Беатрис Коломина: «Протестные выступления и критика политических институтов очень тесно переплетены со сферой образования»

Беатрис Коломина о дефиците экспериментов в образовании, советских архитекторах на миланской Триеннале-68 и разговорах с критиками.

Беседовала:
Ася Белоусова

mainImg
0

Историк архитектуры Беатрис Коломина (Beatriz Colomina), руководитель программы «Медиа и современность» в Принстонском университете и автор нескольких книг о связи архитектуры и различных типов медиа, приехала в Москву, чтобы прочитать в Институте «Стрелка» лекцию «Архитектура и радикальная педагогика». Архи.ру встретился с ней до лекции, чтобы поговорить о том, что провоцирует эксперименты в архитектурном образовании и причем тут медиа.

Архи.ру:
– Вы сегодня читаете лекцию на «Стрелке» об экспериментальной педагогике. Что вы подразумеваете под экспериментом?


Беатрис Коломина:
– В лекции я затрону два аспекта. Первый – это моя собственная педагогическая практика, которая построена на сотрудничестве со студентами и интерактивности, и за счет этого имеет горизонтальный, не-иерархичный характер по сравнению с традиционными методами преподавания. Второй аспект – это, собственно, предмет нашего со студентами исследования об экспериментах в педагогике в послевоенные годы, с середины 1940-х по 1970-е годы. В какой-то момент я осознала, что много исследовательской работы было проделано по архитектурным школам более раннего периода – эпохи авангарда (Баухауз и т.д.) и очень мало исследовалось послевоенное время. Поэтому я начала работать со студентами, в начале изучая такие очевидные истории, как Ульмская школа дизайна в Германии, Школа Архитектурной ассоциации в Лондоне (AA), «Купер Юнион» и Институт архитектуры и урбанистических исследований в Нью-Йорке. Постепенно мы выяснили, что поле исследований гораздо обширнее. Уже тогда это было глобальным явлением: дело не ограничивалось европейскими и североамериканскими школами, уже были экспериментальные школы в странах Латинской Америки, в Индии или Новой Зеландии. Это гораздо более сложный набор экспериментов, который возникает в послевоенные годы, особенно в 60-е и 70-е годы. Люди начинают задаваться вопросом: что же это такое – архитектура? и это связано с политическими революциями того периода, я имею в виду не только майские события 1968 года во Франции, но еще и революцию в Чили (1970–73), студенческие волнения в Мехико (октябрь 1968), в Беркли (1964–65), в Йельском университете (1970) и в других вузах США. Протестные выступления и критика политических институтов очень тесно переплетены с ситуацией в сфере образования. Например, в Париже студенты-архитекторы не только активно участвуют в уличных акциях протеста, но и подвергают критике то, чему их учат. Они говорят, что академическая система Национальной школы изящных искусств (École de Beaux Arts) полностью несостоятельна и не имеет ничего общего с текущей политико-экономической ситуацией. То же самое происходит в Барселоне, во многих городах Италии. Происходит тотальное переосмысление того, что есть архитектура, что имеет для нее значение, а что – нет. Старая система образования подвергается атаке – не только Эколь де боз-ар, но и парадигма исключительности архитектора и его труда в противовес пониманию условий, в которых он работает.

