Твердыня франкистской классики: Рабочий университет Хихона

Фантастическое произведение 1950-х может многое напомнить знатоку современной московской архитектуры. А знатока истории архитектуры провоцирует к разнообразным размышлениям.

Лев Масиель Санчес

Автор текста:
Лев Масиель Санчес

mainImg
Эссе, посвященное удивительному и не слишком известному памятнику, открывает серию публикаций, которую мы планируем посвятить истории архитектуры. Серия – совместный проект Архи.ру и нового направления «Истории искусства» исторического факультета Высшей школы экономики. Преподаватели ВШЭ будут время от времени делиться с нашими читателями своими размышлениями об известных и не очень памятниках мировой архитектуры.

Здесь и сейчас – Лев Масиель Санчес размышляет о смысле и особенностях страннейшего произведения времени послевоенного правления генерала Франко в Испании. Сама по себе франкистская архитектура (впрочем как и проекты Муссолини) сопоставима со сталинской Москвой, но лишь в самых общих чертах: тоже тоталитарная и тоже классика. Приглядевшись, здесь можно разглядеть и более свежие аллюзии. Между автор очерка смотрит на ансамбль как историк и интерпретатор. Итак, перед Вами гигантский комплекс, построенный идейным противником модернизма Луисом Мойя Бланко.
zooming
Рабочий университет Хихона, вид с высоты птичьего полета. Фотография: lugaresconhistoria.com

***

О Северной Испании редко вспоминают в связи с искусством ХХ века. Ее образ – заповедник древности и средневековья. Здесь в пещере Альтамира нашли самые знаменитые в мире доисторические росписи. Здесь в Астурии уцелели самые важные дороманские постройки Европы. Наконец, по этим землям пролегал главный паломнический путь европейского средневековья – путь св. Иакова (по-испански Сантьяго), на край тогдашней Европы, в галисийскую Компостелу. Но есть здесь и великая архитектура ХХ столетия, одно из ее грандиозных и забытых достижений. Речь идет о Рабочем университете города Хихон (Астурия), чья площадь (270 тыс. м2) делает его крупнейшим зданием Испании.

