Какой хочет быть школа?

Индийский институт менеджмента в Ахмадабаде – один из нескольких проектов, которые Луис Кан осуществил за пределами США. Он стал символом становления современной Индии, неразрывно связанной со своими традициями и обычаями.

Автор текста:
Марат Невлютов

mainImg
0

Луис Кан оказал сильнейшее влияние на современную архитектуру. Мастера разных поколений отмечают самое разное воздействие Кана на их собственную деятельность: Френк Гери, Моше Сафди, Марио Ботта, Ренцо Пьяно, Дениз Скотт Браун, Алехандро Аравена, Питер Цумтор, Роберт Вентури, Тадао Андо, Со Фудзимото, Стивен Холл и многие другие – каждый из них находил в творчестве Кана что-то свое. Работы Кана стали символом критического движения архитектурной мысли современности. Его называли философом среди архитекторов – и не без основания, хотя он также был и техническим новатором. Уникальность фигуры этого архитектора заключается в синтезе концептуальных позиций рационализма XIX века, академизма Эколь де Боз ар, местных строительных традиций и модернистской архитектуры.

«Интернациональный стиль стал пробуждением Кана, освобождением от консерватизма академических установок, который довлел над его учебой в Университете Пенсильвании и ранней карьерой» [1, p. 23]. Его зрелые работы достигали предела монументальности, предписанной классикой, но также были аскетичны, функциональны и лишены всякого рода украшения, что сближает его с критериями модернистcкой архитектуры. Эти особенности очевидны в его больших работах: Институте Солка, Бангладешском Комплексе Национального собрания и Индийском институте менеджмента в Ахмадабаде.
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Индийский институт менеджмента Ахмадабад, более известный как IIM Ахмадабад или просто IIMA, был одним из нескольких проектов, которые Кан сделал за пределами США и, пожалуй, одним из самых известных, наряду со зданием Национального собрания в Дакке. Институт был построен на небольшом отдалении от центра города Ахмадабада, одного из самых крупных в Индии (приблизительно 6,3 млн человек). Ахмадабад на всем протяжении своей истории был известен как индустриальный центр. В период с 1960 по 1970 город был столицей штата Гуджарат, что способствовало развитию там образования и торговли, и тогда Ахмадабад приобрел репутацию центра высшего образования в Индии. В виду образовательного, научного, и технологического роста возникает идея строительства в Ахмадабаде кампуса Индийского института менеджмента (IIM). Строительство университета предполагало продвижение определенных профессий, ориентированных на управление в промышленности, вуз предполагал новую философию школы, западный стиль обучения.
Старый и новый кампусы. Спроектированное Каном выделено цветом



 В 1961 индийское правительство и власти штата Гуджарат в сотрудничестве с Гарвардской школой бизнеса организовали комиссию по проектированию нового университета. Проект был поручен местному архитектору Балкришне Доши (Balkrishna Doshi Vithaldas), который и курировал его на протяжении всего строительства вплоть до завершения в 1974 году. Доши предложил проектировать кампус Луису Кану, которым он был очарован. Появление в 1960-х годах в Ахмадабаде американского архитектора говорит о поворотном моменте в архитектуре независимой Индии. Доши полагал, что Кан сможет предложить новую, современную западную модель вуза для Индии.

Для Кана проектирование Индийского института менеджмента стало не просто эффективным планированием пространства: архитектор желал создать нечто большее, чем традиционный институт. Он подверг пересмотру образовательную инфраструктуру и всю традиционную систему: образование должно было стать совместным, междисциплинарным, происходящим не только в классах, но и вне их.
zooming
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Школу Кан понимал как совокупность пространств, где можно учиться. «Школы берут начало от человека под деревом, который, не зная, что он учитель, делился своим знанием с несколькими слушателями, которые, в свою очередь, не знали, что они ученики» [2, p. 527]. Вскоре возникла школа, как здание, как система, как архитектура. Современная разветвленная система обучения берет начало от такой школы, но ее первоначальная структура была забыта, архитектура школы стала утилитарной и потому не отражает свободный дух, присущий «человеку под деревом». Таким образом, Кан в своем понимании школы восходит не к утилитарному пониманию функции школы, а к духу образования, архетипу школы. «Школа как понятие, то есть дух школы, сущность воли к его осуществлению – это то, что архитектор должен отразить в своем проекте». [2, p. 527]

