Антонио Барлуцци: Гауди Святой земли

Традиционная, но от этого не менее фантастическая архитектура храмов Святой земли, построенных Антонио Барлуцци между двумя войнами.

20 Мая 2014

Исследование

Наследие Архитектура

Рассказом преподавателя ВШЭ Льва Масиеля Санчеса об архитекторе Антонио Барлуцци, который в первой половине XX века строил храмы на местах евангельских событий, мы продолжаем совместный проект Архи.ру и направления «Истории искусства» факультета Истории Высшей школы экономики».

***

Творчество Антони Гауди обычно считается уникальным на фоне современной ему архитектуры. И почти никто не помнит близкого ему и по духу, и по творческим подходам мастера, его тёзку Антонио Барлуцци.

Антонио Барлуцци
Фотография: Bonio, Wikimedia commons

Он был на поколение младше Гауди и испытал влияние его творчества, также был ревностным католиком (даже собирался принять священнический сан со францисканском ордене) и объединял в своих постройках религиозный символизм, историческую память и рукотворность материалов. Будучи итальянцем, все свои знаменитые произведения он создал на Святой земле. Его работа пришлась на первую половину ХХ века, период перемен, когда в 1917 году Палестина перешла от Османской империи к англичанам, а в 1948 году было образовано государство Израиль. Эпоха британского управления – время расцвета местного модернизма, самым ярким памятником которому остается Тель-Авив. Барлуцци же был не строителем нового, но продолжателем – и обновителем – традиции. До Первой мировой Иерусалим был своего рода полем архитектурной битвы великих держав, в первую очередь, Германии, Франции и России, каждая из которых активно стремилась доказать свое превосходство масштабными церковными проектами. После гибели империй в мировой войне церковная архитектура перестала быть политическим инструментом, и вот тут пришлось как нельзя кстати творчество Антонио Барлуции, для которого христианское чувство храма актуальнее исторических реминисценций и политической репрезентации. Конечно, для этой цели лучше земли на свете, чем Святая, не сыскать. Барлуцци писал, что поскольку каждый храм стоит здесь на месте конкретного события жизни Христа, то и архитектурный образ должен воплощать религиозное переживание, вызываемое эти событием. Он стал одним из немногих в истории архитектуры, кто ставил перед собой такую задачу и умел ее решать.

Антонио Барлуцци (1884–1960) родился Риме, его мать происходила из известной династии архитекторов Бузири-Вичи. В 1912 году он впервые оказался в Иерусалиме, где помогал своему брату Джулио в работе над комплексом итальянского госпиталя в Иерусалиме. В 1914 году ему пришлось уехать в Рим, но уже в 1917-м он вернулся, войдя в Иерусалим вместе с войсками союзников. Вскоре глава местных францисканцев Фердинандо Диоталлеви поручил ему работы сразу над двумя проектами – храмами в Гефсиманском саду в Иерусалиме и на горе Фавор, – которые стали важнейшими в его творчестве.

Храм Страданий Христовых в Гефсимании (1919–1924) стал самой знаменитой постройкой Барлуцци. Он более известен как церковь Всех Наций, ибо был построен на средства католиков из целого ряда стран Европы и Америки. В память о молении Христа в Гефсиманском саду в ночь ареста он затемнен с помощью витражей и украшен изображениями оливковых деревьев. На фронтоне же помещена большая мозаика «Христос как посредник между Богом и человеком» (Джулио Барджеллини), объясняющая смысл жертвы Христа. Световым акцентом выделен главный алтарь с камнем, на котором по преданию молился Христос в ту ночь.

Церковь построена на фундаментах базилики эпохи раннего христианства и следует ее плану; в пол включены фрагменты древних мозаик, а своды украшены мозаиками новыми, но выполненными в раннехристианском духе. Пространство храма выглядит обширным и цельным благодаря многочисленным купольным сводам – древние базилики так никогда не перекрывались – и тонким колоннам из красноватого полированного до блеска камня. Снаружи храм кажется мне менее удачным. Он снабжен глубоким портиком, приземист, растянут в длину и лишен каких-либо вертикальных акцентов. Декор выразительно-укрупненный: группы коринфских колонн в портике и статуи евангелистов с открытыми евангелиями, щипцы по боковым фасадам, акротерии. Храм облицован светлым натуральным камнем, эффектно выделяющим его на фоне темной зелени склона Масличной горы.

Самой удачной постройкой Барлуцци представляется церковь Преображения на горе Фавор (1921–1924). Как и большинство построек архитектора, он возведен на развалинах древней постройки, в данном случае – церкви эпохи крестоносцев; ее престол и основания апсиды сохранены в крипте церкви. Собственно, престол этот находится ровно на том месте, где стоял Христос в момент Преображения, когда он явил ученикам свою божественную сущность. Выше, в главной апсиде помещена мозаика «Преображения», на которую 6 августа падают лучи солнца, отраженные от специально размещенного на полу зеркала. Стоявшим по сторонам от него пророкам Илье и Моисею посвящены специальные приделы в башнях церкви.

