Город в городе

Фрагмент главы из книги Пьер-Витторио Аурели «Возможность абсолютной архитектуры» о Освальде Матиасе Унгерсе, OMA и проекте города-архипелага.

Автор текста:
Пьер-Витторио Аурели

mainImg
0 Публикуем отрывок из книги Пьер-Витторио Аурели «Возможность абсолютной архитектуры» с любезного разрешения издательства Strelka Press.
Рецензию на книгу можно прочесть здесь.

zooming
Освальд Маттиас Унгерс. Фото: pa/dpa



В 1970-х годах Западный Берлин переживал затяжной градостроительный кризис. После разрушений Второй мировой войны, раздела Германии на два противостоящих друг другу государства, а самого Берлина – на два города его восточная часть стала столицей Германской Демократической Республики, а западная – одиннадцатой «землей» в составе ФРГ: Западный Берлин превратился в остров, город-государство, огороженный стеной и окруженный вражеской территорией. Эта осада не позволяла городу преодолеть послевоенный кризис. В Берлине сохранялись огромные куски пустого пространства, где здания выглядели изолированными островами; численность населения сокращалась.

В 1977 году группа архитекторов запустила проект спасения города под названием «Берлин – зеленый архипелаг». В эту группу, возглавляемую Освальдом Матиасом Унгерсом, входили Рем Колхас, Петер Риманн, Ганс Колльхофф и Артур Оваска. Для этих архитекторов проблемы послевоенного Западного Берлина представляли плодотворную модель «городов в городе», или, как выражался Унгерс, «города из островов». Этот подход отражал главную концепцию, лежавшую в основе градостроительных проектов Унгерса, которые он вместе со своими студентами разрабатывал в 1964–1977 годах сначала в качестве преподавателя Берлинского технического университета (1963–1969), а затем – профессора Корнелльского университета (1968–1986). Унгерс хотел превратить уникальную ситуацию разделенного и экономически неуспешного Берлина в лабораторию для разработки проекта, противостоящего технократическому и романтическому подходам, популярным в то время. «Берлин – зеленый архипелаг» можно также воспринимать как один из первых примеров критики концепций братьев Крие, идеи которых о восстановлении структуры периметральных кварталов окажут решающее влияние на реконструкцию Берлина в 1980–1990-х.

Фрагментарная реальность Берлина, руины которого напоминали о разрушениях Второй мировой войны, а политическая энергия подкрепляла статус «столицы» войны холодной, давала Унгерсу основу для интерпретации города не с точки зрения крупномасштабного планирования, а как пространства, состоящего из островов, где каждый из них представлял собой уникальный по форме микрогород. Этот подход Унгерс заимствовал у Карла Фридриха Шинкеля, занимавшего пост главного архитектора Берлина в первой половине XIX века. Шинкелю столица Пруссии виделась не как типичный барочный город, спланированный на основе единой логики, а как серия точечных архитектурных интервенций в городскую ткань. По мнению Унгерса, именно такой подход позволил бы преодолеть фрагментарность послевоенного Берлина, превратив сам градостроительный кризис горо да в архитектурный проект. Следуя этой логике и реагируя на резкое падение численности населения Западного Берлина, Унгерс разработал теорию города-архипелага, где город был бы сжат до нескольких островов, сохранивших плотную застройку.
Освальд Матиас Унгерс, Рем Колхас, Ганс Колльхофф, Артур Оваска и Петер Риманн. Город в городе: Берлин — зеленый архипелаг, 1977. «Кризисный» проект города, где он сжимается до пределов своих наиболее важных и неделимых частей



«Берлин – зеленый архипелаг» – редкий проект в истории городского планирования, направленный на преодоление кризиса развития не за счет урбанизации, то есть дальнейшего расширения города, а через его сжатие. Архипелаг Унгерса обрамлял и тем самым придавал форму существующей городской ситуации, признавая факт депопуляции. Это признание между тем было направлено не столько на «дезурбанизацию» города, сколько на укрепление его формы за счет артикуляции границ каждого «острова». Таким образом, создавался архипелаг из масштабных городских артефактов.