Школа есть не функция, а идея «Школы», ее воля к осуществлению. Функцию Кан стремится свести к неким общим типам, извечно существующим «институтам» человеческого общества. Понятие «школа» – это абстрактная характеристика пространств, пригодных для того, чтобы там учиться. Идея «школы» для Кана – это форма, не имеющая ни очертаний, ни размеров. Архитектура школы должна проявляться в способности осуществить идею «школы» больше, чем в проектировании конкретной школы. Таким образом, Луис Кан проводит различие между формой и проектом. Форма «Школы» для Кана это не «что», а «как». И если проект – это измеримое, то форма – это та часть работы, которая не поддается измерению. Но форма может осуществиться только в проекте – измеримом, видимом. Кан убежден, что здание начинается с программы, т.е. формы, которая в процессе проектирования проходит сквозь измеряемые средства и вновь становится неизмеримым. Воля к созиданию побуждает форму быть тем, чем она хочет быть. «Точное понимание того, что определяет пространства, пригодные для школы, заставило бы учебные заведения требовать от архитектора, чтобы он знал, какой школа хочет быть, что равносильно пониманию того, что представляет собой форма Школа». [2, p. 528]

Корпуса института менеджмента разделены и сгруппированы в соответствии с «формой школы», ее программным использованием. «Типы сооружений, осуществленные в IIM, не уникальны для университетов, но они особым образом ориентированы и скомпонованы внутри всего комплекса» [1, p. 37]. Кан, обращаясь к обширному техническому заданию, проектирует главное здание, которое включает административные помещения, библиотеку, аудитории, кухню, столовую, амфитеатр. «Визуальная иерархия применяется, чтобы придать значение главному учебному корпусу в составе комплекса. Меньшим значением обладают спальные корпуса, ориентированные по диагонали от главного, а также жилье сотрудников университета по периметру кампуса» [1, p. 35].
zooming
План с экспликацией



Такая функциональная дифференциация и последовательная организация зон создает постепенный переход от общественного к личному пространству. Чтобы создать удобную среду для жизни студентов, было необходимо отделить жилье студентов от учебных помещений зелеными пространствами. Именно через них студент должен совершить церемониальное путешествие на пути к главному корпусу, обозначая границу между средой для жизни и работы.
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде
Фотография © Marat Nevlyutov



Важный элемент кампуса – площадь, окруженная с трех сторон крылом административных офисов, библиотекой и аудиториями. Она принимает большие собрания и празднования и фактически является «лицом» университета. Изначальной задумкой Кана было создать площадь внутри главного корпуса, закрытую со всех сторон, но «…проект был реализован лишь частично, с некоторыми изменениями. Кухня и столовая, например, были перенесены, так что площадь внутри главного корпуса стала открытой» [3, p. 94]
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Структура университетского кампуса отражает собственное понимание Кана процесса обучения. Традиционное образование в «классическую», согласно Мишелю Фуко, эпоху является консервативным, репрессивным институтом власти, наравне с казармами, тюрьмами, больницами, что находит свое отражение в соответствующей архитектуре. Принципиальной же для Кана является свобода образовательного процесса. Архитектор не желает создавать однотипные классные комнаты, коридоры и другие, так называемые, функциональные площади компактно организованные архитектором, который точно придерживается указаний школьных властей. [3, p. 527].