В данном случае для своего храма Барлуцци придумал конкретный и весьма оригинальный исторический образ – сирийской базилики конца V века в Турманине, облик которой был широко известен благодаря реконструкции французского археолога виконта де Вогюэ. Она имела крайне редкий для раннехристианской архитектуры двухбашенный фасад с глубокой арочной лоджией между башнями. Довольно точно повторив форму башен, Барлуцци вписал арку в декоративный щипец. Как и у Вогюэ, у Барлуцци подлинные формы сирийской архитектуры – сплошной массив каменной кладки стен, из которого как бы вырезаются все формы, очень широкие арки интерьера, обтекающий с трех сторон все окна непрерывный фриз – сочетаются с некоторыми скорее выдуманными деталями, например, завершениями башен в духе европейского стиля неогрек. Эффектно решен и интерьер, где место Преображения выделено большой открытой криптой, изредка встречающейся лишь в романской архитектуре.

Последней крупной постройкой Барлуцци стал храм в пригороде Иерусалима Айн-Кареме, заказчиком которого снова выступили францисканцы. Работы велись в 1938–1955 с перерывом на вынужденный отъезд Барлуции во время Второй мировой. Храм на живописном лесистом склоне горы посвящен Встрече Марии и Елизаветы – евангельскому событию, когда Мария отправилась к своей также забеременевшей двоюродной сестре Елизавете. «Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её; и Елисавета исполнилась Святаго Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?». В ответ Мария произнесла славословие «Величит душа моя Господа…», известное в западнохристианской традиции по первому латинскому слову как Magnificat. Керамические таблички с этой молитвой на более чем 40 языках помещены в храме. В гроте нижнего храма, уже выстроенного к моменту, когда Барлуцци взялся за работу, находится колодец с источником, по преданию забившим в момент встречи.

Архитектурный облик храма скромен. Он имеет отдаленное сходство со средневековыми базиликами Рима и, может быть, огромными храмами кирпичной готики, но в целом лишен ярких реминисценций. Как многие церковные постройки Иерусалима, он облицован светлым камнем и снабжен высокой островерхой колокольней. В его светлом зальном интерьере подчеркнуто настроение радостной легкости и даже детской наивности, в убранстве много раннехристианских ассоциаций.

В последние годы работы над церковью в Айн-Кареме Барлуцци создал еще две небольших постройки.

Первой стал храм ангелов на так называемом поле Пастушков в Бейт-Сахуре близ Вифлеема (1953–1954). По евангельскому рассказу, первыми о Рождестве Христа ангелы сообщили пасшим неподалеку стада пастухам, и те пришли поклониться Младенцу. Небольшой храмик снаружи уподоблен бедуинскому шатру, его купол прозрачен и поддержан тонкими как канаты столбиками. Изображения в нишах посвящены основным сюжетам события: явлению ангелов, поклонению Младенцу и возвращению пастухов к своим овцам.

Вторая – известная церковь Dominus Flevit (то есть «Господь заплакал») в Иерусалиме (1954–1955) – стала последним заметным католическим сооружением города. Она поставлена на месте, где по преданию остановился Иисус, входя в Иерусалим. Окинув город взором, он заплакал и предсказал ему скорое разорение. Барлуцци уподобил слезе весь храм, перекрыв его высоким обтекаемым куполом. По углам кровли он поставил сосуды, напоминающие те, в которые античные плакальщицы собирали слезы. Алтарь храма обращен не на восток, а на запад, поскольку оттуда открывается прекрасный вид на Иерусалим – прием соединения внутреннего пространства с внешним, примененный Барлуцци также в крипте церкви на горе Фавор.

Еще со времен отъезда в Италию во время войны Барлуцци работал над мегапроектами. Он предлагал перестроить главную святыню христианского мира, храм Гроба Господня, снеся часть зданий старого города и снабдив огромный храм спиралевидными куполами и колокольнями, напоминающими то ли минареты, то ли башни Саграда-Фамилии Гауди. Почти 15 лет он потратил на проекты новой церкви Благовещения в Назарете, которая должна была напоминать парижский Сакре-Кёр. Но в результате в 1958 году предпочтение было отдано другому, принципиально более современному проекту, который и был построен (1960–1969, Джованни Муцьо). Воздух уже был пронизан духом обновления (до Второго ватиканского собора оставалось 4 года), и эклектичная, нагруженная историческими аллюзиями архитектура была уже никому не нужна. Это стало потрясением для Барлуцци, он уехал в Рим, где вскоре и умер.

Антонии Барлуцци, наверное, не великий, но глубокий и талантливый мастер. Его трогательная религиозность и внимание к деталям позволили ему удачнее других перевести на современный язык идеалы францисканского монашества. Его оригинальное творчество стало последним ярким явлением в христианской архитектуре Святой земли.

проект Архи.ру и направления «История искусств» ф-та Истории ВШЭ

20 Мая 2014

Похожие статьи