дом Готголда. Архитекторы Иегуда и Рафаэль Магидовичи, 1935-1936. Фото © Денис Есаков
Дом Рипштейна. Архитектор Иегуда Магидович. 1934. Фото © Денис Есаков
Бульвар Ротшильда, 79. Архитекторы Иосиф и Зеев Берлины, 1929. Перестройка и реставрация, архитектор Одед Рапопорт, 2013. Фото © Денис Есаков
Бульвар Ротшильда, 90. Фото © Денис Есаков
Дом Браун-Рабински. Архитекторы Иосиф и Зеев Берлины, 1932. Перестройка и реставрация, бюро Bar Orian Architects, 2013. Фото © Денис Есаков
Дом Кригера. Архитектор Зеев Рехтер, 1934. Фото © Денис Есаков
Дом Самуельсона. Архитектор Хаим Соколинский, 1932. Фото © Денис Есаков
Бульвар Ротшильда, 1. Фото © Денис Есаков
Улица Монтефиоре, 14. Фото © Денис Есаков
Улица Алленби, 93. Фото © Денис Есаков
Улица Рош Пина, 17. Фото © Денис Есаков
Улица Алленби, 140. Фото © Денис Есаков
Дом Варсотского и Зильбербойгена. Архитектор Р. Коэн. 1938. Фото © Денис Есаков
Дом Шами («Дом-Термометр»). Архитектор Иегуда Льолка, 1936. Фото © Денис Есаков
Конторское здание Якобсона. Архитектор Эмануэль Хальбрехт, 1937. Перестройка и реставрация, бюро Nitza Szmuk Architects, 2012. Фото © Денис Есаков
Дом Шика. Архитектор Авраам Кабири, 1934-1935. Фото © Денис Есаков
Дом Рубинского. Архитектор Люсиан Корнхольд, 1936. Перестройка и реставрация, бюро Amnon Bar Or Architects, 2008. Фото © Денис Есаков


0

16 Июня 2017

author pht author pht

Авторы текста:

Денис Есаков, Михаил Богомольный
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Паттерн золотой волны
Потолочные детали и настенные панно, выполненные из алюминия Sevalcon, превращаются в орнамент и оттеняют вереницу национальных узоров в интерьерах Центра художественной гимнастики, формируя переклички с основной иконической формой фасада здания.
Condair – партнёр архитекторов
Награждать архитекторов деловыми профессиональными поездками мы решили на постоянной основе. Это даст возможность архитекторам совершенствоваться, получать новые знания и посмотреть на мир с позиции людей, создающих качественный воздух в архитектурных пространствах.
Life Challenge 2020: проекты российских архитекторов борются...
Стартовал международный конкурс Baumit на лучшие европейские фасады Life Challenge 2020, в котором принимают участие более 300 работ из 25 стран. Раз в два года профессиональное жюри выбирает самый яркий и неповторимый проект. В этом году за престижную премию будут бороться российские архитекторы. С февраля по апрель также проходит открытое голосование за лучшее оформление здания.
ArchYouth-2020: объявлены победители III сезона
Каждый из победителей детально разобрался в тонкостях остекления своего проекта, правильно рассчитал формулы стеклопакетов, подобрал стёкла и профильные системы.
Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.