Под «свободой образовательного процесса» Кан подразумевает «ускользание» из-под гнета тотального контроля, создание условий близких отношений между преподавателем и учеником, отсутствие жесткого расписания и дисциплины. Для этого Кану необходимы открытые и недифференцированные функциональные зоны. Так, в главном корпусе студент попадает в широкие коридоры, которые должны, по мысли Кана, стать аудиториями, принадлежащими самим студентам. Сами аудитории организованы, как амфитеатры, где ученики сидят вокруг учителя. В коридорах – окна, выходящие на площадь и сады. Это места неформальных встреч и контактов, места, предоставляющее возможность для самообразования. Пространства вне классов для Кана были так же важны в образовании, как и аудитории. Тем не менее, Кан не впадает в предельный редукционизм пустого неразделенного пространства.
Макет Кана и изометрия главного корпуса без площади



Характерной чертой его планов является именно разделение обслуживающих помещений и обслуживаемых пространств. Именно он разрабатывает представление о цилиндре как об обслуживающем и прямоугольнике как об обслуживаемом элементах [4, p. 357]. Кан изобретает комнату-конструкцию, помещает обслуживающие элементы в полые стены, в полые столбы. «Конструкция должна быть такой, чтобы пространство входило в нее, было в ней видимо и ощутимо. Сегодня мы создаем полые, а не массивные стены, полые столбы». [5, p. 523]. Опоры, колонны – конструктивные элементы становятся у Кана помещениями, полноценными компонентами пространства.
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Пространство IIM структурировано обслуживающими элементами. Лестницы, коридоры, санузлы жилых и учебных корпусов помещены в «колонны-цилиндры» и «полые стены». Структура кампуса «желает» выразить, как здание построено и как функционирует. Она реализуется в чистой форме, где маскировка элементов обслуживания является невозможной.
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Кан создает наслоение внутренних и наружных пространств посредством использования широких круглых и арочных отверстий в стенах. Массив стен прорезается окнами, обнажая широкие холлы, открывая защищенную территорию интерьера в экстерьер, позволяя естественному свету проникать внутрь. Свет для Кана был способом образования пространства, непременным условием восприятия архитектуры. Помещения различаются не только благодаря качествам их физических границ и функционального наполнения, но и тем, как по-разному в них проникает свет. Архитектура возникает от стеновой конструкции, отверстия для света должно быть организовано, как элемент стены, и способ этой организации – ритм, но ритм не физический, а светотеневой. Архитектурным можно назвать только то пространство, которое имеет свой свет и свою конструкцию, оно организовано их «желанием».
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде. Фото © Marat Nevlyutov



Проектируя IIM, Кан сосредотачивается не на защите от солнца, а, скорее, на качестве теней. Для этого он создает глубокие коридоры и высоко поднимает проемы арочных окон. Таким образом, внимание зрителя обращено не на источник света, а на его воздействие и производимую им тень. С помощью тени Кану удается создавать аскетичное, сакральное, драматическое пространство.
zooming
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Работая здесь со светом, Кан работает с массивностью стены, с ее материальностью. Материал указывает на то, как он должен быть сложен, архитектор использует его не как текстуру или цвет, а как конструкцию. «Кирпич желает быть аркой,» – говорит Кан. Архитектор мастерски применяет этот традиционный материал в строительстве IIM. Его повсеместное использование немного подавляет, но придает монументальность и единство всем элементам кампуса. Использование кирпича вполне закономерно и отсылает к местной строительной традиции. Материальность и монументальность IIM была реакцией на дематериалиализацию безжизненных стеклянных построек крупных городов.
zooming
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Кан искал свой путь в модернистской архитектуре, искал вечные структурные законы архитектуры, неподвластные моде и стилю. Он был бесконечно увлечен традиционными знаниями, представлениями о мире и архитектуре, восхищается руинами, древними зданиями, лишенными отделки и украшения: только они, по его мнению, показывают свою истинную структуру. В кампусе IIM архитектор интерпретирует архетипы с позиции современной строительной технологии. Кан не просто повторяет геометрию древних сооружений, он осмысляет их структуру, конструкцию, функцию, типологию, что позволяет дать кампусу присущую руинам монументальность.
zooming
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде



Проект кампуса IIM непосредственно происходит от священной геометрии Индии, тем самым преодолевая разрыв между историей и современностью. Кан смог создать сложную систему зданий, основанных, прежде всего, на формах и материалах, найденных в пределах древнеиндийской мысли и традиции. «Сакральная геометрия Кана использует круг и квадрат, фигуры, которые получены из священной индийской мандалы. Мандала была традиционным способом планировки индийских городов, храмов и домов, обеспечивая структуру и порядок жизни индийцев в течение многих тысячелетий» [1, p. 40]. Эта геометрическая организация круга, вписанного в квадрат, и диагоналей, проходящих через углы квадрата в 45 градусов, возникает у Кана в расположении внутренних дворов, дорог, размещении зданий, в поэтажной планировке и структуре фасадов.
Диагональные пути перемещения по кампусу



«Ортогональная выразительность кампуса IIM также следует за строгими правилами, никогда не отклоняясь от углов 90 и 45 градусов» [1, p. 41]. Пути из жилых корпусов все направлены к главному зданию под углом 45 градусов, повторяя геометрию мандалы, а сами эти корпуса имеют форму модифицированных кубов. «The square is a non-choice»: Луис Кан говорит, что квадрат является уникальной фигурой, способной структурировать реальность и решить многие проблемы проектирования. [6, p. 98]

Таким образом, интерес Луиса Кана распространялся не только на форму и конструкцию, но также на семантику образа и места. Для Кана важны использование региональных строительных методов, традиционных материалов, понимание условий окружающей среды. Луис Кан чувствовал и «усваивал» места, поэтому, в первую очередь, его архитектура – не об архитектуре, а о месте и человеческом опыте.

При жизни Кан смог увидеть большую часть запроектированного им кампуса воплощенной, но завершил строительство другой архитектор – Доши. Луис Кан умер 17 марта 1974 года на Пенсильванском возкале в Нью-Йорке, на пути домой в Филадельфию после поездки в Ахмадабад. Индийский институт менеджмента стал символом становления современной Индии, неразрывно связанной со своими традициями строгости и монументальности.

[1] Carter J., Hall E. Indian Institute of Management. Louis Kahn // Contemporary Responses of Indian Architecture. Utah: University of Utah, 2011.
[2] Кан Л. Форма и проект // Мастера архитектуры об архитектуре / Под общ.ред. А. В. Иконникова. М.: 1971.
[3] Peter Gast K. Louis I. Kahn. Basel: Birkhauser, 1999.
[4] Фремптон К. Современная архитектура: Критический взгляд на историю развития / Пер. с англ. Е. А. Дубченко; Под ред. В. Л. Хайта. М.: Стройиздат, 1990.
[5] Кан Л. Моя работа // Мастера архитектуры об архитектуре / Под общ. ред. А. В. Иконникова. М.: 1971.
[6] Ronner H., Jhaveri S., Vasella A. Louis I. Kahn. Complete Work, 1935–1974. Bâle: Birkhäuser, 1977.
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде. Фото © Marat Nevlyutov
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде. Фото © Marat Nevlyutov
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде. Фото © Marat Nevlyutov
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде
Фотография © Marat Nevlyutov
Индийский институт менеджмента в Ахмедабаде. Фото © Marat Nevlyutov
zooming
Старый и новый кампусы

08 Июля 2014

Автор текста:

Марат Невлютов
Похожие статьи
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Технологии и материалы
Вопрос ребром
Рассказываем и показываем на примере трех зданий, как с помощью системы BAUT можно создать большую поверхность с «зубчатой» кладкой: школа, библиотека и бизнес-центр.
Тульский кирпич
Завод BRAER под Тулой производит 140 миллионов условного кирпича в год, каждый из которых прослужит не меньше 200 лет. Рассказываем, как устроено передовое российское предприятие.
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Своя игра
«Новые Горизонты» предлагают альтернативу импортным детским площадкам: авторские, надежные и функциональные игровые объекты, которые компания проектирует и строит уже больше 20 лет.
Клуб SURF BROTHERS. Масштаб света и цвета
При создании концепции освещения в первую очередь нужно задаться некой идеей, которая будет проходить через весь проект. Для Surf Brothers смело можно сформулировать девиз «Море света и цвета».
Преодолевая стены
Дом Skarnu apartamentai строился в самом сердце Старой Риги. Реализовать ключевые для архитектурного образа решения – наклонную и рельефную кладку – удалось с помощью системы BAUT.
Решения Hilti для светопрозрачных конструкций
Чтобы остекление было не только красивым, но надёжным и безопасным, изначально необходимо выбрать витражную систему, подходящую для конкретного объекта. В зависимости от задач, стоящих перед архитекторами и конструкторами, Hilti предлагает ряд решений и технологий, упрощающих работу по монтажу светопрозрачных конструкций и обеспечивающих надежность, долговечность и безопасность узлов их крепления и примыкания к железобетонному каркасу здания.
Квартира «в стиле Дружко»
Дизайнер Александр Мершиев о ремонте для телеведущего Сергея Дружко и возможностях преобразования пространства при помощи красок Sikkens.
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Лахта Центр: вызовы и ответы самого северного небоскреба...
Не так давно, в 2021 году, в Петербурге были озвучены планы строительства, в дополнение к Лахта Центру, двух новых небоскребов. В тот момент мы подумали, что это неплохой повод вспомнить историю первой башни и хотя бы отчасти разобраться в технических тонкостях и подходах, связанных с ее проектированием и реализацией. Результатом стал разговор с Филиппом Никандровым, главным архитектором компании «Горпроект», который рассказал об архитектурной концепции и о приоритетах, которых придерживались проектировщики реализованного комплекса.
На заводе «Грани Таганая» открылась вторая производственная...
В конце 2021 года была открыта вторая производственная линия завода «Грани Таганая». Современное европейское оборудование позволяет дополнить коллекции FEERIA и «GRESSE» плиткой крупных форматов и производить 7 млн. квадратных метров керамогранита в год.
Сейчас на главной
Чувство ритма
Новое здание Института Леонардо да Винчи в парижском деловом квартале Дефанс по проекту бюро LAN.
Своевольные стены
XRANGE Architects использовали сложный природный и социальный контекст участка на побережье Тайваня как основу для экспрессивного проекта бутик-отеля.
Просвещение в горах
Центр просвещения Luminary в горном селе сам по себе является познавательным объектом: традиционная архитектура Дагестана сочетается с модернизмом, фонтан во дворе питает ветряк, а собственную обсерваторию дополняют солнечные батаери, которые обеспечивают бесперебойный интернет.
Формула жилья
Гигантский квартал социального жилья «Байцзывань» по соседству с Центральным деловым районом Пекина для звездного китайского бюро MAD стал первым проектом подобного типа.
Приют цифрового кочевника
Апарт-гостиница, спроектированная бюро GAFA для центрального округа Москвы, предлагает гостям проживать привычную рутину через новый пространственный опыт, а также претендует на статус художественной доминанты.
Вторая, лучшая жизнь
Бюро Powerhouse Company, Atelier Oslo и Lundhagem выиграли конкурс на проект реконструкции Центральной библиотеки в Роттердаме. Они планируют не только приспособить ее к современным требованиям, но и ликвидировать последствия экономии бюджета во время изначального строительства.
Белый пароход
Лицей Ла-Провиданс в бретонском Сен-Мало по проекту бюро ALTA соединил местные традиции и ресурсоэффективность.
Множество террас