В этот период архитекторов начинают волновать новые темы. Например, тема окружающей среды становится очень заметной в Великобритании, в Италии (хотя во Франции, к примеру, она не так важна). Это отражается на содержании архитектурных журналов. Например, журнал Domus, который обычно помещал на обложку фото известных архитекторов, поставил туда изображение планеты Земля с надписью «На помощь». Пришло осознание, что ресурсы планеты ограничены. Исследуются новые, перерабатываемые материалы. Экспериментируют с очень актуальной сегодня типологией – архитектурой для чрезвычайных ситуаций (emergency architecture), для вынужденно перемещенных людей. Вот что начинает интересовать студентов, а не громкие имена или здания. Так что это время и интересно для изучения, и очень созвучно сегодняшнему дню. Получается, что мы всерьез задумывались о таких важных вещах именно тогда. В 70-е происходит энергетический кризис, и архитекторы вдруг опомнились и начали задумываться о том, сколько энергии уходит на постройку одного здания и т.д. А потом кризис закончился, и все эти экологические темы снова были забыты архитектурным цехом больше, чем на 30 лет. Сейчас мы озабочены ровно теми же проблемами, и, изучая опыт предшественников, мы видим, что они действительно далеко продвинулись в этой теме. Вот рассказ вкратце о нашем совместном со студентами исследовании, которое мы, кстати, представили на Венецианской биеннале архитектуры в этом году.
Беатрис Коломина на «Стрелке». Фото: Егор Слизяк / Институт «Стрелка»
Выставка Беатрис Коломины «Радикальная педагогика» на Венецианской биеннале-2014. Фото © Giorgio Zucchiatti. Предоставлено Biennale di Venezia



– Ваш проект получил специальный приз жюри биеннале. А как выставку приняла публика?

– Очень хорошо! В нашем павильоне постоянно были люди. Через три дня после открытия биеннале у нас закончились все буклеты. Но, кстати, печатные материалы не особенно сильно нужны: все материалы выложены в Интернет. Молодые ребята из Барселоны разработали для нашего проекта специальную онлайн-платформу, и посетители могли прочитать всю информацию на своем планшете, мы предусмотрели эту возможность в экспозиции. Например, вы видите стенд о школе, которая вам интересна, наводите на него планшет, и с помощью приложения можете посмотреть видео о ней, видео лекций, какие-то дополнительные материалы.
Выставка Беатрис Коломины «Радикальная педагогика» на Венецианской биеннале-2014. Фото © Francesco Galli. Предоставлено Biennale di Venezia



– Почему вы ограничили изучаемый период 1970-ми годами?

– Эксперименты закончились. Большинство школ с тех пор продолжают практиковать все то же самое. Например, АА еще тогда создала новую систему с юнитами и «китайским меню» из дисциплин, которые можно выбрать самому вместо обязательного учебного плана. Такая система действует сегодня во всех архитектурных школах США. В конце 60-х и в 70-х годах ее введение вызывало большое сопротивление, а сегодня она стала нормой.
Выставка Беатрис Коломины «Радикальная педагогика» на Венецианской биеннале-2014. Фото © Francesco Galli. Предоставлено Biennale di Venezia



– Правильно ли я понимаю, что изменения в архитектурном образовании происходят под влиянием внешних событий – революций, экономических кризисов, а само по себе оно консервативно? В вашем проекте наверняка не нашлось места Советскому Союзу той эпохи, или я ошибаюсь?

– На самом деле, у нас в Принстоне есть аспирант из России, Маша Пантелеева, так она рассказала об очень интересном примере – группе НЭР, которую пригласил участвовать на Триеннале в Милане Джанкарло де Карло. Если честно, я до сих пор не представляю себе, как это приглашение вообще могло быть возможным. Этот сюжет есть на выставке, и многих посетителей он очень заинтересовал. Только представьте себе: молоденькие архитекторы из Москвы, почти дети, с кудряшками – и они уже на триеннале вместе с ArchiGram и Питером и Алисон Смитсонами [это была знаменитая триеннале 1968 года – прим. ред.]. Само по себе то, что в Италии знали о существовании этой группы молодых людей в СССР, кажется экстраординарным! Коммуникация вопреки различиям политической системы существовала [вероятно, де Карло узнал о НЭР во время своего визита в Москву под эгидой посольства Италии – прим. ред.]. Но вы правы, когда говорите, что образование – это один из каналов, через который люди выражают неудовольствие системой в моменты политических потрясений. Только в эти моменты они говорят: что-то должно измениться. Например, после кризиса 2008 года многие вузы начали говорить о том, что пришло время переосмыслить отношение к большим архитекторам и «знаковым» зданиям. Пора вместо них уделить внимание колоссальным проблемам окружающей среды.
Беатрис Коломина на своей выставке «Радикальная педагогика» на Венецианской биеннале-2014. Фото © Francesco Galli. Предоставлено Biennale di Venezia



– Неужели сегодня вообще нет места эксперименту в архитектурном образовании?