Сейчас на главной

Город у большой воды
Концепция масштабной застройки на краю Воронежа, над водой водохранилища-«моря», использует прибрежный перепад высот для организации сложносоставного общественного пространства и уделяет много внимания силуэту и распределению масс, определяющих вид на будущий комплекс с другого берега реки.
Пол Флауэрс: «Инвестиции в архитекторов – это инвестиции...
Поговорили с вице-президентом по дизайну корпорации LIXIL, в состав которой с 2014 года входит GROHE, о новой премии WAF Water Research Prize, о микро- и макротрендах и о том, почему архитекторы и производители вместе смогут сделать для этого мира больше, чем по отдельности.
Паломничество в страну ар-деко
В ЖК «Маленькая Франция» на 20-й линии Васильевского острова Степан Липгарт собеседует с автором Нового Эрмитажа, мастерами Серебряного века и советского ар-деко на интересные профессиональные темы: дом с курдонером в историческом Петербурге, баланс стены и витража в архитектонике фасада. Перед вами результаты этой виртуальной беседы.
Дом в порту
Жилой комплекс на Двинской улице – первый случай современной архитектуры на Гутуевском острове. Бюро «А.Лен» подробно исследует контекст и создает ориентир для дальнейших преобразований района.
Дюжина видео-каналов в спину карантинному времени
Все вокруг советуют, как провести период изоляции с пользой. Мы собрали для вас YouTube-каналы, которые помогут не только скоротать время, но и узнать что-то новое, полезное – 12 об архитектуре, и еще несколько просто интересных. И БГ, если кто не видел.
Вместо плаца – парк
Архитекторы ChartierDalix приспособили исторические казармы Лурсин для юридического факультета университета Париж I: главную роль там играет созданный на месте плаца парк.
Взлетная полоса
Проект-победитель конкурса Малых городов для Гатчины: линейный парк в большом микрорайоне и возвращение памяти о первом военном аэродроме России.
Градсовет удалённо / 25.03.2020
Градсовет впервые за историю своего существования работал дистанционно: обсуждали «готичный» бизнес-центр и эскиз жилого комплекса на севере города. Мы попытались подготовить удаленный же репортаж и заодно расспросить петербургских архитекторов о работе он-лайн.
Жилье с поддержкой
Комплекс MLK1101 в Лос-Анджелесе по проекту Lorcan O’Herlihy Architects – это жилье для бездомных ветеранов вооруженных сил, «хронических» бездомных и семей без места жительства.
Баланс уплотнения
Мастерская Анатолия Столярчука проектирует дом, который вынужденно доминирует над окружающей застройкой, но стремится привести сложившуюся среду к гармонии и развитию.
Сечение «Армады»
Клубный дом в историческом центре Екатеринбурга превращает разновысотность в основу образа: скос его силуэта созвучен скатным кровлям старых зданий, но он же становится ярким и современным пластическим акцентом.
Умер Майкл Соркин
Скончался американский архитектор, урбанист и публицист Майкл Соркин – второй, после Витторио Греготти, крупный архитектурный деятель, ставший жертвой коронавируса.
Александра Черткова: «Для нас принципиально важно...
В преддверии выставки «Город: детали», которая должна была открыться сегодня на ВДНХ, а теперь перенеслась на неопределенный срок, архитектор и партнер бюро «Дружба» Александра Черткова рассказала об основных принципах создания комфортного пространства для детей, ключевых трендах в проектировании детских площадок, а также о том, как москвичи принимают участие в городском развитии.
Очевидные неочевидности на улицах Нью-Йорка
Публикуем 7 главок из новой книги Strelka Press «Код города. 100 наблюдений, которые помогут понять город» Анне Миколайт и Морица Пюркхауэра – собрания замеченных авторами закономерностей, которые пригодятся при проектировании городской среды.
Каменная мозаика
Универмаг Galleria по проекту бюро OMA в южнокорейском Квангё получил «мозаичный» фасад из 12 000 гранитных и 2500 стеклянных треугольников.
Салют Кикоину!
Проект-победитель конкурса Малых городов для Новоуральска прославляет знаменитого физика, а также превращает бульвар на окраине в одно из главных общественных пространств.
WAF: «Оскар», но архитектурный
Говорим с авторами трех проектов, собравших награды WAF: редевелопента Бадаевского завода – Herzog & de Meuron, ЖК «Комфорт Таун» – Архиматика, и Парка будущих поколений в Якутске – ATRIUM.
Лестница без конца
Берлинское бюро Barkow Leibinger создало декорации для постановки оперы «Фиделио» Людвига ван Бетховена в венском Театре ан дер Вин. Режиссер – Кристоф Вальц, дважды лауреат «Оскара» за роли в фильмах Квентина Тарантино.
Пресса: Выживет ли урбанистика в России
Урбанистика сегодня в России — синоним воровства. Если человек посадил дерево или построил дом, то понятно зачем. Чтобы стибрить, вот зачем. Отсюда вопрос об урбанизме в России будущего — по крайней мере, если мы исходим из надежды, что дальше должно быть как-то лучше,— решается однозначно: его не будет <...>
Мрамор среди домн
Библиотека Люксембургского университета на территории бывшего сталелитейного завода – это перестроенное мастерской Valentiny Hvp Architects хранилище для руды.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Дискуссия о Дворце пионеров
Публикуем концепцию комплексного обновления московского Дворца Пионеров Феликса Новикова и Ильи Заливухина, и рассказываем о его обсуждении в Большом зале Москомархитектуры 4 марта.
«Дом бездомных»
Католический приют для социально незащищенных людей в деревне на юго-востоке Польши построен по проекту бюро xystudio с бережным отношением к окружающей среде.
Драгоценное пространство
Evotion design и T+T architects сообщили о завершении интерьера штаб-квартиры Сбербанка на Кутузовском проспекте. В центре атриума здесь парит переговорная-«Диамант», и все похоже на шкатулку с драгоценностями, в том числе высокотехнологичными.
Берег Дона
Проект из числа победителей конкурса Малых городов посвящен благоустройству берега реки Дон в промышленой части городка Данков, небольшого, но экономически успешного.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Живописное жилье
В новом нью-йоркском комплексе Denizen Bushwick – 900 квартир, из которых 20% доступных, а высокую плотность смягчает монументальное искусство, озеленение и разнообразная инфраструктура. Авторы проекта – бюро ODA.
Верста на соляных берегах
Пешеходный маршрут с уклоном в туризм и исторические реконструкции, но не без спорта: проект-победитель конкурса Малых городов для Соликамска.
Большая маленькая победа
В небольшой по масштабу школе в Домодедове бюро ASADOV_ мастерски справилось с ограничениями в виде скромного бюджета и жестких лимитов площади, спроектировав светлые классы, гуманные рекреации и даже многосветный атриум с амфитеатром, ставший центром школьной жизни.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Здание как Интернет
В культурно-общественном центре Forum Groningen по проекту NL Architects на севере Нидерландов можно бродить и находить информацию по всем областям знаний так же свободно, как во Всемирной сети.
Высокая горка
Начинаем публикацию проектов, победивших в конкурсе «Исторические поселения и малые города». Первый присланный – проект для Новохопёрска. Он соединяет две части города, вписан в пешеходные маршруты и эффектно использует ландшафтные красоты.
АБ Крупный план: «Важно, чтобы форма не была случайной,...
Беседа с Сергеем Никешкиным и Андреем Михайловым, партнерами-сооснователями архитектурно-инжиниринговой компании «Крупный план» – о ее структуре и истории развития, принципах, поиске формы и понятии современности.
Коворкинг под вуалью
Бюро Cano Lasso Arquitectos дало фасаду лондонского коворкинга полимерную «вуаль», а интерьер превратило в фантастический ландшафт – в соответствии с идеями заказчика, борющейся со скукой арендаторов компании Second Home.
Искушение традицией
В вилле по проекту Simone Subissati Architects в итальянской области Марке соединены геометрия традиционных сельских домов и идеи радикальной архитектуры 1970-х.