Музей Циньтай по проекту бюро Atelier Deshaus вписался в прибрежный ландшафт, имитируя плавную неровность рельефа.
Кузнецовская Москва
В Музее архитектуры открылась выставка «Москва. Реальное». Она объединяет 33 объекта, реализованных полностью или частично и спроектированных в период последних 10 лет, на протяжении которых Сергей Кузнецов был главным архитектором города. Несмотря на дисклеймеры кураторов, выставка представляется еще одним, достаточно стерильным, срезом новейшей истории архитектуры Москвы, периода, еще не завершенного. Авторы каталога говорят о третьей волне модернизма в российской архитектуре.
Внутри смартфона
Офис компании VLP в Санкт-Петербурге напоминает современный гаджет – компактный, минималистичный и контрастный. Из других особенностей: зонирование с помощью растений и кабинет руководителей рядом с общей кухней.
Просьба не беспокоить
Secret Boutique Hotel, открывшийся в деловом квартале «Московский шелк», предлагает своим гостям камерность и приватность. Бюро Archpoint сделало каждый номер в чем-то особеным, а также продумало пространства для деловых или очень неформальных встреч.
Лесная шкатулка
Храм Вознесения Господня, построенный под Выборгом на фундаменте финской усадьбы, встраивается в пейзаж, достойный кисти Ивана Шишкина или Исаака Левитана. Внутреннее убранство храма одновременно минималистично и наполнено отсылками к истории места.
Взлет многофункционального подхода
Бюро ASADOV представило концепцию развития территории старого аэропорта Ростова-на-Дону. Четырехкилометровый бульвар на месте взлетно-посадочной полосы и квартальная застройка, помноженные на широкий диапазон общественно-деловых функций, включая, может быть, даже правительственную, позволят району претендовать на роль новой точки притяжения с высоким уровнем самодостаточности.
Черные ступени
Храм Баладжи по проекту Sameep Padora & Associates на юго-востоке Индии служит также для восстановления экологического равновесия в окружающей местности.
Мост-завиток
Проект пешеходного моста, предложенного архитекторами бюро ATRIUM Веры Бутко и Антона Надточего для Алматы, стал победителем премии A+A Awards портала Architizer в номинации «Непостроенная транспортная инфраструктура». Он и правда хорош: «висячий сад» в бетонных колоннах-кадках над городской трассой сопровожден завитками деревянных пандусов, которые в ключевой точке складываются в элемент национальной орнаментики.
Один большой плюс
Для новой фабрики норвежской мебельной компании Vestre бюро BIG выбрало простую, но функционально оправданную и многозначную форму в виде огромного знака плюс посреди лесного массива.
Душой и телом
Частный спа-комплекс, напоминающий галерею искусств: барельефы из переработанного пластика в зоне бассейна, NFT-искусство в баре и антикварная мебель в комнатах отдыха.
Новая устойчивость
Экспозиция молодых архитекторов NEXT стала одним из самых ярких и эмоционально насыщенных событий прошедшей Арх Москвы. Предлагаем виртуально познакомиться со всеми 13 объектами.
Атриум для жизни
Историческая штаб-квартира Голландской железнодорожной компании теперь вместила амстердамский филиал международной юридической фирмы. Авторы трансформации – архитекторы KCAP и дизайнеры интерьера Fokkema & Partners.
Неоновая трансформация
Устаревший сингапурский молл 1990-х превращен бюро SPARK в яркий молодежный аттракцион. Кроме перепланировки, архитекторы занимались «содержательной» стороной и большую роль отвели инфографике и указателям, в том числе неоновым.
Не серый, а цветной
Итогом последней проектно-исследовательской лаборатории, которую с 2018 года проводит петербургский офис международного архитектурного бюро MLA+, стала книга, посвященная серому поясу Петербурга. Ранее студенты и профессионалы раскрывали потенциал водных и зеленых территорий города.
Горская гавань
Конкурс на концепцию развития территории «Горская» завершился победой консорциума под лидерством Wowhaus, однако проект, вероятно, реализован не будет. Рассказываем о причинах и публикуем предложения победителей.
История вопроса
Эрик Валеев и бюро IQ разработали экспозиционный дизайн для выставки «Россия. Дорогами цивилизаций» в Историческом музее.
Под лаской пледа
Для семейной кондитерской в спальном районе Минска ZROBIM Architects создавали уютный интерьер без налета старомодности с помощью разнообразных фактур, штучной мебели и продуманного освещения.