– Вообще в мире не так много новых экспериментальных систем, как было в 60-70-х годах (скажем, ваша «Стрелка» – вполне интересный эксперимент). Я повторюсь, по большей части происходит их воспроизводство. Но все же мне кажется, что благодаря революционным изменениям в средствах коммуникации, которые происходят последние 15 лет, назревает новый этап экспериментального образования. Мы существуем в контексте более горизонтальной культуры, неотъемлемыми атрибутами которой являются распространение (sharing) и коллективное создание контента, возьмите, к примеру, Википедию. Понятие авторитета как обладателя и транслятора единственной правды стало несостоятельным: новая культура настороженно воспринимает эту модель. Современные молодые люди охотно делятся друг с другом информацией и знаниями, занимаются совместным творчеством. Я также строю свою собственную педагогическую практику на сотрудничестве, объединяя людей разного возраста и уровня познаний в работе над общим проектом. Мы постоянно находимся в диалоге, так что порой никто уж и не может сказать, кому принадлежит та или иная идея. Я думаю, это более соответствует нашей культуре. Для экспериментов в образовании вовсе не обязательно должна случиться политическая революция, достаточно технологической и коммуникационной.
Беатрис Коломина, Брендан МакГетрик и Никита Токарев в ходе дискуссии на «Стрелке». Фото: Егор Слизяк / Институт «Стрелка»



– Существует ли, с вашей точки зрения, разрыв между новым поколением архитекторов, для которых привычны эта новая, горизонтальная модель работы с информацией и сотрудничество, и заказчиком – инвесторами, представителями крупного капитала? Они до сих пор весьма консервативны и осторожны или готовы к новым идеям и моделям взаимодействия?

– Я думаю, готовы. Есть экономисты, новые мыслители, которые представляют совершенно новый мир. Не так давно я была в Берлине на лекции экономиста и социального философа Джереми Рифкина. Он, кстати, является советником Ангелы Меркель и структур Европейского Союза. В своей книге «Третья промышленная революция» (2011, издание на русском, 2014) он говорит о том, что формируется новая экономическая система, что предполагает громадные изменения в производстве и в способах коммуникации. Во время Первой промышленной революции начали доставлять товары на поезде и передавать информацию по радио. Сегодня мы находимся в аналогичной ситуации – с кардинально новыми способами коммуникации и новыми формами энергетики. Идея, что мы все еще можем полагаться на нефть – слегка безумна, потому что мы знаем, что запасы этого ресурса ограничены. Германия находится в авангарде мировых экспериментов с новыми источниками энергии, со всеми этими солнечными панелями и т.д.

Рифкин говорит о том, как намечаются новые тенденции сотрудничества людей, когда жители пригородов объединяются в сообщества, использующие альтернативные источники энергии. Такие «энергетические объединения» крепнут и становятся настолько значительным явлением, что энергокомпании пытаются агрегировать энергию, которая ими вырабатывается. Бизнес понимает, что в экономике что-то должно измениться. Он сам является источником новых теорий, потому что очевидно, что с прежним подходом к экономике ему не выжить. Автомобильные концерны, например, BMW, вкладывают огромные средства в научно-исследовательские институты, think tanks, которые думают над альтернативой традиционному автомобилю. Автоконцерны понимают, что будущее, вполне возможно, не за автомобилями, а за чем-то еще, и они должны знать, каким будет транспорт в городе будущего. Они будут вынуждены меняться и хотят быть к этому готовыми.