Вопреки фантастическим сценариям смерти городов, или, напротив, идеям о приведении города к единой системе или даже о возврате к формам контроля городской среды при помощи таких градостроительных типологий, как замкнутый квартал, «Берлин – зеленый архипелаг» предлагал парадигму, выходящую за рамки модернистских и постмодернистских примеров; этот дерзкий подход до сих пор недооценен. Развитие этого подхода прослеживается в городском проекте Унгерса, реализованном в ряде предложений и исследований 1960–1970-х годов. Все эти работы складываются в единую серию (ее кульминация – «Берлин – зеленый архипелаг»), включающую в себя многочисленные градостроительные проекты, исследования Берлина, сделанные им вместе со студентами, а также результаты интеллектуального обмена между Унгерсом и OMA (последние в начале своей деятельности пытались сформулировать определение «архитектуры мегаполиса»). Сотрудничество Унгерса и OMA, пусть даже оно и не получило достаточного развития, стало одним из самых интересных сюжетов в истории урбанистических исследований 1970-х. Колхаса и Унгерса объединяло не только непосредственное сотрудничество, но и стремление найти альтернативный, «третий путь» для градостроительства. Оба они видели тупик как в городском планировании модернизма, так и в зарождающейся постмодернистской деконструкции всякого городского проекта как такового.

Задачей настоящей главы является интерпретация проекта Унгерса как попытки определения архитектуры города, заложенного в отдельной архитектурной форме. В его проектах артикуляция границ архитектурной формы и ее конечности открывает возможности для феномена «город в городе». На фоне градостроительного кризиса 1960–1970-х, который проявился во многих городах и особенно в Берлине, стратегия «город в городе» давала возможность восстановить ряд важных городских свойств – врожденную коллективность, диалектичность, раздробленность и одновременное соединение разнородных, а иногда и противоречащих друг другу форм.

Формирование Унгерса как архитектора совпало с одним из самых сложных периодов в истории Германии. После Второй мировой войны перед немцами стояла не только задача восстановления опустошенной страны: им предстояло мучительное – политическое, культурное и нравственное – возрождение нации, двенадцать лет находившейся под властью нацизма. Это возрождение затруднялось тем, что Германия оказалась в центре политических процессов холодной войны. Идеологическое противостояние Востока и Запада отразилось и на под ходе к восстановлению города: в результате реализации ряда строительных программ и конкурсных проектов по обе стороны Берлинской стены появились архитектурные сооружения, послужившие образцами для других городов Германии и Европы. Наиболее показательными в этом отношении стали Сталин-аллее на Востоке – монументальный бульвар, спроектированный Херманом Хензельманном в 1952 году и после завершения в 1960-м ставший новым центром столицы ГДР, и жилой район Ханза-Фиртель Интербау в западной части города. Этот район был спроектирован в 1957 году (строительство завершилось в 1961-м) ведущими представителями модернизма, в том числе Алваром Алто, Вальтером Гропиусом и Оскаром Нимейером, как международная выставка жилой архитектуры. Формальное и идеологическое противостояние этих проектов не только подчеркивало диалектическую природу города, но и наглядно свидетельствовало о неэффективности этих сценариев для городской реконструкции. Если Сталин-аллее своей монументальностью возрождала идею бульвара как главного образа города, то Ханза представляла собой иную крайность – различные типологии жилья, разбросанные в природном ландшафте. Возможно, именно поиск третьего пути, лежащего между этими двумя направлениями, был мотивом для первых попыток Унгерса обрисовать собственные градостроительные принципы.

Эти принципы были впервые сформулированы в проектах, которые Унгерс разрабатывал в первой половине 1960-x годов. Речь идет о предложениях по застройке жилых районов Нойштадт (1961–1964) и Грюнцуг-Зюд (1962–1965) в Кельне и Меркишес-Фиртель в Берлине (1962–1967) и конкурсном проекте студенческого общежития в голландском Энсхеде (1964). Подход Унгерса к этим проектам был явно критическим. Их рациональная, монументальная форма была направлена против позднемодернистской градостроительной практики, в которой упрощенное применение строительных стандартов сводило роль архитектора к дизайну оболочки здания. В противоположность традиционному мандату городских проектов Унгерс руководствовался тем, что новые жилые комплексы должны были быть не типовыми пристройками к городу, но его ясно выраженными частями, конечными артефактами, чья внутренняя формальная организация напоминала бы об общей концепции города.



В частности, проект района Нойштадт в Кельне был прямой критикой типичной позднемодернистской планировки, когда вертикальные пластины и башни расставлялись в зеленых зонах без видимой формальной логики. Комплекс Унгерса представлял собой набор жилых башен разной высоты, но скомпонованных так, чтобы составлять единое архитектурное целое. Планировка типовой квартиры предполагала основное жилое пространство, окруженное отдельными комнатами. Такая схема планировки определяла форму самой башни, которая, будучи сгруппирована с соседними вертикальными объемами, формировала композицию уже всего комплекса. За счет этой изобретательной композиции Унгерс повысил роль гостиной, превратив ее из рядовой комнаты в своеобразный атриум квартиры (от коридора он избавился); при этом снаружи жилые дома были решены как мо нументальная композиция из простых объемов. Намекая на игру света и тени, порождаемую столь своеобразным формальным решением, Унгерс определил свой проект Нойштадта как архетип города «негативов и позитивов», то есть города, где главным архитектурным мотивом является сочетание застроенного и пустого пространства.