Рабочие университеты, которых было создано более двадцати – один из ключевых социальных проектов франкизма. Хихонский университет стал не только первым, но и самым крупным зданием подобного рода. Его строительство в трех километрах от центра города длилось с 1948 по 1957 год. Автор проекта – Луис Мойя Бланко (1904–1990), критик модернизма и образованнейший традиционалист, прославившийся своими мадридскими постройками 1940-х – Музеем Америки и храмом Сан-Агустин.
Рабочий университет Хихона. Стены и входная башня, вид с юго-востока. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Замысел университета можно охарактеризовать как идеальный город. Снаружи он и видится городом – несимметричным скоплением зданий, над которыми возвышается башня со шпилем. Большая часть корпусов растянута в длину, их фасады довольно монотонны, что подчеркивает сходство с Эскориалом – загородным монастырем-дворцом короля Филиппа II, ставшим символом испанского абсолютизма, особенно актуальным в традиционалистскую и недемократическую эпоху франкизма. Однако прямых отсылок к формам Эскориала в Хихоне нет; напротив, он включает в себя и круглый в плане монастырь (напоминающее то ли Колизей, то ли жилой дом китайской народности хакка), и кусок римского акведука, и еще много чего другого. При общем единстве стиля, облик и детали зданий заметно отличаются друг от друга, что подчеркивает идею растущего и отражающего смену эпох города. Композиции фасадов во многом близки эстетике модерна, его конструктивной и романтической версий. Сходство с последней усилено облицовкой стен необработанным камнем, сразу напоминающим предвоенные финские постройки Элиэля Сааринена и Ларса Сонка.
Рабочий университет Хихона. Вход. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Центр ансамбля – закрытый главный двор. Вход в него – под башней, через квадратный вестибюль, окруженный коринфской колоннадой – самой, пожалуй, классической частью ансамбля. Далее следует огромный двор, напоминающий «сплошной фасадой» зданий с невысокими башенками главные площади (Plaza Мayor) испанских городов. Но в отличие от них в центре композиции – не конный памятник монарху, а круглый храм. И зритель-посетитель оказывается вдруг не в Испании, а в идеальном городе итальянского Возрождения, словно бы только сошедшем с одной из прекрасных ведут конца XV в. Сам же Мойя сравнивал свой двор с венецианской площадью Сан-Марко – здесь так же несимметрично расположены здания, и так же над ровными горизонталями фасадов царит тонкая высокая башня. Наслоение образных ориентиров – не случайность, но принцип работы. В ансамбле Хихона каждый элемент – согласно столь милым сердцу средиземноморского человека заветам барочной риторики – ни в коем случае не может указывать на что-то одно, определенное. Напротив, он должен говорить сразу о нескольких вещах, превращая, таким образом, хаос бытия в легкую сеть из серебряных нитей намёков и золотых узлов смыслов.  
Рабочий университет Хихона. Двор: собор и колокольня. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Вернемся к башне, возвышающейся левее храма над одним из корпусов. Ее высота 117 метров, так что она заметно превзошла свой образец – символ Севильи и знаменитую на всю Испанию Хиральду (Хиральда – колокольня Севильского кафедрального собора, перестроенная в XVI веке из минарета конца XII века. Вместе со скульптурой Победы Веры ее высота – 104 метра). Между тем при общем сходстве хихонская «Хиральда» не имеет ничего общего с минаретом, ее архитектура – целиком европейская, а верх оформлен в виде римской триумфальной арки.
Рабочий университет Хихона. Колокольня. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Римская тема вообще доминирует в облике всех построек главного двора. В центре площади – храм, кажущийся круглым, но на самом деле овальный. Его массивный нижний ярус оформлен чередующимися нишами и колонными выступами, так же, как в одном из самых знаменитых зданий древнеримского «барокко» – так называемом храме Венеры в Баальбеке. Фасад театра на одной из боковых сторон двора решен по образцу библиотеки Цельсия в Эфесе, другого шедевра древнеримского барокко. Находящийся напротив него патронат намекает своей выдвинутой вперед колоннадой на библиотеку императора Адриана в Афинах. Трудно сказать, случайно ли в контексте университета обращение к двум знаменитым античным библиотекам? Двигаясь дальше в этом направлении, можно уподобить хихонскую башню александрийскому маяку и вспомнить александрийскую библиотеку…
Рабочий университет Хихона. Фрагмент перехода. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Интересно, что, при прекрасном знании классики, Луис Мойя не классицист по духу. Ему чуждо точное повторение образцов, как чужд и сам легкий и сдержанный дух классики. Он перекладывает ее на свой испанский язык, суровый и выразительный. Пропорции его колоннад приземистые, детали – обобщенные, даже огрубленные. Колонны выглядят как остроумные цитаты, а не как органическая часть языка. И колорит совсем не античный: красногранитные колонны имеют серые базы и капители, и всё это – на фоне желтоватого необработанного камня стен.  
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Особенно насыщен аллюзиями интерьер храма. Его овальный купол уподоблен римской церкви Сан-Карло алле Куаттро Фонтане (1638–1641), гениальному творению Борромини. Наслоение на нем «готических» перекрещивающихся арок – отсылка к сводам и куполам туринских храмов Гварино Гварини, но одновременно и к ротонде в Торрес-дель-Рио в Наварре, испанской вариации эпохи Крестовых походов на тему иерусалимского храма Гроба Господня. Алтарная сень из четырех эффектных колонн напоминает о раннехристианских базиликах и также о балдахине Бернини в римском соборе св. Петра. Пояс небольших эдикул, идущий по кругу всего храма – намек на Римский пантеон.
zooming
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Мойя придумал для своего храма неожиданные кафедры – они устроены в двухъярусных цилиндрических объемах по сторонам от алтарного пространства. Интересно, что такие же объемы фланкируют и западный вход, но там в них включены ведущие в верхний ярус винтовые лестницы. А два спиралевидных объекта по сторонам от входа – это очевидный намек на описанные в Библии две витые колонны, Яхин и Боаз, стоявшие у входа в иерусалимский Храм царя Соломона. Таким образом, Мойя уподобляет свой храм ветхозаветному, то есть возводит его к архетипу Храма. Оригинальность его приема состоит в том, что он перенес колонны вовнутрь. Случайно ли это? Очевидно, что нет, также как очевидно и то, что вторая кафедра практически не нужна, и служит только для симметрии. Мне кажется, что замысел состоял в том, чтобы сопоставить во внутреннем пространстве храма четыре цилиндрических объема. И полагаю, что они отсылают к расположенным так же по диагонали четырем экседрам Софии Константинопольской.   Только в Хихоне он «вывернуты» внутрь – что лишь добавляет постмодернистской иронии к этой ассоциации. Обращение это не удивительно, поскольку образ Софии был популярен в архитектуре 1920-х – 1950-х годов: к примеру, на нее ориентируются церковь Сент-Эспри в Париже (1928–1935, Поль Турнон) или Дворец изящных искусств в Мехико (достройка 1931–1934, Федерико Мистраль). На воспоминание о Софии указывают и большие застекленные оконные проемы боковых стен хихонского храма с их зеленомраморными переплетами.
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес
Рабочий университет Хихона. Фотография: Л.К. Масиель Санчес

Итак, Мойя умудрился уподобить университетский храм сразу всем великим храмовым зданиям европейской цивилизации – ветхозаветному Храму, Пантеону, Софии Константинопольской и храму Гроба Господня.

Несмотря на имперский размах заказа, университет Хихона и его интеллектуальная архитектура не были манифестом франкистского зодчества. Главное его произведение – Долина павших (1940–1958, Педро Мугуруса, Диего Мендес) – обращено исключительно к патриотическому образу Эскориала, который усилен укрупненными монолитными формами, лишенными изысканной барочной риторики. Не вписывается Мойя и в европейскую неоклассику, при всей ее широте – от почти религиозной серьёзности Ивана Жолтовского до остроумной легкости Йоже Плечника. По духу всеядного интереса ко всей мировой архитектуре и свободе в работе с ее формами университет Хихона скорее можно сблизить со Стокгольмской ратушей Рагнаре Эстберга и Казанским вокзалом Алексея Щусева, то есть с высочайшими достижениями традиционалистской архитектуры начала ХХ века. Достойное соседство!

 

29 Апреля 2014

Лев Масиель Санчес

Автор текста:

Лев Масиель Санчес
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.