Рифкин уверен, что мы проходим последние стадии капитализма, каким мы его знаем, и скоро станем свидетелями становления новой системы. Например, он рассказывал о культуре коллективного пользования различными вещами, например, автомобилем. Многие люди не хотят владеть автомобилем – я, кстати, к ним принадлежу. Некоторые люди более старшего поколения жутко дорожат своими машинами, ассоциируют себя с ними. Так сейчас мало кто себя ведет, особенно в таких местах, как Нью-Йорк или Лос-Анджелес. В Нью-Йорке все больше и больше людей пользуются услугами компании Uber: когда им нужно куда-то поехать, они просто нажимают на кнопку в своем смартфоне и получает машину с шофером в свое пользование на время. Количество частных автомобилей, таким образом, сокращается. Коллективное пользование распространилось даже на детские игрушки. Рифкин приводит такой пример. Обычно, даря ребенку новую игрушку, родители исподволь преподают ему первые уроки капитализма: держи, это твоя новая игрушка, ты теперь ее владелец, она твоя, а не твоей сестры или брата, ты должен о ней заботиться. А теперь есть много кооперативов, например, в Бруклине, где можно «арендовать» игрушку на 3 дня: потом ее дезинфицируют и дают поиграть другим детям. Игрушки не скапливаются в доме, дети постоянно играют в разные игрушки, все довольны. Рифкин говорит, что это – зачатки той самой Третьей промышленной революции.
Лекция Беатрис Коломины об экспериментальной педагогике на «Стрелке». Фото: Егор Слизяк / Институт «Стрелка»



– Как эта новая модель применима к архитектуре, которая по своей природе не мобильная?

– Это интересный вопрос. Я думаю, это может затронуть такое явление, как второй дом или дом для каникул. Сейчас это все еще очень статусная вещь, но если задуматься – как часто человек им пользуется? Не так уж часто. Поэтому, может быть, при вступлении в новую культуру человек будет несколько менее привязан к вещам, ему будет легче менять дома, где он проводит лето или выходные. Может быть, он будет менять дома одним кликом.

– Разве это не будет входить в кардинальное противоречие с самой природой человека – его привязанностью к прошлому, к воспоминаниям?

– Я тоже думала, что это невозможно, но я видела множество примеров, как молодые люди теряют интерес к обладанию собственностью, к самоидентификации с собственностью, к обладанию тем, что им навязывает реклама. Ведь Ubercar никто не рекламирует – в отличие от собственной Alfa Romeo. Может быть, если люди будут меньше обременены вещами, они смогут жить легче, более подвижно. У меня самой не так много вещей, я довольно много путешествую. Но что нам с мужем [исследователем архитектуры и педагогом Марком Уигли, Mark Wigley] действительно мешает – это книги, тысячи книг – мы оба ученые, и потому они накапливаются. Как подумаю о переезде, мне плохо делается.

– Кто из современных архитекторов или архитектурных школ придерживается таких взглядов?

– Чилийский архитектор Алехандро Аравена: он занимается темой строительства с применением минимального количества ресурсов. Или Шигеру Бан, только получивший Притцкеровскую премию, уделяет много внимания архитектуре для чрезвычайных ситуаций. Так что мышление меняется. Важной темой для изучения становятся неформальные города – фавелы и стихийные города в Латинской Америке. Многие архитекторы работают с материалами из вторсырья, многие задумываются о количестве пространства, необходимом для постройки здания.

– Расскажите, как произошел перенос фокуса вашего внимания с медиа, роль которых в архитектуре вы давно изучаете, на образование?

– А я все равно изучаю медиа. Образование с этой точки зрения также интересно. Во-первых, этот проект лишь один из многих, которые я сделала в сотрудничестве со студентами. Предыдущий – Clip/Stamp/Fold – был посвящен так называемым «маленьким журналам» 1960-70-х годов. Эта выставка о более сотни архитектурных журналов из разных стран побывала уже в 12 городах – в Касселе в рамках Documenta, в Нью-Йорке, Монреале, Лондоне, Осло, Барселоне, в Сантьяго-де-Чили и др. А во-вторых, тема образования имеет непосредственное отношение к медиа. Все школы имеют свои издания. Лондонская AA не стала бы тем, чем она стала, без студенческих публикаций.