Это решение было первой попыткой Унгерса ввести в отдельный архитектурный комплекс пространственную феноменологию города. Тот же подход, хотя и не столь удачно, он применил в своем проекте берлинского района Меркишес-Фиртель, сгруппировав определенные техзаданием жилые башни таким образом, чтобы они образовывали последовательность открытых дворов неправильной формы. Как и в Нойштадте, он предложил скорректировать описанную в задании планировку квартиры, меняя форму или расположение одной-двух комнат в каждой секции. Незначительные изменения создали противоречие между простотой каждого из архитектурных элементов и сложностью общей пространственной организации. Эту напряженность можно трактовать как косвенную критику монотонности послевоенных городских районов. В Нойштадте и Меркишес-Фиртель Унгерс принял предложенные ему заданием строительные технологии и типологические стандарты, но изменил формальную композицию этих комплексов, стремясь вернуть монументальность тем периферийным районам города, где задумывались эти проекты.

07 Июля 2014

Автор текста:

Пьер-Витторио Аурели
Похожие статьи
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Технологии и материалы
Для защиты зданий и людей
В широкий ассортимент продукции компании «Интер-Росс» входят такие обязательные компоненты безопасного функционирования любого медицинского учреждения, как настенные отбойники, угловые накладки и специальные поручни. Рассказываем об особенностях применения этих элементов.
Стоимостной инжиниринг – современная концепция управления...
В современных реалиях ключевое значение для успешной реализации проектов в сфере строительства имеет применение эффективных инструментов для оценки капитальных вложений и управления затратами на протяжении проектного жизненного цикла. Решить эти задачи позволяет использование услуг по стоимостному инжинирингу.
Материал на века
Лиственница и робиния – деревья, наиболее подходящие для производства малых архитектурных форм и детских площадок. Рассказываем о свойствах, благодаря которым они заслужили популярность.
Приморская эклектика
На месте дореволюционной здравницы в сосновых лесах Приморского шоссе под Петербургом строится отель, в облике которого отражены черты исторической застройки окрестностей северной столицы эпохи модерна. Сложные фасады выполнялись с использованием решений компании Unistem.
Натуральное дерево против древесных декоров HPL пластика
Вопрос о выборе натурального дерева или HPL пластика «под дерево» регулярно поднимается при составлении спецификаций коммерческих и жилых интерьеров. Хотя натуральное дерево может быть красивым и универсальным материалом для дизайна интерьера, есть несколько потенциальных проблем, которые следует учитывать.
Максимально продуманное остекление: какими будут...
Глубина, зеркальность и прозрачность: подробный рассказ о том, какие виды стекла, и почему именно они, используются в строящихся и уже завершенных зданиях кампуса МГТУ, – от одного из авторов проекта Елены Мызниковой.
Кирпичная палитра для архитектора
Свыше 300 видов лицевого кирпича уникального дизайна – 15 разных форматов, 4 типа лицевой поверхности и десятки цветовых вариаций – это то, что сегодня предлагает один из лидеров в отечественном производстве облицовочного кирпича, Кирово-Чепецкий кирпичный завод КС Керамик, который недавно отметил свой пятнадцатый день рождения.
​Панорамы РЕХАУ
Мир таков, каким мы его видим. Это и метафора, и факт, определивший один из трендов современной архитектуры, а именно увеличение площади остекления здания за счет его непрозрачной части. Компания РЕХАУ отразила его в широкоформатных системах с узкими изящными профилями.
Топ-15 МАФов уходящего года
Какие малые архитектурные формы лучше всего продавались в 2023 году? А какие новинки заинтересовали потребителей?
Спойлер: в тренды попали как умные скамейки, так и консервативная классика. Рассказываем обо всех.
​Металл с олимпийским характером
Алюминий – материал, сочетающий визуальную привлекательность и вариативность применения с выдающимися механико-техническими свойствами.
Рассказываем о 5 знаковых спорткомплексах, при реализации которых был использован фасадный алюминий компании Cladding Solutions.
Частная жизнь в кирпиче
Что происходит с обликом малоэтажной застройки в России? Архи.ру поговорил с экспертами и выяснил, какие тренды отмечают архитекторы в частном домостроении и почему кирпич остается самым популярным материалом для проектов загородных домов с очень разной экономикой.