Или еще пример – Бакминстер Фуллер, который полностью изменил образование в США, предчувствовал сегодняшнюю идею «университета по Интернету». Он считал, что обучение должно быть децентрализовано, и утверждал, что преподает в 55 школах, поскольку он действительно их посещал с лекциями – он создал своего рода сеть школ, по которым ездил и преподавал. Баки не верил в существование только в одном месте и обучение ограниченного числа людей. Он считал, что лучший преподаватель, говоря сегодняшним языком, будет преподавать онлайн для людей, находящихся в любой точке мира. Во всех экспериментах, которые мы рассматриваем, всегда важную роль играют средства коммуникации. Я же помешана на медиа.

– А вам известны случаи, когда сам архитектор реагирует на медиа? Прочитал колонку критика в газете или архитектурном журнале, например, и поменял что-то в своей работе? Есть ли, скажем так, обратный «отклик» на критику или отзывы конечного пользователя?

– Мне кажется, все архитекторы реагируют на то, о чем читают. Когда Гидеон написал о «пространстве/времени» в теории архитектуры, все архитекторы начали рассуждать именно в этих терминах. Всегда есть диалог с прессой, с критикой, всегда есть разговор. Мне очень нравится идея Питера Смитсона, что история архитектуры – это не история зданий, а история разговора. Это разговор и архитекторов друг с другом, и разговор архитекторов с заказчиком, инженером, политиком, критиком.

Я много раз сама видела, как, приезжая в Нью-Йорк, Рем Колхас обязательно встречался с архитектурным критиком New York Times Гербертом Мушампом (Herbert Muschamp) в баре неподалеку от моего дома и подолгу с ним беседовал. Потом, когда Герберта сменил на этом посту Николай Урусов (Nicolai Ouroussoff), Рем немедленно с ним подружился, и они вели долгие разговоры. Архитекторам действительно интересно знать, что думают критики. Рем особенно чуток в этом смысле, потому что сам был вначале журналистом, как и его отец, кстати. Но он не один такой. Лиз Диллер из Diller Scofidio+Renfro тоже всегда общалась с Мушампом, он постоянно тусовался у них в мастерской. Стивен Холл часто звонил Кеннету Фремптону, чтобы поговорить о том о сем. Так что это постоянный диалог. И критикам это тоже очень важно и интересно, именно так они узнают о том, что происходит, что занимает архитекторов. Это улица с двусторонним движением.

– Тема образования для вас закрыта?

– Думаю, что этот проект практически завершен, хотя люди до сих пор продолжают присылать мне все новые и новые истории, которые мы упустили из виду. У нас есть веб-сайт, на котором выложены все наши «примеры», и сайт удобен тем, что его можно бесконечно дополнять. Наш предыдущий проект Clip/Stamp/Fold также постоянно дополняется – после каждой выставки на новом континенте. Например, в Латинской Америке нам рассказали об архитектурных журналах, о которых мы и понятия не имели, и мы добавили их в выставку. Проект о радикальной педагогике длится уже 3-4 года, он просуществует в активной фазе еще годик, а потом встанет вопрос об издании книги. Стоит ли ее издавать? Мы вот выпустили книгу по выставке Clip/Stamp/Fold, а потом оказалось, что ее есть, чем дополнить.

– Может быть, надо перестать выпускать книги и полностью перейти «в онлайн»?

– Именно. Возможно, мы так и сделаем.