Новая деталь: 10 лет реконструкции гостиницы «Москва»
В 2013 году был завершен третий этап строительства современной гостиницы «Москва» на Манежной площади, на месте разобранного здания Савельева, Стапрана и Щусева. В этом году исполняется ровно 10 лет одному из самых громких воссозданий 2010-х. Фасады нового здания выполнялись компанией «ОртОст-Фасад».
Уникальные системы КНАУФ для крупнейшего в мире хоккейного...
9 и 10 декабря 2023 года в новом ледовом дворце в Санкт-Петербурге состоялся «Матч звезд КХЛ». Двухдневным спортивным праздником официально открылась «СКА Арена» на проспекте Гагарина. Построенный на месте СКК комплекс – обладатель нескольких лестных титулов «самый-самый», в том числе в части уникальных строительных технологий. На создание сооружения ушло всего 36 месяцев.
Устойчивый малый
Сделать город зеленым и устойчивым – задача, выполнить которую можно только сообща, а в ее решении все средства хороши: и заложенный в стратегию развития зеленый каркас, и контейнер для сортировки мусора, и цветочная грядка на балконе. Рассказываем о малых архитектурных формах, которые помогают улучшить экоповестку.
Сейчас на главной
В оттенках зеленого
Бюро Tsing-Tien Making реконструировало бывший дом Чжана Тайяня в Сучжоу, превратив его в культурный центр и книжный магазин «Гу У Сюань». В отделке использовали три необычных оттенка: пепельно-зеленый, нефритовый и яркий фруктовый зеленый.
Квартиры в деревне
Жилой комплекс по проекту Karnet architekti на западе Чехии учитывает свое расположение в деревне и контекст бывшей промзоны.
Пресса: Башни Capital Towers — первый выброс небоскребов из «Сити»...
Три новые башни Capital Towers по проекту одного из главных московских архитекторов Сергея Скуратова получились едва ли не самыми элегантными в «Москва-Сити» и его окружении. Формально Capital Towers находятся не в «Сити», а по соседству. Раньше здесь, на набережной Москвы-реки между Экспоцентром и парком «Красная Пресня», располагались теннисные корты.
Змей-гора
Конкурсный проект приморского курортного комплекса «Серпентайн» объединяет несколько типологий: апартаменты разного класса, виллы и гостиничные номера. Для каждой бюро KPLN использует один из образов, взятых у природного окружения – серпантин, горный ручей и морские волны.
Пресса: Нижегородский архитектор Максим Горев — о жилье для...
Максим Горев — выпускник ННГАСУ, архитектор первого 25-этажного дома в Нижнем Новгороде, главный архитектор ГК «Каркас Монолит», старший преподаватель ННГАСУ, член правления Нижегородского отделения союза архитекторов России. Он руководит небольшой проектной мастерской, у которой в постоянной работе находятся более 60 объектов. О том, почему архитектор должен лично знать руководителя компании-застройщика, для кого строят апартаменты, зачем нужно продумывать благоустройство, какая основная цель КРТ и какой у Нижнего Новгорода архитектурный стиль порталу ДОМОСТРОЙНН.РУ рассказал руководитель и главный архитектор проектной компании «Горпро» Максим Горев.
Промежуточное состояние
Общественный центр нового района в Цзясине по проекту B.L.U.E. Architecture Studio совмещает достоинства интерьерных и открытых пространств, городских и природных зон.
Цветной в монохроме
Дизайн офисного этажа универмага «Цветной», предложенный консорциумом Artforma и Blockstudio, развивает архитектурную концепцию здания и основывается на использовании камня, стекла и света. Светлые монохромные пространства стали фоном для предметов дизайна музейного уровня – например, дивана от Захи Хадид. Проект также включает переговорную с атрибутами сигарной комнаты.
Контринтуитивное решение
Архитекторы UNStudio выяснили на примере своего свежего люксембургского проекта, что углеродный след гибридной бетонно-стальной конструкции может быть меньше, чем у деревянного каркаса.
Блики Ибуки
Эмоциональный интерьер суши-бара в Иркутске, придуманный Kartel.design: солнечные зайчики на «бамбуковой» стене, фреска с изображением гор, алое нутро шкафа и ажурные тени.
Действенная архитектура
Финалисты премии Мис ван дер Роэ-2024 – общественные сооружения, нацеленные на развитие периферийных районов крупных городов, а также деревень и городков.
На нулевом уровне
Кэнго Кума построил в префектуре Эхиме небольшой отель Itomachi 0 с нулевым уровнем потребления энергии из внешних источников. Это первый подобный объект на территории Японии.
Медь и глянец
Универмаг Hi-light в торговом центре Екатеринбурга объединяет несколько универсальных корнеров для брендов-арендаторов, а посетителей привлекает глянцевыми материалами отделки и акцентными объектами.
Опал Анны Монс
Проект небольшого бизнес-центра рядом с Туполев плаза и улицей Радио прокламирует необходимость современной архитектуры в отдельно взятом месте Немецкой слободы и доказывает свой тезис проработанностью деталей, множеством отвергнутых вариантов формы и даже – описанием района. Можно согласиться и интересно, что получится.
Всех накормить
На ВДНХ для выставки «Россия» силами Концерна КРОСТ был спроектирован и реализован «Дом российской кухни» – в рекордные сроки. Он умело выстроен с точки зрения современного общепита, помноженного на шумную культурную программу, – и столь же успешно интерпретирует разностилевой характер выставки достижений. В то же время значительная часть его интерьера восходит к прообразам 1960-х годов, хоть «про зайцев» тут пой.
Образовательные технологии
Бюро Vallet de Martinis architectes построило недалеко от Парижа корпус новой инженерной школы ESIEE-IT. Среда здесь стимулирует разноуровневую коммуникацию как неотъемлемую часть современного процесса обучения.
Кофе со сливками
Бистро в центре Белграда с дубовыми панелями, бордовым мрамором, патио и лестницей-диваном. Интерьером занималось московское бюро Static Aesthetic.
Пресса: Морфотипы как ключ к сохранению и развитию своеобразия...
Из чего состоит город? Этот вопрос, который на первый взгляд может показаться абстрактным, имел вполне конкретный смысл – понять, как устроена историческая городская застройка, с тем чтобы при реконструкции центра, с одной стороны, сохранить его своеобразие, а с другой – не игнорировать современные потребности.
Бетон и море
В Светлогорске в одном из помещений берегового лифта открылся гастрономический бар. Архитекторы line design studio сохранили брутальный характер места, добавив дихроичное стекло, металл и бетон, а главный акцент сделали на изменчивом пейзаже за окном.
Ширма для автомобиля
Микрорайон “New Питер” отличается от других новостроек Петербурга тем, что с ним работают разные архитекторы. Паркингами, например, занималось молодое бюро Bagratuni Brothers, которое предложило складчатые фасады из металлической сетки, превратившие утилитарную постройку в достойный красной линии объект.
5 утверждений Нормана Фостера: о «зеленом» строительстве,...
Журнал Dezeen опубликовал интервью с 88-летним основателем бюро Foster+Partners. Норман Фостер делится своими мыслями о «зеленом» строительстве, рассказывает о преимуществах бетона и пытается восстановить репутацию авиасообщения. Публикуем ключевые моменты этой беседы.
Поэт, скульптор и архитектор
Еще один вопрос, который рассматривал Градсовет Петербурга на прошлой неделе, – памятник Николаю Гумилеву в Кронштадте. Экспертам не понравился прецедент создания городской скульптуры без участия архитектора, но были и те, кто встал на защиту авторского видения.
Памяти Анатолия Столярчука
Автор многих зданий современного Петербурга, преподаватель Академии художеств, Член Градостроительного совета и человек, всегда готовый поддержать.
Вокзал в лесу
В основу проекта железнодорожного вокзала Цзясина, разработанного бюро MAD, легла концепция «вокзал в лесу».
Крестовый подход
Градостроительный совет Петербурга рассмотрел проект дома на Шпалерной, 51, подготовленный «Студией 44». Жилой комплекс располагается внутри квартала, идет на уступки соседям, но не оставляет сомнений в своем статусе. Эксперты отметили крестообразную композицию и суровую стилистику, тяготеющую к 1960-х годам.
Ансамбль у мечети
Бюро ОСА подготовило мастер-план микрорайона в южной части Дербента. Его задача – положить начало формированию современной комфортной среды в городе. Организация жилых кварталов подчинена духовному центру: в зависимости от расположения относительно соборной мечети дома отличаются фасадными и пластическими решениями. Программа также включает центр гостеприимства, административные здания, образовательный кластер и воздушный мост.
Дом на взморье
Перевоплощение кафе «Причал» на берегу залива в Комарово в ресторан Meat Coin отразило смену тенденций в оформлении загородных домов: на месте темная облицовка фасадов, открытые деревянные конструкции и бетон в интерьере, натуральные материалы, а также фокус на природном окружении.