22 Сентября 2014

Беседовала:

Ася Белоусова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Технологии и материалы
Как укладка металлических бордюров влияет на дизайн...
Любой дизайн можно испортить неаккуратной работой, особенно если в отделке помещения участвует металлический бордюр. Он способен внести в интерьер утончённость, а может закапризничать в неумелых руках и подчеркнуть кривизну укладки отделочного материала. Как правильно устанавливать металлические бордюры, чтобы дизайнеру было проще контролировать исполнителя и не пришлось краснеть перед заказчиком?
Больше воздуха
Cтеклянные навесы и павильоны Solarlux расширяют пространство загородного дома, позволяя наслаждаться ландшафтом в любое время года и суток.
Испытание пространством и временем
Цифровая эпоха приучает к быстрым переменам. То, что еще вчера находилось в авангарде технологического прогресса, сегодня может безнадежно устареть. Множество продуктов создается под сиюминутные потребности, потому, что завтрашний день открывает новые горизонты возможностей. И в этом смысле архитектура остается неким символом здорового консерватизма
Тенденции в освещении жилых комплексов
Современные тенденции в строительстве жилых комплексов таковы, что застройщик использует качественный свет для освещения мест общего пользования даже на объектах эконом класса и среднего ценового сегмента. Это необходимо, чтобы у покупателя возникло желание купить квартиру именно в данном ЖК. Каким образом реализовать эту задумку, мы разберем в этой статье.
Ясное небо от AkzoNobel
Рассказываем про ключевой цвет Dulux 2022 – им назван воздушный и нежный светло-голубой оттенок «Ясное небо» (14BB 55/113), призванный стать «глотком свежего воздуха», символом перемен и свободы.
Rehau для особенных архитектурных решений
Самые популярные на европейском рынке пластиковые окна – это не только шумоизоляция и теплосбережение, но и стильный дизайн с богатой палитрой оттенков, разнообразием фактур и индивидуальными решениями.
Гуляют все!
Как сделать уличную площадку интересной для разных категорий горожан, знает компания Lappset: мини-футбол и паркур для подростков, эффективные тренировки для взрослых и развитие координации движений для пожилых.
Корабль на берегу города
Образ двух глядящихся друг в друга озер; или космического паруса, наводящего тень и освещающего одновременно; или корабля, соединяющего город и бухту; все это – здание Центра культуры и конгрессов в Люцерне. А материальность этому метафорическому плаванию обеспечивают серебристые сверхлегкие сотовые панели ALUCORE ®.
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
Сейчас на главной
И вонзил в него нож
Лидер Coop Himmelb(l)au Вольф Д. Прикс представил три проекта, которые он реализует сейчас в России: комплекс в Крыму в Севастополе – который, как оказалось, можно строить, минуя санкции, потому что это объект культуры; «СКА Арену» на месте разрушенного модернистского здания СКК в Петербурге – его на презентации символизировал разрезаемый архитектором торт – и музыкально-театральный комплекс в Кемерове.
Самый «зеленый»
West Mall на Большой Очаковской улице станет первым в России торговым центром, построенным по международным экологическим стандартам с применением зеленых технологий. Заказчик проекта, компания «Гарант-Инвест», планирует сертифицировать его по стандартам BREEAM и LEED.
Серебряная хижина
Интровертный дом от SA lab со ставнями и рассчитанном алгоритмами окном в кровле дает возможность для уединения и созерцательного отдыха.
Альпийские луга на крышах
Бюро Benthem Crouwel выиграло конкурс на проект многофункционального комплекса в Праге: на кровлях планируется воспроизвести флору горных массивов Чехии.
Отель на понтонах
Инициативный проект Антона Кочуркина и Аллы Чубаровой представляет собой модульный отель на понтонных – или бетонных – платформах. Группы модулей могут складываться в любые рисунки.
«Открытый город»: Археология будущего
Начинаем публиковать проекты воркшопов «Открытого города» 2021 – фестиваля архитектурного образования, который ежегодно проводит Москомархитектура. Первый проект – Археология будущего, курировали Даниил Никишин, Михаил Бейлин / Citizenstudio.
Третья ипостась Билярска
Проект-победитель конкурса Малых городов: культурно-рекреационный кластер, деликатно вписанный в ландшафт заповедника, который расширяет пространство паломнического центра «Святой ключ» неподалеку от древней столицы Волжской Булгарии.
«Маленькие миры»
Жилой комплекс в Кортрейке для молодых пациентов с ранней деменцией и пожилых людей, переживших инсульт или же страдающих соматоформными расстройствами, воплощает собой концепцию «невидимой заботы». Авторы проекта – Studio Jan Vermeulen совместно с Tom Thys Architecten.
Непрерывность путей
Квартал 5B по проекту бюро Raum в Нанте соединяет офисы и мастерские железнодорожной компании, городской паркинг и доступное жилье.
Растворение с углублением
Обнародован проект реконструкции Шестигранника Жолтовского для Музея современного искусства «Гараж». Его авторы – знаменитое японское бюро SANAA, известное крайней тонкостью решений и интересом к современному искусству. Проект предполагает появление под павильоном подземного пространства с большим безопорным выставочным залом и хранением, а также максимально возможную проницаемость верхней части здания.
Таежными тропами
Благоустройство живописного, но труднодоступного маршрута в пермском заповеднике Басеги призвано помочь туристам во время восхождения как физически, предоставляя места для отдыха и обогрева, так и духовно, открывая самые красивые места без ущерба для экосистемы.
Парковый узел
Проект «Супер-парка Яуза» предлагает связать несколько известных парков на северо-востоке Москвы велопешеходным и беговым маршрутом, улучшив проницаемость этой части города и, кроме того, соединив части двух крупных туристических маршрутов Москвы и Подмосковья. Это своего рода проект-шарнир.
Город-впечатление
Проект-победитель конкурса Малых городов для Мосальска предполагает создание цепочки разнообразных пространств, которые привлекут туристов и сделают досуг горожан более насыщенным.
Ритмическое соответствие
Дом первой очереди проекта Ленинский, 38 – светлая пластина, вытянутая в глубине участка параллельно проспекту – можно рассматривать как пример баланса контекстуальной уместности и пластической, также как и фактурной, детализации, организованной сложным, но достаточно строгим ритмом.
Стереоскопичность и непрагматичность
Экспозиционный дизайн, реализованный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки, которая справедливо претендует на роль главного художественного события года, активно реагирует на ее содержание и даже интерпретирует его, буквально вылепливая в залах ГТГ «пространство Врубеля». Разбираемся, как оно выстроено и почему.
Дом среди холмов
Вилла на юге Португалии по проекту бюро Promontorio и Жуана Краву – архетипическое огражденное пространство среди ландшафта.
Спасение Саут-стрит глазами Дениз Скотт Браун
Любое радикальное вмешательство в городскую ткань всегда вызывает споры. Джереми Эрик Тененбаум – директор по маркетингу компании VSBA Architects & Planners, писатель, художник, преподаватель, а также куратор выставки Дениз Скотт Браун «Wayward Eye» на Венецианской биеннале – об истории масштабного проекта реконструкции Филадельфии, социальной ответственности архитектора, балансе интересов и праве жителей на свое место в городе.
Когда стемнеет
Проект-победитель конкурса Малых городов предлагает подчеркнуть двойственный характер Гурьевского парка и сделать его интересным для посещения в вечернее время.
Злободневное
Megabudka опубликовали в инстаграме собственный «проект капитального ремонта здания ТАСС» – в виде небоскреба. Такого рода полезные шутки становятся распространенными; но в данном случае ироническое предложение перекликается не только с актуальной московской повесткой, но и с историей места.
Укорененный музей
В Гонконге открылся музей M+ по проекту архитекторов Herzog & de Meuron – флагманский проект нового Культурного района Западного Коулуна.
Небоскреб на биомассе
В ходе Конференции ООН по изменению климата в Глазго архитекторы SOM представили проект Urban Sequoia – небоскреба, поглощающего CO2 из атмосферы.
Эконом-вилла
Доступный, просторный и эстетичный каркасный дом от бюро ISAEV architects предназначен для отдыха от города и созерцания природы.
Солнце встает над Амуром
В компактном и эффективном с точки зрения планировок аэропорту Хабаровска немецкое бюро WP|ARC обыгрывает тему речной волны и света и добавляет капельку иронии в виде белого медведя.